Христианство в Армении

Зачем пить так много?

Перевод: Кузьменко Оксана, akuli & Inuit Редакция перевода, субтитры: artemkino/rtm Перед нами была проблема. Что делать с женщинами и детьми? Я был выбран для простого, но в то же время плохого, решения. Я чувствовал, что у меня нет права на уничтожение всех мужчин, которых я должен был уничтожить. И позволить вырасти их детям, чтобы они могли отомстить нашим сыновьям и внукам.

Это было трудное, но необходимое решение – заставить этих людей исчезнуть с лица Земли. Для организации, которой была поставлена задача по уничтожения людей – это было трудное решение по тем временам. Приказ был выполнен.

И я уверен, что я могу сказать, что он был выполнен без какого-нибудь ущерба духу наших солдат и нашего фюрера. "Гитлер: Фильм из Германии" Реж. Ганс-Юрген Зиберберг, 1977. Австрия, Вена. До истока: 920 км. Часть 3: После испытания Часть, в которой философ Филипп Лаку-Лабарт проведет нас из технополиса Вены в глубь концентрационных лагерей в Маутхаузене, оспаривая самое провокационное из хайдеггеровских заявлений, касающееся техники. "Сейчас сельское хозяйство является механизированной пищевой индустрией, по своей сущности такой же, как производство трупов в газовых камерах и камерах смерти, также как блокада и, как следствие, голод, также как изготовление водородных бомб." М.Хайдеггер, Бермен, 1949 год. Филипп Лаку-Лабарт Ну, учитывая то, что сказано мной в книге "Нацистский миф", сейчас я вижу, как можно понять заявление Хайдеггера, которое при первом прочтении кажется крайне скандальным. Там идет речь о голоде, вызываемом блокадой, о машинизированном или механизированном сельском хозяйстве, о газовых камерах в лагерях и прочих исторических явлениях. Это заявление было сделано, когда русские блокировали Берлин, а американцы и союзники патрулировали на самолетах. Этой фразой Хайдеггер уже после войны вновь занимает определенную политическую позицию, позицию, которую можно понять как националистскую. Это очевидно.

Можно интерпретировать это утверждение, соглашаясь с Хайдеггером по двум пунктам. Во-первых, он прав, поскольку, как и многие другие, он осознал решающие перемены, произошедшие в войне 1914-1918 годах. В особенности перемены в отношении к технике, что было трудно представить ранее, до установления власти техники в ницшеанском понимании власти. Влияние этих изменений, в первую очередь, чувствовалось в фундаментальных изменениях правил и законов войны, в способах её ведения. В Европе первым опытом таких технологических изменений стала война. Во-вторых, эти изменения были видны в возможности концентрации и депортации населения и возможности массового уничтожения в таких количествах, которые не могли себе вообразить даже самые кровавые режимы прошлого. Первая мировая война, фактически, была только преамбулой к этой великой трансформации, поскольку местом её средоточения всё ещё были сражения. Настоящие изменения начинаются тогда, когда оказывается возможным убивать так, словно убийства это дело конвейера, не будучи "причастным" лично, так сказать. Всю работу выполняют машины. Люди всё еще необходимы, но только чуть-чуть. Можно отчетливо представить себе время, когда людям больше нечего будет делать. Я часто размышляю над той речью, не Геббельса, а Гиммлера, произнесенной в 1942 году, как раз тогда, когда решение об уничтожении в Европе всех евреев уже было принято. Гиммлер обращается к войскам СС. Эта речь используется в фильме Зиберберга о Гитлере. Гиммлер обращается к СС и к армии, которая тоже во все это вовлечена, и говорит: "Мы собираемся призвать вас сделать нечто сверхчеловеческое, но вы обязаны это сделать, мы требуем этого от вас, и, в любом случае, мы дадим вам средства для этого". Произнося это, Гиммлер сталкивается с тем, что практически невозможно: как можно потребовать от людей истребить тысячи тысяч, или даже миллионы людей вручную? Только с помощью техники. Открытие такого решения выводит на этот уровень и решение других проблем, решения проблем голода и выживания, а не только смерти и истребления. Здесь можно сказать, что этот способ массового уничтожения, очевидно, с технической точки зрения преступает черту, которую Советский Союз так и не преступил, очевиднее, чем во время Ленина или Сталина, время лагерей в СССР, первой масштабной депортации и репрессий, проводимых НКВД или Красной Армией, или "чисток" деревень во время раскулачивания. Всего не перечислить. Старый и совершенно бесполезный спор о том, какой режим уничтожил больше людей. Это абсурдно.

Есть принципиальная разница: Сталину всё ещё были необходимы люди; Гитлер, в конечном счете, мог и вовсе обойтись без них, кроме, разве что, организации конвоев, поездов, связи, логистики, конструирования газовых камер и бойни для уничтожения тел. Другими словами, это действительно индустриальная организация.

Ничего похожего на выселение чеченцев в Сибирь. И тут вы осознаете, вы узнаете, что это явление, то есть уничтожение, возможно, воспринимается как безобидное, подобно механизации сельского хозяйства, в той мере, в которой повсеместно укореняется технология и приводит все к одному уровню, и, по сути, такой аргумент является весьма устойчивым. Действительно, то, что говорит Хайдеггер, можно понять именно в этом смысле.

