Христианство в Армении

Спасибо вам большое, я ценю это!

Представь, брат, снилось, что меня высекли. И вообрази, кто! Вот ни за что не угадаешь. Штаб-ротмистр Поцелуев вместе с Кувшинниковым. Ей-богу! Да прямо больно! А я знаешь, что придумал? Слушай, сыграем-ка в шашки! Выиграешь мертвые души все твои. Это не в банк, здесь не может никакого быть ни счастья, ни фальши, все от искусства. Нет, я не хочу. А ведь у меня много таких, которых нужно вычеркнуть из ревизии. Нет, бог с ними, с душами. Я даже предваряю тебя, что совсем не умею играть. Ну разве что-нибудь мне дашь вперед? Ну, изволь, так и быть, в шашки сыграю. Ну душа! Изволь, прислужу-с. Души пойдут в ста рублях.

Зачем же в ста-то? Нет, лучше в пятидесяти. Нет, что за куш в 50? Лучше я включу тебе в эту сумму какого-нибудь щенка. Нет, нет. Одевайся, я не смотрю. Или, если хочешь, дам и золотую печатку впридачу. Сколько ты мне дашь вперед? С какой стати? Конечно ничего. Ну, по крайней мере, пусть будут мои два хода. Не хочу, я сам плохо играю. Знаем мы вас, как вы плохо играете. Да, давненько я не брал в руки шашек. Знаем мы вас, как вы плохо. Порфирий! Чай и трубку сюда! Знаем мы вас, как вы плохо играете. Давненько не брал я в руки А, давай сюда! Да, давненько не брал я в руки Эй, брат, это что? Отсади-ка ее назад. Да шашку-то! О нет, брат, с тобой нет никакой возможности играть. Милый мой, так не ходят по три шашки вдруг. Отчего же по три? А, да одна по ошибке нечаянно продвинулась, так я ее отодвину, изволь. -А другая? Какая другая? Откуда она взялась? Откуда она взялась, та, что пробивается в дамки? Вот тебе на! Будто не помнишь? Нет, брат, я все ходы считал. Ей место вон где! Как, где место? Да ты, брат, как я вижу, сочинитель! Нет, это ты, брат, сочинитель, да только неудачно. Это ничего, что смешал карты. Я помню все ходы. Мы поставим их опять как было. Я тебя заставлю играть. Игра начата. Нет, брат, дело кончено. Я с тобой играть не буду. Ты не можешь отказаться! Ты должен кончить партию. Я имею право отказаться! Ты не так играешь, как прилично честному человеку. Так ты не хочешь играть? Ты сам видишь, с тобой нет возможности оканчивать партию. Нет, скажи мне напрямик, ты не хочешь играть! Не хочешь?! Не хочу! Так ты не хочешь Отвечай мне напрямик! Партии нет возможности оканчивать. Если б ты играл, как прилично честному человеку. Теперь я не могу. Так ты не можешь, подлец!

Когда увидел, что не твоя берет, так не можешь! Бей его! Бейте его! Бейте!

