Христианство в Армении

Он у меня прямо на мушке.

Принял горячую ванну,|порадовался, что перехитрил боль. Просто один из этих давно уже обычных|и привычных для меня дней, когда даже вопрос, не пора ли|последовать примеру Адальберта Штифтера смертельно порезаться при бритье,|разбирается деловито и спокойно, без волнения и страха. Кто знает другие дни, скверные, с приступами|подагры, или те дни духовного умирания, те чёрные дни пустоты и отчаяния, когда среди разорённой и высосанной|акционерными обществами земли человеческий мир и так называемая культура|с их лживым, дешёвым, мишурным блеском то и дело вызывают у нас тошноту, тот очень доволен такими нормальными,|половинчатыми днями, как сегодняшний; он благодарно сидит у тёплой печки,|благодарно отмечает, читая утреннюю газету, что и сегодня не вспыхнула война,|не установилась новая диктатура, не вскрылось никакой особенной гадости|в политике и экономике. Прекрасная вещь довольство,|безболезненность, эти сносные, смирные дни, когда ни боль, ни радость не|осмеливаются вскрикнуть, когда они говорят шёпотом|и ходят на цыпочках. Но со мной, к сожалению, дело обстоит так,|что именно этого довольства я не выношу, оно быстро осточертевает мне, и я в отчаянии|устремляюсь в другие температурные пояса, по возможности путём радостей,|а на худой конец и с помощью болей. Тут во мне загорается дикое желание сильных|чувств, сногсшибательных ощущений, бешеная злость на эту тусклую, мелкую,|нормированную и стерилизованную жизнь, неистовая потребность разнести что-нибудь|на куски, магазин, например, собор или себя самого, совершить|какую-нибудь лихую глупость, сорвать парики с каких-нибудь почтенных|идолов, растлить маленькую девочку или свернуть шею нескольким представителям|мещанского образа жизни. Ведь именно это я ненавидел и проклинал|непримиримей, чем прочее, это довольство, это здоровье,|это прекраснодушие, этот благоухоженный оптимизм мещанина, это процветание всего посредственного,|нормального, среднего. Господин Галлер!

Вам нехорошо? О, нет, нет. Мне очень жаль,|если я вас напугал. Я совершенно не слышал,|как вы подошли. У меня было так называемое. состояние сна. Действительно всё в порядке?|Разрешите, я провожу вас наверх. Нет, нет, нет, этого не нужно. Сядьте на минутку со мной,|если у вас есть время.

Спасибо, но я не привык сидеть на лестнице у чужих квартир. Ах да, вы совершенно правы. Но. подождите немного, я хочу вам|объяснить, почему я здесь должен провести некоторое время. На этой лестнице так приятно пахнет,|здесь царит порядок и чистота. Площадка такая чистая.|блестит и сверкает. Безупречная чистота, такая же, как|у тёти вашей жены, там, внизу. Я вдыхаю полной грудью этот запах|тишины, порядка, чистоты, этого апофеоза мещанской чистоплотности,|аккуратности и точности, благопристойности и обузданности. Поверьте, я говорю без иронии! Даже моя мать поддерживала этот порядок|в своей квартире и в своей жизни. Но вы ведь больны! Я просто. несколько потасканный|старый степной волк, который с одышкой преодолевает|лестницы в чужих домах. Иногда у меня уже боли.|которые бывают у стариков. Старики это уже чересчур.|Вам же не больше пятидесяти. Да, вы правы.

Это от сострадания к самому себе.|Но до этого не так далеко. Стойте!.. Да, вы. Подождите-ка!|Покажите мне плакат. Что это за вечернее представление?|Где оно? Когда? Не для всех. "Анархистский вечерний аттракцион!|Магический театр!" Что там у вас в ящике?|Я готов что-нибудь купить. ТРАКТАТ О СТЕПНОМ ВОЛКЕ Жил некогда некто по имени Гарри,|по прозвищу Степной волк. Он ходил на двух ногах,|носил одежду и был человеком, но по сути он был степным волком.

В детстве этот человек|был дик, необуздан и беспорядочен,|и его воспитатели пытались убить в нем зверя, и тем самым заставили|его вообразить и поверить, что на самом деле он зверь, только скрытый тонким налётом|воспитания и человечности. Если Гарри, поскольку он был человеком,|осеняла прекрасная мысль, если он испытывал тонкие,|благородные чувства, то волк в нём сразу же скалил зубы|и смеялся с кровавой издёвкой. То же самое случалось и тогда, когда Гарри|чувствовал себя волком и вёл себя как волк, когда он показывал другим зубы, когда испытывал ненависть|и смертельную неприязнь ко всем людям, к их лживым манерам,|к их испорченным нравам. Тогда в нём настораживался человек, и человек следил за волком, называл его животным и зверем,|и омрачал, и отравлял ему всякую радость от его простой, здоровой|и дикой волчьей повадки. Он бывал очень несчастлив,|этого нельзя отрицать, и делал несчастными других|когда он любил их, а они его. "Что тебе всё неймётся?!.." Его|собственная двойственность и раздвоенность воздействовала|и на чужие судьбы. По собственному его представлению,|пребывал он вне общественных отношений. И всё же в некоторых отношениях|он жил вполне по-буржуазному: имел текущий счёт в банке, помогал|бедным родственникам, одевался прилично, старался ладить с полицией,|налоговым управлением и прочими властями. Политического преступника, бунтаря|или духовного совратителя, отверженного государством и обществом,|он мог полюбить как брата, но для какого-нибудь вора, взломщика,|садиста у него не нашлось бы ничего, кроме довольно-таки буржуазной жалости. Мещанство же, или буржуазность,|всегда наличное людское состояние, есть не что иное, как попытка найти|равновесие, как стремление к середине между бесчисленными крайностями|и полюсами человеческого поведения. Возьмём для примера противоположность|между святым и развратником. У человека есть возможность целиком|отдаться духовной жизни, приблизиться к божественному началу,|к идеалу святого. Есть у него, наоборот, и возможность|целиком отдаться своим инстинктам, своим чувственным желаньям, и направить все свои усилия|на получение мгновенной радости. Один путь ведёт к святому, к мученику|духа, к самоотречению во имя Бога. Другой путь ведёт к развратнику,|к мученику инстинктов, к самоотречению во имя тлена. Жизненная сила мещанства держится|на аутсайдерах, индивидуалистах, на художниках и интеллигентах, подобных|Гарри, которым упоение медитацией так же знакомо, как мрачная радость|ненависти и самоизбиения. Пренебрегая законом и добродетелью, но всё-таки являясь узником буржуазии,|без шанса на побег, в конце концов, дожив лет до сорока семи, он напал на счастливую и не лишённую юмора|мысль, часто доставлявшую ему радость. Он решил, что его|пятидесятый день рождения будет тем днём, когда он|позволит себе покончить с собой. В этот день, так он положил себе,|ему будет вольно воспользоваться или не воспользоваться запасным выходом,|в зависимости от настроения. Когда ему почему-либо|приходилось особенно скверно, когда к пустоте, одиночеству|и дикости его жизни прибавлялись ещё какие-нибудь особые боли|или потери, он мог сказать этим болям: "Погодите, ещё два года,|и я с вами совладаю!" И потом любовно представлял себе, как утром, в день его пятидесятилетия, придут письма и поздравления, а он, уверенный в своей бритве, простится со всеми болями|и закроет за собой дверь. Но и этот выход ни чему не приведёт. Возможно, однажды он всё-таки|познает себя, найдя в одном из наших|магических театров то, что необходимо ему для освобождения|его одичавшей души.