Но, тем не менее, распознав это, немец в это время, в 1947-1950 годах, говорит: "Это то же самое, что и блокада Берлина", связывая, таким образом, три события (как минимум три), которые, на мой взгляд, совершенно несвязуемы. В этом случае, я считаю, скандал вновь становится очевидным. Таким образом, я вновь возвращаюсь к моему первому прочтению высказывания. А именно: как Хайдеггер может сочетать такие вещи? Дорога через Линц к мемориалу концентрационного лагеря в Маутхаузене. До истока: 730 км.

"Гитлер был зачарован перспективой столетиями складывавшегося ансамбля набережных Будапешта, как она открывается с дунайских мостов. Он хотел превратить Линц в немецкий Будапешт. Вена, как он отмечал в этой связи, вообще неверно спланирована она обращена к Дунаю спиной." Альберт Шпеер, "Третий рейх изнутри". Каждый обязательно почувствует себя бессильным и неуклюжим, если попытается пойти по пути хайдеггеровской деконструкции, насколько это возможно (а именно так я и сделал), а также если сам попытается расширить границы деконструкции. Нельзя побороть собственную недоверчивость, поэтому можно попытаться продолжить деконструкцию и направить её против самого же Хайдеггера. Но трудно быть не подозрительным по отношению к пути, предложенном Хайдеггером, не только по отношению к языку, но и по отношению к реальности даже несмотря на то, что я понимаю, почему он в этом вопросе столь критичен и "деконструктивен". Тяжело, когда различение несет этический характер: нельзя свести проблему истребления евреев к проблеме индустриализации сельского хозяйства. Даже если это индустриальное явление. ОК, техника. Но я всё ещё не знаю, что я подразумеваю под словом "этика". Не совсем знаю. Поскольку, согласованная с технологией, этика становится до бесконечности проблематичной. Недавно я нашел, по крайней мере я надеюсь на это, способ избежать это затруднение, через структуру трагедии, которую Гёльдерлин находит у Софокла. И, насколько мне известно, Хайдеггер так и не рассмотрел эту часть работ Гёльдерлина. Хайдеггер лишь неохотно цитировал "теоретические" тексты Гёльдерлина о трагедии, практически не комментируя их. Я использовал понятие Гёльдерлина "цезура", чтобы определить нечто необратимое, что появляется в истории, и что не входит в мысль Хайдеггера. И чтобы тем самым предположить, что нечто глобальное, всепоглощающее, не попадает в хайдеггеровское определение техники. В это время, когда он дает это определение, когда Хайдеггер впервые работает над текстами, посвященными технике, "сущности технического", всегда можно сказать: "Сущность техники не есть нечто техническое". Но я не понимаю, как можно ставить газовые камеры на один уровень с механизированым сельским хозяйством, даже если газовые камеры являются технологическим предприятием. Обращаясь к понятию цезуры, я имел ввиду (и мне следовало это объяснить подробнее чуть раньше), что в историческом смысле вдруг оказывается, что человечеству не хватает дыхания. Дыхание т.е. spiritus, дух, Geist, всё то, что образует развитие философии от греческой "пневмы" до нашего времени. Дух почти перестал дышать. Всё, что было обдумано и сказано под заголовком "дух", было сведено на нет реальностью истребления. Вот что я хотел сказать. И это то, о чем Хайдеггер не хотел слышать. Он лишь упоминал об этом в осторожных замечаниях. У меня сложилось впечатление. Я не хочу глупо обвинять Хайдеггера в том, что он был нацистом и так далее. Очевидно, что он был в то время не единственным. И с точки зрения политики, в некотором смысле, не меньшая ошибка быть сталинистом, или, как в моём случае, ленинистом и даже троцкистом. В конце концов, Красная Армия вовсе не выдумка. Тем не менее, Хайдеггер действительно ничего не хотел слышать об истории евреев в Европе. К несчастью, не он один. Для него история евреев не творит историю. История проходит через основные оси, осмелюсь сказать Грецию и Германию, как битва против Рима, и, вуаля, вот и Европа. Иудаизм, эллинизированый иудаизм, романизированый иудаизм, ранняя христианская церковь Хайдеггер был знаком с такой историей, изучая её в 1920-х годах вместе с Бультманом, одним из величайших лютеранских теологов ХХ века. Он знал эту историю. Но не хотел ничего о ней слышать. Каждый раз, когда Хайдеггер говорит о Риме или Апостоле Павле, он говорит так: "Это Рим. Это не существенно". Поэтому он не может учитывать то, что я попытался назвать цезурой. Возможно цезура неподходящий термин. Понятия не имею. Мне интересно размышлять об истории духа, о суспензии дыхания.

У Поля Целана есть книга, которая называется "Atemwende", "Поворот дыхания", и можно проинтерпретировать её сходным образом. Не представляю себе, что Целан имел в виду, но я так понимаю его.

Дух всегда определялся через дыхание, исключая иврит, в котором у "духа" другая семантика: пламя, огонь. Но "пневма", "дух", "анима", "анимус" все связаны с дыханием. И, я бы сказал, что следуя за понятием цезуры, нам всегда будет трудно задерживать дыхание. Мы не задыхаемся, иначе мы бы всё забыли, но мы дышим не полной грудью, хотя всё ещё дышим. Но, давайте скажем, что у человечества, у европейского человечества, широко распространившегося и далеко идущего, есть пульмонологические проблемы.

