Христианство в Армении

Ты в большой заднице, придурок.

Во всякий час ждать твоего желанья, Не знать досуга, даже не служить, Пока я не услышал приказанья, Не сметь роптать на бесконечный час, Когда мой властелин покой вкушает, Не горевать, услышавши приказ Расстаться с ним. Когда он уезжает, Спросить не смею в помыслах ревнивых, Куда, зачем покинул он меня, И, хмурый, думаю о тех счастливых, Которым радость быть с тобой дана. Коль хочешь быть врагом мне будь им ныне, Когда гоним я роком и людьми. Примкни скорей к враждебной мне судьбине, Но медленной отравой не томи! Когда душа печали сбросит гнет, О, не буди подавленную муку! За бурей вслед пусть дождик не идет. Не замедляй решенную разлуку, Покинь, но не последним, умоляю, За меньшими печалями вослед, Нет, сразу порази! Тогда познаю Тягчайшую из выпавших мне бед. И горе, что считаю ныне горем, Покажется мне каплей рядом с морем! Я вижу лучше, закрывая очи: В теченье дня их пошлости слепят. Когда же сплю, во сне, средь мрака ночи, В тьму на тебя, блестя, они глядят. И ты тогда, чья тени тень сияет, Как можешь быть сравнен с сияньем дня, Когда твой свет светлее дня блистает, И тень слепит закрытые глаза? Как дать очам мне счастье лицезренья Твоей сияющей услады днем, Когда во тьме лишь тени отраженье Сквозь сон блистает в сумраке ночном? Мне день что ночь, когда ты не со мной, А ночь мне день: ведь я во сне с тобой! Какая сущность твоего сложенья? Тьмы чуждых образов живут в тебе. У всех одно лишь тени отраженье, А ты один вмещаешь все в себе. Лик Адониса жалко искажает Собой твои небесные черты, Все, что лицо Елены украшает, В одежде грека воплощаешь ты. Возьмем весну иль осени дары: Та только тень твоих очарований, А эта воплощенье доброты. Ты отражен в красотах всех созданий, Ты внешностью участвуешь везде, Но постоянство сердца лишь в тебе. О, горе! Для чего глаза такие мне Поставила любовь! Их зрение фальшиво. А если нет, ты, мой рассудок, слеп на диво, И ложно для него, что ясно им вполне. Ведь если дивна ты, о чем глаза твердят Как может свет сказать, что это не красиво. Иль правы люди все, мое же зренье лживо? Ах, может быть! Ведь их потоки слез слепят, Томит бессонница? И солнца луч не светит, Пока не сгонит туч. Лукавая любовь! Ты ослепляешь взгляд слезой, и не заметит Он, даже прояснев от слез тумана вновь, Коварства твоего и низостей постылых.

Все видя, разглядеть он будет их не в силах. Прелестный юноша, ты ныне держишь властно И косу острую, и зеркало времен; Ты рос и расцветал, заставя ежечасно Стареть поклонников. Ты дивно сохранен Природой, чтоб явить, как, мощная, способна Смеяться над крылом губительных времен, И вечный ход минут остановить, как сон. Над разрушением царит она незлобно, Но берегись ее, любимец, в свой черед. Она сокровище задержит, но назначен Ему законный срок; она затянет счет, Но все же времени он должен быть уплачен, И ради своего спокойствия, она В уплату принести тебя ему должна. Когда, гонимый и людьми, и роком, Один с собой, в отчаянии диком, Я глушь небес тревожу тщетным криком, Гляжу на мир ожесточенным оком, Желая быть надеждами богаче, Красивее, всегда среди друзей, Искуснее, не зная неудачи, И ненавижу все в судьбе моей, Я, сам себя за это презирая, Вдруг вспомню о тебе и в небеса (Как жаворонок на заре с лица Земли) несу мой гимн в преддверье рая.

