Христианство в Армении

Какоето время они были нормальными.

Режиссёр Кен Рассел У моего издателя появилась идея статьи о том, как пару лет назад мир обезумел. Англия, 1923 год Целая нация потеряла голову. Ваш издатель не такой дурак, как я думал. Он хотел, чтобы я расспросил вас о деле Дрейфуса. Обо всех эти людях Пикаре, Золя, Эстерхази. Тьфу! Дело Дрейфуса. Оно кануло в лету. Это был пустяк. Пустяк?! Да Франция прямо раздиралась на части 10 лет! Ну, это же французы! Они до смешного эмоциональны в самых простых вопросах. Это было простое дело о шпионаже. Так было забавно их наблюдать вся страна была охвачена безумием, смешанным с чувством вины. Это просто мелочь. Но как Эстерхази видит свою роль в этом деле? Оглядываясь назад, он раскаивается? Раскаяние? Дорогой друг, вся эта штука была комедией. Трагикомедия. Эстерхази нуждался в деньгах. Ничего этого бы не случилось, если б у его жены действительно было столько денег, как она заявила, заманивая его в ловушку брака. Но это перевернуло весь мир с ног на голову! Французская армия так до конца и не оправилась. Именно это убедило Германию вступить в войну! И всё потому, что Эстерхази неправильно выбрал жену! Понимаете комедия. Париж, 5 января 1895 года Капитан Дрейфус, вы недостойны права носить оружие. Именем народа Франции вы разжалованы. Я не виновен. Клянусь, я не виновен! Я люблю свою страну! К сожалению, присутствие духа покинуло его с первым звуком барабанов. Он вёл себя унизительно. Как будто он недостаточно ещё опозорил нацию! Есть ли в мире хоть один еврей, кто вёл бы себя по-другому? Дрейфус предатель, но он всё равно военный. Он должен был принять наказание как солдат, а не как истеричный портной. Дрейфус истеричный портной! Отлично сказано, Пикар! Просто отлично! Как он выглядел? "Пожизненная тюрьма!" и он стал похож на еврейского портного, подсчитывающего стоимость пуговиц, сорванных с его военной формы. У меня есть два кандидата майор Анри и полковник Пикар. Кого порекомендует военная полиция на место покойного Летр-Содэ? Майор Анри отлично справлялся с должностью "человека номер два" в контрразведке на протяжении нескольких лет. Надо бы продвинуть его по службе. У него есть опыт, энтузиазм, он изо всех сил рвётся вперёд. И он проделал отличную работу по делу Дрейфуса. Это дело нонсенс, знаете ли. В отделе контрразведки царит полная неразбериха. Они поймали Дрейфуса из-за ошибки. Если бы германский военный атташе был поосторожнее и не оставил компрометирующие документы в своей корзине для мусора, мы бы до сих пор не имели ни малейшего представления, что он купил Дрейфуса с потрохами. Кто действительно нужен это хороший штатный офицер, даже если он придёт из кавалерии. Кто-то, кто наведёт порядок в контрразведке проверит даты, документы, бумаги. Пикар хочет служить в контрразведке? Он будет служить там, куда его пошлют, и он добьётся успеха. За Пикара одного из нас! Когда всё оформится, я хочу, чтобы вы просмотрели дело Дрейфуса. Почему он сделал это? Это не было выяснено на суде. Почему ни с того ни с сего, после 15 лет службы отличный старший офицер садится и пишет германскому военному атташе, предлагая ему подробный список информации? Почему? Ну, вряд ли из любви к немцам, сэр. Он дал мне это отлично понять, когда был моим студентом. Я бы понял, если бы был шантаж, любовницы. Но нет, его семейная жизнь почти до крайности моральна. Пуговички маленького мальчика он не знал бы, что с ними делать. Чего мы не знаем? Что упускаем? Слава Богу, я не проживу достаточно долго, чтобы увидеть много сражений в XX веке. Всё изменилось, Пикар! Мне нравилось быть солдатом, но больше не нравится. Именно это я и сказал, когда меня сюда назначили, сэр! Я солдат, не полицейский. Но это должно быть сделано. Наилучшим образом. Майор Анри злится, что его отодвинули в сторону. Мы сумеем сработаться. Я буду напоминать себе, что мы, в конечном итоге, служим в одной армии. Добейтесь успеха здесь и можете не заботиться о своей карьере. Вы получите всё, чего хотите. Даже пост Военного Министра. Это действительно важно узнать, почему Дрейфус это сделал? В конце концов, он еврей вы знаете, какие они.

Капитан Дрейфус был схвачен не за то, что он еврей. Нет. Конечно, нет, сэр. Но, возможно, это было ошибкой сделать одного из них офицером Генерального штаба. Я помню, что в Военной Академии он всегда слишком старался. На вопросы он всегда отвечал первым. Вы не можете презирать человека за то, что он много знает. А за то, что он хочет, чтобы все это заметили? Он мёртв всё равно что мёртв на Чёртовом острове, в одиночной камере. Положите конец этому делу. Похороните его. Могу я взглянуть? Я был просто нижним чином, но других возможностей продвинуться по службе не было. Как только вы войдёте, полковник, пути назад больше нет. 10 лет назад, безо всякого предупреждения, армия послала меня в Китай, где мне пришлось начинать всё с нуля, практически ничего не зная ни о климате, ни о местных жителях. Сейчас меня отправили сюда, в контрразведку, где я знаю и того меньше. Армия это когда один человек разрывает другого на куски. И это чтение чужих писем, шантаж, плата слугам за то, чтобы они шпионили за своими хозяевами. Там в верхах это легко забыть, но не здесь. Вот записка, которую Дрейфус послал германскому военному атташе, предлагая военные секреты. А вот образец почерка Дрейфуса, и, получив его, мы сразу его арестовали. Папка с делом Дрейфуса. Говорят, что сначала военный трибунал отбросил вероятность виновности Дрейфуса, затем контрразведка тайно встретилась с судьями. Это так.

