Христианство в Армении

В 1986 году её снял один из гостей.

Кэтлин Адамс Фрэнклин Эджей Майкл Келлин, Сэлли Бояр и другие Автор и исполнитель песен: Нил Даймонд Музыкальное сопровождение: Леонард Розенман Оператор: Айседор Мэнкофски В основу фильма положена пьеса Самсона Рафаэльсона Авторы сценария: Герберт Бэйкер и Стивен Форман Продюсер: Джерри Лейдер Режиссер: Ричард Флейшнер И куда ты так бежишь? За тобой, шо, гонятся? Папа, прошу прощения, но я обещал отвезти друга в библиотеку до того, как она закроется. Неубедительное объяснение. Но я должен бежать. Мог бы и подождать с этим еще пару лет. Пойдем с нами. Обещаю, будет весело. Я хотела бы, но не могу. А ты же друга ведешь сегодня в мою библиотеку. Так? Кто-то ведь должен рассказывать об этом людям. Золото мое, ты ведь прикроешь меня. Да? С меня причитается. Ловлю на слове.

Это вон там, брат. Ты тоже, время нашел. Пошли, опаздываем. Расслабься, брат.

Все нормально. Эй, погодите-ка. Это ведь негритянский клуб. Вот он. Как я и обещал. Какого черта! Ты где был? Заткнись, а. Все будет путем. Привет! У меня есть мысль. А что, если вам спеть без меня. Что, заменить меня некем? Нет, ты чего? В клуб придут лучшие темнокожие джазмены города. И тут такая засада. Они придут посмотреть на нас. И мы, типа, должны обеспечить их бесплатной едой, парковкой на все дни и местами в гараже. Что, меня не кем заменить? Послушай, приятель, это наш последний шанс. И у тебя нет никаких вариантов. Сегодня выступаешь ты. И мы победим. Это надо сделать. Надо! Ладно, ребята.

Эй, слушай, если через 3 минуты ты не будешь готов, я объявлю других исполнителей. Ну почему все всегда так с этими белыми, а? Нет! Нет и еще раз нет! Он белый!

Полицейский участок Следующий! Я пришел по поводу моего сына. Его зовут Джесс. Джесс Рабинович. Знаете, но в списке нет никаких Рабиновичей. Есть некий Джесс Робин. А вы тот самый кантор, чья жена нам только что звонила? Да. Это я. Подпишите здесь. Ну, ребята, вам повезло. Вас выпускают. Ну, слава Богу, отделались. Хорошо на свободе, да? Знаешь, чего я скажу по этому поводу. Хорошо, когда тебя отпускают под залог. О Боже. Привет, Боб. Я понимаю, что ты мне можешь и не поверить, но я просто решил подзаработать. Я знаю твоего отца уже двадцать лет. Он благочестивый человек. Мы хотели бы вас поблагодарить, за то, что вы внесли за нас залог. Да, да. Вы просто спасли наши задницы.Ой!

Возможно, он не достаточно строго тебя воспитывал. Привет, Дэнни. Как дела? Дела? Нормально. Так, дети, продолжаем петь. С тобой все нормально? Со мной-то все нормально. А что с тобой такое? Почему рэбе узнал о том, что я в полиции? Он позвонил мне среди ночи.

Он спросил, где ты, попросил позвать к телефону. А я никогда не сплю, когда беспокоюсь за тебя. Мне пора продолжать урок. Что ты ему сказал? Я все ему объяснил. Про себя и про нас. Я бы хотел объяснить тебе, что произошло вчера вечером. Так и объясняй. Объясни, почему, когда я спросил офицера полиции, есть ли среди арестованных Рабинович, он ответил, что нет, что есть некий Робин. Кто такой Робин? Это сценический псевдоним. Я пользуюсь им, когда я. ну. в общем. Когда ты что? Я не понимаю тебя. Знаешь, я должен все объяснить. Я тайком гастролирую и выступаю с концертами уже давно. Что в этом такого ужасного? Ничего ужасного в этом нет. Только почему ты все это делаешь тайком? Но ведь ты считаешь, что это – ужасное занятие. Для кантора синагоги – да. Ты – кантор. Я не хочу быть кантором. Уже пять поколений Рабиновичей – канторы в синагогах. Во имя чего мы поем в синагогах? Во имя Бога! Я не могу петь только во имя этого! Это бедный приход. Они платят какие-то деньги, но я прожить на это не могу. Ты хочешь сказать, что Господь тебе не воздает? Я хочу иметь собственную квартиру, завести детей. Таки теперь послушай меня. То, что ты сейчас сказал, ты больше никогда нигде не повторишь! Успокойся, папа. Я не вкладывал в свои слова того значения, которое ты с них услышал. Я воспитал тебя для того, чтобы ты жил по нашим правилам, а не по правилам этих вертепов! Успокойся, папа, сядь. Давай я налью тебе немного шнапса.