Так, только вспомнив о любви твоей, Я презираю жребий королей. Кто в силах повредить, но не вредит, Не делает того, чем угрожает, Влияя на других, сам как гранит Незыблем, тверд, соблазны побеждает, По праву тот наследует блага, Возделывает их, не расточая, Как властелин, разумно умножая, Когда другие стражи лишь добра. Весенний цвет наряден для весны, Сам по себе он лишь живет и вянет, И если вдруг он зараженным станет, То хуже он негоднейшей травы.

Так красота от скверны и обмана Как сгнивший цвет зловоннее бурьяна.. Когда в тиши, средь думы молчаливой, Я вызываю память дней былых, Оплакиваю смерть поры счастливой, По-прежнему скорбя о тенях дорогих, Когда иссохшие влажнеют очи, И, горестно тоскуя о друзьях, Сокрытых смертью в беспросветной ночи, Я воскрешаю облик их в слезах; Тогда, печалясь о былой печали, Я возвращаю им мою любовь, Как будто слез моих они не знали И ждали быть оплаканными вновь. Но только вспомню о тебе, мой милый, Все прошлое покрыто вновь могилой. Нет! Пышность мрамора гробниц земных Владык не победит мой мощный стих. Ты будешь светел в нем, всегда нетленный, А время смоет камня блеск надменный. Когда война статуи свергнет в прах, И не оставит бунт на камне камень, Ни Марса меч, ни всемогущий пламень Не тронут память о твоих чертах. И слава о тебе на век пребудет Людской вражде и смерти вопреки. Ты будешь юн, как в ниве васильки, Доколе всех звук трубный не разбудит. Пока на Суд не встанешь из могилы, В моих стихах ты будешь жив, о милый! Измученный трудом, спешу на ложе, Чтоб дать покой усталым членам тела; Но мысли в голове, мой ум тревожа, Стремятся в даль, не ведая предела. Они летят, как бы обет свершая, Паломником к владыке моему: И я, очей печальных не смыкая, Смотрю, но, как слепец, лишь вижу тьму, Меж тем, как взор души воображает, Рисуя тень твою слепым очам: Она, как перл волшебный, обращает Мрак ночи в день и дом смиренный в храм. Так, днем в трудах, а по ночам от дум, Не знают сна ни плоть моя, ни ум. Хотел ли ты, чтоб образ твой мешал Смежить мне веки средь истомы ночи, И рой теней дремоту прерывал, Подобием с тобой дразня мне очи? Твой дух ли ты мне издалека шлешь Выслеживать тайком мои деянья, Чтоб уличить изменчивость и ложь? Ты ль, в ревности, желаешь испытанья? О нет! Твоя любовь не так сильна. Нет, то моя очей смежить не может.

Моя любовь, моя любовь одна Как страж не спит, терзает и тревожит И стражду я, злой думою томим, Что где-то там ты близок так другим! Любовь, воспрянь. Пускай не говорят, Что твой клинок тупее вожделенья, Которое, тупясь от пресыщенья, На завтра вновь отточенный булат. Так будь и ты. И хоть твой взгляд голодный Насытился и клонится ко сну, Пусть завтра вновь блеснет. Не дай огню Груди заснуть в унылости холодной. Пусть будет отдых твой подобен морю Средь берегов, где юная чета В ладье встречает с пламенем во взоре Возврат любви, увидя берега. Зови его зимой, когда в морозы Мы страстно ждем расцвета вешней розы. Нет, для меня стареть не можешь ты. Каким увидел я тебя впервые, Такой ты и теперь. Пусть три зимы С лесов стряхнули листья золотые, Цветы весны сгубил три раза зной. Обвеянный ее благоуханьем, Пронизанный зеленым ликованьем, Как в первый день стоишь ты предо мной. Но как на башне стрелка часовая Незримо подвигает день к концу, Краса твоя, по-прежнему живая, Незримо сходит в бездну по лицу. Так знайте же, грядущие творенья,Краса прошла до вашего рожденья.

Сонеты в переводе М. Чайковского (недостающие в переводе A. M. Федорова) (по изданию 1914 года) Subtitles by: A.D.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< В последний раз, скажи!

Разломать на куски и выкинуть в реку. >>>