Христианство в Армении

Я отошёл от всего этого.

Перевод tROXXY начавшаяся со странной женщины в 1950-ом году, в Нью-Йорке Кто вы, Айн Рэнд? Я спрашиваю это потому, что хочу узнать о вас немного больше. У вас акцент Русский. Русский. Вы родились в России? Приехали сюда Да, почти 30 лет назад. Откуда возникла ваша философия? из моего ума. Я выражаю признательность только Аристотелю, который был единственным философом, который когда-либо повлиял на меня. Всё остальное в моей философии я создала сама. Айн Рэнд покинула Россию в 1920-е и перебралась жить в Калифорнию. Случайно она познакомилась с кинорежиссёром Сесилом Де Миллем, который дал ей работу в массовке в своих фильмах. Хорошо, сейчас покажите мне всё на что вы способны, все! Готовы? Все по местам. Съёмка! Очистить площадку! Камера! Затем Сесил Де Милль предложил ей написать сценарий под названием "Небоскрёб". Рэнд ненавидела персонажей и сюжет, но сама идея сделала её знаменитой. Она начала писать свои собственные рассказы, и в 1943 она опубликовала роман "Источник". Его героем был архитектор по имени Говард Рорк, который отказывался идти на компромисы при строительстве небоскрёба в Нью-Йорке. Роман стал бестселлером и по нему был снят фильм. Айн Рэнд использовала Рорка для выражения своей философии, которую она назвала объективизмом. Рэнд говорила о том, что люди одиноки во Вселенной. Они должны сами освободить себя от всех форм политического и религиозного контроля, и жить своей жизнью, руководствуясь только своими эгоистичными желаниями. Если они так поступят, то они станут героическими личностями. Я создала новую систему моральных принципов, которая до настоящего времени считалась невозможной, это моральные принципы, которые не основаны на авторитарном предписании, мистическом или социальном. Я считаю что если человек хочет жить на Земле, то главное его нравственное назначение это достижение своего собственного счастья, и что он не должен принуждать других людей, и также не признавать за другими права принуждать его, что каждый человек должен жить для себя самого, и следовать своему собственному рациональному эгоизму. Могу я перебить вас? Да, пожалуйста. В 1950-е Рэнд переехала в Нью-Йорк. Она жила рядом со своим любимым небоскрёбом Эмпайр-Стейт-Билдинг. Идеи Рэнд считались безумными и опасными. Эгоизм и жадность привели к финансовому хаосу и Великой Депрессии 30-х годов. Задачей политиков было управлять и контролировать эгоистичные желания индивидуумов. Но Рэнд продолжала писать, и вокруг неё начала образовываться небольшая группа последователей, тех, кто верил в её видение другого мира, где каждый был свободен. Мне было 19, когда я познакомилась с Айн. Я была идеалисткой, и она апеллировала к моему идеалистическому естеству. Мы героические личности, мы можем познать мир, мы можем покорить природу, мы можем достичь своих целей. Мы можем делать всё что захотим. Ну и что что мы одиноки? Кто нам вообще нужен?

Зачем вообще нам нужен кто-то? У нас есть мы сами. И этого было достаточно? И этого конечно было достаточно, да. Определённо достаточно. Даже в 19 лет я понимала, что никогда больше не встречу такого человека, как она. Такое бывает только раз в жизни. СИЛИКОНОВАЯ ДОЛИНА Сорок лет спустя Рэнд умерла в 1981 году, но в начале 90-х её романы стали феноменом в Америке. Опрос, проведённый Библиотекой Конгресса, показал что один из них "Атлант расправил плечи", был в тот момент был второй по значимости книгой в стране. Первой была Библия. И группой, которую вдохновили её идеи, были новые предприниматели из Силиконовой Долины, включая наиболее влиятельных, таких как Ларри Эллиссон из комании Oracle. Многие из них назвали свои компании и даже своих детей в честь Рэнд и её романов.

Они создавали группы читателей для распространения её идей. Но прежде всего, они видели себя рэндианскими героями. Я действительно чувствовал себя как герой Айн Рэнд! Я на самом деле чувствовал себя героем Айн Рэнд. Я был таким. Я не просто чувствовал себя таким, я был таким! Я создавал новые продукты. Я мыслил независимо. Я был мыслителем. Я гордился тем что я делал. Это то, что характеризовало героев Айн Рэнд, и я был таким. Я был не таким как в книге, но я был героем Айн Рэнд. Просто для примера, моего шестилетнего сына зовут Рэнд, я разговаривал с кем-то из пап его одноклассников, и мы говорили об Айн Рэнд и в этом разговоре он сказал, "О, я большой поклонник Айн Рэнд, и имя моей дочери Айн." Это странно, когда вы встречаетесь с людьми, вы всё время видите компании с названиями "Источник" или "Галт Гроуп", и вы видите знаки того, что Айн Рэнд сильно повлияла на людей. Многие люди здесь, в Силиконовой долине, были вдохновлены идеями Айн Рэнд. Предприниматели, которые создавали компьютеры, предприниматели, занимающиеся биотехнологиями, программным обеспечением, интернетом и сетевыми технологиями. Многие здесь были вдохновлены идеями Айн Рэнд. Она выражала их взгляды. Это был образ действительно вдохновляющей инициативы, действительно блестящего плана. Однако этот план был шире, чем просто сделать предпринимателей Рэндианскими героями, потому что в Калифорнии возникла идея о том, что новые компьютерные технологии могут превратить каждого человека в героическую личность. Это был образ общества, в котором старые формы политического управления станут ненужными, потому что компьютерные сети смогут создать порядок в обществе без централизованного управления.

