Христианство в Армении

Не пей из чайника!

[звонит мобильник, музыка из сериала "Бумер"] Субтитры: Bedazzle 17.05.2004 Checked with Subtitle Workshop 18.05.2004 последняя правка 21.06.2005 big thx 2 Debiru Двоих из них Алена Гастон-Дрейфуса и Робера Арари уже нет в живых. Всем, живым и мёртвым, я выражаю глубокую благодарность. Я благодарю всех членов моей команды, тех, кто, так или иначе, участвовал в поисках, расспросах и съёмке. В частности, благодарю Ирен Стенфилд-Леви и Корину Кульмас, которые сопровождали меня, и, не колеблясь, рисковали собой в минуты опасности. Благодарю Зиву Постека, который в течение пяти лет день за днём монтировал этот фильм.

Я также выражаю признательность Эгуде Боэру профессору, специалисту по современной истории евреев из института гебраистики в Иерусалиме, а также Раулю Гилбергу, профессору политических наук Университета Вермонта (США). "И дам Я им в доме Моем и в стенах Моих память и имя." (Исаия, 56, V) ШОА|Холокост Первая часть. Фильм Клода Ланцманна Действие происходит в наши дни в Хельмно на Нарве, Польша.

Расположенный в 80 километрах к северо-западу от Лодзи в центре области, где некогда было многочисленное еврейское население, Хельмно стал первым в Польше местом уничтожения евреев в газовых камерах. Это началось 7 декабря 1941 года. За два периода с декабря 1941-го по весну 1943-го и с июня 1944-го по январь 1945-го в Хельмно были убиты 400000 евреев. Способ убийства оставался неизменным: грузовики с газовыми камерами. Из 400000 мужчин, женщин и детей, прошедших через это место, выжили лишь двое: Михаил Подшлебник и Симон Сребник. Симон Сребник, переживший второй период, был тогда ребёнком тринадцати с половиной лет. Его отец был забит на его глазах в гетто Лодзи, мать удушена в газовых камерах Хельмно.

СС включили его в команду "рабочих евреев", которые поддерживали порядок в лагере, будучи сами обречены на смерть. С путами на ногах, как и все его товарищи, ребёнок каждый день пересекал деревню Хельмно.

За удивительную ловкость, благодаря которой он выигрывал соревнования в прыжках или беге, устраиваемых нацистами среди этих заключённых, мальчика щадили дольше остальных. Ещё его щадили из-за красивого голоса: несколько раз в неделю, когда Симон Сребник должен был кормить кроликов на заднем дворе СС, под надзором солдата его отправляли на лодке по Нарве до самых границ деревни, до полей люцерны. Он пел народные польские песни, а его надсмотрщик учил его популярным прусским военным песням. Все в Хельмно знали его: и польские крестьяне, и немецкие городские жители. Дело в том, что эта часть Польши, как только пала Варшава, отошла к рейху и была заселена немцами и переименована в Вартеланд. Хельмно переименовали в Кульмоф, в Лидцманштадт, в Вартбрюкен и т.д. Немецкие колонии были созданы по всему Вартеланду, а в Хельмно даже была начальная немецкая школа. В ночь на 18 января 1945-го, за два дня до прихода советских войск, нацисты убивали выстрелами в затылок последних "рабочих евреев". В Симона Сребника тоже стреляли, но пуля не задела жизненно важных центров. Придя в себя, он дополз до свинарника, где его нашёл польский крестьянин. Главврач Красной Армии вылечил, спас его. Через несколько месяцев Симон и остальные выжившие уехали в Тель-Авив. Я нашёл его в Израиле. Я убедил этого мальчика-певца вернуться со мной в Хельмно. Теперь ему 47 лет. "Маленький белый дом остался в моей памяти. Этот маленький белый дом снится мне каждую ночь." СИМОН СРЕБНИК, выживший в Хельмно Ему было тринадцать с половиной. У него был красивый голос, он так красиво пел, и все слушали его. Теперь, когда я снова слышу, как он поёт, моё сердце начинает биться чаще, Потому что то, что произошло здесь это убийство. И я снова, как бы, переживаю то, что здесь произошло. Трудно поверить, но это было здесь. Здесь сжигали людей. Здесь было сожжено много людей. Да, на этом месте. Отсюда никто никогда не уезжал. Сюда приезжали грузовики с газовыми камерами. Здесь было две огромных печи. И потом в эти печи кидали тела, и пламя поднималось до самого неба. До самого неба? Это было страшно. Об этом невозможно рассказать. Никто не может представить себе того, что здесь произошло. Невозможно! И никто не может этого понять. Да и я сам, сегодня, я не верю, что я здесь был. Нет, я не могу в это поверить. Здесь всегда было так же спокойно. Всегда. Когда каждый день сжигали по 2000 человек, евреев, здесь было также спокойно. Никто не кричал. Каждый делал свою работу. Молчаливо. Тихо. Как сейчас. "Девушка, не плачь. Не будь такой печальной. Скоро наступит лето. И я вернусь вместе с ним. Стакан вина и кусок жаркого, девушки преподносят солдатам. А когда солдаты проходят колонной, девушки открывают двери и окна." Все думали, что немцы нарочно это делают заставляют его петь на реке. Это было для них развлечением. Он был вынужден делать это. Он пел, но сердце его плакало. А когда крестьяне вспоминают об этом плачут ли их сердца? Конечно, да, очень. Когда семья собирается за столом, они говорят об этом. Потому что это было публично, на улицах, и все об этом знали. Это была настоящая немецкая ирония, Они убивали людей, а он, он должен был петь. Вот что я думаю. Что Хельмно убило в нём? Всё убило.