А позвольте узнать, кто здесь господин Ноздрев? Позвольте прежде узнать, с кем имею честь говорить? Капитан-исправник. Я, кажется, помешал вам закончить интересную партию? А что Вам угодно? Да, я приехал доложить Вам, что Вы находитесь под судом до времени окончания решения по вашему делу. Что за вздор? Вы врете! По какому делу? Я, милостивый государь, офицер, позволю вам доложить. Вы были замешаны в историю, по случаю нанесения вами помещику Максимову личного оскорбления розгами, в пьяном виде. Вы врете! Я в глаза не видал помещика Максимова. Экой скверный барин! Отродясь не видал такого барина. Плюнуть бы ему за это. Ты человеку не дай есть, а коня должон накормить, потому что он любит овес, это его продовольство. Что, примером, для нас кошт, то для него овес. Конь любит овес! А то ешь одно сено. Экой скверный барин! Нехорошо. Да, много, много было посулено Ноздреву всяких нелегких и сильных желаний. Попадались даже нехорошие слова, все же это русский человек, да еще в сердцах. Что ни говори, думал Чичиков, а не подоспей капитан-исправник, мне может не удалось больше на свет божий взглянуть. Пропал бы, как волдырь на воде, без всякого следа, не оставив потомков, не оставив будущим детям ни состояния, ни честного имени. Герой наш очень беспокоился о своих потомках. Сворачивай направо! Ах, ты мошенник эдакий! Ведь я тебе в голос кричал! Пьян ты, что ли? А ты чего расскакался? Глаза, что ль, свои в кабаке заложил? Отсаживай, что ли, нижегородская Куда прешь, оглобля? Я тебе в голос кричал, бери направо, а ты куда прешь? Раззява! Не так надо-ть то, Андрюха, проведи-ка ты пристяжного, который с правой стороны стоит. А ты, дядя Митяй, садись на коренного. Ну, давай с ходу! Стой! Дядя Митяй, садись на пристяжного, а ты, Миняй, садись на коренного. Подмогни ему, че ты там? Ты, вот того, солового, пришпорь! Миняй, садись опять на пристяжного, а ты, Митяй, на коренного. А ну, слазь с лошадей! Отойти от коней! Отойди, освободи воздух! Тебе помочь хотел. Голова садовая! Да черт с ним! Эх, ворона нижегородская! Попадись на ту пору вместо Чичикова какой-нибудь 20-летний юноша, гусар ли он, студент ли он, только что начавший жизненное поприще, Чего бы только не проснулось, не зашевелилось, не заговорило в нем! Долго бы стоял он бесчувственно на одном месте, бессмысленно вперивши очи вдаль, позабыв и дорогу, и все ожидающие впереди выговора, и распекания за промедления, позабыв и себя, и службу, и мир, и все, что ни есть в мире. Но герой наш был уже средних и осмотрительно-охлажденного характера. Славная бабешка, славная. Что главное в ней хорошо? Хорошо то, что она выпущена из какого-нибудь пансиона или института, и что в ней нет ничего еще бабьего, то есть именно того, что у них есть самого неприятного. Да, она теперь, как дитя, все в ней просто. Она скажет, что ей вздумается, засмеется, где ей захочется засмеяться. Из нее все можно сделать, она может быть чудо, а может выйти и дрянь, Вот пусть только за нее возьмутся маменьки, тетушки. В один год так ее наполнят всяким бабьим, что отец родной не узнает. Откуда возьмется и надутость и чопорность, станет ворочаться по вытвержденным наставлениям, станет придумывать с кем и как, и сколько нужно говорить, как на кого смотреть, всякую минуту будет бояться, что не сказать больше или меньше, чем надо. Запутается вконец. И кончится тем, что станет, наконец, врать. Врать всю жизнь, и выйдет просто черт знает что! Любопытно было бы знать, чьих она? Как ее отец? богатый ли помещик почтенного нрава или просто человек с капиталом, приобретенным на службе? Если этой девушке да придать тысчонок 200 приданого, из нее мог бы выйти очень лакомый кусочек. это могло бы составить счастье порядочного человека. 200 тысчонок так привлекательно стали рисоваться в голове, что он начал досадовать на самого себя, зачем в продолжение хлопотни около экипажей не разведал от форейтора или кучера, кто такие были проезжающие? Хороша няня, душа моя. Вот возьмите, попробуйте няни. Эдакой няни вы не будете есть в городе. Там вам черт знает что дадут. У губернатора, однако ж, недурен стол. Вы знаете, из чего все это делается? Вы есть не станете, когда узнаете. Я не знаю, из чего это приготовляется, об этом не могу судить, но свиные котлеты и разварная рыба были превосходны. Это вам так показалось. Я говорю, я знаю, что они на рынке покупают. Купит, каналья повар, что выучился у француза, обдерет и несет за стол вместо зайца. Какие ты неприятности говоришь! -Душенька, так у них и делается. Я не виноват, так у них у всех делается. Ты всегда эдакое за столом скажешь! Об вас вспоминали у председателя палаты Ивана Григорьевича, в прошедший четверг. Очень приятно провели время. Я не был тогда у председателя. Прекрасный человек, дельный.