Такого не бывало раньше, потому что в основе западного политического мышления всегда был страх, что если вы дадите людям больше свободы, то в результате этого возникнет анархия. Но уже с начала 70х годов компьютерные утописты в Калифорнии считали, что если объединить всех людей компьютерной сетью, то вместе они смогут создать свой тип мирового порядка.

Это была кибернетическая мечта о том, что обмен информацией между всеми людьми, соединёнными как узлы в сети, позволит создать самоорганизующуюся систему. Мир будет стабильным, и к тому же каждый может быть героической рэндианской личностью, полностью свободной, чтобы следовать своим желаниям.

Сейчас, в 1990е, созданы новые технологии, и в 1991 один ведущий компьютерный инженер из Калифорнии провёл яркую демонстрацию. Его звали Лорен Карпентер. Он пригласил сотни людей в большой зал. На каждом сиденье лежал маленький пульт. а перед ними был огромный экран. Мы вообще ничего им не говорили, просто оставили эти предметы на сидениях, и люди брали их, рассматривали и говорили "Что это?". И потом кто-то заметил что на экране есть маленькие красные и зелёные точки, на пульте есть красное и зелёное, поэтому может быть с этим можно что-то делать. Вот так, "Вон он я." И когда это произошло, весь зал пришёл в движение. Совершенно стихийно, мы ничего не говорили. И Карпентер начал эксперимент. Он продемонстрировал первую компьютерную игру Pong (симулятор пинг-понга). Каждая половина зала совместно управляла ракеткой на своей стороне экрана. Если человек держал красную сторону на своём пульте, компьютерный датчик принимал сигнал и ракетка на экране двигалась вниз. Если был зелёный сигнал, она перемещалась вверх. Но они должны были действовать согласованно. Во время игры, когда мячик движется туда-сюда, если он идет вниз и направляется по этой траектории, то некоторые люди должны нажимать красную кнопку, чтобы не дать ему всё время двигаться к верхнему краю. Если все будут нажимать на зелёную, то он просто ударится о верхний край и получится промах. Потом что-то произошло в группах этих людей, некоторые решили показывать зелёный, некоторые красный, чтобы остановить мячик в нужном месте.

Мы понятия не имели как сделать это. Хорошо! Красный, красный, красный! О! О, да!

Красный! Карпентер считал что он создал модель общества, в котором не было иерархии, где каждый принимал свои собственные решения без управления. И так как они соединены вместе компьютерами, то из этого возникает стабильность и порядок. Таким образом они действуют как отдельные личности, потому что каждый из них может решать, что собирается сделать. У них есть полная свобода в том что делать, но в этом есть порядок. Этот возникающий порядок, который даёт им как бы эффект амёбы, в который они вовлекаются когда играют. Это был эксперимент. Я хотел узнать что будет если вообще не будет существовать иерархии. И что произошло? Они сформировали неким образом подсознательную согласованность действий. На основе подобных взгдядов возникло то, что было названо Калифорнийской идеологией. Это было странное смешение радикального индивидуализма и утопических теорий о компьютерных системах, возник международный культ по продвижению этих идей. Этих людей объединял взгляд на современный мир как на единую взаимосвязанную систему, они считали, что государственные системы здесь не подходят и политики не должны пытаться управлять этой системой, они должны дать ей свободу, чтобы создать новый тип демократии. Все созданные нами устройства соединяют всё со всем. Они позволяют личностям заниматься своими делами. Интернет по мере своего распространения должен был радикально ускорить этот процесс формирования сети другой формы глобального управления. Это было фундаментальной эволюцией глобальных систем периода после холодной войны. И люди, как потребители, переместились в 21 век новые граждане, объединённые единой сетью, те кто преобразует мир. Граждане образующие глобальные сети, понимаете, планетарное сознание. Это несёт абсолютное освобождение личности. Власть передавалась гражданам, и правительство должно было быть помощником. Они не должны управлять и регулировать в традиционном смысле. Но именно в этот момент вновь избранный Президент США был уверен в обратном. Он считал что сможет использовать политическую власть традиционным образом, для того чтобы сделать мир лучше. Но за 40 лет до этого, другой человек не был убежден, что мир существовал. Вы должны представить, как Алан Гринспен, человек блестящего ума, делающий выдающиеся вещи в реальном мире, но в свои двадцать лет он сидел со мной в нашей квартире в Нью-Йорке, в моей комнате, и говорил мне что не может быть уверен, что он существует, и не может с уверенностью сказать что я, Натаниэл, существую. И что он не может быть уверен что этот разговор происходит. Надо сказать что он многое знал, знал как работает экономика, как устроен мир, но он отрицал возможность быть в чём-то уверенным. И хотя это конечно было доведено до абсурда, эта мысль о том, что он не может быть уверен, что он существует. И моя задача была убедить его, что он может быть уверен что он существует. Алан Гринспен был приверженцем философии логического позитивизма. Это была крайняя форма рациональности, которая подвергала всё сомнению и использовала логику для достижения абсурдных умозаключений.