Всё, но мы всего лишь люди, а человек хочет жить. Поэтому надо забыть. Другой выживший: МОРДЕХАЙ ПОДХЛЕБНИК Он благодарит Бога за то, что он выжил и забывает. Он не говорит об этом. Он считает, что об этом надо говорить? Нет, для меня это не так. Почему, тем не менее, он говорит? Он говорит потому, что теперь вынужден говорить. Он получил книги о процессе Эйхмана, на котором был свидетелем. он их даже не читает. Он спасся, но живёт ли он? Или.? Когда он был там, то жил, как будто был уже мёртв, потому что никогда не думал, что выживет, но. он жив. Почему он всё время улыбается? А что вы хотите, чтобы он делал? плакал? Человек таков, что когда-то улыбается, а когда-то плачет. Но пока он жив, лучше, чтобы он улыбался.

Почему она так интересуется этой историей? ХАННА ЗАЙДЛЬ, дочь Мотке Зайдля, выжившего в Вильно (Литва) Это очень длинная история. Я знаю, что когда была маленькой, то мало общалась с отцом. Во-первых, он работал и я довольно редко виделась с ним. И потом это был молчаливый человек, он мне ничего не рассказывал. Когда я подросла, то стала спрашивать, я спрашивала ещё и ещё, пока мне не удалось по кусочкам вытащить из него всю правду, которую он не мог мне сказать.

Потому что, когда он начинал мне отвечать этими обрывками фраз, я должна была буквально вырывать из него подробности. И, наконец, когда приехал мсье Ланцманн, я в первый раз услышала всю историю целиком. МОТКЕ ЗАЙДЛЬ и ИЦХАК ДУЖИН, выжившие в Вильно. Это место очень похоже на Понари: лес, канавы. Такое впечатление, что именно здесь сжигали тела. Единственное отличие в том, что в Понари не было камней. Понари: лес, где была уничтожена большая часть евреев Вильно. Но леса Литвы намного гуще, чем леса Израиля, нет? Да, конечно. Да, деревья похожи, но там они были выше и толще. Охотятся ли сейчас в лесу Собибора? Да, здесь всегда охотятся. Здесь много разных животных. А в то время здесь охотились? Только на людей. ЯН ПИВОНСКИ (Собибор) Были попытки бегства. Но люди плохо знали эти места. Время от времени, были слышны взрывы на минных полях. Иногда находили косулю, а иногда какого-нибудь несчастного еврея, пытавшегося бежать. Главная прелесть наших лесов это тишина, красота. Но, надо признаться, здесь не всегда было так тихо. Было время, когда эти места были полны криками, выстрелами, лаем собак. Это было как раз в то время, которое врезалось в память людей, живших тогда здесь. После восстания немцы решили уничтожить лагерь, и в начале зимы 1943-го, они посадили здесь маленькие сосны трёх-четырёх лет, чтобы замаскировать следы. Это вот тот заслон из деревьев? Это место братских могил? Когда он в первый раз приехал сюда в 1944-м, то не мог и предположить, что здесь происходило. Было невозможно представить, что эти деревья скрывают тайну лагеря смерти. Что произошло с ним тогда, когда он в первый раз.