Я сказал бы, что в нашем случае это историческая астма. "Глубоко в ущелье Времени, ждет кристалл дыхания, твой неизменный свидетель." Поль Целан, "Поворот дыхания" Часть 4.

Горы ждут тоннелей Часть, в которой Бернар Штиглер вернется, чтобы проводить нас в глубины вопросов морали и истории, в то время как мы переместимся из Маутхаузена в Зал Освобождения в Германии. Сад скульптур. Концентрационный лагерь в Маутхаузене. До истока: 730 км. Бернар Штиглер В размышлениях Хайдеггера конечность определена различными способами. Но то, что Хайдеггер называет конечностью, в первую очередь это то, что никто не может умереть за меня, что моя смерть в любом случае всегда моя, помимо этого конечность это то, что я не могу предвидеть. Это то, что я знаю наиболее глубоко, точно так же, как я знаю онтологическое различие, так же, как я знаю бытие. Когда я говорю, я говорю о бытии, я говорю языком бытия. Спонтанно, сразу же. Это первичное и простое знание. Это первичное и простое знание, потому что даже если я не спрашиваю себя: "Что такое бытие?", я, тем не менее, как говорит Хайдеггер, использую глагол "быть". В то время, как я говорю, глагол "быть" уже в моей речи. Когда я говорю: "Я иду", по сути, я говорю: "Я есть идущий". Глагол "быть" изначально имеется во всех глаголах. А поскольку я есть живущий, я же есть и умирающий. Я знаю, что я умираю. Одновременно с жизнью всегда уже присутствует знание о том, что ты находишься на пути к смерти. Это предельно простое знание. Но это знание подобно знанию онтологического различия, знанию бытия, которое представляется как не-знание, как забвение. Хайдеггер говорит, что бытие представляет себя в забвении себя, в отсутствии. Точно так же он говорит и то, что моё отношение к смерти это отношение забвения. Я отбрасываю мысль о ней. Это не значит, что я её не знаю. С другой стороны, чем больше я её отбрасываю, тем больше она управляет и командует мною. В этом вопросе забвение относится к бытию в той же мере, в которой оно относится к смерти. А временность это то, что связывает бытие и смерть. В определенном смысле, смерть является временностью бытия. Смертность это темпоральность бытия, именно смертные озабочены вопросом о бытии, как вопросом о смысле бытия. Для смертных этот вопрос предстает как вопрос о собственной смертности, то есть как вопрос о собственной неопределенности. Dasein: "бытие, которое заботится о своём собственном бытии". М.Хайдеггер, "Бытие и время" Есть множество других нюансов. Следует принять как очевидность, чтобы понять, что Хайдеггер подразумевает под смертностью Dasein. Dasein, будучи смертным, всегда пытается отложить свою смерть. Попыткой отложить смерть Dasein выделяет себя. Он "субъективирует" себя от других людей. (это не хайдеггеровская терминология) Давайте скажем, что Dasein индивидуализирует себя, то есть он обособляет себя через то, что ему принадлежит. Он индивидуальность, которая не является другой индивидуальностью. ".а где-то далеко ветра услышат как он действует, печальный, однако горы ждут туннелей, а земле нужны ущелья". Фридрих Гёльдерлин, "Истр". Концлагерь в Маутхаузене был построен рядом с каменоломней. Заключенные должны были работать на каменоломне, поднимая каменные глыбы по "ступеням смерти". Бытие-к-смерти устроено так, что мы всё время помним о смерти, но никто не знает, когда она придет. Жизнь Dasein изначально находится под влиянием принципа неопределенности. Dasein, по словам Хайдеггера, пытается избежать своей судьбы. Dasein пытается определить, просчитать, и, таким образом, избежать смерти, своей собственной судьбы, погружаясь и присоединяясь к das Man, к "Они", общему времени, времени интра-темпоральности, неподлинному времени. Техническому времени. То есть времени на часах, календарному времени, медийному времени, телевизионному времени, времени радио и так далее.

Я грубо, схематически обобщил хайдеггеровский дискурс об отношениях между смертью, временем Отношениях к счету и технике, потому что время "Они", медийное время, календарное время это время техники, время счета. Счет, который стремится сосчитать несчитаемое, неопределенное, стремиться избежать первичного времени. Следовательно, в некотором смысле, это время не-времени, время упразднения времени, время метафизики. Теперь я перейду к другому дискурсу, хотя он близок хайдеггеровскому. Из-за него у меня много врагов, потому что хайдеггерианцы, в основном, стараются защитить Хайдеггера от моего прочтения, а анти-хайдеггерианцы упрекают меня в хайдеггерианстве. Так я оказываюсь в неопределенности и одиночестве Dasein. Я не отношусь к "Они" хайдеггерианцев. Но я не отношусь и к "Они" анти-хайдеггерианцев.