Чтобы попытатья избавить его от этого, Натаниэл Бранден познакомил Гринспена с Айн Рэнд. Бранден и его жена Барбара были лидерами небольшой группы последователей, сформировавшейся вокруг Айн Рэнд. Они шутливо называли себя "Коллектив", и встречались на квартире у Рэнд каждый субботний вечер, чтобы почитать новые главы романа "Атлант расправил плечи", который она тогда писала. Алан нравился Натаниэлу, но совсем не нравился Айн. Натаниэл начал обсуждать с ним свои соображения. Каждую субботу вечером Коллектив собирался читать то, что написала Айн, читать в рукописи то, что Айн написала за эту неделю, и в конце концов Натаниэл убедил Айн включить Алана в эти обсуждения. Ему понравилась эта книга, и он был Он стал верным членом Коллектива. Действие книги "Аталант расправил плечи" происходит в вымышленном мире, но он очень похож на Америку 50-х. В нём Айн Рэнд прямо критикует идею альтруизма, заботу о других, как организующий принцип общества. Правительство и государство контролируют всё, но один за другим творческие личности в Америке бизнесмены, изобретатели и художники таинственным образом исчезают. Они объявляют забастовку, они прячутся в далёкой горной долине, а Америка разваливается. В конце книги они вновь появляются, намереваясь построить общество на принципах Айн Рэнд, мир в котором политики исчезнут, и мир будет построен на том что она называла "добродетель эгоизма". Критики возненавидели книгу. Позвольте мне начать с цитаты из рецензии на этот роман ("Атлант расправил плечи"), которая появилась в Ньюсвик. Здесь говорится что вы всеми силами стремитесь уничтожить почти все ценности американского образа жизни нашей иудейско-христианской религии, нашей системы государственно регулируемого капитализма, наше правило воли большинства. Это верная критика? Я бросаю вызов нравственным нормам альтруизма, точке зрения о том, что моральный долг человекажить для других, что человек должен приносить себя в жертву другим. Я утверждаю что человеку дано право на своё собственное счастье, и что он сам должен достичь его, и также не должен желать принести себя в жертву ради счастья других. Я считаю что человек должен иметь чувство собственного достоинства. "Атлант расправил плечи" был большим разочарованием ее жизни. Её ужасно ранило то, что когда роман вышел, ни один человек из тех, кого она считала коллегами, не выступил публично, и не сказал, каким достижением была эта книга. Ни один. Никто. Злая, ужасная критика. Она чувствовала себя отчуждённой, и только маленькая группа вокруг неё, Коллектив, были теми людьми которых она признавала. Фактически это был её личный мир, мир, от которого она не была отделена. Алан Гринспен остался яростным сторонником Айн Рэнд. Он женился на другом члене Коллектива, художнице Джоан Митчелл. Вместе, они и другие члены этой группы считали себя образцами для нового мира, который, по их мнению, возникал вокруг. Мы считали себя зачинщиками назревающей революции, мы были полны энтузиазма, мы надеядись, что мир изменится, мы были поглощены этим, даже надеялись что способствуем этому. И к чему должна была привести революция? О, к совершенно свободному обществу. В конце 1992 Алан Гринспен встретился с президентом Клинтоном. Это было через несколько дней после избрания Клинтона, и то, что Гринспен сказал в этом разговоре было началом революции. Тогда Гринспен был главой Федерального Резерва США, и он сообщил Клинтону, что его предвыборные обещания социальных реформ невыполнимы. По мнению Гринспена, государственный дефицит был таким большим, что если Президент ещё займёт для того, чтобы оплатить свою политическую программу, то процентные ставки вырастут и повредят развитию. Но Гринспен сказад, что есть радикальная альтернатива. Клинтон должен сделать все наоборот. Он должен сократить государственные расходы, процентные ставки упадут и рынок будет процветать. Идея Гринспена была простой. Клинтон должен позволить рынку а не политике изменить Америку. Позднее он говорил, что был удивлён тому, что Клинтон согласился с ним. Я надеялся обеспечить для вас лучшее будущее, не требуя с вас большего, и я работал больше, чем когдалибо в своей жизни для достижения этой цели. Но я не могу ничего сделать, потому что дефицит бюджета слишком велик. Будет ещё больше сокращений бюджета. И это только начало, а не конец. Конгресс уже одобрил этот курс. Мы будем продолжать. Если представить наш национальный долг как стопку тысячедолларовых купюр, то эта стопка достигнет 267 миль в высоту. Как и предсказывал Гринспен, начался резкий подъем деловой активности.