Рэбе сказал мне, что ты пренебрегаешь своими обязанностям, исполняешь песнопения с сильными светскими нотками. Успокойся, успокойся, папа! Не надо сейчас. Евреев убивали за то, что они отказывались изменять своим убеждениям, за то, что они хотели возносить хвалу Господу по-своему. Ты не можешь изменить то, что было с нами всегда. Это часть нашего ощущения себя как народа. Это наша память о том, откуда мы. И если ты не помнишь, кто ты и откуда, как ты поймешь, какой путь в жизни выбрать? Хорошо. Я помню, кто я и знаю, что я должен сделать. Я – помощник кантора. Я буду снова петь в синагоге, учить детей в ешиве, и сделаю все, чтобы не огорчать тебя. Ты умный мальчик. Поэтому все это вдвойне ужасно. Что с тобой такое? Я тебя давно не видел. Что-то случилось? Ничего особенного. Я просто беспокоился, что мы прекратили выступать вместе. Жаль. А у тебя как дела? Слушай, мы подписали контракт со звукозаписывающей компанией. Класс! Расскажи мне об этом поподробнее. Они оплачивают выпуск диска, устраивают несколько концертов и гастроли. Так что, если хочешь вернуться – самое время. Потом поздно будет. Знаешь, мне пора. Ничего тебе не могу сказать. Знаешь, после плохой погоды всегда бывает солнце. И кто тебе это сказал? Спокойной ночи! Спокойной ночи, папа! Я скоро уезжаю в Калифорнию. Я буду скучать по тебе. Там у тебя будет много свободного времени. Разве я для тебя что-нибудь буду там значить? Послушай, ты на самом деле много для меня значишь. Слушай, но папа такой зануда, да? Мэри, проверься на беременность. По-моему, все нормально. Все. Спим. Вот так. Видишь разницу? Ну да. Вот и отлично. Все равно я это на церемонии бар-мицвы петь не буду. Почему? Похоже, это стало и моим любимым вопросом. А почему бы тебе не спеть эту песню для родителей? Иногда надо делать родителям приятное. Но это противоречит самой идее обряда бар-мицвы. Я становлюсь самостоятельным мужчиной. Так? Я больше не обязан слушаться своих родителей. Малыш, тебе еще многое предстоит узнать в этой жизни. Хорошо. Слова ты знаешь. Музыку тоже. Если будешь петь – вложи в пение душу. Ладно? И сделай это так, чтобы те, кто услышат песню, поняли, что ты изменился. Ну, давай. Беги. Я хочу сказать тебе нечто очень волнующее. Сегодня ты будешь петь на празднике у твоего отца. Сегодня исполняется двадцать пять лет с того дня, как он стал кантором нашей синагоги. И знаешь, если ты хочешь прожить жизнь правильно, тебе есть с кого брать пример. Тебя к телефону! Иди скорее! Спасибо. Давай скорее. Это междугородний звонок. Ну, как там твои дела, старичок? О, Робан! Как ты там? Все еще работаешь над диском? Аки пчела. Слушай, ты там сидишь или стоишь? Сижу. Что там у тебя? Нет, ты правда сядь. Ну сел. Помнишь договор, который я подписал с компанией грамзаписи? Нами будет заниматься Пол Эссини. Помнишь такого? Пол Эссини? Это кто такой? Это продюсер Кита Леннокса, братан. Кита Леннокса?

Я тут ему дал послушать твои песни. И знаешь, понравилось. Короче, Кит Леннокс собирается записать «Любовь на камнях». Помнишь такую песню? Ты шутишь? Нет, говори серьезно. Серьезнее некуда, брат. Короче, тебя ждут в Калифорнии. Ты приезжаешь на две недели, все расходы тебе здесь оплатят.