И вы сказали им, что неважно, насколько неубедительно выглядит почерк, у вас имеется неопровержимое доказательство, что был предатель и что это Дрейфус. Я ожидал увидеть это доказательство в его папке. Национальная безопасность не позволяет, чтобы вещи такого рода открыто лежали. Но доказательство должно же где-то быть! Доказательство это то, что Дрейфус был признан виновным. По всем правилам. Вне всякого сомнения. Есть ли какое-то секретное доказательство? Послушайте, только полдюжины офицеров генерального штаба имели доступ к той секретной информации и находились в Париже в ту неделю. Это было нетрудно. Ведь все остальные это преданные французы. Какая страна есть у еврея? А? Чему он верен? Вы правы, это непростой вопрос. Но все же, были ли взяты образцы почерков остальных офицеров просто, на всякий случай? На какой случай? У нас есть виновный, так чего же суетиться? Вы так уверены, никаких сомнений, несмотря на то, что он упорно отрицает, что виновен? Ну конечно, он будет отрицать, а как же? Если это не жид, то кто же тогда? (поёт куплеты на мотив Марсельезы) Поднимитесь, дети Отечества, нам слава дана по праву. Ненавистные знамёна подняты против нас, злые знамёна тирании. Вы слышите, солдаты на полях сражений убивают наших сыновей и любимых. Граждане, мы в опасности, пока грязные жиды находятся среди нас. Уничтожьте этих грязных жидов! Верните наши честь и добропорядочность! Чтобы не осталось ни одного еврея-предателя во Франции, нашей Родине! Кто тот человек, с кем был связан Дрейфус? Немецкий военный атташе, фон Шварцкопфен. У немца были, скажем так, несколько специфические вкусы. Это позволило Пикару приставить к нему человека, так сказать. И через несколько месяцев появилось ещё одно письмо. Эстерхази! Август 1896 года Полковник Пикар. Спасибо. Я имею честь, генерал Буасдеф, отрапортовать, что мое задание выполнено. Никаких причин для предательства капитана Дрейфуса найдено быть не может, потому что предатель на самом деле другой человек. Военная разведка перехватила записку, посланную немецким военным атташе. Она была адресована одному из наших высших офицеров. Полковник Пикар немедленно исследовал дела этого офицера и, просматривая их, наткнулся на его почерк.

это напомнило ему почерк в папке с делом Дрейфуса. Оказывается, письмо, на основе которого было предъявлено обвинение, написал этот офицер.

не капитан Дрейфус. Имя этого офицера майор Кран Фернан Осен Эстерхази. Эстерхази? Эстерхази. Он пьёт, ставит на скачках, играет в азартные игры, плохой муж. Это делает его плохим офицером, но из этого не следует, что он предатель. А что же насчёт почерка? Я хочу сказать, он полностью совпадает с почерком в деле Дрейфуса. Даже в самом серьёзном случае этого недостаточно, чтобы делать какие-то выводы. Мы не можем арестовать офицера генерального штаба только на основании мятой бумажки. Это именно то, что сделали с Дрейфусом. Но он еврей. И предатель. Так значит, настоящего расследования всё-таки не было? Дрейфус пришел к нам. из грязи прошу прощения за выражение. У нас оправдание, что мы расследовали очень быстро и обвинили быстро. Если это произойдёт ещё раз как будет выглядеть армия, не говоря уж о контрразведке? Я не могу проигнорировать это. А вы можете проигнорировать ущерб, который это нанесёт нам в глазах общественности?

Всё, что вы сделаете, вызовет вопросы как такое случилось? Вы действительно хотите, чтобы возникли вопросы? Я бы сказал отбросьте всё, мешающее преподать этим ублюдкам урок, что бывает за связь с немцами.

Вы были правы, адресовав этот вопрос на рассмотрение вашего министра, Буасдеф. Тем не менее традиционные вопросы также должны быть приняты во внимание, не только военные. Я вижу, как нам этого избежать, сэр. Эстерхази тот тип человека, который сделает всё что угодно за деньги И он имел доступ к информации, которая была предложена немцам? Да. Он также был в Париже в ту неделю. Теперь кажется возможным, что Дрейфус не был. Забудьте о Дрейфусе. Дрейфус тут ни при чём. Дрейфуса судили и признали виновным. Но тогда, согласно этой новой информации, шпионов из Генерального штаба было два: еврей Дрейфус и низко павший Эстерхази. Это ваша мысль, собственно. Не правда ли, она великолепно работает? Не подходит ли она ко всем фактам? Благодарю. Да, сэр. Два шпиона. И знакомы друг с другом. Один с мотивом, а другой без. Ни общественность, ни пресса не поверят этому. Они не узнают. Министр не хочет поколебать веру общественности в армию. А вы теперь будете присматривать за Эстерхази. Следите, чтобы он больше не пытался украсть фамильное серебро. Дрейфус остаётся там, где он находится? Конечно, он остаётся там, где находится.