Кто такой? Председатель. Ну, может, это вам так показалось.

Он только что масон, а такой дурак, какого свет не производил. Конечно, всякий человек не без слабостей, но зато губернатор превосходный человек! Такой знающий! Губернатор превосходный человек? -Да, не правда ли? Первый разбойник в мире! Как, губернатор разбойник? Признаюсь, этого я никак не пойму. Позвольте вам, однако ж, заметить, что поступки его совершенно не такие, напротив, мягкости в нем слишком много, даже кошельки вышивает собственными руками. Какое ласковое выражение лица, не всякая дама. И лицо разбойничье! Вы ему дайте только нож да выпустите на большую дорогу зарежет. Я говорю, за копейку зарежет. Фи, какие ты неприятности говоришь! Он, да еще вице-губернатор это Гога и Магога! Вы знаете, впрочем, что до меня, мне признаюсь, больше всех понравился полицмейстер. Какой-то. этакий характер прямой, открытый, в лице видно что-то простосердечное. Он, кажется, друг ваш? Мошенник! Продаст, обманет, да еще пообедает с вами. Я их знаю всех, это все мошенники. Весь город там такой: мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет. Все христопродавцы. Один там только и есть порядочный человек: прокурор. О, да, да. Да и тот, если сказать правду, Что же касается, душенька, до ихней еды, то я ее прямо в глаза скажу, что гадости не стану есть.

Мне лягушку хоть сахаром облепи, не возьму ее в рот. И устрицы тоже не возьму! Потому что я знаю, на что устрица похожа. Ты, Михаил Семенович, за столом, ну этакое всегда скажешь! Вот, возьмите барана. Бараний бок с кашей. Ведь это все немцы да французы выдумали диету, лечить голодом! Я бы повесил за это. Что у них немецкая жидкокостная так они воображают, что и с русским желудком сладят. Нет, это все не то. Это все. Вот говорят просвещенье! А это просвещенье. Сказал бы и другое слово, да вот только за столом неприлично. У меня не так, как у какого-нибудь Плюшкина. 800 душ имеет, а живет и обедает хуже моего пастуха. А кто такой этот Плюшкин? Мошенник. Такой скряга, что вообразить В тюрьме колодники лучше живут, Всех людей переморил голодом. И вы точно говорите, что у него люди умирают в большом количестве? Как мухи мрут! Неужели как мухи! А как далеко он живет от вас? В пяти верстах. В пяти верстах? Нет, я спросил не для каких-либо. а потому что интересуюсь познанием разного рода мест. Я хотел поговорить с вами об одном дельце.

Отдохните в креслах. Отдохните. Сам здоров и люблю здоровых, крепких людей. Истинную правду изрекли древние: в здоровом теле здоровый дух. Так вот наездишься по Руси, как ас многогрешный, истинно познаешь, как велика Россия-матушка, ох, велика! Ведь сама древняя римская монархия не была так велика.

Государство, в славе которому нет равного, а между тем заметь, вот как мелочь, по существующему положению этого государства, величию которого будут дивиться потомки, ревизские души, окончившие свое жизненное поприще, числятся до подачи новой ревизской сказки наравне с живыми. А, Михаил Семенович? Чувствуя личное к вам расположение, славный Михаил Семенович, некоторым образом магнетизм я готов, отчасти, принять действительно тяжелую обязанность в отношении этих несуществующих душ. Вам нужно мертвых душ. Несуществующих. Ну, извольте. Я готов продать. Продать? Ну, и например, как же цена? Ну, чтобы не запрашивать с вас лишнего, вы отдыхайте, отдыхайте, расположитесь удобней, по 100 рублей за штуку. Разве это для вас дорого? А какова же, однако, ваша цена?

Мы, верно, как-нибудь ошиблись или не понимаем друг друга, или позабыли, в чем состоит предмет. Я полагаю, положа руку на сердце, по 8 гривен за душу, самая красная цена! Эк куда хватили по 8 гривен! Так ведь я продаю не лапти. Согласитесь сами, это тоже не люди. А вы думаете, сыщете такого дурака, который бы вам продал по 2-гривенному ревизскую душу?