Он чувствует своё положение в мироздании, он чувствует и знает бессмертных, он чувствует возможность|встречи с собой и боится её, он знает о существовании зеркала,|взглянуть в которое ему, увы, так надо бы, но взглянуть в которое он так|смертельно боится. Сегодня не будет?..|Сегодня не будет вечернего аттракциона? Ступайте, дорогой, в «Чёрный орёл»,|если у вас есть такая потребность. О, извините пожалуйста. Я, наверное,|обознался. Прошу прощения. Дорогой господин Галлер!.. Говорят, вы уже давно здесь.|Почему вы нас сразу не разыскали? Совершенно неверно, я только|несколько дней как опять здесь. Тогда меня неправильно информировали. Так как я. я был.. А, это вы, мой дорогой. Я как раз читаю об этом вашем жалком однофамильце, вот здесь,|об этом Галлере. Кто он, писатель? Писатель?!.. Ах, что вы, нет! Писака, писака низкого пошиба. Публицист. низкий тип. безродный негодяй. Вот, сами посмотрите. И пишется так же, как ваше имя, верно?|Пожалуй. Он утверждает, что наше Отечество|так же повинно в развязывании войны, как и вражеские страны. О! Пройдёмте, пожалуйста.|Спасибо. Сегодня со мной происходит|что-то необычное. В самом деле? Да. сразу после того, как мы|попрощались в библиотеке, и, что интересно, это не выходит|у меня из головы. Я был. уже. прямо на последней|ступеньке подъёма. к предместью Св. Мартина,|и вдруг я там увидел. процессию, людей, которые там собрались, э-э-э. это была похоронная|процессия. О. О. мой Бог! Ну вот что. я бы вас попросил,|мой дорогой! Нет, я. я только имел в виду. Я прошу прощения. Я молюсь, чтобы среди нас родился Герой, я не исключаю|и сверхъестественное рождение, который был бы способен отфильтровать мельчайшие детали из очертания|нашего архетипа. Апокалипсис это единственная|наша надежда. Я понимаю. Будем надеяться, что Гёте выглядел не так!|Это тщеславие, эта благородная поза, это достоинство, кокетничающее|с уважением зрителя! Я тоже часто недолюбливаю этого|старого зазнайку, но изображать его так, нет, это уже чересчур. О, нет!.. Боже мой!.. Дорогая, ты случайно не заболела?! Вы будете избавлены от моего общества,|я очень сожалею. Я вынуждена удалиться. Это её очень ранило. Этот Гёте|принадлежит ей и очень ею любим. Поверьте мне, нет никого больше, кто наше культурное наследие принимает|так близко к сердцу, как моя Хильдегард. Извините. И даже будь вы объективно правы, не следовало бы выражаться так резко. Это мой порок выбирать всегда|как можно более резкие выражения, что, кстати, делал и Гёте. в лучшие|свои часы, по крайней мере. Я прошу прощения у вас и у вашей жены. Пожалуйста, скажите ей, что я шизофреник. А заодно позвольте мне откланяться. Но. вы должны допить кофе. И как прекрасны были прежние|наши беседы. Да, и ваши догадки насчёт Митры и Кришны|произвели на меня глубокое впечатление, и я надеялся, что сегодня опять. Сожалею, но у меня окончательно|пропал интерес к Кришне, так же как и охота вести учёные разговоры. Кроме того, я вас обманул, я появился в городе не несколько дней|назад, а несколько месяцев! Я живу уединённо и уже не могу бывать|в приличных домах, кроме того, я всё время в плохом настроении,|страдаю от подагры и. и. и обычно пьян. И наконец, вы меня до этого|очень обидели. Этот писака низкого пошиба, этот|безродный прохвост по имени Галлер не кто иной, как я. И это лучше было бы для всего мира, если бы те немногие, кто способен думать, приняли бы сторону разума и любви к миру. Но, мой дорогой!.. Вместо того, чтобы слепо и исступлённо|стремиться к новой войне! Спокойной ночи. Громко выл в моей душе злорадный волк. Моё прощание с мещанским,|нравственным, учёным миром было окончательной победой|степного волка. В ярости бежал я под фонарями,|в ярости и в смертельной тоске. Какой это был безотрадный, позорный,|злой день, с утра до вечера. Есть ли смысл обременять себя|другими такими же днями, снова расхлёбывать ту же кашу? У меня был неимоверный|страх перед смертью, однако я не видел другого выхода. Хотя отвращение, страдание и отчаяние|сдавили меня со всех сторон, хотя ничто уже не могло меня приманить,|принести мне надежду и радость, я испытывал несказанный ужас перед|казнью, перед последним мгновением. Выбирайте наугад!|Всё движется одинаково к своему концу. Разве нет? Я всё время это говорю,|но никто не хочет слушать. Конец всё равно один. Я не видел способа уйти|от того, что меня страшило. Даже если сегодня в борьбе|отчаянья с трусостью победит трусость,|то всё равно завтра и каждодневно передо мной снова будет стоять|отчаяние, да ещё усугублённое моим презреньем к себе. Так я и буду опять хвататься за бритву и опять отбрасывать её,|пока наконец не свершится.