выгружал трупы, когда открылись двери первого газового грузовика? Что он мог сделать? Он плакал. На третий день он увидел свою жену и своих детей. Он положил свою жену в яму и попросил, чтобы его убили. Немцы сказали ему, что пока он ещё в силах работать, и поэтому они его не убьют. Было холодно? Это была зима 1942-го, начало января. Тогда ещё не сжигали трупы, их просто хоронили? Да, их хоронили, и каждый ряд пересыпали землёй, их тогда ещё не сжигали. Было по четыре или пять слоев. А сами ямы имели форму воронки. Трупы бросали в ямы, их надо было располагать как селёдку, валетом.

Они собственноручно эксгумировали и сжигали евреев Вильно? В начале января 1944-го начали вынимать тела. Когда была разрыта последняя яма, Я опознал всю свою семью. Кого из семьи он узнал? Мать и сестёр. Троих сестёр и их детей. Все они были там. Как ему удалось их опознать? ИТЖАК ДУГИН, выживший из Вильно Они были в земле всего четыре месяца. и, потом, была зима. Они сохранились достаточно хорошо. Я узнал их по лицам и по одежде. То есть они были убиты относительно поздно? Это была последняя яма? Нацисты вскрывали ямы согласно точному плану: они начали с самых старых? Последние ямы были самые свежие, и мы начали с самых старых, с ям первого гетто. В первой яме было двадцать четыре тысячи трупов. Чем ближе ко дну, тем тела были более спрессованы. Практически, это был пласт спрессованных тел. Когда мы пытались схватить тело, оно рассыпалось, было невозможно его взять. Когда нас заставили открыть ямы, то запретили использовать инструменты. Нам сказали: "Вам надо привыкать к этому, работайте голыми руками!" Голыми руками? Сначала, когда только открыли ямы, было невозможно сдержаться, все страшно рыдали. Тогда немцы подошли к нам и стали нас бить. Нас заставляли работать, в безумном ритме, в течение двух дней без инструментов, и всё время били нас. Все рыдали?

И ещё немцы запрещали употреблять слово "мёртвый" или слово "жертва". Потому что труп был для них чем-то вроде деревянного чурбана, куска дерьма, который не имел никакого значения, был просто ничем. Того, кто произносил слова "мёртвый" или "жертва", избивали. Немцы заставляли нас говорить о телах так, как будто речь идёт о "фигурах", то есть о марионетках, куклах, или о "Schmattes", то есть о тряпках. Когда начались раскопки, им сказали, сколько "фигур" находится в каждой яме? Начальник гестапо Вильно сказал нам: "Здесь девяносто тысяч человек. необходимо, чтобы от них не осталось и следа." РИЧАРД ГЛАЗАР, Швейцария, выживший в Треблинке Это было в конце ноября 1942-го. Нас гнали с работы, по направлению к баракам. И вдруг, в той части лагеря, которую мы называли лагерем смерти, вспыхнуло пламя. Очень высокое. И казалось, что через миг весь лагерь будет охвачен им. Было уже темно. Мы зашли в бараки, поели. А за окнами полыхало пламя всевозможных цветов: красное, жёлтое, зелёное, фиолетовое. И вдруг один из нас встал. Мы знали, что он был певцом варшавской Оперы. Его звали Сальве и.

стоя перед этой завесой из всполохов, он начал монотонно петь песнь, которая не была мне знакома: "Бог мой, Бог мой, зачем Ты покинул нас?" ".Нас предавали огню, но мы никогда не преступали Твоего Священного Закона." Он пел на языке идиш, а за ним горели на которых в ноябре 1942-го, в Треблинке, начали сжигать тела. Это произошло впервые. Той ночью мы узнали, что мёртвых больше не будут хоронить, их будут сжигать. ТРЕБЛИНКА Когда всё было готово, в костёр укладывали горючие материалы. Потом, дождавшись сильного ветра, разжигали огонь. Обычно такой костёр горел семь или восемь дней. Немного подальше, там, была бетонная платформа, и кости, которые не сгорели, например, толстые кости ног, мы их. Был такой ящик с двумя ручками, И мы их относили туда, где другие должны были их толочь. Она была очень мелкой, эта пыль от костей.

