Христианство в Армении

Я вам солгала, я никогда не училась на психиатра.

и фотографию воспринимал лишь как способ делать наброски. Раз и готова зарисовка. Поймал момент и уже не исправишь. Начнешь исправлять получится другая фотография. Но жизнь течет быстро, и иногда момент схватить не удается. Тут уж ничего не поделаешь. Нельзя в точности повторить ту самую улыбку, тот самый жест. Жизнь проходит один раз и навсегда. Мне не интересно фиксировать факты. Это чрезвычайно унылое занятие. Как и журналистика; фоторепортер из меня никудышный. Когда в 1946 я выставлялся в Музее современного искусства, Роберт Капа сказал мне: "Полегче с сюрреализмом, Анри. От этого ярлыка не открестишься". А я вырос на сюрреализме и до сих пор чувствую близость к этому направлению. Но он сказал: "Если на тебе будет висеть этот ярлык, о карьере можешь забыть. У тебя не будет предложений, и ты будешь вариться в собственном соку. Снимай, как хочешь, но заяви о себе как фотожурналист". Я последовал совету Капы и никому не говорил, что я тайный сюрреалист. Это уже мое дело что я хочу, что я ищу. Но я и не репортер. Так, проскакивает иногда. Репортерская часть побочная. Если я куда-то еду, то делаю снимки, которые отражают ситуацию. Но связи между формами для меня важнее конкретных событий. Вот, что доставляет мне визуальное удовольствие: ритм, наклон головы, движение на заднем плане, рифма между элементами, здесь квадрат, там прямоугольник.

Вот такие вещи меня заботят. Огромную радость дает мне геометрия. "Геометрия" всегда структура. Это не столько попытка поймать формы или фигуры, сколько чувственное и интеллектуальное удовольствие от правильного порядка вещей. Это способность распознавать упорядоченность вокруг себя. Вот девочка, которая несет портрет своей бабушки. Удивительно, как на этой фотографии соотносятся прямые и изогнутые линии. Разница между хорошим снимком и посредственным вопрос миллиметров. Совсем-совсем маленькая разница, но очень важная. Снимешь с другого угла получишь другой снимок. Мои движения экономны: я не прыгаю вверх-вниз как ненормальный. В процессе съемки важно все нос, глаза, окно позади тебя. И я с удовольствием формирую этот контекст. Иногда фотографии просто нет. Нет и все. Фотожурналистика. важное, конечно, занятие. Вот у некоторых журналистов прекрасный слог, а другие просто сухо излагают факты. Но ведь факты не очень интересны. Интересен взгляд на факты, точка зрения. В фотографии это творческое воплощение. Иные снимки как рассказы Чехова или Мопассана: в них заключен целый мир. Мне нравятся фотографии, на которые можно смотреть дольше двух минут. Это невероятно долго. Не так уж много фотографий, на которые хочется смотреть снова и снова. ПОРТРЕТЫ Портрет для меня самое сложное. Портрет человека всегда вопрос о нем. Кто он? Что собой представляет? Чем интересно его лицо? Есть разница между портретом и просто снимком человека: человек должен быть согласен на портрет. Это не случайно подхваченный на улице кадр с людьми. Люблю фотографировать людей в их "среде обитания"; как и животным, людям лучше в естественном окружении. И действительно интересно прийти к человеку домой, понаблюдать за ним. Но вам надо вести себя как кошка, не причинять неудобства. Затаить дыхание, как биолог над микроскопом. Предмет исследования всегда реагирует на исследователя. Но нам делать попытки, я пытаюсь запихнуть камеру между кожей человека и рубашкой. Это не так-то просто. Люди так по-разному реагируют на человека с фотоаппаратом: кто-то смущается и мнется, кто-то не любит фотографироваться, кто-то, наоборот, кривляется. Людей чувствуешь быстро. В видоискателе они предстают обнаженными, и от этого временами очень неуютно. Я помню, как для Vogue делал в Бостоне портрет одной чудесной, но очень пожилой дамы. Она мне улыбалась, но так, что невозможно было улыбаться в ответ. Она попросила прислать ей снимки до публикации, и я сказал: "Простите, нет. Я никогда этого не делал. Это вопрос доверия". Она со мной согласилась. "Но у меня столько морщин", беспокоилась она. "Морщины ваша самая интересная черта", сказал я. "Все зависит от того, как они ложатся". Это ведь правда: жизнь идет, а морщины следы жизни. Весь ваш жизненный путь у вас на лице. После определенного возраста человек получает то лицо, которого заслуживает.