Я сам по себе, в другом "Они". Мое прочтение данного вопроса радикально отличается тем, что я говорю, да, конечно, Хайдеггер был прав, говоря, что техника позволяет сосчитать неопределимое, но техника так же позволяет столкнуться с конечностью. Получается, что техника это условие для того, чтобы испытать смертность. Сейчас, я только скажу собаке. Германия Штраубинг, Германия До истока: 520км 1435-й год: Немецкая Антигона В октябре 1435 года Агнесса Бернауэр была утоплена в Дунае, в Штраубинге, по обвинению в колдовстве. Приказ отдал её свекор, граф Эрнст Баварский. Дочь парикмахера, Агнесса Бернауэр, выйдя замуж за принца Альберта, нарушила закон династической очередности и стала угрозой начала гражданской войны. После казни принц Альберт поднял оружие на родного отца, но был вынужден прекратить "бунт" из-за угрозы политического кризиса. Надгробие на могиле Агнесс Бернауэр было установлено её убийцей, графом Эрнстом, как дань её невиновности и любви к его сыну. В гегельянской по духу пьесе Фридриха Хеббеля Агнесс Бернауэр это немецкая Антигона.

"Ты нарушила закон и порядок государства, встала между сыном и отцом, разделила принца и его народ, из-за тебя возникли события, которые можно рассматривать только с точки зрения причины и действия, но никак не с точки зрения вины и невинности." (Из сцены смертного приговора Агнесс Бернауэр, пьеса "Агнесс Бернауэр".

Фридрих Хеббель, 1852 год.) Здесь покоятся 300 жертв национал-социалистического режима Пфаттер, Германия До истока: 487км. На кладбище, где похоронена Агнесс Бернауэр, авторы фильма встретили ботаника, Тобиаса Маейера, изучавшего местную растительность. Тобиас объяснил, что в Германии в природную жизнь люди не вмешиваются только на старых кладбищах. Мы предложили Тобиасу подвезти его домой, в Регенсбург, находящийся в 55 км вверх по течению. По пути мы остановились в деревне Пфаттер, стоящей на берегу Дуная, и Тобиас предложил познакомиться нам с местной экологией. Эта местность типична для бывшего рукава реки, когда вода перестает течь, и русло медленно засоряется всякими растениями, мелеет и, в конце концов, оно высыхает полностью. Вначале вид у земли довольно захламленный. Это очень плодородная земля для растений, поскольку в ней скапливается много питательных веществ. И на такой местности человек вырубил выросщие здесь деревья и начал выращивать и собирать урожай. И было это впервые в истории нашей страны, около 4000 лет тому назад. Здесь вы видите болотистую местность, луг с небольшими озерцами. Вы можете реконструировать, как происходило изменение излучины реки, меняющее окружающий ландшафт. И можно представить, как на самом деле происходят изменения в природе со временем. С другой стороны между холмов река проделала, как это называется в Германии, канал. И это произошло только в данном месте, поскольку здесь русло прямое, с постоянной глубиной и шириной. "Река это местность, которая заполняет места обитания человека на земле, определяет, что является его домом. Река приводит человека к своему собственному и укореняет его там. Чем бы ни было это "своё собственное", это то, чему человек принадлежит и должен принадлежать, если он достигает того, что ему суждено, и чем бы он ни был наполнен, это его особый способ бытия. Тем не менее, то, что является их собственным, часто, долгое время, остается чужим для человека, потому что он оставляет это, не присваивая.

И люди часто оставляют принадлежащее им, поскольку боятся, что оно захватит их. М.Хайдеггер, "Гимн Гёльдерлина "Истр". Этот ландшафт образовался из части речного рукава. Растения постоянно растут, и листья периодически опадают на землю. А во время наводнений приносятся песок и камешки. Пруд мелеет и мелеет, и, в конце концов, превращается в обычный кусок ландшафта, дополняющий общую картину. То есть вы можете восстановить историю реки.

И, может быть, однажды вместо уже виденной реки вы увидите равнину, а река пробьет новое русло и будет течь в ином направлении, прорезая все новые и новые рукава, меняя окружающий пейзаж, создавая свою историю.