Потом, этой пылью набивали мешки и когда мешков было достаточно, мы ходили к Нарве, там был мост, и мы выбрасывали пыль из мешков прямо в реку. Её уносило водой, течением. "Маленький белый дом остался в моей памяти. Этот маленький белый дом Вы никогда больше не возвращались в Польшу? Нет. Но я хотела, часто. Хотя, что бы я увидела? Как пережила бы это? Мои бабушка и дедушка похоронены в Лодзи. Мне кто-то сказал, что кладбище хотят снести, уничтожить. Как я могу вернуться? Когда они умерли, Ваши бабушка и дедушка? Мои бабушка и дедушка? Очень быстро, в гетто. Они были пожилыми и через год умер он, а ещё через год она. В гетто, да. ПАУЛА БИРЕН-ЦИНЦИННАТИ, жительница США, выжившая в Освенциме Еврейское кладбище в Лодзи сегодня. ОСВЕНЦИМ: небольшой городок Мадам Петира, Вы жительница Освенцима? Да, с рождения. И вы никогда не покидали Освенцим? Нет, никогда. До войны в Освенциме были евреи? Их было 80% от всего населения. Здесь даже была синагога. Думаю, одна. Она существует и сейчас? Нет, она была разорена. Сейчас там что-то устроили. В Освенциме было еврейское кладбище? Это кладбище существует и по сей день. Сейчас оно закрыто. Оно существовало всегда? Что значит, «оно закрыто»? Там больше не хоронят. Во Влодаве была синагога? Да, синагога была, очень, очень красивая. Еще когда Польшей правили цари, эта синагога уже существовала.

Она даже старше, чем католическая церковь. Она больше не работает. Нет верующих. Эти здания, они не перестраивались? Нет, совсем нет. Здесь были бочки сельди, евреи торговали рыбой. Были мясные лавки и другие небольшие магазины, это была, как говорится, еврейская торговля. Это был дом Барнольца. Он торговал древесиной. Там был магазин Липшица, который торговал тканями. Здесь был Лихтенштейн. А что находилось напротив? Там был продовольственный магазин. Еврейский? Да, здесь продавали позумент, нитки, иголки, всякие мелочи, Там было три парикмахерских. ПАН ФИЛИПВИЦ Этот красивый дом принадлежал евреям? Да, евреям. А этот маленький? А тот, что за ним? Всё это были еврейские дома. А этот, слева, тоже? И кто в нём жил? Борнштейн? Он торговал цементом. Он был статный и очень образованный. Здесь жил кузнец, его звали Теппер. Это был еврейский дом. Здесь жил сапожник. А как звали сапожника? Такое ощущение, что Влодава был полностью еврейским городом. Потому что, это действительно так. Поляки жили немного дальше, а центр города занимали только евреи. Что произошло с евреями Освенцима? Они были высланы и переселены, но я не знаю куда. В каком году?

Это началось в 1940-м, потому что я поселилась здесь в 1940-м, в квартире, которая раньше принадлежала евреям. Но по нашим сведениям, евреев из Освенцима "переселили", если так можно выразиться, недалеко отсюда, в Бензин, в Сосновиц. Да, потому что это тоже были еврейские города. А мадам знает, что произошло с евреями из Освенцима? Я думаю, что все они попали в лагерь. То есть они вернулись в Освенцим? ОСВЕНЦИМ БИРКЕНАУ Здесь были разные люди, со всех концов света. Кто сам приехал, кого привезли. Всех евреев собрали здесь, чтобы убить. Что вы думали о депортации евреев из Влодавы в Собибор? Собибор: 10 миль Что мы могли об этом думать? Для них это был конец, но они и сами всё это предчувствовали. Ещё перед войной из разговоров с евреями было ясно, каким они видят свой конец. Бог знает как, но ещё перед войной они всё предчувствовали. Как их переправляли в Собибор? Пешком? Это было что-то страшное. Он сам присутствовал при этом. Их гнали пешком до вокзала Оркробек. Там их, первым делом стариков, сажали в вагоны для перевозки скота, которые уже были приготовлены. Потом забирали молодых и, наконец, детей. Это было ужасно: их бросали одних на других, на тех, которые уже были заперты. В Коло было много евреев? Их было больше, чем поляков. Что произошло с евреями из Коло? Видел ли он это своими глазами?