А главное м-можешь привезти с собой Риву. Одно условие – ты должен прилететь сюда завтра утром. Завтра утром? Вы там, что, с ума все посходили? Нет, брат. Завтра мы должны писаться в студии у Маккэрди. Слушай, давай я тебе перезвоню. Ты где остановился? Мы остановились в мотеле «Холливуд Гарден Марина». Райское местечко, скажу тебе, брат. Райское. Я тебе перезвоню. Пока. Ну, пора готовиться к празднику. Рива, могу я с тобой минутку поговорить? Я только что говорил с Бобби. Он сказал, что одна из рок-звезд хочет записать несколько моих песен.

Они хотели бы, чтобы я прилетел в Калифорнию не две недели. Знаешь, у этих звезд всегда перегружен график. Я должен быть там завтра. Такой шанс выдается раз в жизни. И я хочу, чтобы ты полетела со мной. Как я могу полететь с тобой? Здесь столько дел. Да и ты, как ты можешь соглашаться лететь сейчас?

А разве тебе неинтересно, что происходит за стенами синагоги? А почему мне это должно быть интересно? Мне хватает тебя. Я не хочу в тобой расставаться. Рива, но это всего две недели. Но почему? Все будет так прекрасно, мы так готовились. Я никогда раньше не видела твоего отца таким счастливым. Пожалуйста, не порти ему праздник. Если ты не хочешь думать обо мне, подумай о своем отце. Как он воспримет это? Послушай! Я люблю своего отца и никогда не сделаю ему больно. Но я поеду на эту запись. Ты поняла? Я поеду! Гирш и я вспоминаем, как все было. Твой отец–таки великий человек. Ему есть что вспомнить. Гирш, не могли бы вы пойти немного потанцевать с Ривой, а? Я послушаю. Пожалуйста, пригласите ее потанцевать. Мне музыка не нравится. Еще раз прошу – потанцуйте, пожалуйста, а? Таки я пошел танцевать. О, сынок, как я любил танцевать с твоей матерью! Я тогда так любил жизнь. Папа, я должен тебе кое-что сказать. А потом наступил тот ужасный день. Ты играл на улице, и началась перестрелка, потом бомбы. эти террористы. Папа, папа, сегодня праздничный день. Надо радоваться жизни. О да, да! Папа, я должен кое о чем с тобой поговорить. Мне предложили работу в Лос-Анжелесе. Они хотят записать диск с моими песнями. Меня не будет два недели. Только две недели. Папа, они хотят записать мой диск. Это важно для меня. Ты ведь не вернешься оттуда. Я это знаю. Ты не вернешься домой. Никогда. Папа, что ты говоришь. Вся моя жизнь – здесь. Здесь моя Рива. Папа, это всего две недели. Если ты таки уедешь в свою Калифорнию, я боюсь за тебя. Папа, папа, ну что ты! Надо веселиться. Ну вот, послушай! Привет! Я и есть Джесс Робин. Вы уверены? Вообще-то я ожидаю человека с видом более ортодоксального еврея. Нет. Я просто кантор синагоги. Так как вас называть: кантор или святой отец? Нет. Просто Джесс. Пойдемте, Джесс. Я из звукозаписывающей компании. Меня зовут Молли. Молли Бэрнс. Так меня зовут для краткости. Мое настоящее имя куда длиннее. И как оно звучит? Беллиндоковелла. Ничего, я запомню. Добро пожаловать в Лос-Анжелес. Вам у нас понравится. Помимо смога, туманов и наводнений у нас есть и более приятные вещи. Последний раз я был здесь два года назад. Ну, тут многое изменилось. О чем думаете? Просто так. Здравствуй, Калифорния! Ну, это еще не все. Вот теперь здравствуй, Калифорния! Они ведь не по-настоящему это делают. Нет, Джесс, здесь все по-серьезному. Но ведь это баллада. Мы ему об этом говорили. Он только смеется. Но музыка совершенно не ложится на слова. Я знаю. Я ему сказал: поменяешь музыку, меняй слова. Что вы такое лабаете, а? Я вам уже три раза говорил, как играть! Это медленно! Понимаете? Медленно!

Надо быстрее. Вот так – бам, бам, бам, бам! Эти твои бум-бум убивают прекрасную песню. Слушай, ты, обезьяна, твое мнение здесь никого интересует! Что ты сказал? Язык прикуси! Все здесь – языки прикусите! Слушайте, если вы хотите записать это как балладу, я могу вам помочь. И чего ты мне это сказал? Хочешь помочь – иди в студию, становись к микрофону и пой. Приезжают тут всякие! Мистер Баллокс, я – Джесс Робин. Я – автор этой песни. Я мог бы помочь вам превратить эту песню в балладу, поменять слова. Могу я помочь вам? Отлично! Давайте начнем. Дайте мне пару аккордов. Так, ненавязчиво, как фон.