Обычно, делая портрет, я немного беседую с человеком, задаю пару вопросов, смотрю, как человек реагирует. Но в целом стараюсь молчать, хотя контакт, конечно, надо установить. Перед Эзрой Паундом я стоял часа полтора в полной тишине. Мы смотрели друг другу в глаза, в итоге я снял один хороший портрет, штуки четыре запасных, и два весьма посредственных. То есть около 6 кадров за полтора часа. И никакого напряжения. Иногда меня спрашивают, сколько я фотографирую, беру ли за правило делать N снимков каждый день. Никакого правила нет.

Иногда, как на этом кадре, сделанном в Греции, видишь картинку целиком и просто ждешь, пока кто-нибудь в нее войдет. Сначала в кадре возник священник в высокой шляпе, а потом вот эта девочка.

Именно ее образа и не хватало этому контексту, а священник совершенно туда не вписался. А иногда у тебя нет свободы маневра, потому что люди уже ушли. Вот и получается, что фотограф все время на взводе. Что будет? Что? Что? Ты постоянно в ожидании. Что? Где? Снял. Опять что?.. И так все время. Сделал кадр? Да. Может быть. Да. Да. Но не следует чересчур увлекаться. В фотографии надо знать меру, как в еде или выпивке. Вот жмете вы на спуск, не жалея сил, а картинка была возможно как раз между кадрами. Доля секунды и ее нет. Чтобы поймать, нужен инстинкт. Фотограф должен мгновенно схватывать момент. Как хищник на охоте: один прыжок и готово. Схватил, зажал в зубах, и ушел незамеченным. Речь о способности распознавать момент, от которого сразу мурашки по телу. Вот где счастье. Фотографирование доставляет физическое удовольствие, мозги тут не шибко участвуют. Заняты органы чувств, один палец и две ноги. Получаешь удовольствие от того, что работаешь телом, дышишь воздухом, сливаешься с природой. Это прекрасно! Я ужасно импульсивен. Просто кошмар. Мои родные и друзья от этого очень страдают. Но как фотографу мне это качество на пользу. Я не думаю, просто снимаю, и снимаю мгновенно. Приходится забывать себя. Уметь и оставаться собой, и забывать про себя. Самые сильные снимки только так и получаются: вы знаете, чего хотите добиться, что видите перед собой и при этом растворяетесь в том, что делаете. Не надо раздумывать. Мысль вещь коварная. Вы должны думать все время, но когда вы фотографируете, не надо кому-то что-то доказывать. Вам не надо навязывать свои мысли. Это получится само собой. Первое впечатление самое важное. Первый взляд, шок, удивление. такая реакция возникает молниеносно, и вы подпитываете ее своим жизненным опытом, вкусом, запасом знаний, опытом любви и ненависти, всем, что у вас есть. Поэтика это самое главное. Внезапно два элемента вступают в конфликт, и между ними вспыхивает искра. Это так редко случается само по себе! Но искать такие моменты нет смысла Это как искать вдохновение. Вот оно приходит, наполняет вас и снова пропадает. Если ждать, то можно, наверное, сделать отличный снимок, Но таких снимков обычно мало. Из коровы, знаете ли, надо много молока надоить, чтобы получить кусочек сыра. Не думаю, что я тут открываю Америку. В мире давно нет новых идей. Есть только старые, скомпонованные по-новому. И с этой точки зрения все новое, каждая минута. А раз так необходимо постоянно проверять что поменялось. Жизнь меняется ежеминутно, ежеминутно мир рождается вновь и распадается на части. И во всем, с момента рождения, присутствует смерть. Это, несомненно, прекрасно, что трагичность заложена в жизни. Жизнь и смерть полярны, но одно невозможно без другого. Я стараюсь перенести этот конфликт в фотографию. Эта картинка мне очень нравится. Я ехал по горной дороге на севере Греции и увидел этого мальчика-козопаса. Я, кажется, махнул ему рукой, а он вдруг встал на ладони и пошел по дороге. Это был такой восторг! Такая радость! В этой бедной стране, на этой пыльной дороге. Я всегда любил англичан. Англия для француза самое экзотическое место. Это особенная страна, где живут особенные люди. Я до сих пор так считаю. Как бы сказать, чтобы никого не обидеть. Всякий раз, приезжая в Англию, я чувствую себя так, будто сижу в очень мягком кресле и смотрю спектакль.

