Христианство в Армении

Ктото считает это нечестным?

ЖИВАЯ СТАЛЬ самым большим отступлением в моей карьере, стилистически и тонально, также доставил наибольшее удовольствие. Я монтировал «Безумное свидание», когда мне позвонили с DreamWorks. Я как раз кстати это говорю, когда появляется их логотип. Мне звонили Стэйси Снайдер и Стивен Спилберг, и они сказали: «У нас для тебя есть что-то новенькое. Это фильм о робобоксе». И поначалу я подумал: «Сумасшедшая идея».

Но, когда я прочитал сценарий, я понял, что фильм на самом деле может быть гуманистической спортивной драмой, историей отца и сына, фильмом о спорте. Одним из тех фильмов, где «новичку выпадает шанс искупить свою вину». И во время моей первой встречи со Стэйси и Стивеном я дал им понять, что именно такой фильм я и хочу снимать. И на каждом этапе производства они довольно фанатично поддерживали меня с этой идеей. Вечно… Когда студии хотят, чтоб ты снимал кино, они заведомо поддерживают тебя, но потом они вмешиваются и временами мешают процессу. Но, должен сказать, в этот раз всё было просто сказочно. Это вступление… Я услышал песню Алекси Мурдок «All My Days». И это выдаст мои метросексуальные склонности в тренировках, но я был на занятиях йогой, и это было под конец занятия, когда вы делаете «Шавасану», то есть ложитесь на пол и, по сути, дремлете. Но это считается духовным. И там играла эта песня, и я подумал: «О Боже. С этой песни начнётся мой фильм». И вот она здесь, в начале фильма. Для этого эпизода мы организовали ярмарку посреди фермерского поля. Просто сельскохозяйственного поля. Мы построили и принесли всё до последней детали, что вы тут видите.

Это настоящее отражение. И если вы были на съёмочной площадке, скажу, что, когда вам выпадает такой кадр, в котором все отражения выстраиваются как по линейке, вы просто смотрите съёмку дубля, радуясь, что такие потрясающие совпадения могут случиться. Но, как я сказал, эта идея начать фильм сценой ярмарки в маленьком городке была ключевым моментом в смешении ретро с будущим, которого мы хотели. Тут потрясающая актёрская игра, но я немного отвлекусь от фильма, расскажу быстро. Я играю музыку на площадке во время съёмки. Эту музыку я играл для Хью Джекмана, до того, как он повёл грузовик, и он так эмоционально привязался к ней, что я вставил её в фильм после того, как он запарковал грузовик. Я не пытаюсь научить вас главной гипотезе кинопроизводства, но это всего лишь два примера того, как в первые пять минут фильма происходят незапланированные вещи, которые по-своему обогащают картину и делают её лучше. Этот грузовик был предметом больших обсуждений… … потому что мы, опять же, хотели смешения прошлого и будущего. У этого грузовика 50-летний кузов, его передняя половина. Потом мы отклонились от курса и построили этот футуристического вида куб у него на хвосте. Дизайн этого грузовика необычайно сложен, и нам очень хотелось одновременно рассказать историю прошлого в будущем, а также историю Чарли Кентона и того, что вся его жизнь и все его пожитки находятся в этом грузовике. Эй, мистер. Это Эмбуш? С самого начала для нас, Тома Мейера, моего художника-постановщика, и меня, идея была в создании фильма, который поставлен в будущем, но не в очень далёком будущем.

Во-первых, на это повлияла цветовая гамма фильма, которая отличалась от традиционного «серого металлика», который мы часто видим в изображениях будущего, здесь наоборот вполне насыщенная палитра, которая в то же время не бросается сильно в глаза. Это неприкрашенно, реалистично, но это прекрасно. Здесь появляется наш первый робот. Я могу много говорить, и, уверен, в других дополнительных материалах я действительно очень много говорю о том, как мы всё это сделали. Это удивительно, и вместо того, чтобы нагружать вас деталями, я просто скажу, что для меня процесс обучения тому, как это делать, начиная с дизайна этих роботов до «захвата движения», захвата на основе изображений, визуализации, это парадигма визуальных эффектов, которая попросту мало использовалась. И это заставило нас создать где-то около 19-20 роботов ещё за семь месяцев до того, как мы начали снимать фильм. Эмбуш был одним из первых созданных нами роботов, и он просто… его бои отпечатаны на его стали. Вы видите, что это не идеальные роботы из космоса. Это изувеченные, помятые, исцарапанные боевые машины. Это Кевин Дюранд, который играет Рики, который, вы, думаю, знаете, один из злодеев в фильме и великолепный актёр, не только потому, что он достаточно высокий, чтобы напугать Хью Джекмана, а такое трудно найти, ведь Хью метр девяносто, но он также наделяет героя Рики такой замечательной смесью угрозы и юмора. Ведь я работаю с комедиями, и хотя я очень рад, что этот фильм не комедия, я думаю, что мы все ходим в кино, чтобы получать удовольствие. И поэтому периодическое смешение юмора и драмы с действием я нахожу довольно эффективным. Давай сделаем ещё лучше. Мой робот против твоего быка, без обмана. – Сколько? – 20 штук, победителю достаётся всё. Как вы видите, и я не хочу отвлекать ваше внимание от сюжета, но этот своеобразный налёт в дизайне декораций, то, как красный цвет… Это не свежая красная краска. Мы покрасили краской. Потом её отодрали. Затем поверх неё нанесли слой никотинового цвета.

Дизайн декораций в этом эпизоде в Сан-Леандро должен был быть очень реалистичным, традиционно американским, ведь, во-первых, это самое дно, на которое Чарли Кентон скатился, а также… Мне кажется, очень здорово видеть эти футуристические создания, эти машины из будущего, сражающиеся в такой знакомой… … типично американской обстановке, которая напоминает что угодно, но не будущее. В этой сцене и на протяжении всего фильма у нас были поистине лучшие статисты, которых я когда-либо встречал. Мы с моей командой снимали фильмы во многих городах, во многих странах, и я могу честно сказать, что эта массовка в Мичигане, она добавила столько эмоций и настроения в каждую сцену драки. Здесь у нас… Я должен выразить благодарность… Спецэффекты просто потрясающие. Эта фотореалистичность, с которой показаны наши роботы, – предмет нашей гордости.

Но это игра, снятая с помощью «захвата движения», в исполнении постановщика боёв и трюков Гарретта Уоррена. Так что это Гарретт, который сыграл здесь в костюме с датчиками. И эти данные с датчиков, данные о движениях, потом переносятся на его робота-аватара, в этом случае Эмбуша. Это настоящий бык. Я хочу сказать… Чёрт, не помню его имени. Уверен, кто-нибудь может подсказать его мне. Значит, у нас было два быка. Один из них играл лучше, но у него был всего один рог. Поэтому во многих сценах и во многих кадрах, как этот, у быка был всего один рог, а второй был добавлен на компьютере. Я постараюсь сильно не удивляться. Этот эпизод процентов на 95 был основан на раскадровках. Как правило, в фильмах с таким бюджетом, если в сцене присутствуют трюки, спецэффекты или визуальные эффекты, хочется быть довольно конкретным в кадрах, потому что это требует довольно детального планирования. Имя быка, имя нашего героя-быка было Куджо. Такое удачное имя – Куджо. И, знаете, мы делали всё возможное, чтобы разозлить его, конечно же, безопасными и гуманными способами.

И здесь мы впервые раскрываем эту характерную черту героя Чарли, который хорошо говорит, но всегда слишком далеко заходит. Как боец, он дрался, пока его не собьют и не нокаутируют, и теперь, как игрок, промоутер и делец, он тот парень, который всегда заходит слишком далеко, и здесь мы видим, как он расплачивается за свою дерзость. Мы построили Эмбуша. В некоторых из этих кадров, как в этом, это настоящий робот. И на это стоит обратить внимание. Во времена, когда почти всё может быть сделано в цифровом формате и почти всё так и делается, мы сделали этот практически доисторический выбор, решив построить настоящих роботов. Вот это настоящий Эмбуш. В этом фильме очень много чередования реальных кадров, как этот, и цифровых кадров, как этот. И, честно сказать, самый большой комплимент, который я могу сделать нашей команде по визуальным эффектам, Digital Domain под руководством Эрика Нэша и Рона Эймса, это то, что даже мне трудно сказать, в каких кадрах цифровой робот, а в каких настоящий рабочий робот. Отдайте ногу. Конечно. За пять баксов. Вот так! Знаете, Хью Джекман… … должен сказать, что слухи правдивы.

Он – самый добрый и душевный актёр и кинозвезда в Голливуде.

И… Я скажу более того. Он – один из самых добрых и душевных людей, которых я когда-либо встречал. И тот факт, что он, к тому же, необычайно талантлив и производит просто феноменальное впечатление на экране, говорит красноречивее всяких слов о том, какой он человек. Он очень открыт. У него огромное сердце.

И с того момента, как мы с ним познакомились и начали работать над сценарием, мы шесть месяцев оттачивали этот сценарий, этот персонаж, он был мне настоящим братом по оружию, соучастником и творческим партнёром.

И когда отбираешь на роль Хью, можно взять такого персонажа, как Чарли Кентон, и эта сцена – отличный тому пример, и Хью может сыграть его, как бескомпромиссного, негативного героя, потому что вы знаете, что, как актёр, Хью Джекман настолько приятен и симпатичен, что он может… уверенно сыграть в противовес этому. В результате получается игра, которая, на мой взгляд, одна из его лучших, где он играет Чарли настолько неприглядно, не рискуя при этом потерять симпатию зрителей. Но когда он изменяется и расплачивается по долгам во второй половине фильма, это так приятно, потому что до этого момента его очень трудно полюбить. Слушается дело об опеке над одиннадцатилетним Максом Кентоном. Здесь появляется Дакота Гойо, которого очень легко полюбить, этот десятилетний мальчик, которого мы нашли в Торонто. Роль досталась ему, хотя на неё пробовались сотни других детей по всему миру. И у него был не только великолепный актёрский талант, но и нечто особенное, что заставляет болеть за него. То, чем обладал Генри Томас в «Инопланетянине», или Джастин Генри в фильме «Крамер против Крамера», или Рики Шродер в «Чемпионе», когда искренне хочется болеть за этого ребёнка. И у Дакоты это есть, натурально. И снова здесь мы снимаем в этом маленьком городке, который, вероятно, в полутора часах езды от Детройта, и он создавал хорошее впечатление, как маленький американский городок, и была возможность снимать в настоящем здании суда.

Это, кстати, настоящий судебный пристав в углу, который к нам хорошо отнёсся, и… … это добавило аутентичности всему эпизоду, потому что мне не хотелось, чтобы фильм казался футуристическим. Я хотел снять фильм, который был бы понятен, но всё это на фоне футуристического спорта. Хоуп Дэвис и Джеймс Ребхорн, два потрясающих актёра, которых я смотрел и любил многие годы, не только пришли и сыграли этих замечательных жизненных персонажей, которые играли важную роль в повествовании, но, честно сказать, добавили нам класса. Они – истинные актёры, и нам очень повезло поработать с ними. Ты столько времени провёл с роботами, что сам стал роботом. Это одна из замечательных реплик из сценария Джона Гэйтинса.

И, знаете, Джон Гэйтинс… я с ним знаком многие годы, потому что у него была эпизодическая роль в моём самом первом фильме, комедии, которую, вероятно, мало кто видел, «Большой толстый лжец». Если у вас есть дети, вы, вероятно, её смотрели, в этом фильме Пола Джиаматти красят в синий цвет. А иначе вы его скорей всего не видели.

