Христианство в Армении

В мгновение ока, он и всё, что ему принадлежит, окажется в раю.

что мне делать, как не прислуживать тебе в часы и моменты твоего желания? Время не имеет для меня ценности, мне не на что его тратить, и нет для меня никакой службы, пока ты ее не требуешь. Я не смею ни сетовать на бесконечно тянущиеся часы, когда я, мой господин, ожидаю тебя [следя за часами], ни думать о горечи тоскливой разлуки, когда ты отослал слугу прочь. Не смею я и вопрошать, в своих ревнивых мыслях, где ты можешь быть, или гадать о твоих занятиях, но, как печальный раб, могу только ждать, не думая ни о чем, кроме как о том, какими счастливыми ты делаешь тех, кто с тобой. Что ж, отвернись от меня, когда пожелаешь, но лучше сейчас сейчас, когда мир вознамерился быть во всем против меня; объединись со злобой Фортуны, заставь меня согнуться, а не стань последней потерей. Не приди, когда мое сердце избежит этой нынешней печали, в арьергарде побежденного горя; не добавь к бурной ночи дождливое утро, оттягивая задуманную погибель. Если желаешь бросить меня, не бросай меня в последнюю очередь, когда другие, мелкие бедствия уже нанесут свой ущерб, но приди с первым натиском бед, так я испробую сразу наихудшую силу Фортуны, и другие горести которые теперь кажутся горем по сравнению с потерей тебя уже не покажутся таковыми. Чем больше я смежаю глаза, тем лучше они видят, так как весь день они глядят на вещи нестоящие, но когда я сплю, во сне они смотрят на тебя и, закрытые [темные], направляют светлый взгляд в темноту. Твоя тень делает светлыми тени; каким же прекрасным зрелищем была бы вещественная форма этого образа при свете дня и твоем, гораздо более ярком, свете, если для невидящих глаз твоя тень так сияет! Я говорю: какое было бы счастье для моих глаз смотреть на тебя среди живого дня, если в мертвой ночи твой прекрасный, хотя и несовершенный образ сквозь тяжелый сон запечатлевается в незрячих глазах!

Все дни мне видятся ночами, пока я не вижу тебя, а все ночи ясными днями, когда сны мне показывают тебя. Что это за субстанция, из которой ты создан, если миллионы чужих теней у тебя в услужении, ведь у каждого создания только одна тень, а ты, один, можешь дать любую тень? Опиши Адониса, и этот словесный портрет окажется плохим подражанием тебе; примени все искусство изображения красоты к лицу [щеке] Елены, и получится, что снова написан ты, в греческих одеяниях. Заговори о весне и поре урожая в году, и одна покажется тенью твоей красоты, а другая предстанет твоей щедростью, в любой благословенной форме мы узнаем тебя. Во всякой внешней красоте есть твоя доля, но ты, как никто, обладаешь, и никто не обладает, как ты, постоянством сердца. Увы мне! Что за глаза любовь вложила в мою голову, которые не имеют ничего общего с верным зрением? Или, если имеют, куда улетучился мой здравый смысл, который ложно судит о том, что они видят верно? Если прекрасно то, что мои глаза обожают, то что имеет в виду мир, говоря, что это не так? Если нет, то любовь ясно показывает, что глаза любви не так верны, как глаза всех людей; нет, как это возможно? О, как могут быть верными глаза любви, которые так измучены бдением и слезами? Неудивительно поэтому, что я вижу превратно: само солнце не видит, пока не прояснится небо. О хитроумная любовь! Слезами ты меня ослепляешь, чтобы глаза, видя ясно, не обнаружили твои отвратительные изъяны. О ты, мой очаровательный мальчик, в своей власти держащий переменчивое зеркало, серп и часы Времени; с убыванием жизни расцветающий и тем показывающий увядание твоих друзей по мере своего сладостного расцвета. Если Природа властительница над всяким разрушением, когда ты продвигаешься в годах, возвращает тебя назад, то она держит тебя для такой цели чтобы ее искусство могло посрамить время и убить проклятые минуты. Все же бойся ее, о ты, избранник ее наслаждения: она может придержать свое сокровище, но не хранить вечно! Ей хотя и с отсрочкой придется подводить счета, и в уплату долга она отдаст тебя Времени. Когда, в презрении у Фортуны и в глазах людей, я в полном одиночестве оплакиваю мое положение отверженного и тревожу глухое небо тщетными мольбами, и смотрю на себя и проклинаю свою судьбу, мечтая уподобиться тому, кто богаче надеждой, походить на одного внешностью, на другого обилием друзей, желая обладать искусством этого и кругозором того, менее всего довольствуясь тем, чем я более всего наделен; среди этих мыслей, почти презирая себя, я вдруг думаю о тебе, и тогда моя душа, подобно жаворонку, на заре поднимающемуся с угрюмой земли, поет гимны у небесных ворот, так как мысль о твоей драгоценной любви дает такое богатство, что я бы погнушался поменяться своим положением с королями. Те, кто обладают силой, чтобы ранить, но никого не ранят, не делая того, что больше всего предполагает их вид; кто, приводя в движение других, сами как камень неподвижны, холодны и неподатливы на искушение, те по праву наследуют милости небес и сберегают богатства природы от растраты; они властелины и собственники своей внешности, тогда как другие всего лишь управители их совершенства. Летний цветок дарит лету сладостный запах, хотя бы он жил и умирал только для себя, но если этот цветок встретится с низменной заразой, самый низменный сорняк превзойдет его достоинством, так как самое сладостное превращается в горчайшее из-за своих деяний, гниющие лилии пахнут хуже сорняков.