Добрый вечер. Только не говори мне,|что мой нос опять блестит. Taк-то лучше. Что, тяжело тебе? Где это я? Где же ты ещё в это время можешь быть? Не имею понятия. В "Чёрном орле". Идите в "Чёрный орёл", парень,|если у вас проснулись желания. Не волнуйся! Я присмотрю за тобой. Что вообще с тобой происходит? Ты не знаешь, где твой дом? Нет. да. Я не могу пойти домой. Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Что это значит? Ты можешь сделать это здесь,|если хочешь. Ах, ради Бога, это была просто шутка. Я только имела в виду, что ты можешь|привести себя в порядок. Погляди-ка в зеркало. Согласись, бедная девушка|может тебя испугаться. Ты должен, по крайней мере, протереть|свои очки. Ты же совсем ничего не видишь. Ну? Что мы будем пить? Бургундское? Откуда это у вас, эта бритва? Вы носите всегда эту бритву|в своей сумочке? Обычно да. Ах, знаешь, это очень длинная,|сложная и запутанная история. Как-нибудь я её тебе расскажу. Один друг оставил её у меня в комнате. Предполагаю, у вас достаточно много друзей. Да. У тебя не так? Ах ты, Боже мой! Ты довольно-таки|трагический случай. Пари, что тебе уже давно|не приходилось никого слушаться? Это именно то, что мне нужно? Слушаться – это как есть и пить: кто долго не пил и не ел, тому|еда и питье дороже всего на свете. Тебе нравится слушаться меня, правда? Вы думаете? Разве у тебя есть другой выход? Очень хорошо. Начало мы уже сделали. Мы уже протёрли твои очки,|поели, выпили. Мы ещё почистим твои башмаки|и потом станцуем шимми. Очень сожалею, но я не умею танцевать. Ах ты, бедненький! Я никогда этому не учился.|Что я могу сказать? Я. Ну вы же сами видите -|безнадёжный случай. Может быть, тебе действительно|лучше пойти домой и там повеситься. О, прошу прощения. Так у тебя нет никого,|кто бы о тебе позаботился? Жены? Возлюбленной? Я разведён.

Возлюбленная есть,|но живёт она не здесь. И. мы видимся редко|и не очень-то ладим. Ты, видимо, довольно трудный господин, если все бросают тебя. Согласен, я невозможен, я сумасшедший, безнадёжный случай и|совсем беспомощен. Что это было? Мелодия мировой скорби, исполненная|на самой маленькой скрипке мира. У тебя хватает смелости утверждать,|что ты в жизни всё испробовал и ничего не нашёл. При этом ты не научился простейшим вещам,|которые доставляют удовольствие. Единственное, что я могу сказать:|я очень рада, что я не твоя мать. Ой, Гарри! Извини, но. мне надо спешить.|У меня назначена встреча. Ах, ничего особенного. С одним другом. Но. я думал. вы останетесь со мной. О, тогда ты должен был|об этом меня попросить. Ну, тогда я прошу вас об этом сейчас. Ну, хорошо. А завтра? Возможно. Но. подождите! Скажите хотя бы, как вас зовут. Ах, сейчас ты спрашиваешь об этом?!..|Какой же ты всё-таки странный! Попробуй угадать. Маргарита? Молли? Мадлен? Наверное, уже в следующий раз. Во вторник,|поужинаем в "Старом Францисканце". Идёшь ты, наконец?!.. Я знаю, там для тебя недостаточно|элегантно, но я там бываю охотно. Тогда я мечтаю о Святом Франциске. Вы набожны? Нет, к сожалению, но когда-то была|и когда-нибудь ещё буду опять. Но я выхожу из себя, когда вижу|все эти дурацкие слащавые и лживые изображения|Святого Франциска, висящие где попало, я воспринимаю|это как оскорбление.

А потом я думаю, как же должен быть|разочарован и мной Святой Франциск, когда увидит в сердце моём мой внутренний образ Его. Но я ведь тоже всего лишь человек,|и я стараюсь быть милосердной. Переночуй сегодня здесь,|если действительно не можешь идти домой. Можешь взять и это. Ты не обязан этим воспользоваться.|Ты понял? Итак, до встречи. Приятных сновидений. Его превосходительство сейчас вас примет. Представьте меня господину фон Гёте|как корреспондента журнала, а не как частное лицо. И, пожалуйста, без церемоний. Какие "церемонии"? Ну-с, молодые люди! Ах, господин Гёте. Я имею в виду,|конечно, Ваше превосходительство. Вы, кажется, не очень-то согласны|с нами и нашими стараниями? Мы, молодые люди, действительно|не согласны с вами, человеком старым. Вы, на наш вкус, слишком торжественны, слишком тщеславны и чванны,|слишком неискренни, Это, пожалуй, самое важное:|слишком неискренни. Что за речи! Не объяснитесь ли вы|обстоятельнее?