О, полковник Пикар, как мы можем доказать, что кто-то невиновен, если нет никакого тому доказательства? У Пикара была одна слабость его любовь к жене другого. И теперь появилась другая, ещё более опасная: он написал письмо. "Сожалею, что я вынужден официально высказать свои беспокойство и сомнения, вызванные результатами этого расследования, его искажением правосудия.

Необходимо что-то делать. Раньше или позже это станет достоянием общественности, уже сейчас это является позором суда и армии". Намного лучше, если мы сами проявим инициативу и расследуем дело, чем если нас заставят это сделать". Инициативу? Я предлагаю подделать письмо от немецкого атташе к Эстерхази с просьбой о встрече. Если Эстерхази придёт на встречу, мы схватим шпиона. Но было два шпиона! Как глава военной разведки, я настаиваю свидетельств против капитана Дрейфуса нет. И никогда не было. Дрейфус? Да вам-то какая разница! Какая нам всем разница, если один вонючий еврей пойман на том, что шпионит! Он может быть невиновным. Вы лезете в опасные дебри, Пикар. Ни у кого в армии нет более блестящего будущего, чем у вас. Я заставил вас усомниться, но, возможно, в конце концов, мы ошиблись. Возможно, Дрейфус виновен вот и всё, что нас просят принять. Дрейфус к делу не относится. Деятельность Эстерхази должна быть расследована. Будьте разумны, Пикар. Вдова Дрейфуса. простите, его жена. Она обратилась в прессу. Этого вы хотите? Этого? Вы хотите втянуть нас в скандал? Оставьте это на усмотрение вашего начальства. Больше никаких писем. Вы отвечаете только перед армией. Вы старший офицер, сэр! Полковник! Полковник, мы республика. Когда доходит дело до войны с Германией, мы в проигрыше, потому что мы не можем послать человека воевать за что-то такое романтическое типа короля, императора или короны. Никто в здравом рассудке не захочет идти на войну ради политиков. Но есть флаг. Мы воюем за него. Его держит армия. И я несу ответственность перед десятками миллионов французских мужчин и женщин, чтобы они были уверены: престиж армии не подорвёт никто. Что бы сделали вы, полковник? Что я должен сделать, сидя за этим столом, взвешивая возможную несправедливость по отношению к одному человеку против жизней миллионов? Вот это войдёт в дело через месяц. У немцев такая штука тоже есть. Она посылает шесть сотен зарядов в минуту. Она не ранит, она разрезает вас пополам. Отныне то, уцелеете ли вы на поле сражения, будет лишь вопросом статистики, а не вашим личным делом. Единственное, что будет удерживать людей на поле боя, это дисциплина и вера в то, что начальство знает лучше, что начальство не ошибается и никогда не ошибётся. Вы готовы разрушить эту веру, полковник? Человек также сражается за честь. Это не честь то, за что вы сражаетесь. Это совесть. А совесть личное дело. У нас нет права на личную совесть.