Позвольте, зачем вы их называете ревизскими, ведь души самые давно уже умерли, остался один неосязаемый чувствами звук. Давайте, чтобы не входить в дальнейшие разговоры, по полтора рубля, извольте, а больше не могу. Стыдно вам говорить такую сумму. Торгуйтесь, давайте настоящую цену! Торгуйтесь, торгуйтесь! Ну, извольте, по полтинке прибавлю. Да что вы скупитесь? Право, недорого! Другой мошенник обманет вас, продаст дрянь, а не души, а у меня что ядреный орех, все на подбор. Прошу прощения. Вы рассмотрите, вот например. Каретник Михеев, ведь никаких экипажей не делал, как только рессорные. И не то, что московская работа, что на один час. Прочность такая, сам и обобьет, и лаком покроет! А Пробка Степан, плотник? Я голову прозакладываю, если вы где сыщете такого мужика. Ведь что за силища была! Служи он в гвардии, ему бы бог знает что дали! Трех аршин с вершком ростом! Милушкин, кирпичник! Мог сложить печь в каком угодно Максим Телятников, сапожник.

Что шилом кольнет, то и сапоги, что сапоги, то и спасибо, и хоть бы в рот хмельного. А Еремей Сорокоплехин! Да этот мужик один станет за всех. В Москве торговал! Одного оброку приносил по 500 рублей! Ведь вот какой народ! Золото народ! Зачем вы исчисляете их качества? Ведь от них толка нет никакого, народ все это мертвый. А мертвым телом хоть забор подпирай, как говорит пословица. Да, конечно, мертвые.

Впрочем, что из этих людей, которые числятся теперь живущими? Что это за люди? Мухи, а не люди. Но все же они существуют, а это ведь мечта. Ну нет, не мечта! Я вам доложу, каков был Михеев, так вы таких не сыщете. Машинища такая, что в эту комнату не войдет, нашли мечту! А в плечищах у него была такая силища, что.

нет у лошади! Хотел бы я знать, где б вы нашли такую мечту! Право, затвердила сорока Якова одно про всякого. Ну, извольте, чтобы не претендовали на меня, что дорого запрашиваю или не желаю сделать никакого одолжения, извольте, по 75 рублей за душу. Только ассигнациями, право только для знакомства! Мне странно, право, кажется. Между нами происходит какое-то театральное представление или комедия, иначе я объяснить не могу. Вижу, вы не хотите мне продать? Прощайте. Позвольте. Вы торгуйтесь, давайте настоящую цену! Торгуйтесь, торгуйтесь! -Два с полтиной! -Да вы отдохните. Я сказал все. Посидите минутку, я сейчас скажу приятное для вас слово. 25 рублей? Ни-ни! Ни четверти угла не дам, копейки не прибавлю. Право, у вас душа человеческая все равно что пареная репа. Ну хоть по 3 рубли дайте! Ну нечего с вами делать, извольте! Ведь, я чай, теперь и купчую нужно совершить, чтоб все было в порядке? То-то же, нужно же ехать в город. Хорошо. Попрошу списочек предоставить. Ну, теперь попрошу задаточек. Не знаю, как вам дать, не взял с собой денег. Что, что? Я говорю, есть есть у вас деньги? А вы женского полу не хотите? Нет, благодарю, в женском поле не нуждаюсь. Я хотел бы еще попросить вас чтобы эта сделка, так сказать, негоция, осталась бы между нами. Само собой. Что происходит между короткими друзьями, то должно остаться в их взаимной дружбе. Прощайте.