Вот, например. вы ясно поняли сомнительность и безнадёжность всей человеческой жизни.|Действительно? Да! И тем не менее всей своей жизнью вы|проповедовали прямо противоположное, выражали веру и оптимизм, притворялись перед собой и другими, будто|в наших духовных усилиях есть смысл, и подавляли сторонников глубины,|голоса отчаянной правды. В таком случае Моцартова "Волшебная|флейта" вам, наверное, очень противна. Как вы можете такое утверждать? "Волшебная флейта"|проповедует оптимизм и веру. Но ведь Моцарт не дожил до 82 лет! Он пел свои божественные мелодии,|и был беден, и умер рано, и в своей личной жизни он не притязал|на долговечность, на порядок, на чопорное достоинство, как вы! Какое же у вас затхлое|представление о Моцарте!

Вам надо было стать школьным|наставником, мой дорогой. Это несправедливо. Вы склонны объяснять совершенство Моцарта|как подарок Судьбы, будто оно ему с неба свалилось, будто|оно ему вообще ничего не стоило. Ничего ли вы при этом не просмотрели? Его одиночество. его поражения, его|страдание, тюрьму повседневности, его сжигающее отчаянье. Я не могу избавиться от впечатления, что у вас довольно-таки мещанский|взгляд на вещи, мой дорогой. Господин фон Гёте! Умеете ли вы танцевать бостон? Нет, конечно нет. У меня никогда|не было времени. Мальчик мой, неудивительно,|что ты так угрюм, если ты так серьёзно|относишься ко времени. А в вечности, видишь ли, времени нет; вечность это всего-навсего мгновенье,|которого как раз и хватает на шутку. Орхидеи!..

Ох, Гарри, ты такой дурачок. О, извини, не знал, что ты их не любишь. Не в этом дело. Предполагаю, что ты выбрал орхидеи|только из-за их высокой цены. Ну да ладно. Большое спасибо, очень мило с твоей|стороны, но никогда больше, договорились? Я не хочу от тебя принимать подарки. Мне очень жаль, я подумал. Я знаю, что ты подумал, это верно, я живу на деньги мужчин, но на твои|деньги я не хочу жить. Никогда. Но как ты изменился! Тебя не узнать! В тот раз у тебя был такой вид, словно|тебя только что вынули из петли. Тебе нравится? Ты уже почти человек. Немного модного лоска не помешало бы. Но и так хорошо, это ведь только начало. Кстати, ты выполнил мой приказ? Какой приказ? Я хочу спросить, умеешь ли ты теперь|танцевать фокстрот? Разве можно так быстро,|всего за несколько дней? Танцевать фокстрот можно выучиться за час, бостон за два часа. Танго сложнее, но оно тебе и не нужно. Это так же легко, как думать, а научиться этому намного легче. Мы возьмём этот. Мы могли купить его три часа|и четыре магазина назад. Это же тот же самый, первый,|который мы увидели. Но делать покупки это удовольствие,|а удовольствием надо насладиться сполна. Большое спасибо. Большое спасибо.|До свидания. Теперь ты знаешь обо мне|уже всю скандальную правду, а я даже не знаю твоего имени. Почему же нет? Посмотри. Нет. Да! Ты напоминаешь мне кого-то. Кого-то из моей юности.|Нет, не Розу Крайслер. У той были тёмные волосы. Кто была Роза Крайслер? Моя первая любовь. Нам было 14 лет. Но она. знала ли она об этом? У меня ни разу не хватило смелости|заговорить с ней. Ни единого слова? О, Гарри! Как печально. Она, наверное, была в тебя|влюблена по самые уши. Итак, во всяком случае не Роза.|Скажи же мне. Я не могу. Нет, ты можешь. Герман. Герман!.. Гермина! Ну, вот видишь!? Это было совсем|не тяжело, правда? Но как это у тебя получилось? Слушай, не забывай, что ты сказал мне! Ты знаешь всё, Гермина.|Ты для меня как зеркало. Ты сказал, что я должна тебе приказывать,|и что для тебя это будет радость подчиняться всем моим приказам. и в то же время ты совсем иная, чем я!|Ты моя противоположность! У тебя есть всё, чего у меня нет. Ты будешь следовать всем моим приказам. Славным приказам, приятным приказам, тебе|будет сплошное удовольствие их слушаться. Ты должен сдержать своё слово,|а то пожалеешь. А под конец, малыш, ты исполнишь|и мой последний приказ. Исполню. Что ты прикажешь мне напоследок? Клянёшься? Сделай это. Клянусь. Да, ты мне нужна сейчас.|я в таком отчаяньи. Ты должна меня швырнуть в воду, чтобы я|смог поплыть. Вода вернёт меня к жизни. Но я тоже нуждаюсь в тебе.|Не сейчас, позднее. Когда ты влюбишься в меня. Ты мне тоже нужен для одного очень|важного и прекрасного дела. И это будет мой последний приказ. И что я должен тогда сделать? Ты убьёшь меня. Пошли уже! Вот видишь, не так уж тяжело тебя научить. Давай же. Но ты же не можешь сказать,|что я тебя не предупреждал. Кто это? Она милая.|Да. Моя всегда обиженная возлюбленная. А этот, там? Теперь ты должна это угадать. Определённо Герман, правда?|Расскажи мне о нём. Мы были семинаристами в евангелическом|монастыре, и оба его ненавидели. Он был моим единственным другом.|Он выдержал там только семь месяцев. Он был сыт по горло всей этой|математикой, латынью, греческим, умыванием ледяной водой. Мы оба пришли к выводу, что всё это не имеет ничего|общего с образованием. Там было всё направлено на превращение человеческих существ|в солдафонов и государственных рабов. Однажды он перелез через стену и бежал. Я не видел его больше. никогда. Ну, сначала он работал учеником|на текстильной фабрике, потом помощником продавца|в книжном магазине в Тюбингене.