По мере роста стоимости акций росла и увереность в том, что на этот раз всё будет по другому. Что это не выйдет из-под контроля. И причина была в компьютерах. Компьютеры позволили банкам создать сложные математические модели, которые могли предсказывать риск любого займа или инвестиции. Это имело огромные последствия, так как если риск может быть просчитан, это значит, то он может быть сбалансирован защитой (хеджем) от него. Для банков и хеджевых фондов это давало массу новых возможностей. Впервые в истории компьютеры создали стабильность на хаотическом и изменчивом рынке. Это позволило банкам давать кредиты миллионам людей, чего они раньше никогда не делали. В это время интернет и другие компьютерные сети позволили бизнесу мгновенно реагировать на потребности друг друга и желания потребителей. Это была кибернетическая связь производителя с потребителем, предсказанная калифорнийскими идеологами. Росла вера в то, что Америка входит а новый период стабильности. Это назвали Новой Экономикой. Были ли это люди из Силиконовой Долины или из Вашингтона, из мира науки или с Уолл-Стрит, это были личностилидеры, которые выражали основную идею, теперь известную как "Новая экономика". Она основывалась на предположении о том, что существенное и постоянное возрастание скорости роста производительности, вызванное новыми информационными технологиями, будет продолжаться вечно. Это манна небесная это конфетка о которой только и мечтали политики. Вам ничего не нужно делать только нажмите на кнопку и вперёд! Вы получите совершенно новую экономику, которая создаёт рабочие места и процветание. Это волна прилива, которая поднимает любые лодки, даже если в самом океане нет воды. Но Алан Гринспен был обеспокоен. Каждое утро в ванне он просматривал страницу за страницей данные о том, что на самом деле происходило на заводах и в бизнесе Америки.