А к Плюшкину. я вам не советую даже знать дороги к этой собаке. Извинительней сходить в какое-нибудь непристойное место, чем к нему. Как проехать отсюда к Плюшкину? К Плюшкину. Что, не знаешь? Нет, барин, не знаю. Скрягу Плюшкина не знаешь? Того, что плохо кормит людей? Плохо кормит. Заплатанной? -Заплатанной, да? К слову "заплатанной" им было прибавлено и существительное, очень удачное, но неупотребимо в светском разговоре, поэтому мы его пропустим. Нет, вы все-таки скажите, что же он прибавил? Да, выражается сильно российский народ! Если кого-то наградит словцом, и пойдет оно ему в род и потомство, утащит он с собой и на службу, и в отставку, и на край света. И как потом ни хитри и ни облагораживай свое прозвище, хоть заставь пишущих людишек выводить его за наемную плату от древнекняжеского рода ничего не поможет. Каркнет само за себя прозвище во все свое воронье горло, станет ясно, откуда полетела птица. Произнесенное метко, все равно что писанное, не вырубливается топором. Уж куда бывает метко все то, что вышло из глубины Руси. Живой, бойкий русский ум не лезет за словом в карман, не высиживает, а вляпывает сразу, как паспорт на вечную носку, и нечего уж потом прибавлять, какой у тебя нос или губы, обрисован ты одной чертой с ног до головы. А вот влево повороти, а там все прямо, а увидишь белую колокольню, на нее и держи, там и есть заплотанный! Эй, любезные! Глядь-ка, ваше благородие. Эй ты там, не тронь! Барин, 2 копеечки бы прибавил, а? А по 11 не хочешь? Даю по 13и бери. По 15 ведь давал. Вот тебя черти за это и припекут! Послушайте, матушка, а что, где барин? Нет дома. А зачем он вам? Идите в дом. В комнаты. Что барин, господин Плюшкин, у себя, что ли? Здесь хозяин. Да что, батюшка, слепы вы, что ли? Да вить хозяин-то я! Наслышась, о. об экономии вашей, о редком управлении имениями, почел за долг познакомиться и принести свое личное почтение. А побрал бы тебя черт с твоим почтением. Прошу покорнейше садиться. Я давненько не вижу гостей. Признаться сказать, вижу в них мало проку. Завели пренеприличный обычай ездить друг к другу. А в хозяйстве-то, упущение. Да и лошадей их корми сеном. Я давно уже отобедал. Кухня у меня скверная, труба совсем развалилась, начнешь топить, еще пожару наделаешь. У, такой скверный анекдот, что сена хоть бы клок в целом хозяйстве. Да и в самом деле, как прибережешь его? Землишка маленькая, мужик ленив, работать не любит. Думает как бы в кабак, того и гляди на старости лет пойдешь по миру. А мне сказывали, что у вас более 1000 душ. А кто это вам сказал? Вы бы наплевали в глаза, тому, кто это сказал. Он, пересмешник, видно, хотел подшутить над вами. Ну-ка, поди, сосчитай! А ничего не начтешь. Проклятая горячка выморила у меня здоровенный куш мужиков. Скажите, и много выморила? Да, снесли многих. Позвольте узнать, а сколько Не стану лгать. Позвольте спросить, а ведь эти вы считаете со дня подачи последней ревизии?

Это бы еще слава богу, с того времени их до 120 наберется. Целых 120! Стар я, чтобы лгать-то. Седьмой десяток живу. Очень-очень, от души соболезную. Соболезнования в карман не положишь. Возле меня живет капитан, черт знает, откуда взялся, говорит, родственник. "Дядюшка, дядюшка!" и в руку целует, а начнет соболезновать, вой такой поднимет, что уши болят! С лица весь красный: пеннику, чай, насмерть придерживается. Верно, спустил денежки, служа в офицерах-то, или театральная актриса выманила, вот он теперь и соболезнует!

Нет-с, мое соболезнование, почтеннейший, совсем не такого рода, как капитанское. Я не с пустыми словами, я делом готов доказать.