Но Джон Гэйтинс сыграл в этом фильме эпизодическую роль и придумал одну реплику, которая оказалась в каждой рекламе на телевидении. Спустя годы я пришёл работать в «Живую сталь», и это, по сути, был первый набросок Гэйтинса. И мы с ним провели день за днём, неделю за неделей, на протяжении пяти-шести месяцев, обрабатывая вместе сценарий, отшлифовывая его характер, критикуя мифологию робобокса, и он проделал отличную работу. Честно сказать, эта сцена получилась довольно забавной. Я знал, что хотел, чтобы эта сцена открыто говорила, что за человек Чарли Кентон. Во время одного из моих самых первых визитов к Хью я сидел в его гостиной в Нью-Йорке, и мы начали импровизировать то, как Чарли подкупил бы дядю Марвина. Как бы он его наколол? И, знаете, все актёры любят хорошую арию, то есть оперный сольный номер. Этому термину я научился от Дастина Хоффмана, с которым я над чем-то работал… В итоге фильм мы не сняли, но он сказал мне: «Если ты – актёр, ты листаешь эти страницы, ищешь свою арию», то есть большой красивый монолог, в котором ты раскрываешь персонаж и слегка его раскритиковываешь. Это ария Хью. … что я – ужасный отец, что я хочу сблизиться с мальчишкой, этакое воссоединение отца с сыном. Она на это купится, вы будете героем, и все останутся довольны. И снова, в этой сцене в самом начале фильма вы видите парня, который в высшей степени уверен в себе, у него хорошо подвешен язык, хотя у него в кармане, может, всего 12 долларов. Он заключает сделку, которая даёт ему возможность купить нового робота, которым оказывается робот по имени Нойзи Бой, которого мы скоро увидим, и Чарли Кентон может позволить его только потому, что он с чёрного рынка. Мне нравится, как смотрится этот фильм. Огромная заслуга в этом обладателя премии «Оскар», кинооператора Мауро Фиоре, а также Тома Мейера, ведь Том Мейер, мой художник-постановщик, принёс около 70 дизайнов, довольно своеобразных, поистине отражающих традиционную Америку. Посмотрите на эти декорации. Это наглядный пример. Старый мир, новые технологии, сцепленные вместе. И Мауро, как и меня, вдохновили эти дизайны, и он великолепно претворил их в жизнь. В этой сцене, как и в любой другой. Мауро – отличный коллега и создаёт потрясающее освещение, но мы также установили друг для друга правила. Одно из них: мы собирались двигать камеру практически в каждом кадре фильма, даже если это просто небольшое боковое смещение. Мы собирались много снимать через передний план. Мы редко… Я не хотел, чтобы съёмка этого фильма каким-то образом напоминала другие мои проекты. Это новый тон, новый стиль. И ему нужна была новая эстетика. И это стало возможным благодаря Мауро и Тому. … хочет купить спортзал. Да ладно. Ты ж никогда не продашь спортзал отца. Не заплатишь за аренду, я не смогу сделать платёж, и выбора не будет. Твой отец из могилы вылезет и выпорет тебя, если продашь спортзал. Отец из могилы вылезет… Это замечательная сцена с Эванджелин и Хью, отлично написанная Гэйтинсом, и энергетика между ними просто потрясающая. И скоро будут две реплики, одну из которых шепчет она, другую шепчет он, и это не по сценарию. Это будет в конце этой сцены заигрывания, и это идеально подходит в качестве сексуального подтекста, как тайное влечение между этими двумя персонажами. Сейчас мне больше нравятся деньги. – Я тебе не верю. – А мне всё равно. Между ними просто хорошая связь, и с работой Эванджелин я знаком по сериалу «Остаться в живых», и почти каждый день я сдерживался, чтобы не назвать её Веснушкой. Я был большим поклонником, но она удивительно сыграла в этом фильме, думаю, мы только начинаем раскрывать её великолепный актёрский талант.

Снова центр Детройта, но здесь вы видите… Вы видите машину, которая ещё не существует в реальном мире, с небесной дорожкой, которая намекает на будущее, но всё остальное напоминает современный мир. И я постараюсь больше не затрагивать эту тему, но, когда знаешь, на что обращать внимание, ты это везде замечаешь, эта своего рода стилистическая мантра смешения прошлого с будущим везде. Эта натура на самом деле пожарная станция. Это двери от пожарной станции, что довольно интересно рассказывает историю. Вы увидите это в следующем кадре. Мы сняли эту сцену, как в вестерне, как противостояние в фильме Леоне. Эти глубокие переходы: через бедро, профиль, широкий кадр, показывающий расстояние между отцом и сыном. Я – Чарли. Позволить игру пауз. Позволить игру неловкости ситуации. И часто на этапе монтажа фильма очень трудно быть уверенным в нём, уверенным в том, что зрители усидят в кресле в такие моменты. Но когда мы сократили и ускорили эту сцену, она недостаточно передавала… … разъединённость между отцом и сыном. И эти паузы в сочетании с глубокими переходами, из которых видно расстояние между ними, по-настоящему передали их разобщённость. Мне нравится внешность Дакоты: эта армейская куртка в стиле «ретро», футболка с концерта Van Halen, выпущенная ограниченным тиражом. Мы надеемся вернуться к этому. В сочетании с этими наушниками-бусинками, которые ни к чему не подсоединены. Я сказал: «Нет! В будущем они будут беспроводными, так что шнур тут не нужен». И поэтому никакого шнура в этих наушниках вы не видите. Он дал мне пятьдесят штук, чтобы я передал ей опеку. Теперь заткнёшься? Ты меня продал? Это слишком громко сказано. – Неужели? – Деньги дали на твоё содержание. Отдай половину – содержать не придётся. – И куда ты пойдёшь? – Дай мне деньги. Я не пропаду. Я обещал тёте привезти тебя в Нью-Йорк в конце лета. Ты за тётю Дебру переживаешь? Ты меня продал за 50 штук. Ты мне должен половину! У меня нет денег! Я всё потратил на робота. Их нет! Ясно? Нет! Сейчас вы увидите… в Мауро прекрасно то, что он обожает красивые кадры.

Есть три разных вступления к этой сцене. Вот одно из них, которое фантастически показывает это место. Потом он сказал: «Нет, давайте ещё снимем». Одно хорошее уже есть. Сейчас вы увидите ещё один, под высоким углом, над рингом. И после этого вы увидите третий, когда приходит мальчик, и мы идём позади него. Это было классное место для съёмок, и Мауро сподвигал нас всех выжать из него всё возможное. Вот тот следующий кадр. Можно увидеть масштаб этого места и степень детализации дизайна. Посмотрите на эти наклейки на ящике. Это ящик для футуристического робота, и они были сделаны и раскрашены вручную, то есть распечатаны с компьютера, а оттекстурированы вручную, наклейки со всего мира. Мы действительно построили Нойзи Боя, и у нас было две версии. Одна из них – его сжатая версия. Он сидит на корточках и компактен, чтобы уместиться в ящике. И потом, когда он выходит из ящика, он выпрямляется в полный рост, и это тоже настоящий робот. И они соединены здесь с помощью визуального эффекта. И это тоже был визуальный эффект, чтобы выразить восхищение дизайном. Мне кажется, что Нойзи Бой – один из самых симпатичных роботов. И именно в этот момент он становится настоящим роботом. Вдохновлённый японской эстетикой шлем сегуна. Здорово, что можно увидеть эти светодиоды в кулаках Нойзи Боя. Вот здесь, вы видите их справа. Это японские иероглифы, которые означают: «гибель», «боль», «забвение», «конец». Думаю, мало кто из американской публики, которая приходит в кино, заметит это, но всё же, здорово было то, что, построив настоящих роботов, мы получили реальное исполнение, которое, честно сказать, вы не получите… … вы просто его не добьётесь, если попросите актёра сыграть против теннисного мячика на конце шеста.

Чтобы вы знали, здесь Эванджелин перепрограммирует настоящего Нойзи Боя ростом в 2, 5 метра. И многие этого не осознают… но я теперь понимаю и поэтому говорю об этом… Нойзи Бой был результатом работы… … вероятно, сотни разных творческих личностей: в дизайне, цветовой гамме, техническом оснащении: «Как мы будем его строить?

Как мы заставим его встать?» Каждая деталь его дизайна и производства требует сотрудничества огромной армии креативных людей. Чтобы вы могли смотреть фильм и получать удовольствие от Нойзи Боя и не сомневаться в его реальности. Но всё началось со слабой идеи в чьём-то воображении, то есть моём, сценаристов и дизайнеров. И собрать команду, которая воплотила это в жизнь, было просто бесподобно. Эта сцена здесь – пример того… Есть много наглядных сцен, где… Дакота – отличный актёр, и он пришёл ко мне таким, но по мере съёмки он расслабился и начал импровизировать. И в этой сцене «О Боже, я роняю ключи» это я кричал ему эти фразы, пока мы её снимали. И он просто подыграл мне. И какие-то спонтанные реплики я давал ему посередине дубля, кое-что он придумывал сам, и… Когда я смотрю на Дакоту, самое забавное для меня то, что он приятный, хорошо воспитанный, вежливый канадский мальчик, как и я, но с характером Макса мы оба можем сказать то, что никогда бы не посмели сказать своим родителям. Это «Крэш Пэлас», потрясающий дизайн, мы снимали его в месте под названием «Highland Ford», старой фабрике столетней давности, на которой выпускалась «Модель Т». Это настоящие роботы, которых мы построили, и вот что интересно: некоторые из этих роботов, которых вы видите, были созданы нашей главной дизайн-группой. Но некоторые из них, как, например, этот, их всего было 20 разных роботов, и они были похожи на Франкенштейнов, дизайн которых никто не разрабатывал. Мы просто сказали команде Legacy по визуальным эффектам, которые построили настоящих роботов: «Ребята, соберите все оставшиеся запчасти от роботов и просто постройте своих собственных роботов». И буквально все в Legacy смогли придумать и построить своих собственных роботов. И это очередной пример того, сколько людей было задействовано в процессе создания фильма… И в этом эпизоде… Это Энтони Маки, кстати говоря. Я отвлекусь на минуту. Энтони, которого я видел… Я помню, как видел его немного в «8 миле», но больше всего он запомнился мне в «Повелителе бури». И поэтому я всегда держал его на заметке на роль Финна, который был другом Чарли Кентона, если так можно выразиться. И даже он не верит в него, когда тот оказывается в трудном положении. Но Энтони настолько харизматичен, и посмотрите здесь на массовку.

Посмотрите, насколько каждый из них вовлечён в сцене. Выражение их лиц, они слушают, реагируют. Я просто… Я знаю, что уже не раз об этом говорил, но они были лучшими, которые мне попадались на пути.

Сейчас будет кадр с табло, который тоже представляет собой ретро-футуризм. Больше ретро, чем футуризм. Мы видим, как на табло объявляется бой. Кажется, будто вы на Центральном вокзале Нью-Йорка. Это не то будущее, каким мы его себе представляем. Должен сказать кое-что об этом эпизоде: я хочу, чтобы вы посмотрели на эти кадры и осознали, что в этом эпизоде нет ни одного кадра, где были бы добавлены декорации. Всё, что вы видите, было снято на натуре. Это был участок на фабрике по сборке «Модели Т», куда приходил поезд с автозапчастями, и козловой кран разгружал их. Это всё реальное. Всё, что вы здесь видите. И вы видите, как эти балконы поднимаются вверх на пять этажей? Это были погрузочные контейнеры, в которые кран разгружал автозапчасти с поезда… … на каждом из пяти этажей.

И это… Как только я начал исследовать Детройт… Когда я посмотрел на разные штаты, в которых мы бы это снимали… Как только я увидел это место, я подумал: «Чёрт, это то, что нам нужно». Майдас был первым… он был одним из ранних роботов, созданных нами. Мне нравится его дизайн, почти как Гэйтинс его и представлял. Он всегда описывал его, как драчуна с красным оптоволоконным ирокезом. И он дерётся жестоко, и он дерётся, чтобы победить. Одной из забавных вещей, как вы представляете, было то, что, когда перед нами стояла задача создать 20 разных роботов, восемь из которых – роботы-герои, это вызвало настоящий шквал креативности и желание сделать каждого робота особенным и индивидуальным. Это реальный кадр. Это настоящий Нойзи Бой, работающий на гидравлике. И снова, чередование такого кадра, с цифровым роботом, с таким кадром, где настоящий робот. И мне нравится эпичность этой тройки. Здесь мы снова это видим, и мы впервые сталкиваемся с тем, что станет лейтмотивом всего фильма, а именно: робот отца и сына. И это не тот робот, за которого мы будем болеть, но он так чертовски хорош. Это оригинальная песня в исполнении моей любимой группы Crystal Method. Я пригласил их и показал им отрывки из фильма. Им понравилось, они его заценили и написали для меня два оригинальных саундтрека, один из которых был здесь, а второй – в конце фильма. Здесь звучит первый… Не совсем первый. До этого вы видели, что Эмбушем управляют с помощью ручного пульта. Теперь распознавание речи. Этот кадр, кстати говоря, снимался Стивеном Спилбергом.