Его ставило в тупик то, что цифры, как ни странно, показывали, что едва ли был какой-либо рост производительности, в то время как прибыли по отчётам продолжали расти. Что-то было не так. И в 1996 Гринспен выступил с речью, в которой предупреждал что рынок может быть переоценен. Что создаётся опасный спекулятивный пузырь. В начале декабря 1996 Ален Гринспен предупреждал, что фондовый рынок США возможно находится в состоянии неоправданного взлёта, и можно ожидать его крах. Политики критиковали его и справа, и слева, правящая партия была была им недовольна, и Уолл-Стрит была им недовольна. И в этот момент произошёл печальный поворот событий, потому что он подчинился политическому давлению. Он изменил свою точку зрения. Гринспен решил что он ошибался. Что компьютеры повысили производительность неким совершенно новым образом, который не показывают его данные. Он встретился с президентом Клинтоном и сообщил ему эту хорошую новость. Это на самом деле была Новая Экономика. Гринспен говорил о ней Клинтону, как говорят об открытии новой планеты. Бум продолжался, журнал Тайм описывал, как чувство апатии и покоя охватило Белый Дом. похоже, что Президенту вообще ничего не нужно было делать. Эта женщина была незаурядной личностью, она была умнее любого из тех с кем была знакома, она была более целеустремлённой и работоспособной, чем те с кем она была знакома. Она хотела бы встретить мужчину, который был бы сильнее чем она. Ей хотелось бы встретить кого-то кто был умнее её, более отважного чем она, личность ещё большего масштаба. Она не встретила такого мужчину. Всю свою жизнь она очень хотела встретить такого мужчину. И мне кажется, что это объясняло её сексуальную психологию. В 1940-х Айн Рэнд вышла замуж за актёра Фрэнка О'Коннора. Но потом, столкнувшись с враждебностью по отношению к её идеям, Рэнд обратила внимание на Натаниэла Брандена, ведущего члена Коллектива. Она сказала ему что влюблена в него, и, несмотря на то что он был женат на Барбаре, другом члене Коллектива, Рэнд сказала ему что единственная рациональная стратегия для Натаниэла это роман с ней. Не знаю Может быть я не смогу объяснить это вам, сэр. Айн Рэнд считала, что она всегда действует сознательно, всегда, что бы она не делала. Мне бы никогда не пришло в голову сомневаться в том, сознавала ли Айн Рэнд то, что она делает в этой ситуации. Если бы она была здесь, я могу почувствовать что она здесь, она бы спросила, "Почему ты думаешь что я бы сделала что-то если бы не считала это разумным?" В своей книге вы говорите о любви как-будто это деловая сделка или что-то подобное. Не является ли сущностью любви тем, что она выше эгоизма? В любви валютой являются хорошие качества. Вы любите людей не за то, что делаете для них, или что они делают для вас. Вы любите их за их достоинства, их хорошие качества, которые есть в них. Вы не любите беспричинно. Вы не любите всякого, без разбора. Вы любите тех, кто заслуживает это. И если мужчина слаб, или женщина слаба, значит ли это что она или он не достойны любви? Конечно он не достоин любви. Она пыталась представить всё так, что их любовная связь полностью рационально оправдана. Она сказала, что это никого не касается, и мы поклялись хранить тайну, она сказала что так как они такие особенные люди, и это неизбежно должно было произойти, что никто не может осуждать этот роман. К тому же я считала Мне было хорошо известно как мало Айн Рэнд в своей жизни получала от внешнего мира, от других людей. И я подумала хорошо, если я могу нажать кнопку, и сделать Айн романтически счастливой, почему мне не сделать это? И я подумала, да, я сделаю это. Это альтруизм. Знаю, знаю. Это так. Я не горжусь тем что я сказала "да", но я сказала "да". Это второй этаж. И одно из моих любимых мест в доме. Здесь красиво, здесь центральный коридор. Должно быть не просто поддерживать в чистоте этот ковёр? Главное что "Когда я впервые посмотрела в его глаза, "я увидела совершенно другого человека, не того, которого я ожидала увидеть. "И это был человек, в которого я влюбилась." Но некоторые вещи скрывали от Президента. В 1997 году американский бум изменил весь мир. Экономисты и банкиры, считающие мир одной гигантской экономической системой, доминировали в американском правительстве. Они считали что добиться мировой экономической стабильности можно если государства откроются для свободного движения капитала. И лабораторией, которую они создали для такого эксперимента, была Юго-Восточная Азия. Под давлением Америки такие страны как Южная Корея и Таиланд отказались от всех ограничений и западный капитал хлынул туда. Это спасительное средство назвали "Азиатское чудо". Но была группа в Белом Доме, которую беспокоило то, что основная часть западных денег шла на финансирование гигантского спекулятивного пузыря. А когда пузырь лопнет, эти деньги будут спешно выведены, оставив такие страны, как Таиланд и Южная Корея фактически уничтоженными. Эту группу возглавлял экономист Джозеф Стиглиц. Совет экономических консультантов при президенте США был очень обеспокоен этими краткосрочными спекулятивными потоками капитала, т.к. несмотря на то, что эти страны немного выигрывают, когда деньги туда поступают, но когда деньги выводятся, то страны разоряются. Это не было в интересах Кореи. И это не было в интересах США. Это было выгодно очень небольшой группе людей, которая делала свои деньги на таких краткосрочных перемещениях капитала. Банкиры и хедж фонды. Только маленькая группа была заинтересована в этом. Совет экономических консультантов решил предостеречь Президента. Они хотели убедить его остановить некоторые, наиболее явные краткосрочные спекуляции в азиатских странах. Но они встретились лицом к лицу с министром финансов США Робертом Рубином. Рубин ранее руководил банком Голдман Сакс, и под его руководством в банке было создано множество компьютерных моделей, которые поддерживали этот бум. У Рубина был революционный взгляд на мировую систему, полностью открытую свободному движению капитала. Джозеф Стиглиц, возглавлявший Совет экономических консультантов при Президенте, был убеждён, что Министерство Финансов блокировало поступление этой информации к Президенту. Он считал, что Рубин и Министерство Финансов фактически стали агентами финансового мира, внедрившимися в самое сердце правительства. Министерство финансов имело тесные связи с финансовыми рынками. Министр финансов пришёл из крупнейшего инвестиционного банка, и впоследствии ушёл в самый большой коммерческий банк. Это были люди, с которыми Министерство Финансов взаимодействовало. Для Уолл Стрит мы были угрозой уничтожения этого пузыря. Мы угрожали их прибылям. Министерство Финансов прилагало много усилий, чтобы Президент не стал всерьёз рассматривать эти проблемы. Они делали так, чтобы прогнозы Совета экономических консультантов -Где вы работали? Да. Никогда не дошли до Президента. Значит они скрывали вашы выводы от Президента? В общемто, да. Некоторые люди стали замечать, что компьютерные сети и глобальные системы, которые они создали, не распределили власть равномерно. Они просто передали её в другие руки, и, возможно даже, сконцентрировали эту власть в новых формах. И некоторые компьютерные утописты из Силиконовой Долины начали осознавать к тому же, что Всемирная паутина не была новым видом демократии, а была чем-то гораздо более сложным, где власть осуществлялась через личности новыми и неожиданными способами. Кармен Эрмосильо была одной из первых сторонниц идеи новых сообществ в киберпространстве. Её имя в сети было Humdog, она жила на Западном побережье. Позднее она разуверилась в этих идеях и выступила с их резкой критикой, что вызвало сенсацию в сети. Она писала: "Модно считать, что киберпространство это некий священный остров, где люди свободны удовлетворять свои желания и выражать свою индивидуальность.