ПАН ФАЛБОРСКИ Да. Это было ужасно. На это было страшно смотреть. Даже немцы все попрятались, они не хотели этого видеть.

Когда евреев гнали к вокзалу, их били, и даже убивали, у них была специальная повозка. которая следовала за конвоем, куда складывали трупы. Убивали тех, кто не мог больше идти? Да, тех, кто падал. Где это происходило? Евреев разбивали на группы в синагоге Коло, гнали к вокзалу, потом по узкоколейке они добирались до Хельмно. Так поступали только с евреями из Коло или со всеми евреями в этой области? Да, со всеми, везде. Ещё их убивали в лесах рядом с Калисце, недалеко отсюда. Там была табличка, очень маленькая табличка на вокзале в Треблинке. Не знаю, была ли она на самом вокзале или перед ним. Там, у дороги, где мы останавливались, была надпись, совсем небольшая: "Треблинка". Я никогда не слышал о Треблинке, потому что никто не знал ни места, ни города, ни деревни с таким названием. На пути в Треблинку.

Евреи всегда мечтали, это было сутью их жизни, сутью их мессианских ожиданий мечтать, что однажды они станут свободными.

Особенно сильной эта мечта стала в гетто. Каждый день, ночь за ночью, я мечтал, что что-то изменится. Эта мечта поддерживала надежду. Первый транспорт покинул Цестшову. в день Йом Киппур. Накануне дня Суккот, уехал второй. Я был там. В глубине души у меня было предчувствие, что если они забирают стариков и детей, то это плохой знак. "Там вы будете работать" говорили они нам. Но какая могла быть работа для старой женщины, грудного или пятилетнего ребёнка? Это был абсурд и, однако, что делать, мы им верили. Он родился здесь, в 1923-м году, и живёт здесь по сей день. Он жил именно в этом месте? Да, прямо здесь. То есть он был "в первом ряду" и видел всё это. Конечно. Можно было подходить и издали смотреть. ЧЕСЛАВ БОРОВЛ У них был участок земли с другой стороны вокзала. Поэтому по пути на работу, он вынужден был, пересекать полотно, то есть он мог всё видеть. Помнит ли он о прибытии первого поезда с евреями из Варшавы 22 июля 1942-го? Он очень хорошо помнит первый поезд. И когда сюда привезли всех этих евреев, люди думали: "Что они будут делать с ними?" Они хорошо понимали, что их убьют, но ещё не знали как. Когда люди понемногу начали понимать, что происходит, они испугались, они говорили, что ещё никогда людей не убивали таким способом. В то время, как всё это происходило на их глазах, они жили своей обычной жизнью, продолжали работать в поле? Конечно, они работали, но они работали нехотя, не так, как раньше. Они были вынуждены работать, но когда видели то, что происходило здесь, говорили, что, если ночью они окружат наш дом и заберут нас тоже? Они боялись и за евреев тоже? Он говорит: если я отрежу себе палец, то это не принесёт мне вреда. Во всяком случае, они видели, что произошло с евреями, потому что людей привозили в лагерь, а потом они исчезали. В ста метрах от лагеря у него было поле. Он работал там и во время оккупации. Он работал на своём поле? Он видел как убивали евреев, он слышал как они кричали, он видел это. На участке был небольшой холм, из-за которого он видел не всё. Что он говорит? Они не могли останавливаться и смотреть. Это было запрещено. Потому что сверху стреляли украинцы. Им позволяли работать в поле, даже если это поле было в ста метрах от лагеря? Да, позволяли. Всё же, время от времени, он смотрел, когда украинцы не наблюдали за ним. То есть он работал с опущенными глазами? Он работал рядом с колючей проволокой, оттуда слышались ужасные крики. У него было там собственное поле? Да, оно было рядом. Он мог работать там, это не было запрещено. Он там занимался сельским хозяйством? Да. Даже там, где была территория лагеря, это была часть его земли. Подходить близко было нельзя, но можно было всё слышать. Его не смущало, что он работает рядом с этими криками? Поначалу это было действительно невыносимо. Но потом все привыкли. Ко всему привыкли? Теперь кажется, что это абсолютно. невозможно. Но, тем не менее, это правда. Он видел прибывающие конвои. В каждом конвое было от шестидесяти до восьмидесяти вагонов и по два локомотива, привозивших конвой в лагерь.