Я готов принять на себя обязанность платить подати за всех крестьян, умерших такими несчастными случаями. Да вы, почтеннейший мой, не служили ли по военной службе? Нет, почему, я служил по статской. Да ведь как же? Это вам в убыток? Для удовольствия вашего готов пойти и на убыток. Как же, с позволения вашего, чтобы вас не рассердить, вы за всякий год беретесь платить за них, что ли? И деньги будете выдавать мне или в казну? Мы вот как сделаем. Мы вот как сделаем. Мы совершим на них купчую крепость, как бы они были живые и как бы вы их мне продали. Да, купчую крепость. Ведь вот купчая крепость все издержки, нет. Для удовольствия вашего готов пойти даже на издержки по купчей. Да вы, почтеннейший, так только, небось говорите, что служили по статской? Верно в офицерах были, да за актерками волочились. Ну что ж, желаю всяческих утешений не только вам, но и деткам вашим. Так недурно бы совершить поскорее купчую. А то ведь человек-то, он сегодня жив, а завтра. Хоть сию же минуту. Попрошу только списочка всем крестьянам. Ведь вот не сыщешь, а у меня был славный ликерчик, если только не выпили. Еще покойница делала. Мошенница ключница совсем было его забросила, каналья. Я вам налью рюмочку. Благодарю, я уже и пил, и ел. Пили уже и ели? Конечно, хорошего общества человека хоть где узнаешь: он не ест, а сыт. Вот ведь капитан приедет: "Дядюшка, дайте что-нибудь поесть!" А я ему такой же дядюшка, как он мне дедушка. У себя дома есть нечего, так вот он и шатается. Да, вам ведь нужен реестрик всех этих тунеядцев? Я, как знал, всех их списал на особую бумажку, чтоб при первой подаче ревизии всех их вычеркнуть. Вам, любезнейший, для совершения купчей крепости нужно съездить в город. А дом-то как же оставить? В день так обберут, что и кафтана не на чем будет повесить. Так не имеете ли какого-нибудь знакомого? Да кого же знакомого? Все мои знакомые перемерли или раззнакомились. Батюшки! Как не иметь, имею! Ведь знаком сам председатель, вместе по заборам лазили. Как не знакомый? Уж такой знакомый! Не к нему ли написать-то? Конечно, к нему. Как не знакомый! Такой знакомый! В школе приятелями были. Однокорытниками были. Бумаги нет. Мавра! Мавра! Слушаю, барин. Ты куда дела, разбойница, Ей-богу, барин, не видывала, опричь небольшого лоскута, которым изволили прикрыть рюмку. Я по глазам вижу, что подтибрила. Погоди, черти на страшном суде припекут тебя железными рогатками. Посмотришь, как припекут. За что ж припекут, коли я не брала в руки бумаги? Скорей другой какой бабьей слабостью, а в воровстве меня пока еще никто не попрекал. А вот черти тебя и припекут! Скажут, вот тебе, мошенница, за то, что барина обманывала! А я скажу: "Не за что, ей-богу, не за что, не брала я!" Не брала я, не брала! Да вот она лежит. Всегда понапраслиной попрекаете. И что ты расходилась так? Ей скажи слово, а она в ответ десяток. Принеси-ка, огоньку запечатать письмо. Да стой! Ты схватишь сальную свечу, а сало дело топкое: сгорит -да и нет, только убыток. А ты принеси-ка мне лучинку. До такой ничтожности, мелочности, гадости мог снизойти человек! Мог так измениться! И похоже это на правду? Все похоже на правду. Все может статься с человеком. Нынешний пламенный юноша отскочил бы в ужасе, и криком: "не может быть!", если бы показали ему его же портрет в старости. Страшна, грозна грядущая впереди старость, которая вся из железа, которая ничего, ни крохи чувств не отдает назад и обратно. Могила милосерднее ее, на могиле напишется: "Здесь погребен человек".