Я могу восторгаться актерами, у них свои правила, своя чудесная игра, но я не могу стать частью этого представления, не могу вбежать на сцену и немного подыграть. Вот я и сижу, тихонько аплодирую и получаю несказанное удовольствие. Во всем можно найти изюминку, если поискать, но в то же время нельзя снимать все подряд. Есть места, где жизнь ощущается острее. После войны, например, я по какой-то причине решил, что нужно поехать в колониальные страны, посмотреть на то, как все меняется. Я провел три года на Востоке. Я был в Индии, когда умер Ганди, и Пакистан отделился от Индии. Большая удача наблюдать за изменением ситуации в момент наивысшего напряжения. В Индии я прожил где-то год, может, больше. Меня тогда очень волновали проблемы демографии, нехватки жизненного пространства. Я не люблю "приезжать", для того, чтобы понять место, я должен там пожить. Роден, кажется, говорил: Время боится того, на что оно было потрачено. За точность не ручаюсь. Я приехал в Китай во время гоминьдановского режима, стал свидетелем его падения и еще 6 месяцев наблюдал, как у власти закреплялись коммунисты. Китай всегда на грани между хаосом и деспотией, и уже много сотен лет страну кидает из крайности в крайность. Мне представился уникальный шанс оказаться там как раз в момент смены формаций. Я наблюдал традиции, то, что от них осталось, и одновременно эти революционные настроения и приход нового понимания человеческой природы. Несложно привлечь людей картинками из дальних стран, шокировать или вызвать восторг. Самое сложное фотографировать в своей стране. Как тут быть, когда кругом все знакомо, ничего нового. Вы тонете в рутине: если вышел, то только в магазин. Дом это, то место, о котором знаешь много, но недостаточно. Как в фотографии передать это противоречие? Надо держать разум открытым и замечать все вокруг себя. Представьте, что в вас встроен радар или фонарик, такого рода прибор. Любой в своей жизни сделал 10 хороших снимков, но нас интересует постоянство. Это вечные искания, бесконечное переосмысление, поиск более четких, глубоких, свободных способов выражения. Так, наверное. Фотография это оружие.

Да, никому ничего не надо доказывать, но все равно это оружие. Не средство пропаганды, нет. Но способ громко заявить о своих чувствах. Я люблю жизнь. Люблю людей люблю и ненавижу. Ваш фотоаппарат это и автомат, и диван в кабинете психоаналитика, и нежный поцелуй, и альбом для набросков. Для меня, кроме всего прочего, важен момент фотографирования, ощущение собственного присутствия. Фотография для меня способ сказать "Да, да, да!" Такое тройное "да", как в финале джойсовского "Улисса". Гениальное произведение. Пожалуй, один из лучших романов всех времен. И в конце: "да", "да", "Да". В фотографии то же самое: "да", "да", "Да!" И никаких "может быть", все "может быть в корзину! Фотография это момент, это присутствие, это время. Это уважение, это радость. Радость от того, что ты можешь сказать "да". Даже если снимаешь что-то, что ненавидишь "да!" "Да" это заявление.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Фиона, нам нужно поговорить.

И давно оно у тебя? >>>