Когда мы снимали виртуальной камерой на сцене для «захвата движения», и у меня нет никакой возможности объяснить это сейчас вам, к нам пришёл Стивен и спросил: «Ты не против, если я сниму кадр или два?» Я ему: «Нет, Стивен Спилберг, не хочу, чтоб ваши кадры были в моём фильме». И, конечно же, он снял кадр, и… Вы заметите, что я иногда использую оба имени «Стивен Спилберг», и тот день, когда я перестану восхищаться нашим сотрудничеством, будет днём моей отставки. И эти… эти бои. Это «захват движения», о чём уже немало было написано, то есть это были настоящие бойцы, которые полностью оторвались друг на друге, в постановке Гарретта Уоррена и Шугар Рэя Леонарда, который был нашим консультантом по боям, и… … это позволило нам избежать создания анимированного боя. Это не было создано на компьютере кем-то, кого я никогда не встречу. Это я на ринге с Гарреттом и Шугар Рэем, двумя парнями, которые борются друг с другом в полном контакте, и мы с моей командой можем направлять их и корректировать. И именно поэтому здесь виден настоящий характер. Например, Майдасу присуща брутальность. Эдди Дэвенпорт – каскадёр и боец, который играет Майдаса. И посмотрите на его развязность. Он безжалостный, и вы просто… Вы увидите несколько отличных примеров, в которых пусть он и робот, но мы хотели, чтобы каждый робот был индивидуален, и Эдди сделал из Майдаса этакого скандалиста-хвастунишку. Стоит отметить, что все эти боевые команды… Знаете, где я их взял? Мы кое-что подготовили до съёмок. Одна компания под названием ПЯТЬЗЗ создала для нас «библию», по идее, это книга в 200 страниц обо всём, связанном с роботами и робобоксом. И они вдались в такие… Они помешались, в лучшем смысле этого слова, на деталях каждого робота. И многие из этих боевых команд я прочитал в той «библии» и подумал, что это такие интересные обороты речи, что они засели у меня в голове. Поэтому во время съёмок я просто выкрикивал фразы для Хью… … и он повторял их за мной. Здесь Майдас по-настоящему начинает его обрабатывать. Я обожаю это, и фотореалистичность визуальных эффектов… Кстати, помните, я упомянул Гарретта Уоррена, кто был нашим главным постановщиком боёв? Майдасом управлял Гарретт. Этот парень. Вот он. Бум. Это Гарретт. И я сказал: «Гарретт, хочешь управлять Майдасом?» И всё, что он говорит и делает, сплошная импровизация. Эта фраза, которую вы скоро услышите, думаю, войдёт в оборот: «доктор готов прописать ему пилюлю»… Фраза, предложенная Эриком Нэшем. Не сценаристом, а продюсером, то есть супервайзером визуальных эффектов, и это вновь отличный пример того, что, когда снимаешь фильм, по крайней мере, я крепко верю в это, «побеждает лучшая идея».

Эрик Нэш сказал: «Что, если он назовёт это «доктор готов прописать пилюлю»?» И я ему: «Чёрт, классно». Я передал Энтони Маки. Энтони Маки сказал её. И теперь эта фраза буквально в каждой нашей рекламе. Здесь вы увидите потрясающую съёмочную площадку. Это была просто яма в полу, которую Том Мейер предложил заполнить водой. И это настоящий козловой кран, столетней давности, который раньше разгружал автозапчасти для «Модели Т». Хочется прокомментировать… Освещение Мауро просто великолепно. Знаете, у Мауро также потрясающая команда. Его главный осветитель Крис Куллитон… И это интересно, потому что я действительно… Я снял много фильмов, и я всегда стараюсь создать командный дух, но в этом фильме было нечто другое, отсутствие цинизма в процессе его создания. Мы все хотели создать фильм, который мы любили в детстве, на тему «Встань с кресла и поболей за новичка»… … который был бы классным визуально, но тонально другим, чем то, что ожидается от фильма про роботов. По тону он, возможно, более близок к «ВАЛЛ-И» или «Стальному гиганту», чем, например, к «Трансформерам» или «Терминатору». Всё это настоящие робозапчасти на заднем фоне, построенные Legacy. Эти Франкенштейны, которые Legacy придумала и построила, предоставив шанс каждому из своих мастеров проявить творческую инициативу. И здесь мы показываем это место. Пару слов о музыке. Это довольно базовый музыкальный фрагмент, но это Дэнни Элфман. И было интересно, когда я пытался решить, кто будет писать музыку к фильму. Я знаю ребят, которые могли бы написать спокойную плавную музыку под гитару, как в этой сцене, а есть те, кто могут сочинить мощное, вдохновляющее, подобное гимну музыкальное сопровождение для финального боя, как в «Рокки». Но это очень короткий список. Может быть, всего с одним именем. Композиторы, которые могут и то, и другое. И я думаю, стоит обратить внимание на размах музыкальной тематики. У вас есть мелодия, которая похожа на электрогитару Дэниела Лану под влиянием фильма «На грани». Как группа Explosions In the Sky со спокойной гитарной музыкой. И позже ударяет на всю мощность оркестровая музыка. Про этот эпизод есть целый отдельный материал, который можно посмотреть, так как создание этого эпизода потребовало необычайных усилий. Этот эпизод называется «Долина Металла».

И там тысяча деталей, на которые я могу указать. Это был агрегатный завод. Я даже не знаю, что это значит. Могу сказать, что это реальное место. По-моему, они производили гравий. И вы заметите, что где-то 25 процентов кранов, сооружений и оборудования, что вы видите в этом кадре, были там. Остальные 75 процентов мы или принесли с собой, или добавили на компьютере, как в этом кадре. Но всё, что вы здесь видите, настоящее. Мы построили каркас ракеты. На заднем плане от Хью и Дакоты мы построили оболочку ракеты США. Мне понравилась эта идея огромного промышленного завода по переработке. Понятно, что освещение и дождь искусственные… Но я должен отдать должное, когда оно того требует. Том Мейер, мой художник-постановщик, посередине нашей подготовки говорит: «А не будет ли эта сцена в Долине Металла ещё класснее, если пойдёт дождь?» И я знал, как только он это сказал, что это будет сущий ад в плане логистики, но настоящий рай с эстетической точки зрения. И это история о том, откуда всё началось. В этом эпизоде, где мы вскоре познакомимся с нашим роботом-героем, кажется уместным, что здесь должна быть своего рода эпическая атмосфера мрачной дождливой ночи. Эта сцена, на мой взгляд, может, если б я перешёл в преподаватели, я бы указал на то, что эта сцена – отличная иллюстрация того, как получить потрясающую экспозиционную сцену.

Эта сцена – стопроцентная экспозиция. Если бы я замолчал, вы бы услышали, как Хью Джекман ведёт монолог об истории робобокса и его развитии. Мы заполнили всё это реквизитом и прочими деталями, потому что, когда актёр должен передать экспозиционную информацию, необходимо, чтобы он был как можно более занят физической активностью, чтобы отвлечь его и зрителей от её чрезмерной смысловой нагрузки. Это настоящий горный склон, на нём дверь со спусковым механизмом. И это комбинация каскадёрши Келли и нашего парня Дакоты. В следующем кадре Дакота… Не в этом. Это Келли. Но вот здесь Дакота сам спускается с горки на лонжах. Это, правда, Дакота, на которого только что сбросили тонны грязи и воды. И это придаёт игре чувство реализма. Он на самом деле свисал со склона холма, который мы построили. – Чарли! – Макс! Макс! – Постарайся не шевелиться! – Я повис на какой-то руке робота. Стой! Тише, тише. Дай мне руку. Медленно и осторожно. Очень медленно. Хорошо. Вниз не смотри. Смотри на меня. На меня. Вот так! Я тебя держу! Не надо бояться. Я тебя держу! – Тут очень высоко! – Не страшно. Я тебя держу. Дай мне вторую руку. Медленно и осторожно. Дай мне вторую руку очень медленно. Тянись. Давай. Тянись! Смотри на меня. Мы это делаем вместе. Ты и я. Только смотри на меня. Вот так. Дакота свисает здесь со склона в холодную ночь в два часа утра. И скоро будет момент, по которому можно понять, куда движется сюжет, в сторону постепенного улучшения отношений между отцом и сыном. И что интересно… Посмотрите здесь на игру Хью, как он скрывает свои чувства. То, как он повёл бровью, как бы говоря: «Нет, я ничего не чувствую. Я не такой парень. Я не хочу быть отцом. Не хочу чувствовать себя, как отец». И он снова от него отдаляется. – Ты в порядке? Говорил же тебе, что тут опасно. Посмотрите на ценность простого решения снимать эту сцену во время дождя ради такого момента. С молнией, дождём, музыкой Дэнни Элфмана нет сомнений, что это один из моментов, навеянных Спилбергом. И я часто говорю, что все мы, в 2011 работающие в индустрии развлечений, в какой-то степени выросли на творчестве Спилберга и Лукаса. Но опять же, эта идея мальчика из неблагополучной семьи, который ищет спасение и освобождение в этом ином существе. Это может быть инопланетянин, может быть робот. Но это начало того, что происходит здесь с Максом. Работа, выполненная Legacy. Им пришлось построить несколько версий Атома. Эта версия явно не умела двигаться, её построили для того, чтобы закопать в земле и полить её дождём. Мне нравится сопоставление этого ночного кадра со следующей сценой. И это хорошая возможность для меня выразить благодарность монтажёру Дину Циммерману, которого все называют Маркер, по причинам, которые мне до сих пор не понятны. Но Дин выполнил монтаж трёх моих последних картин. Он просто… Он – маэстро «Avid». Он… Среди многих, многих, многих идей, которые у него были, которые я полностью присвоил себе и которые сделали фильм лучше, у него была одна идея совершенно исключить диалог в этой сцене. Сыграть всю эту сцену молча. Просто быть на расстоянии и рассказать историю о том, как ребёнок злится на своего отца, не используя при этом ни слова. Здесь вы увидите… Есть множество примеров этого, идеи отражения в фильме. То, о чём мы с Томом Мейером говорили с первого дня подготовки, что мы хотели отражения повсюду в фильме, не только потому, что они красивы визуально, но и потому, что фильм о том, что сын – отражение своего отца, робот – отражение мальчика.

И, конечно, тот факт, что у Атома есть функция зеркального отражения – функция тени. И на протяжении всего фильма вы увидите и, наверное, будете считать… Думаю, нам надо было создать отдельный материал, где мы играем в игру по подсчёту того, сколько у нас примеров с тенью или отражением. Но их много, и это сделано специально. А что здорово? Внимательно посмотрев… Не знаю, будут ли ещё широкоугольные кадры. Вернитесь. Те лужи гидрожидкости на земле не настоящая жидкость. Это маленькие куски пластмассы, которые похожи на лужи. … всё, что у него было, в твою карьеру. Мы любили тебя… Он любил тебя, как сына. Это импровизация Эванджелин. И снова, это пожарная станция, но мы построили там арки, постелили полы. Единственное, что там было, это белая плитка и те большие двери с окнами. Но инфраструктура была придумана и построена Томом Мейером. Ты наконец закончил? Потому что я закончила, Чарли. Мне ещё нравится простота дизайна костюмов. Через несколько сцен вы увидите более показательные примеры работы Марлен Стюарт. Она – мой художник по костюмам, но мне нравится… Мы решили, что Хью будет одеваться, как Стив МакКуин, Пол Ньюман 1960-х. Мы хотели, чтобы он обладал этакой мужской сексуальностью. Но Эванджелин, которая… во-первых, она одна из самых красивых женщин на планете. Но мы одели её в кожаные штаны, эти сапоги и майку. И она может носить эту рабочую одежду и по-прежнему выглядеть необыкновенно привлекательно. Это настоящий Атом, и эта сцена – очень хороший пример… Вероятно, это один из лучших примеров-ответов на вопрос: «В чём было преимущество создания настоящих роботов?» Эта сцена показывает, в чём было преимущество их создания. Я хочу, чтобы вы присмотрелись к игре всех троих, но особенно Дакоты.