Вы принимаете совесть армии как выражение кодекса её чести. И это главнее, чем личный кодекс чести кого бы то ни было. Возможно, именно вам в один прекрасный день предстоит занять этот кресло. Что вы теперь скажете? Я не верю, что мой личный кодекс чести и кодекс чести армии находятся в конфликте. Я бы хотел продолжить расследование дела Эстерхази по уже высказанным причинам. И это несмотря на то, что вам известно, чем вы рискуете, если информация просочится наружу? Тогда делайте, что вы считаете правильным, но только принесите мне ответы. Абсолютно все. Спасибо, сэр. Что вы думаете о Пикаре? Он не очень-то соблюдает субординацию. Он также очень амбициозен. Он покинет Париж и вернётся. Он наш парень. Эстерхази должен быть арестован. Да, сэр, очень хорошо, сэр. Вам приказано покинуть Париж. Немедленно. Как я понимаю, меня послали в поездку с целью инспекции обороны восточных границ. Вам повезло. чтобы держать меня подальше. Мы все верим в вас, Пикар. Никто не хочет видеть, как вы разрушите свою карьеру, даже министр. Эстерхази арестуют? Пока вас не уведомят, вы больше не имеете официального отношения к делу Эстерхази. А Дрейфус? Унесите ноги от этой неразберихи. Вы должны быть мне благодарны. Генерал, есть что-то, чего я не знаю? Вы можете меня убедить, что я ошибаюсь? Что Дрейфус виновен и есть какое-то секретное доказательство, что он на самом деле немецкий агент? Дрейфус останется там, где он сейчас. Там он может послужить своей стране лучшим образом. Тут замешано больше, чем карьера одного офицера артиллерии. Элоиза. На сколько на неделю? две недели? месяц? Я не знаю. Бедный! Эти мрачные провинциальные городки! Но что случилось? Ты кому-то помешал? Пикар сегодня возвращается в Париж. Он всё ещё беспокоится о Дрейфусе? Наша база в Африке должна подвергнуться пересмотру очень скоро. Я вот думал, кого туда отправить. О, Пикар как раз подходит. Он получит приказ о назначении утром. В Алжир сперва. И Тунис, и бог знает куда ещё. У нас много владений за границей. Ты был вдали от Парижа уже много недель. Очень жаль, ты пропустил уже полсезона. Я получил приказ и покидаю Париж завтра утром. Я надеялся, что у меня будет возможность попрощаться с тобой. как следует. Я не могу! У нас на ужине будет гость. Я тоскую по тебе. Спасибо, это было чудесно! Будьте так любезны и сыграйте это для наших гостей. Спасибо. Новости из Туниса бедняга Пикар угодил в госпиталь. Несчастный случай с лошадью. О! Не повезло. Как вы смотрите на то, чтобы я занял его кабинет на некоторое время? А то здесь становится тесновато. Я это официально утверждаю. После того как мне недавно удалось избежать смерти, я решил, что должен взяться за карандаш и бумагу. Я убеждён, что не должен умереть, зная то, что мне известно, и унести это с собой. Я адресую это письмо Президенту Республики, чтобы оно было передано ему по моему особому распоряжению. Или в случае моей смерти. Это мои личные наблюдения о том, что известно под названием "Дело Дрейфуса". В часы, последовавшие за обнаружением шпиона в рядах Генерального штаба, была, возможно, допущена ужасная несправедливость. Первоначальная несправедливость была усугублена отказом принять меры, когда всплыл наружу проступок Эстерхази. Я принимаю, что некоторые из моих коллег-офицеров до сих пор искренне верят, что Дрейфус виновен. Другие, вынужден признать, считают, что Дрейфус должен быть принесён в жертву во имя большего блага престижа армии. Думаю, тем не менее, что они более озабочены своим собственным престижем и карьерой. Это что за шум? Молла. Венецианский еврей. Пикару он очень нравится. Пикар уверен, что тот стал католиком. Ха-ха-ха! Может ли леопард изменить свою окраску? Пикар уже оправился от болезни и хочет вернуться в Париж. Неужели? А я как раз собираюсь послать его в Ливию. Там снова становится жарко! Как раз подходящее место для амбициозного офицера! Что бы вы о нём ни думали, что бы ни запало ему в голову полковник Пикар принадлежит в тому сорту офицеров, без которых французская армия немыслима. Я не позволю подвергать его риску, бросив в гущу диких племён. Это и так зашло слишком далеко. Верните его назад. Париж, июнь 1897 года Вонючие жиды продали нас, продали нашего Иисуса Христа! Дрейфус предатель! Я послал это вам как своему адвокату, чтобы вы это сохранили. Я боялся, что только представлял себе в бреду, что написал это. К этому нечего добавить. Оставить это просто в сейфе? Я взял на себя смелость сообщить кое-кому, что вы здесь будете. Мадам Дрейфус. И её поверенный месье Лабори. Мне нужен кто-то из военных, кто выступит публично. Это срочно. Мадам, я офицер на службе. Я под присягой. Вы верите, что мой муж невиновен? Я не могу вам этого сказать. Но вы верите. Вы верите в это? Я не могу ответить на этот вопрос. Вы не имели права это делать. Я возмущен, я глубоко возмущен! Я сам решаю, что мне делать в этом вопросе. Вы работаете на меня, а не наоборот! Имя Эстерхази постоянно упоминается. Котрразведка занимается им, вы можете нам это сказать?

Можете? Я не могу ни подтвердить, ни отрицать это. Это Эстерхази шпион? Против него есть дело? Полковник Пикар присягнул, что будет молчать. Я сожалею, что причинил вам неудобства, организовав эту встречу. Мой муж офицер. Ему не положено такое же отношение, как и генералам? Как Эстерхази? Я сделал что мог. Возможно, я не должен был делать и этого. Я не могу сделать ничего более. Помогите мне, полковник Пикар! Скажите себе, что это то, чего требует армейская честь.

Скажите себе, что это то, что действительно означает преданность. Скажите себе что угодно, но помогите мне! Помогите! Меня нельзя нанять. Простите. Предположим, что эти бумаги были здесь, в этой комнате, открыто в течение двадцати минут. Предположим, мадам Дрейфус и я были здесь и случайно нашли их. Не помогло ли бы это вам сохранить чистоту в вопросах чести и совести? Франция бы пала, если бы её армия следовала инструкциям по вопросам чести и совести от адвокатов. Без вас не могло бы быть пересмотра решения суда. Он умирает, полковник. Я тоже чуть не умер в пустыне в Ливии, мадам. Моя служба быть солдатом. Так же, как и вашего мужа. Полковник Пикар, если бы он не был евреем, вы бы ведь сделали больше? За мной следят. Мою почту вскрывают. С возвращением в Париж! Вас отправили в бессрочный отпуск. Наслаждайтесь. Я ничего другого не умею, кроме армии. Если это забрать у меня, то что я такое? Кто я такой?

Я ненавижу их! Я ненавижу их за то, что они с тобой делают! Когда Дрейфуса арестовали, они оставили его одного с пистолетом на 10 минут. Иногда. иногда я хотел бы, чтобы он застрелился. Эстерхази, Эстерхази, Эстерхази! Вы им одержимы. Что Вы против него имеете? Почему это так важно? Эстерхази предатель, вот что я против него имею. Это глупо, я знаю. Нет, нет, нет! Это всё ерунда, вот это что такое!