Вот так появляются звезды. Вот что, ребята, этот диск должен писать или он, или я. Ладно, тогда пишем дальше с тобой. И что, действительно неплохо? А по-моему, именно так все и должно звучать. Да. Только не на этом диске. Эй, Рабинович! Все нормально. Ты, что, хочешь сказать, что они разорвали контракт с Ленноксом? Я только слышала это своими ушами. И что он сказал? Он уволил тебя. Знаете, мы только что одержали очень большую победу. Но забыли только про одну мелочь.

Это про что? Это надо отметить! Это вам не бум-бум-бум! Совсем не бум-бум-бум! О, да тут пляж! Придет время и выберемся. Эй, Робин! Джесс Робин! А на пляже неплохо, да? Да уж, не то, что в студии звукозаписи. А вообще-то меня зовут Рабинович. Это что? Это вариант твоей «Любви на камнях». Звукорежиссер дал мне эту кассету как подарок. Джесс, никто, кроме тебя, не должен петь твою песню. А никто, кроме меня, раньше их и не пел. Это жестокий бизнес. Ленокс поет твою песню плохо. Но он ее поет! Так почему бы тебе не попробовать? Да, тебе еще надо попривыкнуть к студии, но у тебя получится. Ты пробьешься. У меня нет времени. Сегодня я провалился. Я лечу домой. Джесс, ты собирался провести здесь две недели. Так почему бы тебе и не потратить эти две недели на дело? И чего я тут буду болтаться две недели? Ты прав. Обычно суперзвездами становятся за три недели, а не за две. А чтобы стать легендой, нужен месяц. Знаешь, для меня это совсем не смешно. Джесс, и все-таки, почему бы тебе не попробовать остаться? Что тебя ждет, когда ты вернешься назад в Нью-Йорк? Привычная работа в синагоге. Я ведь настоящий кантор. Пять поколений Рабиновичей были канторами. И вдруг появился некто, назвавший себя Джессом Робином. Джессом Робином меня звали в детстве. Друзьям так было проще.

Понимаешь, я не уверен, получится ли у меня, достаточно ли я хорош для этого бизнеса. Но я не хочу и жить, думая – а ведь я мог бы стать тем-то и тем-то. Так случилось с моим отцом. Он хотел быть пианистом. Но никто не желал взять его на прослушивание. Никто ему не помогал. И он стал инженером звукозаписи, и, кстати, очень неплохим. Но до самой смерти его не покидала мысль о том, кем бы он мог стать. Допустим, я останусь здесь на пару недель. Ты знаешь, за какие ниточки дергать? Конечно. Только женщин в этом бизнесе не любят. И что мне делать?

Первое – найди себе человека, который будет тобой заниматься. Это должен быть умный парень, которому будет небезразличен твой талант. Он выяснит, где есть возможность записаться и пристроить твои песни. Так поступают все. Мне нужно где-то жить все это время. У меня двухкомнатная квартира. Можешь остановиться у меня. Я должен позвонить отцу и Ривке. Какой Ривке? Моей жене. Значит, ты не можешь остановиться у меня. Может, поселишься у Бобо? И ты все равно найдешь умного и пробивного парня, которому будет интересно работать со мной после того, что услышала? Ты ведь женщина, а я сказал не очень приятную для тебя вещь. Да нет. Я слишком долго сидела без работы. Это он! Элли Гиббс. Он – продюсер почти всех местных эстрадных программ. Значит так, слушай! Только одна песня, в самом начале. Все. Давай, давай! Спасибо, Пэм. Я перед тобой в долгу. Притворитесь, что вы меня не знаете. Это почему? Упс! Возьмите кошелек! Все что в нем есть. Нет, погодите! У меня еще есть кредитки. Радио включите! Радио включите, говорю! Громче! Громче!

А теперь слушайте! Вот эту кассету. Нравится? Хороший голос. Хороший? Да у него великолепный голос! У него великолепный голос. Кто это? Сначала скажите, что он будет выступать на ваших концертах. Ну уж нет! Я не могу подписывать контракт с певцом, прослушав его на кассете. Я должен увидеть, как он держится на сцене. Забирайте и выходите из моей машины. Давайте, давайте! Открывайте дверь и убирайтесь! И дверь за собой закройте! Уходите прочь! Уверена? Я сейчас позвоню твоей матери. Бобо говорил, что перезвонит около семи. И чего? Он перезвонит. Я в него верю. В нем огромный потенциал. Какой потенциал? Он простой официант. Джесс, как ты можешь так говорить? Надо верить в людей, кантор! Знаешь что? Я тебя подбодрю. Я тебе сыграю одну из твоих песен. Эй, Молли! Это уж слишком бодро! Этому моменту приличествует нечто более депрессивное. А как насчет вот этой песни? Это подойдет. Давай попробуем.