Вот что получается, когда 10-летний мальчик стоит перед настоящим 2, 5-метровым роботом. Без всяких визуальных эффектов. Осторожно. Не подходи. Это был самый первый раз, когда Дакота увидел, как оживает Атом… … и это видно. Это создатель и кукловод Атома – Джейсон Мэттьюз из Legacy. Он управляет Атомом с пульта. И я не говорил ему, что будет делать Дакота. Я говорил Дакоте: «Просто делай что хочешь». И потом шептал Джейсону: «Что бы ни делал мальчик, Атом должен повторить это». И поэтому вы видите небольшой страх на лице ребёнка, потому что он не знал, что произойдёт.

И это был настоящий робот, который копировал его движения, и, поверьте мне, для тех из нас, кто там был, было невероятно здорово видеть реальную вещь. Преимущество, конечно, в том, что можно запечатлеть этот волшебный момент в фильме, вместо того, чтобы просить 10-летнего актёра притвориться, держа перед ним теннисный мячик. То же самое здесь. Это Дакота поливает из шланга двойника Атома. Это позволяет нам сделать несколько кадров крупным планом, своего рода робо-порно, где мы, можно сказать, обоготворяем Атома в его металлической оболочке, со стекающей с него грязью. Но именно в этот момент Макс Кентон полюбил его. Вот здесь. Настоящее. Реальный кадр, реальная нога робота и мокрые ноги мальчика. Я знал, что я хотел такой кадр, с самого начала фильма. Мы построили ногу Атома, чтобы она попала в кадр. И о дизайне Атома мы могли бы создать отдельный материал. Но, думаю, стоит отметить, что он не был покрашен. Он менее продвинутый, чем все остальные роботы. И, возможно, главное отличие в том, что у Атома нет лица. Интересно то, что, когда мы создавали Атома… И это по-настоящему был личный проект Тома Мейера, нашего художника. Атом был его детищем. Мы решили сделать его глаза в виде светодиодов, сварной шов служил носом, и было некое подобие рта. Но за неимением лицевых черт получается, что Атом, и на это указал Земекис, ещё один из уважаемых мной исполнительных продюсеров, что сетка Атома, титановая сетка – это и есть его лицо, и через неё мы можем спроецировать на него всё, что хотим. И, честно говоря, поэтому и Максу, и нам, зрителям, так легко поверить в возможное существование души за этой сеткой. Потому что мы не видим, что там, за ней. Я не хочу, чтобы мы это видели. Однажды мы сняли эту сетку с Атома, и я сказал: «Оденьте её обратно. Я не хочу видеть его таким», ведь он теряет свою загадочность, когда видишь слишком много. Всё настоящее, без визуальных эффектов. Пойдём пройдёмся. Эта сцена была идеей Стивена, идея того, что, пока они бегут по переулку, мы получаем представление о массе и силе Атома, по тому, с какой лёгкостью он сшибает преграды на своём пути. И эта сцена здесь… Ещё на ранней стадии разработки я знал, что хочу такую реплику. Это центральная тема «Ты можешь мне доверять». И эта сцена, в которой Макс говорит Атому, что он думает, что в нём есть что-то живое, что-то сознательное… Эта сцена с первого же дня была для меня ясна и понятна. Я всегда хотел, чтобы он сказал Атому: «Ты меня понимаешь? Ты можешь мне доверять». И, конечно, в самой последней сцене фильма мы возвращаемся к той же самой фразе. Всё здесь настоящее. Это Дакота, лицом к лицу с настоящим роботом.

И, мне кажется, поэтому этой сцене присуща такая лиричность. Дизайн звука Атома, идея того, что его гидросистема и сервомеханизм будут издавать слабый голосовой звук… Это было предложение Крэга Хенигана, гениального звукорежиссёра, и это придаёт Атому… Мы не хотим, чтобы Атом говорил, так?

Но мы хотим, чтобы Атом обладал характером. И эта идея, что его сервомеханизм и системы издают такой звук, который слегка напоминает звук, издаваемый дельфинами или китами, это была отличная идея. Эта сцена… Я, конечно, знаю, что не совсем тактично быть таким энтузиастом своего собственного фильма, но это сцена Нико Тэнди, сцена, в которой Эванджелин рассказывает Максу, что его отец был… Хочу обратить внимание на деталь. Я отвлекусь. Это тело Шугар Рэя Леонарда и лицо актёра. Но это рука Шугар Рэя Леонарда. В этой сцене, где она говорит, кем раньше был Чарли Кентон, я всегда знал… Я не знал, какого она будет содержания, и всё это Джонни Гэйтинс, наш сценарист. Но я знал, что она закончится тем, что Эванджелин не хватит слов, и она просто скажет: «Он был прекрасен». И это сцена, в которой мы не только узнаём историю Чарли Кентона, но также видим, что это женщина, которая всегда его любила. Да. Бой с Чарли должен был быть для разминки, лёгкой победой. Нико думал, что просто разомнёт мышцы, но… … Чарли забыли об этом сказать, и он всё шёл и шёл на него. Вот, посмотри. КЕНТОН ЗАСТАВИЛ ТЭНДИ ПОПОТЕТЬ Это Чарли. Сначала Нико ошалел от такой наглости новичка. Мне кажется, весь наш художественный отдел… Даже эта картинка, эта газетная вырезка, каждый реквизит, каждый аспект декораций, художественное оформление несут в себе отпечаток времени. Кажется, что всё это настоящее и многое повидало в жизни. Он был духом. Нико его даже не видел. Я видела. Он был прекрасен. Он был прекрасен.

И это всегда приятно. Ведь, если кто-то из вас хоть раз в жизни написал, или нарисовал, или создал что-то, вы знаете, что… всё начинается с идеи о том, как вы всё себе представляете, и потом, если вам повезёт, 80 процентов из этого окажется на бумаге, или холсте, или на экране. И такие сцены, как эта, и весь фильм целиком, может быть, самое близкое к тому, что я намеревался сделать, и что было у меня в голове, и что в итоге осталось в полном варианте, без всяких разбавлений, на экране. Как бы то ни было, фильм получился таким, каким я его и представлял и намеревался сделать. Оставь себе. – Спасибо.

– Пожалуйста. Эта сцена, вдобавок к прекрасному освещению, также хороший пример, возвращающийся к тому, что я сказал. Мы с Мауро всегда снимаем через передний план, всегда избегаем «чистых», демонстрационных кадров, и практически все наши кадры в движении. Даже этот интимный момент здесь. Мне нравится, как эта перекладина на боксёрском ринге становится разделяющей линией, указывающей на расстояние между Чарли и Бэйли. Да, именно этого я и хотела. Отличная актёрская игра. Она всегда хорошо играла в «Остаться в живых» и становится всё лучше и лучше. Ещё пример сопоставления высоких технологий, низких технологий. Этому грузовику 50 лет, но мы встроили в него панель «хай-тек», GPS и сенсорный экран. Мы построили… Кстати, Nokia сконструировала и построила для нас этот футуристический мобильный телефон, опытный образец, который не существует в мире. Мы сделали вертолётную версию. В поиске путей сделать всё немного по-другому.

Вместо того, чтобы просто показать кадр с этой ареной, мы закрыли этот выезд с трассы. Стадион сам по себе интересен, но о популярности Лиги также говорит та очередь машин. По-моему, это говорит за себя больше, чем просто кадр со стадионом. И… И здесь мы впервые представляем эпическую мифологию Всемирной лиги робобокса и Зевса. Это всё бои, снятые с помощью «захвата движения», которые мы использовали, как основу для видео лучших моментов. Мы довольно много говорили в процессе разработки о том, сколько времени уделить Зевсу до конца фильма. С одной стороны, не хочется выдавать всё сразу и остаться ни с чем напоследок. И в то же время хочется, как это бы сделали в любом хорошем фильме о спорте, дать понять, что он реальная угроза, чемпион и в конечном счёте противник. Я вскользь замечу, что эта песня исполнена группой Foo Fighters, и это одна из 12 песен, которые составляют саундтрек к фильму. Дженнифер Хокс и Тони Сейлер, наши музыкальные супервайзеры, и у нас с ними были большие планы насчёт музыки в этом фильме, потому что мы знали, что музыка будет важной частью фильма, ведь музыка – важная часть профессиональных боевых поединков. Но даже в самых заоблачных мечтах мы не ожидали получить саундтрек, объединивший музыку Timbaland и Eminem, Foos, The Beastie Boys и Crystal Method.

Это венец творения Така Машидо? Зевс автономен… Эти двое, Так Машидо и Фарра Лемкова, не только два безумно привлекательных актёра, которые похожи на знаменитостей, которых они играют в фильме. Потому что мы думали, что хотели… Если это владелец и создатель Зевса, они должны быть значительны. Они должны внушать страх. Они должны были быть всем тем, чем Чарли и Макс не были, то есть не только очень богатыми, но и поверхностными и бездушными. Но, конечно, в этот момент Макс в полном восторге от Зевса, и, на мой взгляд, это отличное вступление. О дизайне Зевса отдельный разговор.

Я всегда представлял его себе с блестящей чёрной поверхностью, как у Ferrari, отражающей свет. Это пример сцены, которую мы сняли на маленькой неприглядной лестнице. Но Мауро подвесил люминесцентные лампы, которые вы видите наверху, и осветил её так, что это добавило не только настроения, но и определённой красоты. И я просто помолчу, потому что игра Хью здесь настолько душераздирающая в своей нужде и отчаянии. Я тебя знаю, и хоть ты мне и нравишься, чувак, я тебе так скажу… … на тебя не стоит ставить. Верно, да. Сейчас вы увидите, что осталось от Аксельрода, робота, с которым сражался Зевс. Мы приняли решение не делать это в цифровом варианте. Это корпус настоящего робота, которым управляют с помощью пульта, он крутится, испускает искры и просто… Это так… Реальность происходящего. Посмотрите, к примеру, какой густой дым. Настоящий дым, который исходит от робота, как долго он висит в воздухе, добавляя сцене реализма. Это один длинный кадр, и довольно удивительно найти актёра среди детей, который может выдержать такой длинный кадр. Зевс, избивающий подсунутую ему железяку? Аксельрод не какая-то железяка.

А бокс сейчас такой.