И этот открытый луг представляет собой только определенный период речной истории, и если река не вернется обратно в ближайшие несколько десятилетий, начнет расти лес, и ландшафт станет таким, каким мы его видели в начале нашего путешествия. Дунай Дунай. Исток в Германии. "Его собственное прошлое (а это всегда означает его поколение) не следует за Dasein, но почти всегда опережает его". М.Хайдеггер, "Бытие и время". На самом деле, чтобы прояснить этот очень сложный вопрос (а на мой взгляд это самый сложный вопрос вопрос о времени), нам необходимо ознакомиться с тем, на чем основывается "Бытие и время" и с отношением Хайдеггера к Гуссерлю. Это очень важно. По-моему, если не рассматривать "Бытие и время" в контексте сложного диалога Гуссерля и Хайдеггера, невозможно понять суть вопроса. В 1918 году Хайдеггер стал ассистентом феноменолога Эдмунда Гуссерля во Фрайбургском университете. В 50 км от истока Дуная, в горной избушке в Тодтнауберге Хайдеггер написал то, что станет его величайшим трудом "Бытие и время". В книге есть посвящение: "Эдмунду Гуссерлю в почитании и дружбе посвящается". Тодтнауберг в Бадене, Шварцвальд, 8 апреля 1926 года. 8 апреля 1926 года Гуссерлю исполнилось 67 лет. Тодтнауберг, Германия. Нельзя забывать, что "Бытие и время" была опубликована в 1927 году, но Хайдеггер написал её уже в 1926 году, и в ней содержится посвящение Гуссерлю к его 67-летию, и ровно в этом же году Эдит Штайн и Хайдеггер опубликовали лекции Гуссерля о времени. Это подсказка. Хайдеггер вступил в нацистскую партию 1 мая 1933 года. В том же месяце он при поддержке национал-социалистов был избран ректором Фрайбургского университета. Его знаменитая речь была произнесена 27-го мая в холле университета. Хайдеггер был окружен растяжками с изображением свастики. В своей речи он цитировал Прометея, "первого философа", каким он изображен у Эсхила: "Техне, знание гораздо слабее необходимости". И добавил: "Любое знание о вещах пасует перед превосходством судьбы". Хайдеггер ушел с должности ректора на следующий год. Фрайбургский университет, Германия Если мы не будем всё время помнить, что в то время как Хайдеггер пишет "Бытие и время", он одновременно работает над подготовкой к публикации гуссерлианских лекций о времени, мы не сможем понять, что на самом деле происходило. Очевидно, что "Бытие и время" это полемика с Гуссерлем. Очевидно, что это также полемика с Кантом, Гегелем, с другими философскими авторитетами, греческими и немецкими, но, в первую очередь, это полемика с Гуссерлем, которого Хайдеггер практически никогда не называет. Донаустауф, Германия До истока: 470км И эта полемика с Гуссерлем является ключевой. Во Введении Хайдеггер утверждает, что прошлое Dasein не следует за Dasein, это прошлое всегда предшествует ему. И это прошлое (он называет его прошлым Dasein, историчностью Dasein) не есть прошлое, прожитое Dasein. Это, скорее, историческое прошлое в гёльдерлиновском смысле, а вовсе не в гуссерлианском. У Гёльдерлина нет ничего общего с мыслью Гуссерля. Гёльдерлин не может "войти" в философию Гуссерля. Гуссерль слишком рационален. Гёльдерлин может "войти" в философию только через Хайдеггера. Гёльдерлин это фигура фактического прошлого, которое наследует Я. Dasein смертно, конечно, поскольку он наследуется. Это оказывается решающим. В 1827 году король Людвиг I Баварский основал Вальхаллу в Донаустауфе. Этот новый Парфенон выражал королевское ощущение родства между Германией и Древней Грецией, это был призыв к Германии следовать по пути Афин. "Да будет Вальхалла способствовать укреплению германского духа! Пусть все немцы, все потомки всегда ощущают связь с Отечеством, Отечеством, которым следует гордиться, и пусть все немцы способствуют его процветанию, кто как может." Король Людвиг I, Церемония открытия. Вальхалла, 1842 год. Ровно через сто лет Хайдеггер заявил, что Германия ещё не услышала зов греков. Хайдеггер считал, что этот зов слышен в поэзии Гёльдерлина. "Гёльдерлин был единственным, кого благословил бог света. Он на обратном пути к "пламени". М.Хайдеггер, "Гимн Гёльдерлина "Истр". Бюста Фридриха Гёльдерлина нет среди бюстов великих немцев в Вальхалле. Это ещё и связь с Эпиметеем. Эпиметей тот, кто совершает ошибки. И размышляет о совершенных ошибках постфактум. Размышляя, он становится мудрее. Его мудрость это собрание размышлений о совершенных ошибках. Что такое история бытия? Это история ошибочных интерпретаций вопроса о бытии. Эпиметей аккумулирующая фигура, я только что объяснил почему, но кроме этого ещё и потому, что он носит протезы, которые позволяют записывать прошлое. Ранее я говорил о Хайдеггере, я сказал, что конечность, согласно Хайдеггеру, это то, что делает моё время моим, тем, что нельзя разделить с другими, никто не может умереть за меня, тем, что совершенно неопределенно. Это приводит Хайдеггера к утверждению, что время следует рассматривать исходя из будущего. Отступление от маршрута: Месскирх, Германия Моя смерть всегда остается в состоянии "того, что наступит".

Отсюда интереснейший парадокс: моя смерть единственное событие, которое я никогда не переживу. Когда моя смерть наступит, я уже не буду жить. Следовательно, моя смерть никогда не произойдет. Она является одновременно и тем, что никогда не произойдет, и тем единственным событием, которое действительно произойдет.

Поскольку, если вы, скажем, простудились или влюбились в мужчину или женщину, а потом вас покинули, это случается, это поправимо, так как то, что произошло, ещё не окончательно, а окончательно происходят только непоправимые вещи. Нет ничего непоправимого, кроме смерти. Только смерть случается раз и навсегда. Проблема лишь в том, что и она на самом деле не случится. Смерть не более чем фантом. Она ещё не наступила и не наступит. Нет ничего, кроме фантазмов. Я ещё вернусь к этому в других вопросах. Но "фантазм" не хайдеггеровский термин. Я считаю, что Хайдеггер не был способен мыслить о фантазмах.