Он опубликовал многообещающий том стихов, а потом пустил себе пулю в лоб. И ты находишь это достойным восхищения? По крайней мере, он избавил себя|от мук и ужасов войны. Не говоря уже о многом другом.|Да, я им восхищался. Даже почти преклонялся. С тех пор, думаю,|не проходило ни одного дня, когда бы я о нём не думал. Ты же не уйдёшь сейчас? Я должна уйти. Мы завтра идём танцевать в гостиницу. Но послушай же, я не могу танцевать! Ах, ерунда какая. Нет, я не научился, и лучше не стало. Чтобы уметь танцевать, нужны|определённые способности весёлость, невинность, легкомыслие, таланты,|которых у меня нет и никогда не будет. Тут я не была бы так уверена. И не забудь, ты подчиняешься|моим приказам. А что делает тебя такой уверенной,|что я буду тебе подчиняться? Ну, что ты здесь расселся?|Иди танцуй. Но я же никого не знаю. Пригласи кого-нибудь. Нет здесь ни одной девушки,|которая тебе нравится? Да, но. А как насчёт этой. Да не могу же я! Если я бы был|красивым молодым парнем. Какой же ты трус! Она точно высмеет меня! Бедный Гарри. А высмею ли я тебя,|тебе, конечно, безразлично. Ты должен рискнуть. хоть раз. Я. я не могу. Ну вот, тогда я просто сказала,|будто это что-то означает! Могу я. вас пригласить на этот танец? Я вообще-то не свободна|и этот танец уже обещан. О, извините. Но. мой партнёр, кажется, застрял|в баре. Ну, что ж, давайте! Я только учусь. Не страшно, просто расслабьтесь.

Привет, малышка. Ты не была здесь|довольно долго. Ерунда! Наверное, 4-5 дней. Я нахожу, что это ужасно долго. Пабло, это мой друг Гарри. Очень приятно.|Очень приятно. Я хотел бы с тобой ненадолго уединиться.|Хорошо? Сигарету? Нет? Будете жалеть. Он богат? Но он очень привлекателен. Да, очень привлекателен. Джимми искал тебя здесь вчера вечером.|Он очень хотел с тобой поговорить. Ну, Гарри? Понравилась вам|здешняя музыка? Да. Точнее: и да, и нет. Я имею в виду, что я никогда не думал,|что смогу вообще переносить такую музыку. Какую такую музыку? Именно такую, джаз, не правда ли?|Это же был джаз? Ну, если вы нуждаетесь|именно в таком определении. Я хочу сказать, всё-таки она сильно|отличается от нашей симфонической традиции. Конечно, конечно. Ну хорошо. А что, если я уже действительно|в тебя влюбился? О, я тебе очень нравлюсь, я это чувствую.|Ты мне благодарен за то, что я ворвалась в твоё одиночество|и подхватила тебя. Но о влюблённости нет ещё и речи. Может быть, это то же самое. Это лишь показывает, что ты вообще|в этом ничего не смыслишь. Нет, я хочу, чтоб ты влюбился|в меня по-настоящему. Это у меня профессиональное. Я на это живу, что могу|влюблять в себя мужчин. Браво! Браво! Браво!|Спасибо. Спасибо. Чудесно, да? Красивая девушка, правда? Хочешь с ней переспать? Хочу ли я что?? Не будь таким упрямым. Ты не должен будешь на ней жениться,|никто тебя не будет заставлять. Я вообще подозреваю, что ты|принимаешь любовь очень уж всерьёз. Тебе не мешало бы поспать|с какой-нибудь красивой девушкой. Не так ли, Степной волк? Поверь мне, у меня нет|таких намерений, Гермина. Пожалуйста. Ты знаешь уже, Гарри,|что Пабло пойдёт с нами. И куда мы идём? Чао, Альфредо, будь здоров!|Да, спокойной ночи. Ну, что? Пошли! Такое странное|чувство при выходе, правда? Пойдём куда-нибудь перекусим, да? Потом мы должны опять играть|в "Сити-баре". Целую ночь? Почему нет? Я чувствую себя таким раздавленным. Я могу помочь. Извините, господин.|Не откажете ли в любезности подержать секунду эту штуку. У Пабло всегда всё получается. Всё, что пожелаешь. Это очень хорошо. Нельзя всегда получать всё,|что хочешь, но можно всегда получить всё,|что нужно. Как хорошо! Чего мы ещё ждём? Мне любопытно, что. С сердцем, тяжёлым от грусти, от отчаянной|тоски по жизни, по действительности, по смыслу, по невозвратно потерянному,|я наконец вернулся домой и вспомнил об уговоре, вынуждавшем меня явиться завтра вечером|на виски и танцы в бар "Сесиль", и почувствовал злость и досаду не только на самого себя,|но и на Гермину. Лучше бы она тогда дала мне погибнуть, чем толкать, чем сталкивать меня в этот|сумбурный, чужой, суматошный, игрушечный мир, где всё равно я всегда буду чужим и где|всё лучшее во мне зачахнет и сгинет. А, это вы, наконец! Чёрт, как вы сюда попали? Скажи-ка. этот Пабло, он тоже|один из твоих любовников? Ревнуешь? Он всегда выглядит таким сонным. Его можно легко разбудить. Да, но. как можешь ты любить наряду|с ним и меня, скучного старикана? Знаешь, ты ведь не участвуешь|в каком-то соревновании. Я люблю тебя, потому что ты так робок. так нежен. Потому что я вижу в твоих глазах, что тебе|нравится, что я так красива.