Смирись с этим. Мне это нравится, и я теперь в этом участвую. Ты в этом участвуешь? Со своим древним роботом для спарринга? Он умеет не только это. Мелкие детали на заднем фоне, вы их можете и не заметить… Вы видите грузовик Аксельрода позади. Видите эти футуристические фургоны СМИ, окружающие нас. Я же говорил, что ненавижу гамбургеры! Большой привет производителям буррито. Это буррито! И замусориванию. Мы… Это примечательный кадр, потому что я помню, что Мауро, мой кинооператор и, как я уже сказал, безжалостный перфекционист, он – настоящий художник. Он потребовал, чтобы мы не только дождались заката, чтоб снять этот кадр, но и чтобы мы полили из шланга всю парковку целиком. Там, где команда Detroit Lions раньше играла в футбол. Это была огромная работа, которую приходится делать, только когда снимаешь такой большой фильм. Но это всех рассмешило, то, что он требует полить асфальт в таком масштабе. Вот ещё один отличный пример эклектизма Дэнни Элфмана. Такая замечательная мелодия. Как и разнообразие звуков и стилей в саундтреке, это сильно впечатляет. Это интересное место, потому что Зоопарк был нашей третьей натурой, нашим третьим выбором. Эта сцена должна была произойти на крыше боулинг-клуба, и мы не смогли его найти. Потом мы нашли старое речное судно. И сцена должна была состояться на судне. Но потом мы не могли получить разрешение на съёмку на воде. И потом, в самый последний момент, мы нашли этот заброшенный зоопарк. И нам пришла в голову эта идея про Зоопарк. – Я разберусь. – Чарли Кентон. Это Макс. И вот малоизвестный факт. Это сценарист. Джон Гэйтинс, вот здесь, мой автор сценария. Он к этому серьёзно подошёл, потому что он знал, что двух других промоутеров боёв играли Кевин Дюранд и Энтони Маки, и оба они потрясающие актёры. И я сказал: «Джонни, если хочешь быть Кеглей, ты должен серьёзно выложиться». Он побрил голову в этакий ирокез, сел на жидкую диету на полтора месяца. Он никогда не был полным, но стал более мускулистым. Вставил искусственные зубы, ввёл пары кристаллов ментола в глазные яблоки, чтобы они были красные, как у наркомана, и потрясающе сыграл роль, полностью выдумав своего персонажа. Но, если он там умрёт, а он умрёт, мой юный друг… … мне достанутся его останки. Бери сотню. По рукам. Мы в игре. Песня группы Beastie Boys. Я услышал её во время монтажа и решил, что она здесь подойдёт. Мне нравится этот вход на гладиаторскую арену. Посмотрите на массовку. Взгляните на них. Каждый раз можно выбрать кого-то нового во время просмотра. Я знаю это, потому что этим занимаюсь, и я видел фильм уже 700 раз. Эта массовка вышла из-под контроля. Метро. Метро – один из наших любимых роботов. Он как… Он – наш Франкенштейн. Он явно был построен из разных робозапчастей, разных цветов, разных структур, и он просто… Ещё одна идея, когда мы создавали его, я хотел, чтобы у него был прикус, как у Билли Боба Торнтона в «Отточенном лезвии». Когда нижняя челюсть слегка выступает вперёд. И в крупных планах Метро вы можете увидеть, что его челюсть выступает вперёд, под впечатлением фильма Билли Боба Торнтона «Отточенное лезвие», пускает гидрожидкость изо рта. Ещё один пример боя, полностью снятого «захватом движения»… Это значит, что реальные бойцы, управляемые мной, Шугар Рэем Леонардом и Гарреттом Уорреном, визуализируются в фотореалистичных роботов. А сейчас полетит кувалда. Ты это видел? Расскажу вам анекдот, потому что это интересный и, возможно, полезный урок для всех начинающих кинематографистов. Эта сцена была написана так, что Атом сражался сам по себе, без пульта. И это было в сценарии целый год. И во время съёмок фильма я неожиданно понял: «Погодите-ка. Мы не хотим дать понять, что Атом обладает магией. Он не может сражаться в одиночку. Ему нужен пульт, и он должен быть у мальчика».

И во время съёмок фильма мы с Гэйтинсом переписывали целый эпизод, и у нас появились две идеи, которые до этого не существовали. Одна из них – то, что у Атома дистанционное управление.

И вторая – тот факт, что, хоть он и не управляет Атомом, Чарли Кентон видит всё, что должно произойти на ринге. И это добавляет ценности его персонажу, как знатоку бокса, и поэтому это так важно, что он лично тренирует Атома весь остаток фильма. И я узнал об этом где-то в середине своей карьеры. Я научился этому от Бена Стиллера на первом фильме «Ночь в музее», и мысль была такая, что, даже когда ты думаешь, что всё закончил и можно снимать фильм, надо продолжать искать, настаивать, оспаривать, улучшать. И я очень благодарен за этот урок, иначе мы бы сняли не эту сцену, а её совершенно иную версию, и я не сомневаюсь, что нам пришлось бы её переснимать, ведь у нас бы не было робота, который не только выигрывает свой первый бой, но и делает это без всякого контроля, что вызывает массу логических вопросов. Просто дружеское напоминание всегда быть настойчивым и выходить далеко, далеко за пределы своих планов, чтоб убедиться, что там нет никаких прорех. Я всё исправлю! И снова массовка, вертолёты кружат над головой. … удваиваю ставку, если протянет ещё раунд. – Спасибо, не надо. – Идёт. Всё или ничего. Малыш сказал своё слово! Мы продолжаем! Продолжаем! Ты с ума сошёл? Ты вышвырнул тысячу! Он еле на ногах стоит. Слушай. Мне очень нужны деньги. Знаю. Давай работать. Господи. – Следи за ним. Следи за ним.

– Я вижу. В тот момент, где Метро немного растерялся, почему его удар кувалдой не сработал, мы не могли добиться того, что нужно, потому что для этого момента мы использовали компьютерную анимацию. В итоге нам пришлось снимать меня. Уверен, что толку от меня было мало, чтобы они включили это в DVD, но я в итоге сыграл Метро, чтобы дать аниматорам точное выражение и движение головы, которое я хотел от этой неразберихи. Начинайте отсчёт!

Один! Два! Три! Мне нравится, как загорается Метро. Как будто мало того, что мы его нокаутировали. Он объят пламенем. Ты победил! Мы победили! Ого! Ещё одна вещь, о которой, я уверен, многие не догадываются, то, что в каждой сцене боя у нас было от 400 до 1500 статистов. И в начале дня я ходил с помрежами и моим помощником Рэндом и находил среди них наиболее интересных, с необычной внешностью, и выбирал из них тех, кто выглядел наиболее запоминающимся и особенным. И я ставил их позади Хью и Дакоты и того, против кого мы боролись.

То есть не было так, что: «Давайте приведём тысячу людей и расставим их где попало». Мы очень специфически располагали их с тем, чтобы всегда показывать лучшие лица, самые интересные из них, разнообразие характеров и личностей. Этот мотель – настоящий мотель где-то на задворках Мичигана. Он называется «Parkway Motel». И мы долго искали подходящий мотель, потому что мы хотели, чтобы он был убогим, но колоритным и, самое главное, смотрелся так, чтобы одну из самых важных сцен в фильме можно было сыграть, как нечто эпическое и грандиозное. И я всегда знал, что это будет сцена, где Хью тренирует Атома в режиме тени на рассвете. И как только эта сцена пришла нам в голову, мы с Гэйтинсом знали, что это будет критическая сцена, одна из тех сцен, как монтаж тренировки в «Рокки». И, если её правильно поставить, зрители тебя точно поддержат. И мне интересно смотреть, как именно этот кадр с Хью и роботом, который вы скоро увидите, в каждой рекламе, в каждом трейлере, и он по-своему стал символом нашего фильма. Эта сцена заслуживает внимания, потому что здесь мы впервые видим, как мальчик танцует с роботом. И я скажу вам об этом две вещи. Первое – то, что с самого начала подготовительного периода я сказал DreamWorks Music, что моей мечтой была бы песня, написанная Timbaland. Мне нравится его музыка и всегда нравилась. И мы обратились к Timbaland. Мы буквально привезли фильм во Флориду. Мы показали это ему и его ребёнку у него дома. Ему очень понравилось, и он написал эту песню. Это номер один: просто то, что мне не верится, что всё сложилось так, как я и надеялся. Он написал просто обалденный трек, который отлично подошёл. Но в более широком понятии, проблема этой сцены была в том, что я не знал, сработает ли она. Я всегда знал, что Макс, танцующий с Атомом, будет смотреться или совершенно глупо и безвкусно и будет вырезан из фильма, и никто этого никогда не увидит, или же это будет необычайно притягательным. И, слава Богу, второе оказалось больше правдой, чем первое, судя по тому, как отреагировала аудитория. И отчасти потому, что Дакота не какой-то там танцор. Сказать по правде, Дакота нигде до этого фильма не танцевал. И хореография в постановке Энн Флетчер, которая сама по себе очень успешный режиссёр. Она сняла «Предложение» и фильм с Сетом Рогеном и Барброй Стрейзанд. И поэтому хореография немного… Она классная, но не слишком натянутая.

И Дакота делает это, как бы это сделал любой 10-летний мальчишка, то есть весело и непринуждённо, а не как в музыкальном театре. Пришлось начать с нуля. Я смог взять раму от Эмбуша… Эта сцена памятна для меня, и я скажу, почему. Это бывает довольно редко, но иногда ты понимаешь, что сцена написана таким образом, и ты ставишь в ней кадры так, чтобы она лучше подходила.

И эта сцена – наглядный пример, потому что мы сняли её двумя разными камерами одновременно. И мы смогли охватить всю эту сцену целиком, и актёрскую игру, и окружение, и всё это кадры разных размеров, за два или три дубля. Это был один из тех дней, когда Хью был в ударе. Они с Дакотой отлично поладили и очень близко сошлись. И они просто говорят и слушают. И поэтому эта сцена кажется такой естественной и непринуждённой. – И кто научит его драться? – У тебя хорошо получалось. Я также должен упомянуть, потому что многие думают, что у нас какая-то сумасшедшая реклама Dr Pepper, потому что в этом эпизоде его очень много… Я могу честно сказать, что у нас нет никакой сделки с Dr Pepper. Мы от них ничего не получали. Ни денег, ничего. Просто нам нужно было, чтобы Макс был напичкан кофеином в этой сцене, и это одна из газировок, в которой, я знаю, содержится… Она «взвинтит» ребёнка, и они разрешили нам её использовать. Но искушённые зрители считают, что им «мозги промывают». Были высказывания: «У них просто сделка с Dr Рерреr». Я здесь, чтобы сказать вам, что у нас её нет и не было. А ты? Робот у тебя, конечно, не ахти, но с танцем у него будет своя фишка. Плюс, ты ребёнок. Люди обожают детей. – Тебе сколько? Лет 9? 10? – Мне 11. Уверен, что 11? Это импровизация. Да. Я уверен, что мне 11. Опять же, Дакота всё больше и больше привыкал к съёмке и к своему персонажу, и он всё чаще и чаще удачно импровизировал. Ты точно не прикалываешься? Я не прикалываюсь. Они будут от тебя в восторге. – Класс. – При условии, что ты мне поможешь. Я не танцую. Придётся тебе танцевать одному. Нет. С боксом. – О, ясно. – Я его запрограммирую. – Ты научишь его боксу. – А ты станцуешь. А ты станцуешь. По рукам. Скоро будет сцена, о которой я упомянул ранее, эпизод с тренировкой на рассвете. И, как вы уже, наверное, заметили, это одна из моих любимых, не только потому, что я люблю хороший монтаж спортивной тренировки, но мне просто нравится её смотреть, мне нравится то, как мы дождались нужного времени дня или, вернее сказать, нужного заката, который сошёл за рассвет. И в голову приходят две вещи об этом эпизоде. Первое – то, как… Мы сняли это с Хью и Эдди Дэвенпортом на ходулях. Эдди играл Атома. И то, что вы сейчас увидите, было сделано с невероятной скоростью и одновременно между Хью и Эдди, и всё это настоящее. Скорее, между Хью и Атомом, это он и Эдди. И они были в таком замечательном расположении и так хорошо сработались друг с другом, и я играл им музыку. Это была песня в исполнении Explosions In the Sky «First Breath After Coma», и всем она пришлась по душе. И мы просто пускали камеры взад и вперёд и позволяли Хью заниматься своим делом. Все реплики импровизированы. И этот момент вот здесь… У тебя тоже, старик? … его нет в сценарии. И тогда я сказал: «Продолжай». Мило! Давай ещё раз.