Хайдеггер не принимал фантазм, поэтому он и перенес внимание с Прометея на Антигону и Эдипа. Регенсбург, Германия До истока: 460км Каменный мост, Регенсбург. Построен в 1135-1146 годах. Я уже сказал ранее, что конечность подразумевает заброшенность в неопределенность, неопределенность того, что придет. Это неопределенность будущего. Но, по Хайдеггеру, это будущее, в первую очередь, есть отношение к прошлому. У меня нет другого будущего, кроме как через возможности. Я могу унаследовать только от прошлого, полного возможностями. Прошлое может быть унаследовано от мириад возможностей. поскольку оно не моё прошлое, но прошлое греков, прошлое Гёльдерлина, прошлое французских революционеров, английских колоний в Австралии и так далее. Но все это не моё прошлое. Это прошлое, которое я не прожил. В этом смысле это фактическое прошлое. Вот фундаментальное расхождение с Гуссерлем. Дунайский фестиваль. Регенсбург, Германия C гуссерлианской концепцией времени как артикуляции настоящего, ретенции и протенции Хайдеггер был хорошо знаком поскольку он работает над написанием этих частей "Бытия и времени", а также он публикует текст Гуссерля, который, возможно, знает лучше, чем сам Гуссерль, с определенной объективностью, с расстояния. Он хорошо знает, что у Гуссерля прошлое, которое не было пережито, не имеет смысла. Для Гуссерля как феноменолога ничто не имеет значения, кроме пережитого. Мы можем назвать это хайдеггеровским романтизмом, который представляет историческое измерение. В то время как для Гуссерля нет ничего, кроме сознания в его абсолютной данности нам и опыта переживания настоящего. Эдмунд Гуссерль умер в 1938 году, отделенный от Хайдеггера и немецкого философского сообщества во Фрайбурге. В начале 1940-х годов Хайдеггер убрал из "Бытия и времени" посвящение своему наставнику, еврею по происхождению. Посвящение вернули после 1945 года. Согласно Хайдеггеру, настоящее не проживается, оно умерщвляется, подавляется фантомами непережитого прошлого.

Но от себя я должен добавить, что это подавление, наследство от умерших, живших до меня, но оставшихся в моём сознании, в духе, в душе, называйте как хотите, в моей экзистенции, если вы хотите говорить хайдеггеровским языком, мертвые остаются, поскольку они существуют в мире. Они всё ещё существуют в мире, через протезы, которые они оставили позади. Зал Освобождения. Кельхайм, Германия. До истока: 425км В 1842 году, в год открытия Вальхаллы, Король Людвиг также посетил церемонию основания Зала Освобождения в Кельхайме. Памятник ознаменовал освобождение Германии от Наполеона. Однако роман Людвига с Лолой Монтез, а также революция 1848 года лишили его властных полномочий. Он закончил строительство памятника на собственные средства, открытие состоялось в 1863 году. Протезы это "гипомнезисы", например "библион", книга, которая критикуется Платоном, статуи, сделанные Фидием, дом, который мой дед построил на заднем дворе, и который до сих пор там. Вещи, которые нас окружают, не важно какие, по сути есть следы. Они сразу же становятся следами. Это то, о чем говорит археология. Археологи эксгумируют архивное, похоронное, танатологическое измерение каждого произведенного предмета. Хайдеггер навел меня на это размышление. Именно благодаря Хайдеггеру я пришел к этому. В то же время, это то, что он отталкивает. Отталкивает, поскольку это означает определить технику как нечто одностороннее, находящееся в сфере расчета, что и происходит с Хайдеггером всё чаще. Он всё больше опирается на такой взгляд на технику, но, именно это не принимает экзистенциальная аналитика, несмотря на логичность вывода. И я имею наглость, как говорят у нас во Франции, утверждать, что именно из-за этой проблемы Хайдеггер не завершил "Бытие и время". Я думаю, именно поэтому он понял, что противоречит сам себе в вопросе о технике. С другой стороны, он показал очевидность того, что без технической поддержки доступность прошлого, которое я не пережил, была бы для меня невозможна. С этой точки зрения Техника конституирует первичную темпоральность. Однако он также сказал, что время техники это время расчета, а потому, следовательно, утраты первичного времени. Того, что он называет "забота", которая есть время труда. Нельзя забывать, что Гегель, Маркс, Фрейд утверждали, что время труда это ещё и время смерти. К сожалению, Хайдеггер не ставит вопрос о труде. Думаю, что здесь важнейшие вопросы об отношениях конечности и техники связываются воедино. "Однако горы ждут тоннелей, а земля ущелий, он неприветлив может быть, но что делает река, никто не знает". Фридрих Гёльдерлин, "Истр" Часть 5. Никто не знает, что делает река. Часть, в которой немецкий актер и режиссер Ганс-Юрген Зиберберг проведет нас по верхнему Дунаю к истоку реки и далее. Зигмаринген, Германия.

До истока: 92км Замок Гогенцоллернов в Зигмароингене родовой замок династии Гогенцоллерн, известной как правителей Бранденбург-Пруссии (1415-1918) и Германской империи (1871-1918). В сентябре 1944 года германские власти переместили лидеров правительства Виши Франции в замок в Зилмарингене, так как потеряли французские территории, уступив их союзническим силам. Маршал Петен, французский лидер, в течение всего периода нацистской оккупации жил вдалеке от подступающего театра военных действий, в замке, лидер государства без государства. Ему было 88. Когда Петен в апреле 1945 года узнал, что его будут заочно судить во Франции, он написал Гитлеру просьбу разрешить ему явиться в суд лично. Гитлер так и не ответил. В конце апреля немцы перевели Петена к шведской границе, поскольку защита не удавалась. Его судили во Франции и приговорили к смертной казни в августе 1945 года. Приговор был смягчен и Петен умер в тюрьме в 1951 году. "Гитлер: Фильм из Германии" Режиссер Ганс-Юрген Зиберберг, 1977 год. Думаю о Германии. Всю ночь. Все мои мысли только о ней. Все сфабриковано. Все исторические личности и события. Сходство чисто случайно. И это, к сожалению, не шутка.