А в каком-нибудь другом мужчине|мне нравится как раз противоположное что он меня как бы ни во что не ставит,|что он меня просто использует. Но жизнь без любви я бы просто|не смогла вынести. Мария, я люблю тебя. Знаешь, Пабло сказал мне. что я|должна быть с тобой поласковей, потому что у тебя горе. Как он пришёл к этому|потрясающему выводу? Он сказал: "Посмотри ему в глаза.|Он же вообще не знает, как смеются." Господин Галлер! Как насчёт|маленькой пробной поездки? Добрый день, Пабло! Но у меня к вам маленькая просьба, дружище.|Одолжите мне 20 франков. Тогда вы можете располагать Марией|и сегодня ночью тоже, вместо меня. Вы сами не знаете, что говорите. Уступать за деньги свою возлюбленную|считается у нас верхом позора. Я не слышал вашего предложения.|Что за ерунда! Где вы взяли, чёрт возьми, эту машину? Послушайте! Ну так не спите|сегодня ночью с Марией. Вы всегда сами устраиваете|себе затрудненья. Дайте мне деньги просто так,|вы получите их обратно. Это для Агостино знаете, маленький такой,|вторая скрипка. он болен. Почему же вы мне сразу не сказали? Но мой вопрос о машине вы пока|оставили без ответа. О, я её одолжил, знаете ли. А не всё ли равно? Вы что, хотите|доставить мне неприятности? Боже мой, раз уж вы одалживаете машину, она обязательно должна быть такой заметной? Послушайте, у этой машины 60 лошадиных сил. Заметить они меня могут,|но догнать никогда. Добрый день! Гарри! Быстро, быстро, быстро, быстро! Оп-ля!|Стоять! Скажите, Пабло, мне очень интересно, почему вы никогда не хотите|поговорить со мной о музыке. Ах, знаете. Вы понимаете в этом намного|больше, чем я. Я только музыкант. Для меня всё одинаково. Но не всё же одинаково. Этого|не может быть! Всё-таки нельзя ставить на одну ступень Моцарта и|новейший фокстрот. или что там ещё. Так ведь? Я не ставлю на одну ступень.|вообще ничего. Я просто играю всё,|что мне приходит на ум. Пабло. Скажите, Пабло. чего вы ждёте от|жизни, а?.. От музыки? Ну и вопросы у вас! усмешку. проводить время, наслаждаться. праздновать. Ах да, любитель наслаждений. Камни и палки ещё переломают мне ноги. Теперь ваша очередь. Чего ожидаете вы? Свет внутри нас. Ты должен только освободиться|от своей тени, и увидишь его. Не учинить ли нам втроём любовную оргию? Нет. Нет, спасибо. Мы же все друзья. Ну, если он не хочет. Жалко. Он слишком опасается за мораль.|Ничего не поделаешь. Ладно. А было бы славно, очень славно! Я думаю, я должен немного полежать. Почему ты не стала женой короля,|возлюбленной революционера, сестрой гения? Жизнь только позволила мне|стать куртизанкой более или менее хорошего вкуса. Хотела ли ты большего? Вечности. Где ты надеялась её найти? Там, куда мы идём всю нашу жизнь. Это царство по ту сторону|времени и видимости. Верующие называют его Царством Божьим,|но это не имеет значения. Как бы это ни называлось -|там наше место, там наша родина. Ах, Гарри, нам надо продраться|через столько грязи и вздора, чтобы прийти домой. И у нас нет никого, кто бы повёл нас,|единственный наш вожатый тоска по дому. Ну, а сейчас я прощаюсь с вами. Итак, друзья и влюблённые,|желаю вам божественного вечера. Увидимся на балу. Эй, что это значит? Разрешите мне|пройти! Мне нужно дальше! Большое спасибо! Я был немного растерян, дитя,|но я думаю, что каждый молодой человек обязательно соприкасался|с Якобом Бёме, сапожником из Гёрлица. Танцуй со мной! Пожалуйста!.. Гарри!.. В каком это вы костюме?|Пингвин? Пабло, не могли бы вы мне помочь?|Вы видели Гермину? Я ищу её везде, это просто безнадёжно! Скажите мне, по крайней мере,|в какой она маске? Ищите сами. Вы её найдёте. Но, чёрт возьми, это же невозможно! Ну, ну, ну!.. Не надо терять чувство юмора!|Не сегодня ночью. Потерял номерок?.. На тебе мой, приятель! Магический театр сегодня ночью. только|для сумасшедших. Гермина в аду. Эй! Потанцуй со мной! Нельзя!.. Мне нужно в ад! Пойдём же! Мария. Меня зовёт Гермина. Она в аду. Так я и думала. Иди же. Прощай, Гарри. Я буду вспоминать|тебя с любовью. Всегда. Гарри?|Гермина-Герман. Ты нашёл меня? Это и есть тот костюм, Гермина, в котором|ты хочешь меня заставить влюбиться в себя? Ты был готов идти даже в ад,|чтобы найти меня? Есть другой путь? Ты стремишься уйти отсюда, не так ли? Ты мечтаешь о том, чтобы покинуть это|время, этот мир, эту действительность и войти в другую, более соответствующую|тебе действительность, в мир без времени. Я могу вам дать только то,|что вы уже носите в себе сами. Я не могу вам дать ничего, разве лишь|удобный случай, толчок, ключ. Я помогу вам сделать зримым ваш|собственный мир, только и всего. Гарри, я приглашаю вас|немного поразвлечься. Вход только для сумасшедших.|Плата за вход разум. Ваш разум. Вы готовы? Ну, а теперь я покажу вам|наш маленький магический театр. Здесь столько дверей,|сколько вы пожелаете, и за каждой дверью вас ждёт то,|чего вы как раз ищете. Теперь, без страха и с полным удовольствием,|вы вступите в наш фиктивный мир, войдя в него, как то принято, путём|маленького фиктивного самоубийства. Не боитесь? Преодоление времени, освобождение|от действительности и как бы там ещё ни именовали вы|вашу тоску, означают не что иное, как желание избавиться от своей|так называемой личности. Достаточно, если вы сможете взглянуть|на эту картину с искренним смехом. Хорошо смеёшься, Гарри. Смеялся ты хорошо, Гарри, ты ещё|научишься смеяться, как бессмертные. Вы мечтаете о том, чтобы покинуть это|время, этот мир, эту действительность. Мы находимся сейчас в магическом театре, здесь|есть только картины, а не действительность. Здесь столько дверей. Пабло. Пабло.|Гермина. Гермина. Ты ведь знаешь, где томится|этот другой мир. и войти в другую. и что мир, который ты ищешь,|есть мир твоей собственной души. в мир без времени. Сделайте это, дорогой друг,|я вас приглашаю. Страстное желание, потребность в объятьях. чувственная игра пальцев,|соединение рук. раскалённые угли, в которые ты|нежно себя погружаешь, обжигаясь. пелену отбрасывающая нагота, переплетение мыслей в третьем|кругу совершенства, в тёмно-ночном море, где всё, даже столкновение волн, гармонично. и за каждой дверью. Камасутра. Обучение индийскому|искусству любви для начинающих: 42 разных способа любви. Любовь слонов. Превращение в любых|животных и в любые растения. Воплощение искусства! Густав!.. Боже мой!.. Вот так встреча!|Кем же ты стал? Профессором богословия вот кем я стал. Я всё-таки прикончил эту свинью! Что здесь происходит? Война у нас!.. Наконец-то это свершилось, мы воюем|с машинами!.. Идём, Гарри! Ты же всегда хотел этого, Гарри!|Чего?! Вести войну против машин! Не слушайте его! Все имущие и благонамеренные должны|противостоять грозящему хаосу анархии, насаждаемому интеллектуалами, и защитить порядок, труд,|собственность, культуру и право. Нo при чём тут машины? Машины это высочайшее и последнее|открытие людей, благодаря которому они могут превратиться|в богов. Человечество станет свободным! Ну, а ты как на это смотришь? Нeважно, это дело вкуса, я скорее за то,|чтобы мы выбрали другую партию. Предатель! Преступник! И это|после того, что мы для вас сделали! Давай уже!