Христианство в Армении

Ты решил, я твой папуля?

Твои желанья в череде часов? Их не ускорить, не остановить, Пока на твой не отзовусь я зов.

Не клясть же мне тот бесконечный час, Когда покорно на часах стою, Пока не отошлешь меня ты с глаз. Так волю выполняю я твою. Печальный раб не смеет вопрошать Ревнивой мыслью, где ты, господин, Кого готов собою утешать Наедине, когда ты не один. Не откажи хоть в ненависти мне, Когда грозит мне отовсюду вред; Срази меня ударом на войне, А не последней каплей в море бед. И пусть переживу я ночь несчастья, Когда рассвет забрезжит на ветру, Избавь меня хотя бы от ненастья, Чей мозглый морок морось поутру.

Порвать со мною хочешь, так порви Немедленно, и как ни тяжело, Удостоверюсь без твоей любви, Что наихудшее произошло.

Опомнившись в отчаянье таком, Сочту все остальное пустяком. Светлейший день я проморгать не прочь; Все, что я вижу, недостойно взгляда, Во тьме тебя мне возвращает ночь; Во сне сияешь ты, моя услада, Ты тень, теням дарующая свет! Какое ты сиянье мог бы дню Придать, когда во мраке равных нет Тому, что я под веками храню, Как восхищали бы меня лучи, Являя мне тебя средь бела дня, Когда поддельный образ твой в ночи Так чаровал и радовал меня. Дни без тебя полночной тьмы черней; Ты снишься мне, и ночи лучше дней. Каков, скажи мне, плотский твой состав? Одною тенью каждый наделен. Присваиваешь тени, заблистав; Их у тебя, должно быть, миллион. Адонис был бы на тебя похож, Будь он, как ты, пленительно красив; Но как сама Елена, ты хорош, В отличие от греков древних жив. Весна твоих носительница чар; Меняет год обличил, как ты; Приносит осень свой роскошный дар, Подобие твоей же красоты. Все прелести среди твоих личин, Но постоянством славен ты один. Неужто зренье изменяет мне, Любовью очевидное поправ, И потому рассудок в стороне, Что перед наваждением не прав? Допустим, верный глаз не может лгать, И ты светла, так почему же свет Глаза мои готов опровергать Своим неумолимым резким "нет"? Что делать! От любви в глазах темно. Заволокла зрачки мои тоска. Глазам сквозь слезы видеть не дано. Не виден солнцу мир сквозь облака. Любовь слепит коварно током слез, Но тем прелестней грязь греховных грез. Ты, милый мальчик, нам сулишь ущерб, К часам песочным приравняв свой серп, Ты вырастаешь, нашу жизнь губя, И блекнут все, влюбленные в тебя. Природа, госпожа процветших чад, Отбрасывает и тебя назад, Тебе вверяя беспощадный труд, Чтобы ты был убийцею минут. Тебя, хотя ты слыл ее любимцем, Она сочтет когда-нибудь мздоимцем. Счета проверит, подведет итог, И для тебя наступит эпилог. Когда глумится надо мною рок И я, изгой, настолько оскудел, Что докричаться до небес не смог, Лишь проклиная жалкий свой удел, Которому готов я предпочесть Роскошество талантов и заслуг, Накликавших угодливую лесть, Чтоб множились поклонники вокруг, Желания такие презираю, Оценивая собственный удел; Как жаворонок, в небе набираю Я высоту, в хвалебных песнях смел. Пока, любим тобой, тебя люблю, Завидовать мне стыдно королю. Кто ранить не хотел, хоть ранить мог, Кто чувство, сам не чувствуя, внушал, Кто волновал, не ведая тревог, Не зная искушений, искушал, Тот щедро взыскан милостью небесной; Природы обольстительный супруг Владеет внешностью своей прелестной, И у него другие вместо слуг. Цветку до восхищенных дела нет; Как, сладостный, расцвел, так и засох, Но, может быть, заразный в нем секрет, И предпочтительней чертополох. Растенья ядовитые с душком. Бурьяна хуже лилия с грешком. Когда воспоминания на суд Зову как на поминки я, когда Утраты снова приговора ждут, А жалость, как и встарь, судьбе чужда, Тогда в слезах нельзя не потонуть Глазам, хоть слез не знал я до сих пор; Друзей, давно умерших, не вернуть, Лишь прежний возвращается укор. За ним былые скорби по пятам, Стыд с ними, как родимое пятно; Приходится платить мне по счетам, Которые оплачены давно. Но что мне все утраты, если вдруг Я ненароком вспомню: ты мой друг. Забвенью обрекая царский прах, Неряха-время мраморы чернит, Но просияешь ты в моих стихах, Тебе оно вреда не причинит. Война и смута статуи крушат, Взрывая с корнем каменный чертог. Других меч Марса и огонь страшат, А ты угрозы эти превозмог.

Не бойся! Невозможен твой закат, И для потомства ясные черты Останутся; воспетый мною клад, До светопреставленья будешь ты. До воскресенья мертвых ты в моих Глазах влюбленных, верных, как мой стих. Усталым телом я хочу прилечь; Пристанище мое моя постель, А мысли в голове взыскуют встреч С тобой, моя единственная цель. В твою обитель мысль моя спешит, Ревнивая, не знающая сна; Глаза таращу, тьма меня страшит: Слепому день и ночь она видна. В моем воображенье твой портрет, Лишь тень твоя, но мой незрячий взор Старухе Ночи дарит самоцвет; Омолодил ее такой убор. Днем тело устает, а для души Успокоенья нет в ночной тиши. Твоя ли воля мне мешает веки Смежить, когда во тьме ночной видней Твой образ, ты подобье дивной вехи Среди твоих насмешливых теней? Не твой ли дух преследует меня, Ревнивый соглядатай в тишине, Меня в постыдной праздности виня, Мой тайный стыд напоминая мне? Пусть любишь ты, но любишь ты не так, Чтоб, тенью мнимой друга дорожа, Со мной вперяться в неприглядный мрак, Как делают ночные сторожа. Я грежу вдалеке, вообрази! Но если ты не спишь, не я вблизи. Ты вечно обновляешься, любовь. Едва ты свой насытишь аппетит, Уже готов он обостриться вновь.

Желанью воздержание претит. Неужто ты, любовь, не такова? Восторгом не успеешь ты упиться, И вновь глаза несыты, как сперва: Никак любовь не может притупиться. Своею грустной далью океан Дарует пыл сердечный двум влюбленным, И каждому из них свой берег дан, Чтоб друг томился с другом отдаленным. Зимой зовется скорбная пора, Но тем желанней летняя жара. Мой друг, ты не стареешь для меня, Хоть миновали целых три зимы С того обворожительного дня, Когда навеки повстречались мы. Но трижды лето минуло с тех пор; В лесах осенний пламенел мятеж. И убедился мой влюбленный взор: Кто зелен был, тот и сегодня свеж. Пусть солнечные не спешат часы, Идут они, проходят все равно, И убыль упоительной красы, Быть может, мне заметить не дано. Пусть было лето красоты мертво, Но только до рожденья твоего. Сонеты в переводе Владимира Микушевича (по изданию 2004 года) Subtitles by: A.D.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Только как твой врач.

Она мою семью разрушала. >>>