Не может быть, что вы правы насчёт Эстерхази, а все остальные неправы. Посмотрите, какие проблемы вы создаёте сами себе! Всем нам! Теперь это официально: невежда Анри заменил вас окончательно. Да, и вы принимаете сторону невежды Анри и защищаете Эстерхази. В любой момент кому-то в голову может прийти блестящая идея, что вы и сами работаете на немцев, пытаясь разрушить мораль армии. Солдаты не доверяют своим высшим офицерам. Правильно! Вы видите? Как вы можете быть правы, а все остальные неправы? Вы знаете, какие слухи ходят? Пикар с Дрейфусом заодно! Пикар сам подкуплен, а то чего ради он так упорно защищает этого еврея-предателя! Наверняка, его тоже подкупили немцы! И кто же пустил эти слухи? Майор Анри, может быть? Вы должны быть осторожны, Пикар. Всё, что военной полиции будет нужно, это одна бумажка с вашим именем. И уясните это для себя, полковник: ваши коллеги офицеры сделают всё необходимое, чтобы армия Республики обладала силой, гордостью и уверенностью в своих силах, необходимыми для победы над Германией в будущей войне, даже если для этого потребуется сгноить на Чёртовом острове дюжину пикаров вместе с дюжиной дрейфусов. Вы можете сказать моим братьям-офицерам, что я не уйду в могилу, зная, что армия защищает предателя и обесчещивает невинного человека. И всё это ради еврея? Ужасно. Отвратительно. Как мы дошли до этого? Кто знает. Похоже, армию больше не волнует, совершил Дрейфус преступление или нет, понимаете? Теперь дело принципа: кому верить нам или Мак-Грегору? Кому поверит страна? народ? Принципы? О каких, собственно, принципах вы говорите? Сейчас мне всё ясно. А совсем ещё недавно я, как и вы, не знал, в чём мой долг. Контрразведка работает на правительство государства. Для них иногда чёрное это белое. Возможно, большую часть времени. Благородство здесь неуместно. Ваш долг делать то, что при других условиях вы сочли бы противным. Бездействовать, зная правду, как это делает майор Анри, это то, чему люди чести такие, как вы и я должны научиться. Генерал, посмотрите на имеющиеся доказательства вместе со мной. Поспорьте со мной, докажите мне, что я ошибаюсь. Если майор Анри это лицо армии будущего, то мне нужен человек чести, который бы наблюдал за наблюдателями. Вы это понимаете, полковник?! Простите, генерал. Первое, что я сделаю, если мне разрешат вернуться, это потребую повторного разбирательства в обоих делах Дрейфуса и Эстерхази. С самого начала. Это вы простите, полковник. Уже слишком поздно. Возможно, несколько недель назад. Но сейчас слишком поздно. Я просто не могу вам сказать. Но вы лучший из нас! Ну, я не могу изменить его мнения. Может, вы что-то придумаете. Есть другая проблема. Эстерхази приходил повидать меня. Ему известно, что он под подозрением. Он хочет, чтобы его имя было очищено. Иначе он готов создать проблемы. Так что вы предлагаете нам делать? Публичное разбирательство! Он хочет публичного разбирательства?! При условии, что он будет уверен в вердикте ещё до начала суда. Кто бы мог поверить, что нам сейчас нужен Эстерхази больше, чем мы ему! Эстерхази требует! Эстерхази настаивает! Он знает свои права! Он требует публичного разбирательства! Если я понимаю правильно, майор Эстерхази, вы получили странную неподписанную записку, с просьбой быть на Александровском мосту в указанное время. Леди в вуали подошла к вам. Она не сказала, кто она, но говорила, что полковник Пикар дал ей эту записку. Она говорила о деле Дрейфуса и о том, что его сторонники уничтожили доказательства, связывающие Дрейфуса с этим делом. Ещё он заявил, что вы, майор Эстерхази, его враг, и что он сделает всё, чтобы обвинить вас. В гневе от двуличия Пикара француженка-патриотка изложила эту информацию в письме, которое передала вам. Она исчезла в толпе. Вы открыли письмо. Оно подтверждало всё, о чём она говорила. Вы передали письмо вашему начальству, которое дало вам эту подписанную и датированную квитанцию. К сожалению, быстрее, чем можно было бы сварить кофе, письмо исчезло, не оставив никаких следов этой лжи. Исчезла также и леди в вуали. Ну, с этим, похоже, всё ясно. Вы можете сесть. Я вызываю полковника Пикара.

Теперь наконец-то правда может быть произнесена под присягой. Вы так думаете, сэр? У генералов была своя точка зрения. Мы выслушаем показания Пикара без свидетелей. Всем освободить помещение. Этот трибунал признал майора Фердинанда Валцера Эстерхази невиновным по всем пунктам. Что случилось с правосудием?.. Теперь вы видите абсурдность всего происходящего! Генералы, так преданные Франции, спешили пожать руку человеку, который и они знали это! предал Францию! Свидетелем этого фарса был Эмиль Золя, который двумя днями позже выразил своё мнение. Золя обвиняет вас поимённо и по вашим рангам генерал Бозз, генерал Перье, генерал Буасдеф и полдюжины других. Он говорит, что вы видели материалы первоначального расследования, а затем лгали и лгали, чтобы прикрыть Эстерхази. Мерзавец! Подлец! Джентльмены, вы должны защищаться. Подайте на него в суд. Влезть в скандал? А как же пресса?

Нам нечего скрывать. Народ любит армию и верит своим генералам. А что насчет полковника Пикара? Золя основывается на его свидетельских показаниях. Золя был доволен, что на него подали в суд. Был ли он величайшим романистом Франции, как считала публика, или наглецом, делающим себе рекламу, как считал я, в любом случае, из-за него эта история запечатлелась у всех в памяти раз и навсегда. И теперь Пикар увидел абсурдность этого. Если генералы могли пожимать руку предателю, то он был свободен от своих обязательств. По крайней мере, так он считал. Капитан Дрейфус был приговорен к пожизненному заключению на основании одного только клочка бумаги, написанного почерком, который так же походил на предъявленное в его обвинении письмо, как ваш или мой.