Выходи!Сейчас|получишь!Ну, беги! Я хотел бы подчеркнуть, что то, что вы|собираетесь со мной сделать не очень-то патриотично, ребята! помоги мне установить эту штуку. Мы подготовим им горячую встречу,|если они сунутся. А ведь раньше я был противником войн. Откуда же берётся это удовольствие|убивать?! Это просто необъяснимо. Конечно, это неразумно,|это ребячество, как и сама война! Ребячество в огромных масштабах. Да. с помощью разума этого не постичь.|Попытка понять рождает разные идеалы!.. Как у американцев или большевиков! Они чрезвычайно разумны,|но всё же они страшно насилуют и обирают жизнь, потому что|очень уж наивно упрощают её. Гарри, ты говоришь замечательно умно,|и может быть, ты даже немножко прав. Но машины мы не сможем уложить|с помощью твоей философии. Вперёд, к оружию. Браво! Ура, ура, ура! Ура! Смеем ли мы спросить,|с кем имеем честь? Я старший прокурор Лёринг.|Почему вы стреляли в нас? Вы слишком быстро ехали. Мы ехали с нормальной скоростью. Что было нормально вчера, сегодня уже|ненормально, господин старший прокурор. Сегодня мы считаем, что любая скорость, с которой может ехать автомобиль,|слишком велика. Теперь мы сломаем автомобили, все|до одного, и другие машины тоже. А сейчас, пожалуйста, вылезайте.|Ваша машина подлежит уничтожению. Предпочитаю быть уничтоженным|вместе с ней. Как вам угодно. Мне всегда было непонятно, как|человек может быть прокурором. Вы живёте тем, что обвиняете и|приговариваете к наказаниям других людей, в большинстве несчастных бедняков. Я выполнял свой долг. Понятие,|очевидно, для вас незнакомое. Что означает здесь долг? Поскольку я рождён матерью, я виновен,|я осуждён жить, обязан быть подданным какого-то государства, быть солдатом,|убивать, платить налоги на вооружение. До тех пор, пока однажды утром меня|от всего этого стало просто тошнить. Вы мне надоели. Сделайте милость,|доведите свою работу до конца. Дорогая, вы умеете обращаться с оружием? Вы можете меня научить. Полагаю, скоро вы проголодаетесь. Возможно, у вас есть английский пластырь|для моего пальца? Он ужасно кровоточит. Но что будет с нами?|Не знаю. Мой друг Гарри любит красивых женщин; он будет о вас заботиться. Идёмте. Если бы у вас были бананы или огурцы,|я могла бы вам что-то приготовить. А в это время. Столько дверей, сколько вы пожелаете, и за|ними вас ожидает то, чего вы как раз ищете. Вам часто очень надоедала ваша жизнь.|Вы стремились уйти отсюда, не так ли? Вы мечтаете о том, чтобы покинуть это|время, этот мир, эту действительность. Закат Европы. Цены снижены.|Всё ещё вне конкуренции! и войти в другую, более соответствующую|вам действительность, в мир без времени. Наслаждение от самоубийства!|Ты доконаешь себя смехом. Хотите превратиться в дух?|Мудрость Востока! Камасутра курс для начинающих.|Ступени страсти: любовь глаз, соединение сердец,|преодоление скованности. Столько дверей, сколько вы пожелаете.|Любовь глазами, ушами, языком, любовь жеребца, кота, слона, голубя, петушиная, соловьиная, фазанья любовь, радужная, солнечная, апельсиновая,|гранатовая любовь. Кто вы такой? Я никто. Я шахматист. Желаете взять урок построения личности? Да, пожалуйста.|Тогда дайте мне десяток-другой ваших фигур. Моих фигур?.. На которые распадалась ваша так называемая|личность. Ведь без фигур я не могу играть. Какая из них вы? Неверно. Вы это вся игра. Расщепление единства личности на множество|считается сумасшествием. Это шизофрения. С этим нужно смириться. Смотрите! Как называется эта игра? Жизнь. Ваша жизнь. Тому, кто изведал распад своего "я",|мы показываем, что куски его он всегда может|в любом порядке составить заново и добиться тем самым бесконечного|разнообразия в игре жизни. Господи, что ты тут делаешь? Боже мой, ты так сильно поранился.|Да. Бедный, дорогой Гарри! Я всегда спрашивала|себя, что же из тебя может получиться. Все эти годы. Ты совсем не изменилась, Роза. В последний раз, когда мы виделись, в тот весенний день, ты так|и не заговорил со мной. Я очень хотел этого,|поверь мне, я собирался! Но на меня нашёл такой страх,|мне было всего 15 лет. Моё сердце так билось.|Да? Действительно? Я плакала во сне всю ночь. А потом я начала забывать. Но полностью|всё забыть мне так и не удалось. Но ты совсем не знала меня. Я мог бы тебя уничтожить, поверь мне,|Роза. Поверь, во мне иногда загоралось что-то ужасное.|Такие страшные порывы. Было бы лучше, если бы ты|позволил мне самой решать. Все женщины твои! Я всегда мечтала иметь от тебя ребёнка.|Я была у тебя первая, я дала тебе поцеловать мои груди|и испить чашу радости. Я была так доступна, я могла|насытить голод пола, но ты. Ты простоял рядом со мной четверть часа|у окна в коридоре скорого поезда, я научила тебя небывалым, пугающим,|смертельным искусствам любви. Я надеялась, что ты будешь|не таким, как остальные. Гермина!.. Гермина! Итак, до встречи. Приятных сновидений. Ничего страшного, сохраняйте спокойствие. Гермина! Но я тоже нуждаюсь в тебе. Но я тоже нуждаюсь в тебе. для чего-то|прекрасного и очень важного. И это будет моим последним приказом. Ты убьёшь меня. Моцарт!.. Видите, можно обойтись и без саксофона. Хотя я, конечно, не хочу обижать|этот замечательный инструмент, что само собой разумеется.|Где мы? Мы в последнем акте "Дон-Жуана". Лепорелло уже на коленях. Превосходная сцена,|да и музыка ничего, право. Хоть в ней ещё и много очень человеческого,|но все-таки уже чувствуется потустороннее, чувствуется этот смех.|И совершенство, и сила. Это последняя великая музыка,|которая была написана. Не напрягайтесь, прошу вас.|Вы ведь, наверно, сами музыкант? Ну так вот, я бросил это занятие, я ушёл на покой. Достаточно уж этих|представлений-выставлений. Лишь забавы ради я иногда ещё|поглядываю на эту возню. Видите, это Брамс.|Он стремится к освобожденью, но время ещё терпит. И Вагнер. они вместе?!|Густая оркестровка. Кстати, это не было личной ошибкой Вагнера и|Брамса, это было заблуждением их времени. Но они же оба в этом не виноваты!|Конечно, нет. Не виноваты они и в том, что Адам съел яблоко,|а платить за это должны. Но это ужасно. Конечно. Жизнь всегда ужасна.|Мы не виноваты, и всё-таки мы в ответе.|Родился и уже виноват. Странно же вас учили закону Божьему,|если вы этого не знали. И что, я должен поэтому обвинить|все книги, которые я написал? Без твоих книг можно обойтись,|а вот без меня нет! Ты должен жить, меня любить!|Кайся, пройди через бесконечное чистилище. Господин Моцарт?|Ш-ш-ш. Это "Радио-Мюнхен"! Передают|произведения Фридеманна Баха. Боже, что вы делаете, господин Моцарт?! Вы|обрушиваете на себя и на меня эту гадость? Неужели нельзя без этого обойтись?|Этот ужасный прибор убивает музыку! Вы преувеличиваете! Вслушайтесь,|как за покровом этого смешного прибора маячит далёкий образ музыки богов! Превосходный символ жизни вообще. Слушая радио, вы слушаете извечную борьбу|между Божественным и человеческим. Таким людям, как вы, совсем не к лицу|критиковать радио или жизнь.