Каждый раз локомотив брал по двадцать вагонов. И они возвращались пустыми? Он помнит. Вот как это происходило: локомотив брал по двадцать вагонов и отвозил их в лагерь Это могло длиться около часа, назад вагоны возвращались пустыми. Затем локомотив брал следующие двадцать, А в это время люди из первых двадцати были уже мертвы. Они ждали, они плакали, они просили воды, они умирали. Иногда они были нагими в вагоне, около ста семидесяти человек.

Здесь евреям давали воду. Где им давали воду? Здесь. Когда приезжал конвой, евреям здесь давали воду. Кто давал воду? Мы, поляки. Мы набирали воду из небольшого колодца в бутылки и давали евреям. Это не было опасно? Это было очень опасно. За бутылку или стакан воды могли убить. Но мы всё равно давали им воду. Зимой здесь было холодно? По-разному. Иногда доходило до -25 или -30. Когда евреям приходилось тяжелее, зимой или летом? Думаю, зимой, потому что было очень холодно. Хотя они были настолько сдавлены внутри вагонов, что там им, может быть, было не очень холодно. А летом они задыхались, потому что было очень, очень жарко. Евреи очень хотели пить и пытались выйти. Были ли в поезде мёртвые, когда приезжал конвой? Конечно, были. Они были так сдавлены, что те, кто ещё были живы, сидели на трупах, потому что было очень мало места. Когда они проходили мимо, то могли видеть что-то через щели в вагонах? Да, мы могли смотреть время от времени. Иногда, когда это было разрешено, им давали воду. Как евреи пытались выйти? Двери не открывались. Как же они выбирались? Через окна. Они снимали колючую проволоку и выбирались через окна. Они прыгали, конечно. Иногда они просто-напросто выходили и садились на землю, а потом приходила охрана и убивала их выстрелами в голову. Они выпрыгивали из вагонов. Это надо было видеть! Прыгали из вагонов. Как-то один раз там была мать с ребёнком. Еврейка? Она пыталась убежать и её застрелили прямо в сердце. Застрелили кого, мать? Да, мать. Он говорит, он живёт здесь очень долго, но не может забыть этого. Он не может понять, как человек мог делать такое с другим человеком. Это непостижимо, это за гранью понимания.