Здесь мы также представляем нашу будущую тему боёв, которую Дэнни Элфман написал великолепно. Ещё раз. Ещё раз. Быстрее. Быстрее. Мило. Ты даже не запыхался. Мне это нравится. Посмотрим, как ты двигаешься. Отлично. Теперь мы уходим в монтаж, как полагается, в сопровождении Bad Meets Evil, это один из побочных проектов Eminem. И мы сняли это в настоящей воинской части в Мичигане. Просто показывая восхождение Атома и Макса, и… Знаете, такие монтажи – важная часть спортивных фильмов, монтаж о восхождении к славе и успеху. И такого рода фильмы привносят интересный баланс, потому что, с одной стороны, ты не обманываешь себя, думая, что ты изобретаешь новую формулу. Это спортивный фильм, история аутсайдера. Аудитория хочет удовлетворения по каким-то определённым критериям, по определённым структурным этапам. В то же время хочется сделать это как-то по-новому. Второе, и это очень здорово, то, что для каждого эпизода мы создали уникального робота. И мне нравится… Я думаю, что разнообразие дизайна, разнообразие хореографии… … стали одной из интереснейших задач в этом фильме. Это Тэрис Тайлер, который здесь справа, передаёт им деньги, это дублёр Хью Джекмана. И, по-моему, это была его первая «говорящая» роль в фильме. Эти… Мы построили эту заправку. Она не существует. И мы поставили эти баки. И как только я увидел насосы, я посмотрел на зелень за заднем фоне и белизну ветротурбин и сказал Тому Мейеру: «Покрасьте их в красный». И стало похоже на картину Хоппера. Но забудем пока про эту фишку, передо мной список побеждённых им роботов. Хаос. Уолл-Стрит. Одноглазый Джек. В списке нет неумех, так? На тот случай, если вы не заметили, это я в качестве диктора на радио. Он такой быстрый! С ума сойти, как уклоняется от ударов всех роботов! Не сомневаюсь. Так что советую вам запомнить это имя: Атом. По буквам А-Т-О-М. Этот робот достоин внимания. – Потрясающий бой, сэр. – Большое спасибо. Возможно, это ещё один немного поучительный момент. Мы планировали снимать эту сцену в коридоре. Мы стоим в коридоре, и тут я мельком выглянул наружу и думаю: «Одну секунду. На улице прекрасный закат и река. К чёрту коридор. Будем снимать там, где красиво». Поэтому… Я заметил, что в режиссуре ты всегда следуешь плану. Ты должен быть подготовлен. Когда у тебя твёрдый намеченный план, значит, ты уважаешь команду, актёров.

Иначе это неуважительно по отношению к их времени. Поэтому у меня всегда есть с собой план, но чем больше я это делаю, тем больше понимаю, что надо быть свободным, чтобы быть открытым новым идеям, вдохновению, когда оно находит.

Эта сцена здесь… Сцена, в которой Хью и Дакота выходят из комнаты, что сейчас произойдёт, это была довольно интересная сцена. Сцена была написана так, что мы собирались показать момент, где Атом видит себя в зеркале, и мы видим, как он двигается. И это такой волшебный момент, но также момент, подтверждающий, что у Атома есть сознание. И в итоге мы решили, что, если мы подтвердим, что Атом живой, это сократит сомнения и гадания на тему «может быть». И мне кажется, что именно в «может быть» магия этого робота. Как вы видите, камера постоянно в движении, но двигается ли Атом? Да или нет? Трудно сказать. И в этом вся идея.

Когда мы снимали фильм, к нам на площадку пришёл 50 Cent, и он сильно отреагировал на то, что мы делали, и в итоге подарил нам песню для этой сцены, в VIP-ложе Лемковой и команды Зевса. Мы построили эту площадку на нашем строительном складе. Мы поставили декорации. Тот молодой человек в бордовом пиджаке на заднем фоне – Рэнд Гайгер, который был не только моим потрясающим помощником, но Рэнд также стал писателем и моим консультантом по роботам и Лиге. И в продолжении моей темы, никогда не знаешь, откуда ждать хороших идей, поэтому, вместо того, чтобы погонять кнутом и объявлять свою диктатуру, я нахожу более эффективным способствовать тому, чтобы все, у кого есть хорошая идея, высказывали её. Тем самым они самоутверждаются, могут по-настоящему удивить тебя и внести свой вклад. Так было и с Рэндом. Этот эпизод… Весь фильм целиком был снят в Мичигане, и большая его часть – в Детройте.

И эта сцена – ещё один пример сцены, которая работала, но я знал, что ей не хватало немного юмора, чего-то особенного, и я экспромтом начал подкидывать Дакоте разные фразы во время съёмки. Сцена, которую вы скоро увидите, где он говорит: «Посмотри на меня. Мы можем говорить об этом весь вечер. Но этого не произойдёт». Это я выкрикивал эти реплики для Дакоты. Посмотри на меня. Но этого не произойдёт. Мне пора на бой. Это я добавил эти фразы, и Дакота просто пропустил их через себя с определёнными эмоциями. Всегда стараешься быть открытым для такого рода находок. Это настоящий микрофон, спускающийся с зелёного экрана с виртуальной ареной позади него, и затем он довольно плавно сцепляется с нашим ведущим. Это наш первый бой Лиги, и мы должны были создать шоу, которое бы казалось эпическим, но не слишком грандиозным, оставив нам место для развития в финальном бою. Скоро вы увидите то, что мы называем «бойцовская панель». Бойцовская панель – это навесные мониторы для контроля робота Лиги. Здесь у нас Твин-Ситиз, и вы увидите, что у него два оператора в углу, управляющие им через бойцовскую панель. Вот здесь. Это невероятно высокие технологии, и мы думали, что это по-настоящему показывает разницу между подпольным робобоксом и боями Лиги. И у Чарли с Максом заметно менее продвинутый подход. Против Твин-Ситиз в своём первом профессиональном бою выйдет незнакомый вам Здесь танец приносит свои плоды. И это было… Я не знал, сработает ли это, но когда Дакота начал это делать… И не забывайте: будь вы там, вы бы увидели, что Дакота репетировал или с парнем в пижаме на ходулях позади него, или сам по себе. И толпа настолько прониклась его энергией, что это по-настоящему придало Дакоте уверенности и энтузиазма. Мне нравится идея Энн Флетчер танца робота, как одного из движений, то есть робота исполняет робот в буквальном смысле слова. – Яркий выход, босс. – Спасибо. Просто помните: когда вы видите, что робот дерётся или ходит, это «захват движения», всё остальное настоящее. Они контролируют всё, что делает робот. Проверяют системы, смотрят, что он делает, всё, что происходит вокруг. Это не примитивные роботы, с кем мы бились раньше. Это Лига. Встань сюда. И что же нам делать? Биться с умом, быть терпеливыми. И молиться. Импровизированная реплика. Серьёзно, молись.

Я искренне верю в создание такой непринуждённой атмосферы на площадке, что актёры… Это настоящая преимущество работы с комедиями. Я снял много комедий, и когда работаешь в них, то всегда оставляешь место для экспромта и импровизации. И я применил тот же подход к моей первой работе над драмой-боевиком. Если у актёра есть идея, я хочу её услышать. Нырок! Левый свинг! Дизайн того, что происходит на бойцовских панелях, невероятен. За это отвечал Рон Эймс, руководитель нашего отдела визуальных эффектов. И… Каждый экран был разработан его командой.

Для этого эпизода была создана раскадровка, и он придерживается её, но, должен сказать, то, что происходило в углах, в отношении актёрской игры, и Бэйли в баре, и того, чем занимались Хью и Дакота, всё это создало иной баланс между тем, что происходило на ринге и вне его. У него две головы, на 30 см больше размах, и видение на 360 градусов. У него должно быть слабое место. Найди его! Подожди, подожди. Мы много экспериментировали с тем, сколько искр, частиц краски и осколков металла использовать для каждого удара. Ведь, если делать это на каждом ударе, теряется ценность. И поэтому мы выбрали для этого определённые моменты. Джоэл Венти, создавший раскадровки для моих 3 или 4-х последних фильмов, у него было много отличных идей, как и у Тревора Горинга, который сделал раскадровку боя между Майдасом и Нойзи Боем. – Бей его, Атом!

– А вот и коронный номер Чарли.

Тройка по корпусу! Ушёл! И! Контр! Как вы видите, все кадры с Хью и Дакотой сняты в движении. Мы были очень требовательны к себе, чтобы не снимать лёгких кадров, каким бы был статичный крупный план. У нас сбой в системе! За исключением этого кадра, где я опровергаю самого себя. – Уложи его, Чарли! – Вертушку влево! Вертушку вправо! Кончай его! Должен прокомментировать игру Эванджелин, потому что она в баре, смотрит в пустоту. И то же самое происходит в конце фильма, где она среди зрителей. Она не смотрит бой, но её реакции такие искренние и заразительные, и это добавляет столько эмоциональности к бою. Посмотрите на невероятный поток людей, которые забегают на ринг. По-моему, мы снимали в широком формате, когда все выбежали на ринг.

Потому что такого рода кадр требует необычайной согласованности. И в этом, как и во многом-многом другом, я полагаюсь на парня по имени Зулу, который, можно сказать, лучший помреж, исполнительный продюсер во всём мире. Работал над такими проектами, как «Аватар» и «Титаник», и фильмами «Ночь в музее» вместе со мной, и по-настоящему был моим личным наставником в области… … невероятного количества технологий, использованных в этом фильме, которые мы унаследовали у «Аватара», и во многом другом, что мы с этим сделали. И Зулу, чьё настоящее имя – Джош МакЛаглен, он оказал мне огромную помощь, и в то же время наставлял меня, и морально поддерживал, и я буквально отказываюсь снимать фильмы без него. Вместо того чтоб покупать моего робота, деньгами контролируя спорт… Не было никакой VIP-ложи, и эти кадры, снятые на фоне зелёного экрана, объединяют Дакоту на ринге с Фаррой наверху. Мне нравится, как у Дакоты надрывается голос, и я его не заменял. Я не хотел его корректировать. Потому что в его надрывающемся крике есть что-то первобытное. Когда хотите, где хотите, где угодно! Скажите, куда прийти! Он даже немного искажён. Был комментарий, что… Звуковик спросил: «Хотите это оставить? Потому что он полностью искажён в микрофоне». И когда мы думали заменить это более ясным диалогом, я знал, что такой эмоциональности уже не будет. И мы оставили всё как есть. Атом, Атом, Атом… Это была сцена… По-моему, я убрал большинство этих реплик и импровизировал их с Дакотой на площадке, и вся эта сцена, где они уходят, это импровизированный диалог, снятый за один дубль. Да, 70 мне и 30 тебе. – И это правильно. – Очень смешно. – Я же говорил тебе, не продавай его. – Так. Нет, нет, нет. Я припоминаю. Кто прав? Скажи, кто прав. Скажи: «Макс прав». Ладно, ладно. Ладно. – Из нас вышла хорошая команда. – Нет, нет. Макс прав. Это было невероятно. Спасибо, Твин-Ситиз. Вот ещё одна натура, которую мы выбрали из-за её футуризма, с той странной постройкой на заднем фоне, похожей на подлодку. Мы всегда старались выбирать натуру, которая не обязательно указывала на то, что мы в далёком будущем, но была необычной, имела что-то трудно распознаваемое в архитектуре. И здесь к нам возвращается Кевин Дюранд, и для Чарли наступает час расплаты. И нам пришлось быть довольно осторожными в том, насколько радикально жестокими мы хотели быть в этой сцене. В конечном итоге, я думаю, мы добились нужного баланса. Вот ещё один пример. Эту сцену мы собирались снимать возле чёрного хода на арену. И потом, проезжая по местности, мы заметили переход. И интересным в нём было то, что там были эти странные жёлтые натриевые лампы, выстроенные вдоль автострады рядом с ним. И мы подумали: «Будем снимать здесь». И так мы нашли это место. Сумасшедший вид. Мы принесли кусок металлического ограждения. Этого забора не было. Мы его принесли. Установили нашу камеру за ним. Но, мне кажется, довольно интересно, как мы просто ехали мимо и увидели этот переход с этим безумным освещением. Это всё настоящее, но всё равно похоже на что-то из будущего или научной фантастики. В реальном мире такое не каждый день увидишь, и казалось, что это хорошее место для этого избиения. Твой дружок – настоящий мерзавец, парень. Он – мой отец! Ну. Похоже, что не совсем до полусмерти. Ну, дружок, это будет ему уроком. Вся эта сцена… по правде говоря, Гарретт Уоррен, отвечавший за хореографию боёв в этом фильме, и боксёрских матчей, и этого избиения, невероятно талантливый хореограф боёв. Мне нравится, что эта драка довольно жестокая с присущей ей пафосом, но не чрезмерно жестокая, чтобы не отпугнуть большую часть публики. Мне кажется, он нашёл золотую середину. Прости меня, Макс. Мне очень жаль. Очень. Уверен, вы заметили, что в фильме чередуются эпизоды с невероятно насыщенным звуковым содержанием и сцены, которые заметно тише. Вот ещё один пример. После того большого громкого поединка идёт сцена, в которой лишь одна электрогитара вперемешку с тишиной, в то время, как Чарли принимает решение.