Это не так. Я видела как многие люди откровенно расказывали о своих эмоциях, в интернете, и я сама делала это, до тех пор пока не заметила, что я превратила себя в товар. Превращение в товар означает, что вы превращаете нечто в продукт, который имеет денежное выражение. В 19 веке товары делались на фабриках рабочими, которых обычно эксплуатировали. Вышло так, что мои очень личные мысли стали товаром для корпораций, которые владели форумами, на которых я писала, такие как CompuServe или AOL, и этот товар они затем продавали другим потребителям как развлечение. Киберпространство, писала она, это чёрная дыра. Оно поглощает энергию и индивидуальность, и затем представляет это в виде эмоционального спектакля. Это делается бизнесом, который превращает взаимодействие людей и их эмоции в товар. И мы все заблудились в этом спектакле. Моника Левински была на пути в химчистку Вдруг кто -то позвонил ей. То тёмно-синее платье. Мой двоюродный брат. Он говорит что если она сохранила пятнышко засохшего семени, размером с булавочный укол, то они могут сделать тест ДНК. В 1997 Билл Клинтон дал ясно понять Монике Левински, что их роман закончен. Страдающая и растерянная Левински поделилась своими переживаниями с коллегой Линдой Трипп, которая была её подругой. Но в сентябре того же года Линда Трипп тайно начала записывать их телефонные разговоры. В то же время на другом конце мира, в Юго-Восточной Азии, в конце концов, лопнул пузырь недвижимости. Два громадных кризиса собирались поглотить Мир. Один отнимет последние остатки власти у Била Клинтона. Другой поставит на колени Глобальную экономическую систему. Мечта о стабильном мире была под угрозой этих двух неуправляемых сил Любви и Власти. Азиатский кризис начался в Таиланде. Сотни тысяч офисов и квартир были построены. Но они никому не были нужны. Застройщики банкротились и не могли выплачивать кредиты, Западные инвесторы запаниковали и стали спешно выводить деньги из страны. Паника нарастала сначала в Южной Корее. Домохозяйки становились в очередь чтобы отдать свои сбережения правительству для спасения страны. Но этого было недостаточно. Туда прилетали группы экспертов из МВФ, они предлагали миллиардные кредиты для стабилизации экономики. Но требовали кое-что взамен. МВФ говорил, что причиной возникновения кризиса было то, что азиатские экономики не были достаточно Западными. В обмен на кредиты они должны были реализовать у себя дома модель свободного рынка. Это означало сокращение государственных расходов, избавление от коррупции и семейственности в правящей элите. Кризис углублялся. Он распространился на Индонезию. Президентом Индонезии был тогда Сухарто. Он был диктатором, окружённым корумпированной кликой советников и членов семьи. Он отказывался выполнить требования МВФ. Поэтому МВФ обратился к министру финансов США Роберту Рубину. Нашей целью не было реформировать страну ради реформы. Проблема, с которой столкнулось международное сообщество, была в том, международные рынки, и внутренние держатели капитала начали быстро терять доверие к индонезийскому режиму. В то время мы считали, что если президент Сухарто намерен восстановить это доверие, то он должен бороться с коррупцией. Но это было то, чего он не хотел делать. Роберт Рубин и Министерство Финансов решили заставить Сухарто подчиниться своей воле. В атмосфере растущей паники в Вашингтоне команда Рубина начала убеждать всех, что свержение Сухарто единственный способ решения этого кризиса.

Президент Клинтон в то время всё больше запутывался в проблемах, связанных с Моникой Левински, и огромная политическая власть перешла к Рубину и его команде из Министерства Финансов. Они, а не Министерство Иностранных дел США, теперь управляли внешней политикой Америки. Всё рассматривалось с точки зрения угрозы мировой экономической системе. Вопрос не в том, что Министр финансов, в данном случае я, оказался вовлечён в такие важные государственные вопросы, которые выходят далеко за пределы того, чем обычно заняты Министры финансов. Причина была в том, что была реальная угроза того, что хаос в Индонезии, я имею в виду политический хаос, мог распространиться, угрожая интересам мировой экономики. В январе 1998 Сухарто сдался и подписал соглашение с МВФ, под контролем со стороны главы МВФ Мишеля Камдессю. Индонезия получила крупный кредит для стабилизации экономики. На короткий момент это сработало. Но затем произошла странная вещь. Валюта Индонезии резко упала, потеряв 80% своей стоимости и экономика Индонезии рухнула. Массовые беспорядки и мародёрство прокатились по всей стране, были опасения, что страна стоит на грани возникновения анархии. Курс обмена индонезийской валюты упал катастрофически и экономика вошла в свободное падение. Но Индонезия была не единственной страной, где это произошло. Во всех странах, куда вмешивался МВФ, таких как Таиланд и Южная Корея, на короткий момент возникала стабильность, а затем валютный курс резко падал.

Критики Рубина в Белом Доме начали утверждать, что было и другое намерение в этой экономической помощи, что частью реальных задач было спасение западных инвестиций, а не этих стран. МВФ переводил миллиарды долларов в азиатские банки, но многие из этих долларов немедленно использовались для выплат западным инвесторам, которые хотели вывести деньги из страны. И как только это происходило, экономика обрушивалась. Это было ещё одним примером того, что интересы финансового сообщества доминировали над всеми другими интересами. Предоставляя многомиллиардные кредиты МВФ помогал западным инвесторам, и ввергал налогоплательщиков этих стран в еще большие долги, потому что они должны были возвращать кредиты МВФ. Это сокращение гос. расходов было разрушительным для всего региона. В Индонезии были отменены государственные субсидии, на этом настаивали западные банкиры. Цены взлетели и в течение месяца, в стране с населением 100 миллионов человек 15% трудоспособного мужского населения остались без работы. Валовый продукт упал на 14%. Как и хотел Роберт Рубин, Сухарто был отстранён от власти, но очень высокой ценой. Экономика лежала в руинах, начались этнические и религиозные конфликты. То же самое произошло в Таиланде и Южной Корее. Миллионы и миллионы людей снова стали вести нищенскую жизнь, о которой они, казалось бы, забыли навсегда. К середине 1998 года азиатские экономики потерпели крах. Это было самой большой экономической катастрофой, со времён Депрессии 30-х годов. Многие люди не могли заработать на жизнь, у них не было денег. Миллионы людей были безработными. Они не имели работы, образования. Образование и больницы стоят дорого. Всё слишком дорого для обычных людей. Моника Левински говорит, что когда вы были в овальном кабинете в Белом доме, вы трогали её грудь она лжёт? Билл Клинтон стал Президентом, намереваясь изменить Америку, используя политическую власть.