Безпристрастный реализм повседневной жизни приводит к такому утверждению. 30 наследников Гитлера уже подали подали иски на свои права. И это еще не все, ибо Гитлер никогда не привлекался к суду. Иски – это результат того, что мы живем в гражданском государстве. Освобождаясь от подобия в изображении личностей и событий, без ограниченности рамками так называемой реальности нашего мира, мы освобождаем себя для судопроизводства по нашим собственным законам в нашей нами же выбранной Вселенной, и мы можем представить Гитлера в суде, по крайней мере, судить его в том смысле, что он становится доступен нам для этого. Но как этот мир отличается от нашего? Мы снимаем фильм, мы изображаем и смотрим на изображаемое. Этот мир и я, я и мой фильм. Мы разрываем солнечные лучики своего эго, космоса сердечных ран, фрагментов внутреннего мира, воспоминаний о нашей старой вселенной в темной студии нашего воображения. Полной одинокими марионетками человеческих существ, меняющими фигурки своего я, бесконечный материал для монологов, моноспектаклей и трагедий для кинопленки. Пляски смерти, диалоги смерти, диалоги в стране мертвых. 100 лет, затем 1000 лет, миллион. Спектакли страстей, оратории, кто знает. Но как? Мне? Нам? Кто я? Кто мы? Кто играет нами, и для кого играем мы? И для чего? Что в итоге? Все вместе ничто иное, как остатки утраченной культуры и потерянной жизни нашей Европы, прежде чем она погибнет окончательно. Прощание с Западом, звонкая монета, вечный артист, и все на пленке новый шанс? История смерти старых огней, с которыми мы жили. Наша культура – старая песня. И теперь уже искусственные огни в темном мире фантазий нашего фильма. Перед нашим внутренним зрением. Эхо музыки в наших ушах, проявляющееся все более издалека. Ганс-Юрген Зиберберг родился на северо-востоке Германии в 1935 году. После падения нацистского режима он оказался в Восточной Германии. В 17 лет в Восточном Берлине он снял репетиции труппы театра Бертольда Брехта на 8-ми миллиметровую камеру. Позже, в 1953 году, он иммигрировал в Западную Германию. На съемку семичасового эпоса "Гитлер: фильм из Германии" у него ушло четыре года. Постановка Гёльдерлина Гёльдерлин интересен. Мне кажется, что в его словах звучит музыка, а Вагнеру нужны были ноты и музыкальные инструменты. Думаю, Гёльдерлину тоже нужны музыкальные инструменты. Это голос. Звучащий голос. Его недостаточно просто читать. Мне больше нравится слушать, как его поэму читает Хайдеггер, чем какой-нибудь актер, обыкновенный актер. Может быть помещение, сделать как тогда. Пустая сцена, а посреди сцены модель древнегреческого театра.

Примерно такая же как этот стол. Примерно такой высоты. Мы построили её. Декорации с изображением Дельф. Она могла ходить только вокруг них. Стой здесь, там, посмотри на них, за них, перед.

Это очень способствует такой поэзии.

Только с книгой, иногда да, но обычно нет.

Это заметки. Весь этот написанный текст Гёльдерлина записки для чего-то ещё. С этим ещё надо что-то придумать. Но это что-то другое. Это трудно. Бойрон, Германия До истока: 45км В апреле 1945 года философский факультет Фрайбургского Университета был эвакуирован в замок недалеко от Бойрона. Комитет по денацификации запретил Хайдеггеру преподавать с 1945 по 1949 год. В этот период единственным местом, где Хайдеггер появлялся на людях, был Бойрон. Реки потеряли свою поэтичность Сегодня с реками больше не работают даже художники. Ни в живописи, ни в поэзии. Только грязь. Хоть плач. Возьмем немного воды в стакане, в центре комнаты, на выставке в музее, и поместим вокруг несколько картин гитлеровского времени. Но это сегодня не приветствуется.

Но там, в этом стакане, можно увидеть природу через пятьдесят, шестьдесят лет. А сегодня можно подумать о той, которая на стене, и той (которая в стакане). Для этих целей реки, думаю, хороши. Но, полагаю, в них больше нет поэтической силы. Такой, как у Гёльдерлина. Почему так? Почему у них уже нет той поэтической силы? Потому что с тех пор мы изменились. Сегодня у рек нет той теплоты, личного или мифического влияния. Они и правда часть нашей повседневной, рутинной жизни. Донауэшинген, Германия Исток Дуная. До истока: 0км Памятник "Исток Дуная" был поставлен в начале XIX века, когда был "исторически опознан" исток реки. Вода от памятника уходит под землю, стекая в один из притоков Дуная реку Бригах. Бригах через сотню метров сливается с ещё одним притоком Брег. Отсюда начинается река, называющаяся Дунай. Дунай Брег Бригах Древнегреческая постановка Может быть, это результат вагнеровского стиля у Гёльдерлина.