Когда на судебные заседания безмолвных заветных мыслей я вызываю воспоминания о прошедшем, я вздыхаю о многом, к чему тщетно стремился, и, думая о старых бедах, заново оплакиваю растрату моих лучших лет. Тогда мои глаза, непривычные к влаге, бывают затоплены слезами по драгоценным друзьям, скрытым в вечной ночи смерти; я оплакиваю заново давно изжитые муки любви и стенаю о многом, что было, но исчезло; тогда я горюю о прежних горестях и тяжко, беду за бедой, повторяю печальный счет прежних страданий, заново оплачивая его, как будто он не был оплачен раньше. Но если в это время я подумаю о тебе, дорогой друг, то все потери восполняются и печали проходят.

Ни мрамор, ни позолоченные монументы государей не переживут этих могучих стихов, но ты в них будешь сиять ярче, чем запущенный камень, загрязненный неряшливым временем.

Когда опустошительная война опрокинет статуи и распри уничтожат до основания труд каменщиков, ни меч Марса не погубит, ни быстрый огонь войны не сожжет живую запись памяти о тебе. Вопреки смерти и беспамятной вражде ты пойдешь вперед; хвала тебе всегда найдет место в глазах всего потомства, которое изживет этот мир до рокового конца. Так, до Страшного суда, когда ты сам восстанешь, живи в этих стихах и пребудь в глазах влюбленных. Уставший от тягот пути, я спешу в постель, сулящую желанный отдых членам, утомленным дорогой, но тогда начинается путешествие в моей голове, которое утомляет мой ум, когда труды тела закончились, так как тогда мои мысли из далека, где я нашел пристанище, отправляются в усердное паломничество к тебе и заставляют мои слипающиеся глаза широко раскрыться, глядя в темноту, которую видят слепые, но воображаемое зрение моей души представляет моему невидящему взору твой призрак, который, как драгоценный камень, витающий в мрачной ночи, делает черную ночь прекрасной, а ее старое лицо молодым. Вот так днем мои члены, а ночью ум ради тебя, и ради меня самого, не знают покоя. По твоей ли воле твой образ не дает закрыться моим тяжелым векам в томительной ночи? Ты ли желаешь, чтобы моя дрема обрывалась, когда тени, похожие на тебя, обманывают мое зрение? Твой ли это дух, посланный тобой так далеко от дома подглядывать за моими делами, чтобы обнаружить у меня постыдные поступки и часы праздности, в чем состоит цель и смысл твоей ревности? О нет: твоя любовь, хотя и сильна, все же не так велика; это моя любовь не дает моим глазам закрыться, моя собственная истинная любовь побеждает мой отдых, чтобы мне быть в роли стража для тебя.

За тобой я слежу, когда ты бодрствуешь в другом месте, далеко от меня, слишком близко к другим. Сладостная любовь, возобнови свою силу, пусть не говорят, что ты не так остра, как аппетит, который, хотя лишь сегодня утолен едой, завтра усиливается до прежней остроты. Будь такой и ты, любовь: хотя сегодня ты насыщаешь свои голодные глаза до того, что они слипаются от сытости, завтра смотри острым взглядом снова, не убивай духа любви постоянной вялостью. Пусть этот печальный период пресыщения будет как океан, разделяющий берега, на которые новообрученные приходят каждый день, чтобы когда они увидят возвращение любви, тем счастливее было зрелище; или назови это зимой, которая, будучи полна горести, делает лето благословенным, втройне желанным, редкостным.

Для меня, прекрасный друг, ты не можешь состариться, ибо каким ты был, когда я впервые узрел твои глаза, такой мне по-прежнему представляется твоя красота. Три холодные зимы отряхнули с лесов великолепие трех лет, и три прелестные весны превратилась в желтую осень в ходе чередования сезонов, вот что я наблюдал. Три апрельских аромата сгорели в трех жарких июнях с тех пор, как я впервые увидел тебя, который по-прежнему юн.

И все же красота, как стрелка часов, украдкой удаляется от своей цифры, хотя движение незаметно; так и твоя прелестная внешность, которая, как мне кажется, остается неизменной, на самом деле меняется, а мои глаза могут обманываться; страшась этого, я скажу: послушай, век нерожденный, еще до твоего рождения лето красоты умерло. Подстрочный перевод сонетов Александра Шаракшанэ (по изданию 2004 года) Subtitles by: A.D.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Разломать на куски и выкинуть в реку.

Я слышал наверху разбитое окно. >>>