Но ничего не прочитаешь в холодных, бесчувственных бесчеловечной старости. Малодушно легкомысленен человек, придет пора в минуту горького отрезвления возопит он в тоске: Господи, что ж я сделал с жизнью?! С душой своей? Загубил в себе образ. Забирайте ж с собой, отправляясь в путь, выходя из мягких юношеских лет, в суровое, ожесточающее мужество. Забирайте все добрые и душевные человеческие движения, не оставляйте их на дороге. Не подымете потом. Не знаете ли какого-нибудь вашего приятеля, которому бы понадобились беглые души? Однокорытниками были. -А у вас есть и беглые? В том-то и дело, что есть. Зять делал выправки, так говорит, будто след простыл. Он ведь человек военный, мастер притоптывать шпоры, а если бы похлопотать по судам, А сколько их будет числом? Да десятков до семи тоже наберется. У меня что год, то бегают. Ведь народ больно прожорлив, от праздности завел привычку трескать, а у меня самого есть нечего. Уж я бы за них что бы ни дай взял. Так посоветуйте своему приятелю-то. Ведь отыщись только десяток, вот у него уже славная деньга. Ведь ревизская душа стоит в пятистах рублях. Такого приятеля не найдется. Тут одни издержки будут стоить Уж если вы действительно так стиснуты. то будучи подвигнут участием, я готов дать. ну это такая безделица, о которой не стоит и говорить. А сколько бы вы дали? По 25 копеек за душу. А как вы покупаете, на чистые? Да, сейчас деньги. Только ради нищеты-то моей уж дали бы по 40 копеек. Почтеннейший, не то что по 40, по 500 рублей бы заплатил, потому что вижу, что почтенный старик, терпит бедствие по причине своего добродушия, состоянья нет и. А, по 5 копеек готов прибавить, чтобы. каждая душа обошлась в 30 копеек. Ну, батюшка, воля ваша, по 2 копейки. По 2 копеечке пристегните. Ну извольте, по 2 копеечке пристегну. Сколько их у вас, 70? Нет, всего наберется 78. 78 по 32 копеечке, 24 рубля и 96 копеек. Пожалуйста. 24 рубля, пожалуйста. 90, 93, 94, 95, 96.

-А что, вы уже собираетесь ехать? -Да, пора. И мне пора. Осмотреть, на местах ли сторожа. Прощайте, батюшка. Да благословит вас бог! В другой раз приедет, так я ему подарю их. Ведь они хорошие, серебряные часы, не какие-нибудь томпаковые или бронзовые. Он человек молодой, так ему нужны карманные часы, чтоб понравиться своей невесте. Или нет, лучше я оставлю их ему после моей смерти, в духовной, чтобы вспоминал обо мне. Ишь ты, как барин-то поет! Слышали? Не могу больше, господи. Тяжко видеть и знать этот мир, Все черствее и черствее становится жизнь, все легчает и мелеет и возрастает один исполинский образ скупки, достигая с каждым днем неизмеримого роста, боже, пусто и страшно стало в твоем мире, глухо все, могилы повсюду. Наступают времена, но нельзя иначе устремить человечество к прекрасному, пока не покажешь ему всю глубину его настоящей мерзости. Напрасен труд. Все равно зло назовут добром, а добро -злом. Тяжел удел и трудна судьба художника, дерзнувшего вызвать наружу все, что ежеминутно перед очами и чего не зрят равнодушные очи.

Всю потрясающую страшную тину мелочей, опутавших нашу жизнь. Всю глубину холодных, раздробленных, повседневных характеров, которыми кишит наша земная, подчас горькая и скучная дорога. И крепкой силой неумолимого дерзнувшего выставить их выпукло и ярко на всенародные очи.

Ему не собрать народных рукоплесканий, ему не видеть признательных слез и единодушного восторга взволнованных им душ, ему не избежать лицемернобесчувственного современного суда, который назовет ничтожными и низкими лелеемые им создания, отнимет у него и сердце и божественное пламя таланта. Без разделения, без ответа, без участия, как бессемейный путник останется он посреди дороги. Сурово его поприще, горько почувствует он свое одиночество. И долго еще определено мне чудной властью идти об руку с моими героями? Озирать всю громадно несущуюся жизнь? Озирать ее сквозь видный миру смех, незримые, неведомые ему слезы? Дерзай, человек! Прочь, набежавшие на лицо морщины и строгий сумрак лица, в дорогу! В дорогу. Были уже густые сумерки, когда подъехали они к городу. Тень со светом перемешалась совершенно. Долго изволили погулять? -Да, ну а ты что? Слава богу! Веди себя и вперед хорошо.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< В мире так много прекрасного.

Он рассказал мне твой маленький секрет. >>>