Паника в то утро в контрразведке была такая, что если бы собака с привязанным к хвосту карандашом, оставила какие-то следы на бумаге, они поклялись бы, что это собака написала то письмо. При условии, конечно, что это была непопулярная собака. Еврейская собака. Требовалось всего полдня работы и они могли бы поймать предателя. Эстерхази был у них прямо под носом. Эстерхази, бывший в Париже в ту неделю и владевший всей информацией, относящейся к делу. Эстерхази. Он мог бы быть в тюрьме уже к обеду! И для этого не требовалось особых усилий. Позор предателю! Я буду краток. Я подтверждаю каждое слово, каждую деталь и все показания, данные моими генералами. Но это всё, что я могу сказать в своих показаниях. Генерал.. Я не на допросе. Но позвольте мне, как солдату, кое-что вам всем сказать. Вы присяжные, вы нация. Если нация не доверяет руководителям своей армии, если нация не верит тем, кто отвечает за национальную оборону, то в это тяжёлое время, когда мы пытаемся разрешить эту трудную задачу, вы просто должны сказать своё слово. Это всё, что я имею сказать, кроме того, что я отвергаю, именем Французской Армии, каждое слово, каждую ложь, сказанные бывшим главой контрразведки, предателем полковником Пикаром. Я знаю, что Пикар манипулировал свидетельствами, потому что видел это собственными глазами. Он прав. Кое-что было добавлено в папку с делом Дрейфуса, он должен знать, потому что сам подложил это туда. А кое-что выбросил, в надежде посеять сомнения в виновности Дрейфуса. Вы видели, как я делал это? Сколько раз? Как минимум один раз. Я проходил мимо двери вашего кабинета. Я манипулировал сидетельствами, забыв, что дверь моего кабинета была открыта? Я узнал его почерк, Ваша честь. Вы узнали мой почерк? Через открытую дверь моего кабинета? Я специалист в контрразведке, могу ли я ошибиться в чём-то столь важном? Я могу сказать твёрдо Пикар лжёт. Я выражаю самый яростный протест! От имени французского народа, обвиняемый Эмиль Золя виновен. Отведите его вниз. Это армия виновна! Вы судите невиновного! Дрейфус невиновен! Золя, сказавший правду, был обвинён во лжи. Пикар сказал правду и был обвинён в измене. Боюсь, что стражник стащил что-то, пока проверял ваши вещи. Неважно. Чего ждать теперь?

Вас будут судить по обвинению в шпионаже. Это означает военный трибунал. Что значит у вас не будет возможности выступить перед присяжными. Но присяжные не оправдали бы меня в любом случае. В тот день в моём офисе вы отказали мадам Дрейфус. Результат, возможно, мог быть другим. Я здесь не из-за мадам Дрейфус. И даже не из-за самого Дрейфуса. Я отказал мадам Дрейфус, потому что был связан присягой. Когда армия уволила меня, я был освобождён от этой присяги. Вы армейский офицер до подмёток ваших ботинок. Жорж, люди будут спрашивать, куда делась ваша преданность. Моя преданность относится не к отдельным лицам, а к самому институту армии. К идее армии. Послушайте что вы слышите? 80 человек, толстый трубач пьян, вероятнее всего, скрипач бьёт свою жену, у флейтиста плохие дёсны и отвратительное дыхание. Дирижёр просто ноль. Но это не то, что вы слышите. Вот вот то, что вы слышите. Идея. Идея и дух.

Благополучно убрав Пикара с дороги, мы можем с уверенностью сказать: дело Дрейфуса? Нет никакого дела Дрейфуса. Я могу вам сообщить, что мне предложили руководство другим отделом. Поздравляю! Тем не менее, прежде чем я покину этот кабинет, Президент попросил меня убедиться, что общественное мнение направлено в нужную сторону целиком и полностью. Капитан Кинье! Капитан Кинье, вы проведёте полное и исчерпывающее расследование документации, заключённой в папке по делу Дрейфуса, и в папке по делу майора Эстерхази. Вы будете честны и внимательны и продемонстрируете раз и навсегда, что Генеральный штаб и военный министр сделали всё, чтобы прояснить это дело. Благодарю. Это капитан Кинье вы удовлетворены его квалификацией? Как обычно, генерал. Ничего более. Документы в этой папке подделаны. Ну, кроме всего, что имеет отношение к судам, мы продолжаем находить новые доказательства. Находить? Или фабриковать их? Простите, капитан. Как минимум один из документов подделка. Два письма соединены вместе верхняя часть от одного, и нижняя от другого. Это невозможно. Посмотрите на это. Как вы смеете так разговаривать с главой контрразведки? Я действую по прямому поручению военного министра. Я требую ответа! Кто подделал этот документ? Сколько ещё здесь других подделок? Ну? Я думаю, вам следует знать, сэр. Тот, кто это придумал, обыскивает кабинет Анри. А сам Анри отдыхает с женой, я полагаю. Он арестован. Звоните военному министру. Я должен немедленно с ним встретиться. Это уже выходит из-под контроля. Вы не можете, сэр. Меня ждут. Вы действительно должны что-то сделать с этим своим парнем, министр! Он слишком многим наступает на ноги. Доброе утро, генерал. Как видите, я вступил в должность раньше, чем ожидалось. Но я рад, что мне не пришлось вас вызвать сюда, чтобы представить вам отчёт капитана Кинье. Буду признателен, если вы добавите ваши комментарии. Я отрицаю это. Я все отрицаю. Ради Бога, это даже не очень хорошая подделка! Это только один документ.