Но он был вынужден отдать власть финансовым рынкам, в надежде, что на этот раз они создадут новый вид стабильности, новый вид демократии, свободной от разлагающего влияния политической элиты. Но становилось ясно, что на самом деле политическая власть в Америке просто была передана другой элите финансистам и Уолл Стрит. И столкнувшись с кризисом, они просто использовали эту власть чтобы спасти себя. В этом процессе, далёком от создания стабильности, их действия привели к хаотичному и гораздо более нестабильному миру. Для лидеров азиатских государств это была такая же коррумпированная власть, как и их коррумпированые правительства. Власть развращает. Точно акже как правительство, которое имеет абсолютную власть может стать коррумпированным, так и рынки также могут стать коррумпированными, если имеют неограниченную власть. Сегодня мы видим эффект этой абсолютной власти. Обеднение и нищету миллионов людей и их рабскую зависимость. Что вы сказали своему Кабинету Министров, господин Президент? Спросите у него. Считаете ли вы Как вам кажется, всё ли идёт хорошо? Господин Президент, вы рассматриваете возможность ухода в отставку? Хорошо, не знаю заметили ли вы. Вы заметили выражение его лица? Замечательно, замечательно. Я люблю тебя, Рурк. Наверное тебе будет приятно услышать, что я жила в страшных мучениях все эти месяцы, думая что больше никогда тебя не увижу, и я была готова отдать жизнь только за то, чтобы хотя бы раз с тобой встретиться? Но, конечно, ты знал это. Именно поэтому ты хотел чтобы я это пережила. Почему же ты не смеёшься надо мной сейчас? Ты выиграл.

У меня не осталось гордости, чтобы остановить себя. Я любила тебя, забыв свою гордость, без жалоб и сожаления. Я пришла сказать тебе это и сказать тебе, что ты больше никогда меня не увидишь. У меня было время подумать. Я стал старше на четыре, пять лет и я понял, что сделал ужасную, ужасную ошибку. Но беда заключалась в том, что я стал очень, очень значимым для Айн. Она говорила мне "Ты моя опора в реальном мире". "Я не знаю как бы я жила без тебя. "Ты открыл Институт Натаниэла Брандона." Философское движение Айн Рэнд получило широкую известность благодаря тому, что я создал этот институт. И так мой кумир говорила мне каждый день что я её опора в реальном мире. Я не знаю что мне делать. Я не знал что мне делать. А потом молодая женщина пришла на мои лекции, я с ней познакомился и я влюбился в неё. И тогда ситуация стала ещё хуже. Она разразилась тирадой против него, это было так гадко, она обвиняла его в крайней нерациональности, в предательстве объективизма, в том что он обманул её. Это продолжалось и продолжалось бесконечно. И закончилось её словами "Если бы у него остались хоть какие-то моральные принципы, то он стал бы импотентом на 10 лет." Потом она трижды ударила его по лицу и сказала "Убирайся." И он ушёл. И это был конец. В конце концов это закончилось абсолютной катастрофой для всех. Гнев и отчаяние Айн Рэнд разрушили маленький, прекрасный мир, который она создала вокруг себя. Коллектив был расколот известием о её романе и её яростной реакцией на измену. К началу 1970-х Айн Рэнд осталась практически одна. Она всё ещё жила в квартире рядом с Эмпайр-Стейт-Билдинг, она увлеклась коллекционированием марок. Одним из немногих людей, оставшихся преданным ей, был Алан Гринспен, он работал в Нью-Йорке экономическим консультантом на Уолл Стрит. В 1974 году президент Форд назначил Гринспена председателем своего Экономического Совета в Вашингтоне. Это было началом вхождения Гринспена во власть. Рэнд осталась одна в Нью-Йорке, но она не была одинока, как она говорила. Согласно её философии, всё что вам нужно это вы сами, потому что вы являетесь миром. Я рассматриваю это, как непрерывное движение что есть вечность, и что мы станем частью этой вечности, что мы не будем просто трупами в могилах когда умрём. Но мы не трупы в могилах, нас там нет.

Не считаете ли вы, что когда эта жизнь заканчивается, вам не придется сказать: "О, как это ужасно что я труп"? Это так. Всё кончилось. Я всегда вспоминала цитату одного греческого философа, к сожалению, я не помню кто это был. Я прочла это когда мне было 16 и это повлияло на всю мою жизнь. "Я не умру. Просто этот мир закончится." И это совершенно верно. Боже мой!