Лучше научитесь сначала слушать, дорогуша!

Научитесь серьёзно относиться к тому,|что заслуживает серьёзного отношения, и смеяться над прочим! Мне кажется, постепенно|я начинаю понимать. Ну, вы и шутник, Гарри.|Это вы тоже понимаете? Неужели и в самом деле эта красивая|девушка не хотела от вас ничего, кроме удара ножом? Рассказывайте|это кому-нибудь другому! Пора вам, пожалуй, уяснить себе последствия|вашей галантности по отношению к этой даме. Или вы хотите увильнуть от последствий? Да ведь если я чего и хочу, то только|искупить, искупить свою вину, положить голову на плаху, принять|наказание, быть уничтоженным! До чего же вы патетичны, мой дорогой! Но вы ещё научитесь юмору. Юмору висельника. Казнь Гарри Юмор всегда юмор висельника, а в случае|надобности вы научитесь ему именно на виселице. Вы готовы к этому?|Я готов. Господа, перед вами стоит Гарри Галлер,|обвинённый и признанный виновным в преднамеренном злоупотреблении|нашим магическим театром. Обвиняемый не только оскорбил|высокое искусство, спутав нашу прекрасную картинную галерею|с так называемой действительностью и заколов зеркальное изображение девушки|зеркальным изображением ножа, он, кроме того, неюмористическим образом|обнаружил намерение воспользоваться нашим магическим театром как|механизмом для самоубийства. Вследствие этого мы приговариваем|Галлера к наказанию вечной жизнью и к лишению на двенадцать часов|права входить в наш театр. Ты меня немного разочаровал, Гарри!|Ты совсем потерял голову, ты пускал в ход ножи и осквернял|наш славный мир образов пятнами действительности. Я думал, что ты усвоил игру лучше.|Ничего, дело поправимое. Пабло, я начинаю всё понимать,|я понимаю вас, понимаю Моцарта! И Гёте. Сотни тысяч фигур игры жизни|лежат у меня в кармане. Мне необходимо начать игру сначала. Столько раз, сколько захочешь, Гарри. Ведь|это не конец, знаешь, это лишь начало. Куда я должен идти? Путь к невиновности,|к несделанному, к Богу ведёт не назад, а вперёд,|не к волку или ребёнку, а всё дальше к постижению вины,|к глубинам человеческого становления. Обвиняемый не может быть освобождён также|и от наказания однократным высмеиванием. Господа, приступайте раз-два-три!

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Что я могу предложить, так это шанс спасать мир раз за разом.

Ты не о нас говорил! >>>