Это означает новое расследование с Эстерхази, вызов вас в суд опять, возвращение Дрейфуса! Это означает, что Франция будет раздираема на части в то время, как немцы не дремлют. Вы знаете, под каким давлением мы находились? Он запутывал следы. Мы должны были держать всё в строгом секрете. Мы вам верили. Мы верили всему, что вы нам говорили. Нет, генерал, мы верили тому, чему хотели верить. У меня есть жена и маленький сын, капитан. У меня жена и. Майор Анри знает, что он должен сделать. Он понимает требования чести. А если нет мы должны ему подсказать. Я стал жертвой евреев и их защитников. И я поручаю тебе передать нашему сыну: перед смертью я отрицаю все обвинения в том, что я что-то подделал. Письмо настоящее. Если и есть поддельное письмо в деле, то оно было подложено туда Пикаром и его сторонниками, чтобы дискредитировать генералов и меня. Существуют секретные доказательства, которые не могут быть обнародованы из соображений государственной безопасности. Пожалуйста верьте, что я невиновен. И что однажды правда откроется, и Дрейфуса, и Пикара признают предателями, каковыми они и являются. Хорошее письмо, и отлично сформулировано. Теперь всё, что осталось это красиво закончить: "Я люблю вас, как и мою страну. Mолитесь за меня. Ваш верный муж." Речь, полная любви. Но слишком цветиста, вам не кажется? Нет, совсем нет. Подпишите. Я принёс вам несколько вещиц. Там отличные гаванские сигары. Там также бритвенный набор, включающий бритву с замечательно острым лезвием. Я выбрал её собственноручно. Сделайте так, чтобы мы гордились вами. Через десять минут и ни минутой позже оставьте это около тела. Проснитесь! Вставайте! Заключённый должен быть переведен в Шес Меди, вы будете там находиться в распоряжении армии до нового распоряжения. Я прошу отметить, что если я буду найден мёртвым в моей камере, это будет убийство, а не самоубийство. Молчать! Выполняйте!

Доведите до сведения всех я никогда не воспользуюсь таким способом. И вы всё ещё думаете, что у армии есть душа? Вы всё ещё слышите музыку? Да. Более, чем когда-либо. Вам никогда не хотелось, чтобы судьба не бросила вас в дело Дрейфуса? У меня не было выбора. Я каким-то образом привязан к нему. Я знаю, я солдат, но каким-то образом я привязан к нему. Я был его учителем в военной академии. Утром, когда его арестовали, когда он ещё не знал, что будет осуждён, я был последним, кто говорил с ним, когда он ещё был свободным человеком. Я был свидетелем его падения, и из всех людей они выбрали меня, чтобы в конце концов покончить с этим делом. Ирония в том, что я никогда не видел в нём ничего, кроме того, что он еврей. Я никогда его не любил. Ну не странно ли это? Обстоятельства, окружающие смерть майора Анри, заставляют меня сложить мои полномочия. Когда я был молодым солдатом, однажды вечером я обнаружил своего офицера мертвецки пьяным. Двое из его солдат были похищены. Одного из них скоро вернули. Было понятно, что он скорее умрёт под пытками, чем расскажет, что случилось. Мой старший офицер вмешался. Времени не оставалось. Он объяснил тому, что означает солдатская честь. Он обещал честью, что до тех пор, пока солдаты не вернутся, он ничего не будет предпринимать. Потом солдата отпустили, и вы можете догадаться, что было дальше. Солдата и его сына застрелили сделано, что сделано. Он должен был это сделать. Ему это не нравилось. После этого он напился. Но он поступил правильно. В вопросе честь или долг долг был на первом месте.

Я не позволю Дрейфусу разрушить армию Республики! Этот предатель и порнограф был прав в одном: заговор действительно существует со стороны евреев и социалистов! Мы боремся за жизнь самого государства! Мы продолжим борьбу. В Сан-Франциско стали облагать каждый приходящий корабль "налогом Дрейфуса" в знак протеста, что Пикар всё ещё в тюрьме. В Австралии, Финляндии, Санкт-Петербурге, Лиме у людей кулаки сжимались при одном только упоминании этого дела. Но в центре этой бури заключенный в тюрьме уже двенадцать месяцев Пикар, как мне говорили, был совершенно спокоен. Первоначальный приговор аннулирован. Дрейфуса привезут обратно с Чёртова острова и вновь будут судить военным трибуналом. Вас освободят немедленно, до суда над вами. Это Пикар! Это Франция у нас множество причин для гордости. Вы не знали, кто вы такой, вы не знали, что живёте, если вы не встали на чью-то сторону в этом деле! Пикар любил две вещи армию и Элоиз. Он уже потерял армию, но Элоиз всегда была с ним. Жорж! Жорж! Что с тобой? Они сказали ему о нас. он угрожает убить тебя. Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Жорж, ты не можешь оставаться здесь, ты должен уехать. Покинуть Париж? Сейчас? Они увозят меня сегодня вечером. Мои вещи упакованы. Давай уедем через час. Но куда мы поедем? Мы можем поехать в Монреаль. У меня там друзья! Я ничего бы не хотел больше, чем. но. я должен дать свидетельские показания. Я солдат. Я единственный, кто может выступить и кому поверят. Жорж, ты не понимаешь? Это наш последний шанс. Мы не увидимся больше, если не воспользуемся им. Я правда люблю тебя. Тогда уезжай со мной. Я не могу. Встретимся на станции в 4 часа. 7 августа 1899 года Они перенесли заседания суда из Парижа. Они боялись, что Париж не выдержит бури. И буря последовала за судом в город Ренн. Ваше имя? Аль. Альфред Дрейфус. Капитан артиллерии. 39-ти лет. Это письмо было послано немецкому военному атташе. Вы написали его? Я невиновен, полковник. Инспектор Петтио. Вывод неизбежен: Дрейфус написал письмо почерком, специально подобранным, чтобы напоминать его собственный.