Один раз, когда евреи просили воды, мимо вагона проходил украинец и запретил давать воду. Женщина-еврейка попросила у него воды. а затем бросила ему на голову кастрюлю. Украинец отошёл немного, шагов на десять, и начал стрелять по вагону, без разбору. Здесь было море крови. Многие открывали двери или спасались через окна. Иногда украинцы стреляли через стенки вагонов. Особенно часто это происходило по ночам. Когда евреи разговаривали между собой, Украинцы, которые хотели, чтобы было тихо, приказывали. да, приказывали им замолчать. Евреи замолкали, но когда охранник уходил, снова начинали переговариваться между собой на своём языке: ра-ра-ра и так далее. Что он хочет сказать, что он имитирует этим ра-ра-ра? Их язык. Нет, спросите его, были ли это какие-то фразы? Они говорили по-еврейски. Мсье Борови знает еврейский? Мы были в этом вагоне, вагон всё ехал и ехал. на восток. Произошла одна забавная вещь, не совсем приятная, но я расскажу. Подавляющее большинство поляков, когда видели проходящий поезд а мы были как животные в этих вагонах, можно было видеть только наши глаза они смеялись, смеялись, они поздравляли друг друга с тем, что избавились от евреев. В вагонах была толкотня, давка, крики: "Где мой ребёнок?", "Воды, во имя всего святого!" Мы умирали от голода, задыхались. Была жара! Лучше всего было в сентябре, когда шёл дождь, было прохладно, но тогда была адская жара! Для такого ребёнка как мой, трёхнедельного, не было ни капли воды. Ни для его матери, ни для кого. Были ли слышны крики там, за локомотивом? Конечно, потому что локомотив был рядом с вагонами. Евреи кричали, они просили воды. Крики, которые доносились из вагонов, были рядом с локомотивом, были хорошо слышны. К этому привыкли? это было очень тяжело для него. Он понимал, что те люди, позади него, были такими же людьми, как и он. Надо сказать, что немцы давали им водку, ему и его товарищам, чтобы они пили. Потому что без выпивки было невозможно. Это было что-то вроде премии. Но эта премия выдавалась не деньгами, а алкоголем. А кто работал на других поездах, не получал этой премии. ГЕНРИК ГАВКОВСКИ Он говорит, что они выпивали всё, что получали, потому что без алкоголя они не смогли бы вынести запаха. Они даже сами покупали алкоголь, чтобы опьянеть. Мы приехали под утро, около шести или в половине седьмого. На параллельных путях я видел другие поезда. Я наблюдал. Я видел, как за раз отправлялись восемнадцать, двадцать вагонов. И, примерно через час я видел, как вагоны возвращаются, но уже без людей. Мой поезд оставался там до полудня. Сколько километров между вокзалом и той платформой в центре лагеря, где их выгружали? Шесть километров. Пока мы были на вокзале и ждали своей очереди отправления в лагерь, к нам подходили эсесовцы и спрашивали, что у нас есть. Мы отвечали им: "У некоторых есть золото и бриллианты, а мы хотим воды." "Хорошо, давайте бриллианты и получите воду." Они брали их, но воды мы так и не видели. АВРА’АМ БОМБА Переезд из Честошова в Треблинку длился около двадцати четырёх часов, включая остановку в Варшаве и. ожидание на вокзале в Треблинке. Наш поезд уходил в лагерь последним. Как я уже сказал, я видел много поездов, которые уезжали и возвращались пустыми. Я спрашивал себя: "Что произошло с людьми? Никого не видно." Мы ехали два дня. Утром второго дня мы увидели, что миновали Чехословакию и движемся дальше на восток. Нас охраняли уже не СС, это были полицаи, в зелёной униформе. Наши вагоны были обычные, как для нормальных пассажиров, каждое место было занято. Но мы не выбирали. Каждое место было помечено, а мы пронумерованы. В моём купе была пожилая пара. Я помню мужчину, который всё время хотел есть, и его жена ругала его, что ничего не останется на потом, так она говорила. РИЧАРД ГЛАЗАР На второй день, я увидел табличку "Малкиния". Потом мы проехали ещё немного. Потом поезд стал постепенно сворачивать с основного пути и направился в сторону леса. Мы смотрели, мы смогли приоткрыть окно. Пожилой мужчина из нашего купе увидел мальчишку. Там паслись коровы. И он знаками спросил, "Где мы?" А мальчик сделал забавный жест. Вот так! По горлу. Где это происходило? На вокзале? Это было там, где остановился поезд. С одной стороны был лес, с другой поля. Там были крестьяне? Мы увидели коров, которых пас мальчик, работник с фермы. И один из вас спросил его?

Не словами, а знаками, мы спросили "Что здесь происходит?" И он сделал такой жест. Вот так. Но мы не обратили на это внимание. Мы не смогли понять, что это значит. Один раз, там были евреи из-за границы. Они были полные, вот такие. Такие полные? Они ехали в пассажирских вагонах. Там был вагон-ресторан, они могли пить, они также могли прогуливаться. Они говорили, что едут работать на заводе. Когда они вошли в лес, то увидели, что это за завод. Мы показывали им жестами. Что показывали?

Что их задушат. Они показывали им этот жест? Он говорит, что евреи не поверили им.

Что значил этот жест? Что их ждёт смерть. Люди, если имели возможность, приближались к евреям и делали вот такой жест, что бы их предупредить,. Он тоже это делал?

что они будут повешены, убиты, уничтожены.

Даже евреи из других стран, из Бельгии, из Чехословакии, из Франции, из Голландии и прочих мест. Они не знали этого, но польские евреи знали. Потому что в небольших городах и окрестностях все об этом уже говорили. То есть польские евреи были предупреждены, а другие нет. Они предупреждали только польских евреев или других тоже? Всех евреев. Он говорит, что из-за границы евреи приезжали в пульмановских вагонах они были хорошо одеты, в белых рубашках, в их вагонах были цветы, они играли в карты.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Что, ты не знал?

Было так приятно предаться воспоминаниям. >>>