Атака на Всемирный Торговый Центр была нападением политического Исламизма на Американскую власть и на то, что исламисты считали разрушительной силой, которая руководила этой властью, на радикальный индивидуализм. И когда башни Всемирного торгового центра были разрушены, людит подумали, что всё изменилось. Но потом ничего не произошло. Система вернулась в обычное состояние. И героической личностью, сделавшей это, которая подчинила историю своей воле, был Алан Гринспен. Он стал одним из наиболее влиятельных людей в мире. В то время, как мы стараемся изо всех сил преодолеть наши огромные потери и их ближайшие последствия для экономики, мы не должны терять из виду долгосрочные перспективы, на которые эти ужасные события не повлияли таким значительным образом. Но всё начиналось плохо. Через неделю после атаки снова открылись американские биржи. Дилеры хотели узнать что произойдёт. Наши герои сейчас откроют торги. Эта зелёная кнопка. Это была катастрофа. Тотчас же рынок испытал самый большой обвал за всю историю. Две недели спустя вскрылся скандал с Энрон. И очень быстро стало понятно, что это только один пример многочисленного копроративного мошенничества. С начала 90-х многие корпорации подделывали данные о прибыли и скрывали свои долги при помощи некоторых крупных бухгалтерских фирм. Казалось, что американская экономика может обрушиться. Гринспен начал действовать. Он значительно сократил процентную ставку, снова и снова. Его цель была проста поощрить американских потребителей брать в кредит и тратить. Они и их желания должны были стать механизмом, который стабилизирует экономику. Сегодняшнее сокращение процентных ставок это кульминация удивительного времени для центральных банков. Это часть глобальных согласованных усилий, направленных на поддержание доверия потребителей и убеждение этих потребителей продолжать тратить деньги, потому что это то, что сейчас поддерживает экономику на плаву. Это был огромный риск. Сокращая ставки практически до нуля, Гринспен высвобождал поток дешёвых денег в экономику, раньше это всегда приводило к инфляции и опасной нестабильности. Но в этот раз все было наоборот. Начался потребительский бум, самый большой за всю историю. Инфляции не было. Всё оставалось стабильным. Казалось, что система сама может управлять собой без политического контроля. Но это была иллюзия. Причина этого чрезвычайного бума была совершенно противоположной. Это произошло благодаря широкому использованию политической власти, элиты, расположенной за тысячи миль на другом конце мира. Азиатские страны, во главе с Китаем, решили что больше никогда не окажутся во власти Америки и её финансовой элиты, как это случилось двумя годами ранее. Поэтому Политбюро Китая создало систему по управлению Америкой. Они намеренно держали низким курсы обмена своих валют. Это означало что их экспортные товары были дешёвыми, и китайские товары хлынули в Америку. А плата за них, американские доллары, потекли в Китай. Но вместо того, чтобы тратить эти деньги на своё население, китайские лидеры сразу же одалживали их Америке, покупая американские государственные облигации. Это была идеальная система дешёвых товаров и дешёвых денег, текущих в Америку под контролем китайского Политбюро. Это было то, что создало стабильность. Это стало причиной лавины кредитов, выданных банками самым бедным и наиболее неплатёжеспособным заёмщикам США. Это был зеркальный образ того, что делал Запад в Восточной Азии в 1990-х, и также того, как позднее из этого образовался гигантский пузырь недвижимости. "Это было как возвращение в оборот более триллиона долларов" писал один экономист, "в развивающуюся экономику третьего мира, которая существовала в пределах самой Америки". Китайские деньги повергли Америку в состояние сонного покоя, и причиной того, что очень мало банкиров и политиков задумалось о происходящем, была их вера в компьютеры. Они были уверены, что компьютеры внесли стабильность в эту систему. Компьютеры создали математические модели, которые делили кредиты на группы, и затем страховали и уравновешивали их так, что не было риска. Но потом, в 2008, эта мечта разрушилась. Образ новой планеты Алана Гринспена и обещания Гордона Брауна о том, что больше не будет бума и краха оказались иллюзиями, созданными на волне финансовых спекуляций. Это стало возможным, потому что те, кто управлял финансовым сектором в Америке и Британии пообощали что они смогут создать новый тип демократии рынка, которая будет стабильной. Но снова и снова это приводило к противоположному результату, хаосу и нестабильности в мире. И сейчас, в конце концов это произошло в самом сердце Запада. И снова, также как и десять лет назад в Юго-Восточной Азии, те кто управлял финансовым сектором призвали на помощь политическую власть, чтобы спасти себя и защитить свое превосходство. Они попросили политиков спасти их, и политики согласились. И снова, также как и в Юго-Восточной Азии, за это заплатили обычные люди этих стран. Сейчас мы живём в странное время. Мы знаем, что идея стабильности рынка провалилась, но мы не можем придумать никакой другой альтернативы. Калифорнийская идеология обещала, что компьютеры освободят нас от всех старых форм политического контроля и мы сможем, подобно героям Айн Рэнд, сами управлять своей судьбой.

Вместо этого сегодня мы чувствуем обратное мы являемся беспомощными винтиками в глобальной системе, системе, которая управляется жёсткой логикой, и мы бессильны что-то требовать или изменить.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Ты это потому, что я ходил гулять без тебя?

Видишь, кто там сидит. >>>