Я там не бывал, знаю только по картинкам, фильмам и тому подобном. Полагаю, в этом может крыться определенная доля непонимания. Мне кажется, там очень одиноко. Из этого может выйти хороший сценарий для фильма. Какие-нибудь детективные сцены, любовь. Но обязательно должны быть кровь и убийство. Как в Байрейте на сцене. Но чтобы. в нашей. жизни. был. греческий. театр. Мне кажется, что самый лучший вариант был у нас, небольшая модель, но сделанная очень точно, освещенная. Когда слышите слова Гёльдерлина, с этой пустой сценой рядом, и видите эту частичку, эту модель Греции, тогда вы проникаетесь. Вы чувствуете, что он имеет ввиду. Но если построить эту модель на открытом пространстве, то ничего не получится, это совершенно другое. И, конечно, если поехать со стихами туда, в Грецию, то это не подействует, стихи Гёльдерлина, у них другая проекция. Это будет не настоящая Греция. Фёренбах, Германия Шварцвальд. До истока: -36км Фёренбах расположен на Бреге, вверх по течению от истока Дуная, в Донаушинген. "Это фундаментальное заблуждение считать, что раз машины сделаны из металла, материи, машинная эра материалистична. Современная машинная техника духовна, и, как таковая, решает вопросы актуализации всего актуального.

И поскольку это решение по сущности исторично, машинная техника, как дух, определяет также и то, что ничто из исторического мира не вернется." М.Хайдеггер, "Гимн Гёльдерлина "Истр".

Дух машин Когда он говорит о машинах, там есть одна часть, крайне интересная, о духе машин. Я только вчера вернулся из Дрездена, где у меня была лекция. И я процитировал эту часть, не говоря им, откуда это и когда было написано. Студенты на могли поверить и сразу же сделали себе копии. Как Вы думаете, почему они не могли поверить? Они по-другому рассматривали Хайдеггера. Я тоже был изумлен, потому что он говорил о духе машин. А не о каком-то проклятии. но, конечно, о правильном обращении с этим духом и о познании его. Это и моя проблема. Сегодня можно писать стихи, сочинять музыку, но не с камерой в туалете, когда люди видят на экране, что другие делают в туалете в это же время. Это не дух машин. Фуртванген, Германия, Шварцвальд. До истока: -48км В верховьях от Донаушенген (по течению от истока Дуная), вдоль Бреге, жители Фуртвангена полагают, что именно они живут у истока Дуная. Возможность спора об истинном истоке Дуная постоянная тема для разговора в отеле "Колменхоф", расположенного в нескольких метрах от истока Брега. Тем, кто хочет насладиться гостеприимством Донаушенгена и Фуртвангена, лучше придерживаться нейтралитета в этом вопросе. Германия, которой нет Это интересно, что Горбачев и Шеварднадзе согласились с воссоединением Германии, потому что полагали, что Германия должна быть единой, так как Германия это сильная, духовная европейская страна и т.д. Грустно, потому что это было не так, как они думали. Даже эти восточноевропейские должностные лица традиционно представляли себе Германию, а она таковой более не являлась. Они ожидали увидеть старую Германию. Как старого друга. И это был, или есть, старый друг, но не та, старая Германия. Это другая Германия. И, да, с одной стороны, эта Германия хороший друг для всех, конечно, она не такая сильная, даже слабая.

Но, с другой стороны, она, конечно, лишилась некоторых вещей. Гёльдерлина, возможно, тоже. Как и Хайдеггера. Эпилог. Хайдеггер читает Гёльдерлина Пламя пришло! Мы страстно жаждем увидеть день после испытаний, отдохнув, услышишь леса плач. Однако, мы поём, придя издалека, из Альф, сколь долго мы искали то, что нам подходит, тот, у кого есть крылья, крепко схватит то, что ближе, достигнет стороны другой. Однако, здесь хотим построить. Река ведь землю в пашню превратила. В любое время года кругом растения. А летом зверь на водопой приходит. И люди тоже. Зовется он Дунаем. Прекрасен. С двух сторон листва горит, трепещет. Поднявшись гордо, над ним вторая высота из гор, как будто крыша. И я не удивлен, что в гости он Геракла пригласил. Спустился с Олимпа весь в сиянии, В поисках тени Из тесноты пришел. Отважный.

Там, ради духа прохлады. Один предпочитает путешествовать к источникам воды, здесь золотистый берег, запах доносится из леса елового, в чаще которого, охотник любит в полдень побродить, и рокот слышен в смолистых деревьях Дуная. Он появился, почти, однако, скрылся вновь, я полагаю, он придет с Востока. Об этом много можно будет рассказать. Зачем на гору он взбирается? Рейн в сторону ушел. Не в пустоту реки текут на суше. Но как? Им суждено стать языком. Всё что знаку нужно: понятно, просто чтоб солнце и луна неразделимо, Шли друг за дружкой: день и ночь, один другого согревали. Оттуда происходит радость Всевышнего. А как ещё ему спуститься? Они дети небес, так терпелив он, мне показался, не свободен. Особенно, когда вот-вот начнется день, и молодой начнет Бегущий весь блестит, растирает на кусочки, и ветер вдалеке Слышит как он трудится. Печален. Однако горы ждут тоннелей, а земля ущелий, он неприветлив может быть, но что делает река, никто не знает.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Спорим на что угодно.

Почему в гольфе недолёт это хорошо, а во всех других играх позор для игрока? >>>