Потому что, мне кажется, мы все смотрели боевики и фильмы других жанров, в которых устаёшь от звуков. Они настолько напичканы шумами и громкими звуками, что, если не дать зрителю таких вариаций, они перестанут его смотреть, потому что всё это превращается в подавляющую шумовую стену. И вновь, натура, которую мы выбрали из-за её футуризма. У меня нет какой-то смешной истории о том, что происходило в этой сцене, могу лишь сказать, что актёры играли отлично, особенно Хью, потому что ему трудно принять это решение, ведь Чарли Кентон не из тех парней, кто станет плакать. Он не «сломается». И, на мой взгляд, видеть, как Хью обыгрывает конфликт между своими эмоциями и нежеланием показать эти эмоции наполняет сцену прекрасной энергетикой. Не надо. Не надо. Не надо. Пожалуйста. Пожалуйста. Поверь мне, малыш. Так будет лучше, понимаешь? Я знаю, что ты думаешь, что знаешь, как лучше, но это не так. Ты ещё ребёнок. Ты этого не знаешь. Посмотри на меня, поверь мне. И по закону опека передана ей, что я могу с этим поделать? Что я могу сделать? Сейчас здесь будет момент, о котором я немного расскажу… … потому что, мне кажется, это довольно интересно. Здесь будет одна реплика, у которой интересная история. Мы были на этапе пре-производства, экспериментируя с размерами Атома и насколько высоким он должен быть по отношению к мальчику. И мы провели пробную съёмку. Это было похоже на видеоигру, где были маленький цифровой Атом и молодая девушка по имени Келли. И мы просто экспериментировали, пытаясь понять, насколько более высоким должен быть робот по сравнению с ребёнком. И мы получили ребёнка и робота в одном и том же кадре. К нам в гости пришла Стэйси Снайдер, гендиректор DreamWorks Studios, и я показал ей этот видеотест. И там была девушка и робот в цифровом варианте. И Стэйси смотрит на это, затем поворачивается ко мне и говорит: «Он просто хочет, чтобы кто-то за него боролся». И она в тот момент поняла, что весь этот фильм… Я хочу, чтобы ты за меня боролся. … как раз об этом. Это фильм о ребёнке, который очень хочет, чтобы кто-то за него поборолся. И когда Стэйси сказала это, я знал, что эта фраза должна оказаться в самом сердце фильма, в сцене, где они расстаются и мальчик действительно говорит: «Я хочу, чтобы ты за меня боролся. Я всегда хотел только этого». И просто интересно, как этот маленький тест в цифровом формате позволил главе студии увидеть и так чётко сформулировать тематическую суть всего фильма. Конечно, это нелогично, то, что Атом был включён на заднем сиденье, но он выглядит куда менее интересно без своих светодиодов. Стояло утро. Уверен, вы можете увидеть где-то в закулисных кадрах, что это был реальный кадр с Хью за рулём грузовика. Мы были там в 5: 30 утра, свет был потрясающий, и это был один из тех моментов, и я сказал: «Заканчивайте с гримом Хью! Сажайте его в грузовик! Поехали, поехали!» И получается такая безумная спешка в попытке успеть на место и снять в этом великолепном свете. И всё это происходит в атмосфере хаоса, как в студенчестве, и, неважно, сколько фильмов ты снял, многие из нас, для кого это карьера, по-прежнему любят это состояние неразберихи.

Сцена на крыше, которую вы сейчас увидите, очень хорошая сцена, потому что, во-первых, здесь мы узнаём предысторию отношений Бэйли и Чарли, и это также сцена, с которой мы много экспериментировали в отношении её эмоциональности. Потому что в конечном счёте фильм должен быть эмоциональным, но не сентиментальным. И не банальным. И в некоторых местах этой сцены во время монтажа и при выборе музыки нам пришлось немного урезать эти эмоции. Мы также сделали выбор, слегка нетрадиционный, в пользу задержки музыки до самого-самого последнего момента в сцене. Ты что, не видел, как он на тебя смотрел? Я так смотрела на своего отца. Я бы всё отдала, чтобы вернуть его. Твой отец был особенным. Он с самого начала стоял за тебя горой. А я, да ладно. Я всё испортил. Я всё испортил. Когда Макс родился, я просто… … запаниковал. Лучше поздно, чем никогда. Я даже не знаю, с чего начать. – Знаешь. – Не знаю. – Знаешь. К этому моменту по всем правилам голливудского кинопроизводства должна заиграть музыка. Мы решили подождать до окончания поцелуя. И посмотрите на игру Эванджелин, здесь, посередине поцелуя, она слегка всхлипывает. И после этого она пускает слезу. Она – потрясающая актриса. Отлично сыгранная сцена. Мне надо ехать. Тысяча с лишним километров ради поцелуя. Он того стоил. Эти слова – импровизация. Не сдавайся, Чарли. Ты говоришь, как твой отец. Мне нравится это место на крыше в центре Детройта. Опять же, это смесь прошлого и будущего. И потом сцена, в которой Чарли пытается всё исправить, и у меня нет никаких смешных историй для этой части, кроме того, что у нас был робот посередине тротуара, и вы можете себе представить, сколько внимания он привлёк в этом маленьком мичиганском городишке. … и, наверное, так и было в начале. А потом ты меня продал. Ты не можешь здесь находиться. Это правда. Ты – его опекун. Он твой.

И я знаю, что я много чего делал неправильно, но, если позволишь… … я хотел бы исправить хоть что-то. – О чём мы говорили? – О том, что ты меня продал. Да, верно, было дело. – Подождите, что? – Потом нас избили. Ты спал на полке в грузовике, и это было ужасно. – И опасно. – Очень опасно. То есть я знаю. Боже. Прости меня. Поэтому ты сюда пришёл? Просить прощения? Одна из частей этой сцены, которую вы скоро увидите, снималась через восемь месяцев после окончания съёмок фильма. И это единственное, что мы добавили. Мы ничего не переснимали. Но мы сняли этот дополнительный диалог здесь, потому что решили, что в фильме о ребёнке, который, по сути, осиротел после смерти матери, возможно, мы остались перед героями в долгу и должны поставить точку, упомянув покойную маму Макса. Чтобы все обрели покой. И мы с Гэйтинсом написали этот диалог, и наша команда сняла эту часть.

И Хью на тот момент уже вовсю тренировался на роль Росомахи, и его шея и мускулы, как они там называются, мускулы, которые соединяют шею и плечи, он был такой большой, что нам пришлось урезать его мускулатуру на компьютере, чтобы он больше походил на того, каким был во время съёмок фильма. Мы получили бой с Зевсом. Нет, нет, не мы получили. Ты получил бой с Зевсом. Ну, что скажешь, Дебра? Позволишь нам это сделать вместе? – Только на один вечер. – А нам больше и не надо. Спасибо. Наверное, мы пролетим с треском, но, по крайней мере, проиграем красиво. Да? Что скажешь? Мы на арене Бинга, и мы построили лишь пьедестал для того гигантского робота. По правде сказать, в этом кадре столько всего, не знаю, что комментировать. Его стоит посмотреть раз, чтоб увидеть лучшие моменты и «Jumbo Тrоn», в режиме «захвата движения», и ещё один раз, чтоб увидеть цифровой Нью-Йорк на горизонте и огромного робота-тотема, которого добавили на компьютере перед ареной.

Это финальный бой. То, к чему ведут все хорошие спортивные фильмы, и мы разработали дизайн и схему освещения, которые, надеюсь, выглядят немного… более грандиозно и привлекательно и более эпично, чем всё предыдущее в фильме. Это Карл Йун, который играет Така Машидо с таким характером и помпезностью. Хорошая актёрская игра, ведь сам он полная тому противоположность. Сейчас будет кадр, который меня забавляет, потому что в нём нет смысла, кроме как просто показать, что те две женщины очень хотят развлечься втроём с Таком Машидой. Это маркетинговый трюк. И, судя по количеству зрителей, трюк удался. Вход на большой ринг, и снова кадр, который намеренно отражает все те образы и содержание того же самого момента, когда они вошли в Зоопарк, только теперь всё изменилось. Теперь у мальчика есть сомнения, а Чарли Кентон думает, что, может быть, у них есть шанс. Можно так много говорить об этом дизайне, и пока мы панорамируем и показываем масштаб этого места, скажу лишь, что единственные, кто был там на самом деле, это люди у ринга. Все остальные, кого вы видите, были созданы в цифровом формате. Парень по имени Свен из Digital Domain выполнил цифровые сканы сотен статистов, и потом он заполнил ими сиденья в каждом широкоформатном кадре, которые вы будете видеть весь остаток фильма. Мы называем их «детьми Свена», потому что это он старательно отсканировал их, и теперь вы видите, как они плавно вписались. Мы сняли это прямо на воде, смотря на Уиндзор, Онтарио. И этой сцены не было в ранних версиях сценария, и Стивен Спилберг, исполнительный продюсер, чьё участие оказало заметное влияние на проект, который был моим наставником в этом фильме, ему всегда казалось, что Рики настолько злобный парень, и он избил Чарли на глазах у его сына, что он должен получить по заслугам. Мы должны как-то отомстить Рики. И нам пришла в голову идея о том, что Рики делает ставку и проигрывает, и не может расплатиться. По крайней мере, мы знаем, что Рики серьёзно пострадает от рук Финна и его ребят. И я думаю, Стивен, который обладает непревзойдённым чутьём на реакцию публики, он знал, что зрители получат удовольствие от заслуженного наказания злодея. Эванджелин и Хью даже не было там в один день.

Тот момент, как и многие другие, что вы сейчас увидите, были созданы в монтажной в исполнении Маркера и хорошей актёрской игрой. Король ринга, повелитель роботов! Склоните головы перед всемогущим Зевсом!

Я – большой любитель грандиозных спортивных представлений. Даже когда идёшь на игру Lakers, и там играют классическую оперную музыку, и это представление Коби. Это просто заряжает. Я обожаю это перед играми Суперкубка и перед любым спортивным событием. И если вы были на боксёрском матче, вы знаете, что большое внимание уделяется раскрутке и созданию эпической, гладиаторской атмосферы. И мы этому полностью преданы. Это было потрясающе. Мне нравится, что можно заглянуть внутрь наших роботов. Я всегда хотел… Одна из особенностей, которая резко отличает нас в желании создать другую нишу, чем «Трансформеры», это то, что они не из космоса.

Это разработанные человеком, построенные человеком машины, и мне всегда хотелось заглянуть и узнать, как они работают, и поэтому почти у каждого робота можно увидеть, что находится внутри, между пластинами. И это не только выглядит реальным и трёхмерным, но и кажется, что мы как бы показываем, как они работают. … и любых других, известных и неизвестных… Это не намеренно, но я сейчас понял, что коронное движение Зевса вот здесь точно такое же, как у одного персонажа в фильме, снятом мной, под названием «Ночь в музее 2», где у нас была статуя Мыслителя с часто цитируемой фразой: «Бум. Бум. Огневая мощь». Он делает то же самое движение со своими бицепсами. Это ещё одна дорожка, написанная Crystal Method с наложением музыкального сопровождения Дэнни Элфмана. Этот своего рода «квазидуэт» между Crystal Method и Дэнни Элфманом невероятно эффективно сработал в первом раунде. Поднимайся! Вставай! Но вы только посмотрите. Крошка-робот встаёт на ноги… Вот пример.