В таком случае, если бы его поймали, он мог бы сказать, что письмо написал кто-то другой, кто пытался подделать его почерк, чтобы обвинить его. Если я правильно вас понимаю, месье Петтио, вы говорите, что мой клиент специально подделал свой собственный почерк? Пожалуйста, соблюдайте порядок. И на этом основании капитана Дрейфуса хотят снова отправить на пожизненное заключение в одиночной камере на острове, прикованным к кровати 24 часа в сутки, под неусыпным надзором. Условия заключения не забота этого суда, маршал. Введите следующего свидетеля. Если бы у меня было малейшее сомнение, я бы первый сказал капитану Дрейфусу, что заблуждался. Но вы знаете, что я невиновен, вы знаете! Если бы была ошибка, я бы сделал всё, чтобы исправить её. Как вы смеете!.. Ваш долг. Я знаю, в чём мой долг! Месье Пикар! В конце лета 1894 года майор Фердинанд Валцер Эстерхази предложил свои услуги в качестве шпиона.. Это Дрейфус шпион! Если кто-то в этом зале был удивлён тем, какой путь ему пришлось пройти, он сам был бы одним из них. И теперь он мог объяснить, как каждый из них начал лгать по вполне понятным патриотическим соображениям, и потом наблюдал, как эта ложь стала злом. Злом из добрых намерений, во имя своей страны. Забавно, не так ли? И вот мы здесь. Генералы всё ещё утверждают, что черное это белое и вода течёт вверх по склону. А в основе этого единственное, что я всегда хотел, единственное, о чём я всегда просил: чтобы мы сказали правду. Послушайте всех и задайте простой вопрос в чём правда? Не то, какой я хотел бы, чтобы правда была, и не то, что бы мои начальники, мои коллеги, моя страна хотели бы услышать. К тому времени он уже вызвал достаточно бешенства толпы, так что у него хватило дерзости предложить руку жене еврея! Невиновен.

Виновен. Невиновен. Виновен. Виновен. Виновен. Что?! Нет! Виновен. Именем французского народа, большинством в пять голосов против двух обвиняемый признан виновным. Однако, принимая во внимание смягчающие обстоятельства, обвиняемый приговаривается к изоляции на Чёртовом острове. Они выложили на стол предложение, к которому мы должны отнестись очень и очень серьёзно. Я говорю о генеральной амнистии. Это означает, что он не поедет назад на Чёртов остров, и все обвинения против всех участников этого дела будут сняты. Будет ли у меня при этом право подать в суд на тех, кто оклеветал меня и изгнал из армии? Нет. А как насчёт подделок? Все обвинения, полковник. Все. Я не знаю, как благодарить вас. Правда ли, что. Я с трудом. с трудом могу поверить. Это правда, капитан. Ему не придётся туда возвращаться?! Он будет свободен. Он будет с вами. Он будет запятнан. Если вы согласитесь на помилование, вы фактически признаете, что виновны. Вы должны желать доказать свою невиновность, даже если это означает поехать назад. Полковник, вообще-то, прав мы бы хотели услышать "невиновен". Мы бы хотели видеть Дрейфуса свободным, а генералов посрамлёнными. И политиков тоже. Я знаю, вы устали. Весь мир устал. Идти на компромисс или бороться дальше? Мы примем помилование. Полковник! Полковник! Помилование означает вы сделали это, и теперь просите милосердия. Это не то, за что я боролся. Я там умру. Вы сохраните свою честь! Это убьёт меня. Капитан Дрейфус! Вы решили быть солдатом.

Он был таким негибким человек с обострённым чувством чести. Великий человек? Ну, немного было в нём величия. Никто не идеален.

Прошло ещё 6 лет, прежде чем армия согласилась восстановить Дрейфуса. Пикар приехал посмотреть на это. Он в конце концов простил Дрейфуса за то, что тот был обычным человеком. Пикар стал военным министром ха! У него не было шанса проявить себя в этом он умер как раз перед войной, которую все ждали. Ну, теперь вам понятно комедия. Англия, 1923 год. Принесите ему, пожалуйста, немного бренди. Побольше бренди, дорогая. Спасибо. Ваш издатель упомянул небольшое вознаграждение. А что действительно странно ведь преступления-то и не было на самом деле. Информация не переходила из рук в руки. В любом случае, это было бесполезно. Немцы всё знали, с самого начала. А что Эстерхази думал о Пикаре? О Пикаре? Пикар делал то, что должен был делать. Точно так же, как и Эстерхази. Но как можно доверять человеку, у которого нет недостатков? Ну, у него были недостатки он не любил евреев! Действительно! Он не любил евреев! Ну, а Эстерхази Эстерхази любил евреев. Это Францию он не любил. Нет сомнения, что Пикар действительно был самым лучшим из них. Последним настоящим человеком XIX века. А правда, что Эстерхази был единственным из них человеком XX века? Мой дорогой друг, он был первым человеком XX века. Вы не откажетесь подписать мне эту книгу о деле Дрейфуса, прежде чем я уйду?

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Полицией объявлен режим чрезвычайной ситуации.

Майкл, ты уже седьмой костюм меряешь. >>>