Цифровой робот, настоящий робот. Мы постоянно перемешиваем цифровой вариант с реальным, и отдел визуальных эффектов отвечает за то, чтобы невозможно было понять, кто из них кто. Давай же! Нет, пожалуйста, Атом, поднимайся! Пожалуйста! Вставай! Вставай! Вставай! И вновь претендент встаёт на ноги! Отступай! Как и в любом спортивном фильме, мы в определённой степени полагаемся на описание и колоритные комментарии спортивных комментаторов. Замечательно сыгранных Дэвидом Аланом Башем и Филом ЛаМарром. Раздави эту консервную банку! Выходи из угла! Кентон в отчаянии пытается вывести своего робота из убийственного угла. Вставай на ноги! Всё это… Всё, что вы видите, происходило между двумя бойцами. Это был Эдди Дэвенпорт в роли Зевса, покалечившего Фици, Грега Фицпатрика, с которым я познакомился несколько лет назад, потому что он также был дублёром Бена Стиллера. Он играет Атома во всех боксёрских поединках, и вы можете увидеть характер людей-бойцов в том, как движутся аватары роботов. И все эти детали: осколки металла, частицы краски, искры – мы очень тщательно подошли к отслеживанию объёма повреждений, и если внимательно посмотреть первый, второй, третий, четвёртый, пятый раунд, вы увидите, что нанесённый урон на роботах просчитан и сохранён… … довольно точно. И вбок, контр правой! И вбок, контр правой! Правый кросс! Правый кросс! Правый кросс! Левый хук! Давай! Пошли! Отличный дизайн звука. Вы знаете, как трудно снять фильм о робобоксе, наполненном ударами, которые все похожи на столкновение машин? Металл бьётся о металл. И всё же фильм довольно легко воспринимается на слух. Крэг Хениган каким-то образом создал звуки ударов, которые кажутся очень уместными, сочными и жестокими, и в то же время не режут слух. И это немалый подвиг. Осталось лишь пять секунд, и чемпион готовится нанести свой коронный удар! А вот и гонг! Невероятно. Каким-то образом Атом выжил. И вы помните, что Эванджелин, и Хоуп Дэвис, и Джеймс Ребхорн, дядя Марвин, тётя Дебра и Бэйли, их даже не было там, когда мы снимали Хью и ринг. Они пришли позже, и я взял микрофон и описал им, что они должны были видеть. И это их реакции, и они кажутся такими уместными и органичными для этой сцены. Простое доказательство их потрясающей игры. И здесь вы видим вышеупомянутое наказание для Рики. – Пошли, браток. – Ладно. Я за тобой вернусь, детка. Убери от меня руки! Скоро будет ещё один пример того, как Мауро Фиоре может быть таким гениальным. Когда воображаешь себе двойной кадр с Таком Машидой и Фаррой Лемковой, думаешь: «Наведём камеру на них обоих». А Мауро сказал: «Нет, нет, нет. Давайте зайдём за них.

Почувствуем присутствие ринга на заднем фоне и снимем их сзади в профиль в виде силуэта». И за счёт этого создаётся особое впечатление. Это наша рободевушка. Идея была в том, что девушка на ринге – человек, но выглядит она, как робот. И это поистине было триумфом дизайна Марлен Стюарт. Вы увидите, как рободевушка вернётся ещё несколько раз. Были невероятно специфические требования для девушки, которая оденет этот костюм, ведь он по большей части сделан из металла. Поэтому нам нужен был определённый размер талии, запястья и шеи, и мы нашли эту модель, которая позже, по-моему, стала Мисс Мичиган, её зовут Чэннинг. И она держит цифровое табло, на котором указан номер раунда. Здесь мы показываем, что Так Машидо начинает беспокоиться. Он уже не сидит. Он стоит за бойцовской панелью в своём углу. Сталь бьётся о сталь. Это настоящее побоище! И снова, посмотрите на нюансы отлетающих осколков металла. Всё это результат невероятно скрупулёзной и усердной работы Digital Domain. Атом вновь падает! Ещё один нокдаун для нашего выскочки со свалки, который стал героем дня! Только Хью Джекман может носить такие очки и выглядеть в них сексуально. Если бы их одел я или, возможно, тот, кто слушает, мы бы, наверное, походили на ботанов.

Вот отличный дизайн звука, скоро вы его услышите, я даже о нём и не просил, но он потрясающий. Мне кажется, что Крэг Хениган сочинил это однажды, и мне это так понравилось, просто субъективное ощущение того, что переживал Атом, понимая, что теперь он борется вслепую, потому что он оглох.

Многие из тех, кто видели фильм, сказали, что они не ожидали… Они не понимали, как можно снять фильм о робобоксе… который может заставить тебя что-то почувствовать. И… И многое в этом фильме, и трудные задачи и полученное от него удовольствие, состояло в том, чтобы найти способ сделать фильм о машинах ещё больше фильмом об их людях. И, как результат, в нём есть острые моменты и также, надеюсь, эмоциональные сцены. И я думаю, что это комбинация многих-многих факторов, но без сомнений сердце истории – в отношениях между отцом и сыном. И когда я впервые пришёл в этот проект, этой сцены и всего пятого раунда в этой форме не существовало. Атом в конечном счёте дошёл до конца. Но когда я впервые прочитал сценарий, я сказал: «По-моему, я знаю, чего здесь не хватает. Думаю, в пятом раунде мальчик должен переключить Атома в режим тени, и это будет шанс для Чарли Кентона вернуть себе славу».

На тот момент этого не было в сценарии, но именно эту идею я продвигал студии на нашей самой первой встрече, и я продвигал тот момент, который вы сейчас увидите, где мы неожиданно видим, как мальчик, который уважает этого робота, переключает своё уважение… … на отца, которого он видит вернувшимся к славе. И по этой причине пятый раунд особенно близок моему сердцу, потому что его не было, и я думаю, что многие зрители не понимают природу подготовительного процесса, как тесно мы, режиссёры, работаем с нашими сценаристами. И как этот союз становится идейным сотрудничеством. Но не думаю, что у меня когда-либо была идея, которая казалась бы настолько уместной, как в этом случае. Потому что всё здесь сходится воедино. У режима тени есть не только прагматическая функция, но и тематическая функция. И Чарли может опереться здесь на всю свою боксёрскую историю, всё то разочарование от признания ненужным бойцом и показать, на что он способен, выстояв пятый раунд. Помоги ему! Отбивайся! Ещё не время.

Так Машидо лично контролирует то, как Зевс проводит удары, яростно пытаясь покончить с Атомом раз и навсегда. Конечно, какие-то аспекты пятого раунда навеяны моментом из «Рокки 3». Я не знаю, почему я сказал «конечно». Вы скорей всего его и не помните, но там есть момент, где Рокки сражается с Клаббером Лэнгом, приговаривая при этом: «А ты не плох. Ты не ничтожество». И этот вызов, вызов того, кто должен проиграть, нашёл во мне, тогда ещё ребёнке, такой сильный отклик. И так до сих пор. Даже будучи взрослым со своими детьми. И мне нравится идея, что Атома прижимают к самому краю, и потом, когда мы делаем поворот, это приносит такое удовлетворение. … нечем ответить на молниеносные атаки заряженного закисью азота Зевса! Атом! Атом! Атом! Атом! Подожди, подожди! Ещё не время! Тот момент, о котором я вам до этого говорил, тот особенный момент, что я раскручивал перед Стивеном Спилбергом и Стэйси Снайдер, скоро появится на экране. И то, как я его описал, что посреди пятого раунда мы почувствуем, как время и пространство раздвигают свои границы, и в мире остаются всего несколько людей. Это занимает всего 15 секунд, но в этот момент всё показано в замедленной съёмке. И мы видим, как Бэйли и Макс наблюдают за тем, как Чарли находит путь к освобождению. Должен сказать, когда мы его снимали, я снова играл музыку на площадке и не пытался нагрузить мыслями, направляя актёров. Я просто сказал: «Послушайте музыку, почувствуйте её и играйте под свои ощущения». И я играл эту музыку, и это привело к моменту, который вы сейчас увидите. И эта сцена в фильме в моей практике наиболее близкая и полностью совпадает с тем, что я описывал за 8-9 месяцев до этого. … но Кентон неумолим и наносит удар за ударом по телу! И затем мы наконец подходим к нокауту, и я просто помолчу немного, чтобы вы могли послушать музыку. Потому что Дэнни Элфман превзошёл себя. И Зевс упал! Этот мини-робот зашёл так глубоко, что практически выставил напоказ своё сердце!

Та фраза: «Этот мини-робот зашёл так глубоко, что практически выставил напоказ своё сердце!» Эту фразу я придумал практически полтора года назад, когда мы были на сцене «захвата движения». Я играл какой-то аудиотрек для комментаторов, и Стивен случайно услышал его, и он сказал: «Тебе нужно оставить эту фразу». И она выжила полуторагодовалый перерыв, и я смог наделить ей одного из наших комментаторов. Звучит гонг! Зевса спас удар гонга! За этим стоит небольшая история. Мы сняли эту сцену, и мой монтажёр Дин Циммерман, он монтировал… Мы делаем так: пока я снимаю, он монтирует и каждый день показывает мне материал. И он смонтировал эту сцену и говорит мне: «Знаешь, что? Мне кажется, что Так Машидо оскорблён, но мы этого не чувствуем». И он сказал: «Знаю, это безумно, но что, если Так Машидо в буквальном смысле пробьёт стекло на бойцовской панели?» И мы тут же, будучи всё ещё на арене, сняли этот фрагмент. Это один из тех моментов, где, может, в другом контексте это было бы слишком, но в конце поединка на титул чемпиона после позора перед всем миром приятно, что Так Машидо так сильно расстроен, что пробивает стекло на мониторе. … и победителем становится всё ещё чемпион Всемирной лиги робобокса – Фарра Лемкова, сегодня вы получили больше, чем то, на что рассчитывали. Считают, что ваш робот выиграл у судей, но проиграл у зрителей. Похоже, она разозлилась. Бой занял дольше, чем мы полагали, но результат был предсказуем. Мы победили. У Зевса всё ещё нет ни одного поражения. Мне нравится безответная реакция Така Машидо, всё, что мы слышим, это его дыхание. Это было случайностью. – Ничего. – Без комментариев. Макс. Где Макс? Вот он. Макс. Твоего робота уже нарекли «народным чемпионом». Мы пересняли кое-что здесь. Первоначально Макс ответил: «Я хочу матч-реванш!» И нам показалось, что это было слишком дерзко с его стороны. И мы пересняли это, и это моя рука держит микрофон. И он просто сказал: «По мне, так совсем неплохо». И посмотрите на игру Хью Джекмана, когда он обнимает мальчика. Реальность такова, что этот фильм, знаете, что? Этот фильм именно то, что он и есть, а именно добрый спортивный фильм. И я знал, что он не для всех, но я также знаю, даже уверен в этом, что мы ходим в кино, чтобы что-то почувствовать, чтобы о чём-то задуматься, чтобы быть в восторге от увиденного на экране. Но по большому счёту мы ходим в кино, чтобы пережить что-то… … в присутствии незнакомцев в темноте, будь это смех или тёплое чувство. И в идеале мне лично нравится, когда получаешь и то, и другое. Но этот фильм будет служить цели добросердечного популизма, и он либо выстоит, либо умрёт за эту идею. И я не знаю, подходит ли он для каждого. Но точно могу сказать, что эта картина – именно то, что я намеревался сделать. И я немного помолчу, потому что мне кажется, что Дэнни Элфман так прекрасно заканчивает фильм своей музыкой. Это картинка, этот силуэт их троих сзади, я нарисовал его на маленькой доске в моём офисе. За восемь месяцев до начала съёмок фильма я знал, что он так закончится, силуэтом, изображённым сзади, нашей «троицей освобождения», как я её назвал. Мальчик, отец, машина. Пока играет песня Timbaland и идут финальные титры… … я понял, что забыл упомянуть Мэри МакЛаглен, которая по случайности сестра Джоша МакЛаглена, моего помрежа и исполнительного продюсера. Мэри была линейным продюсером и внесла значительный вклад. По правде сказать, я чувствую, что мне очень и очень повезло, незаслуженно, поработать с самой лучшей командой, какая существует в кинобизнесе, снять фильм, который, с одной стороны, суперсложный, супертехнический и трудный для понимания, но с командой, которая никогда не упускала из виду общую картину.

Потому что деталями были сложные технические аспекты. Но общей картиной всегда был этот добрый фильм, и мне кажется, что каждый из нас служил этой цели, и надеюсь, что вам не было скучно, и я поговорю с вами в следующем комментарии.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< А она со своим сообщником пришла, чтобы убить вас.

Интересно, куда это он собрался? >>>