Я еще работаю над этой песней. Слушай, Джесс! Это прекрасная вещь! Ты должен ее закончить! Зачем? Для меня. Мне нравится эта вещь. Я ее когда-нибудь закончу. Только не сейчас. Прошло две недели, а от Бобо ни одного звонка. Послушай, он перезвонит и ты подпишешь контракт с Элли Гиббсом. Уже поздно, пора спать. В награду за то, что ты останешься, ты получишь мое тело. Я только что собралась тебе отдаться. Я слышал. Может, ты тогда пиццу хочешь? Молли, брось. Ты великолепна! Эти две недели были полны интересных событий. Но мне пора. Но ты здесь всего две недели. Что может решиться за две недели? Не надо меня уговаривать. Я уезжаю. Слово «Шмак» это ведь из идиша? Да, «шмак» это еврейское слово. А почему ты спрашиваешь? Раз ты собрался завтра уезжать, я должна знать, что тебе сказать на идише. Алло! Да, Бобо! Отлично!

Я не знаю, я должна спросить нашего кантора. Ты как, еще будешь в наших краях в эту субботу в 10.30 вечера? Ну, меня могу пригласить на открытие Голливудского бала звезд. Но пока соглашайся. Да, конечно да! Он говорит, что будет. Все, тебя взяли! Вот такая ерунда. Значит, я ему не понравился. Нет. Он не любит громкую музыку. Ты пел слишком громко. Но ты будешь выступать у него. Ну, как начет пиццы? Ривка, я получил контракт у Элли Гиббса. Ты слышала про него? Это только один концерт. Но из этого может что-то получиться. Я поняла. Приезжай на мое выступление. Пожалуйста! Я обо всем позабочусь. Джесс, пожалуйста, возвращайся домой. Ты мне нужен. Я по тебе скучаю. Слушай, Рива, я должен идти. Я опоздаю. Джесс, в ад опоздать нельзя. Слушай, Рива, я должен там выступать. Слушай, скажи все отцу сам. Я больше не собираюсь тебя покрывать. Он далеко? Нет. Рядом. Он таки едет домой? Нет. Он остается. Да, сынок. Папа, как ты там? У тебя все нормально? Да, да. Все хорошо. Ты, что, собрался остаться там еще ненадолго?

Папа, это уникальная возможность. У меня всего один концерт, но посмотреть меня придет множество народа. Ну ладно. Если тебе надо задержаться, оставайся. У нас тут новость. Бернштейны отложили церемонию. Ты шутишь? Да. Вот так. Их мальчик не будет проходить обряд бар-мицвы, пока ты не вернешься домой. Понятно, папа. Это все здорово. Все будет нормально. Я обещаю. Но я должен попробовать выступить. Понимаешь? Только береги себя и не волнуйся. Я буду звонить. Скажи всем, что я их люблю. Пока, папа! Пока, сынок. Он ведь просил тебя приехать. Почему ты отказалась? Ты должна быть рядом со своим мужем всегда и везде. Я не могу быть с ним всегда и везде. Но он хотел взять тебя с собой. Почему ты не поехала? Ты могла бы вернуть его домой. Знаете, папа, может, оно все и к лучшему. Ты уверена, Ривка? Уверена? Всего один концерт. Зэни Грэй и Джесс Робин. Народу много собралось. М все хотят расслабиться и получить удовольствие. Знаешь, в своих мечтах о карьере в шоу-бизнесе я даже представить себе этого не мог. Ты им понравишься. Дамы и господа!

Представляем вам Зэни Грэя и молодого исполнителя по имени Джесс Робин. Ну, иди и покажи им, на что ты способен, кантор. Мы хотим Грэя! Мы хотим Грэя! Ты, что, пришел сюда на гармошке играть? Здравствуйте! Я – Ривка Рабинович. Жена Робина. Ах да! Вот Джесс удивится. Я сама удивлена тем, как он выступает. Я Молли. Я слышала про вас. Наверное, вы хотели бы услышать что-то более живое. Джесс говорит, что вы очень ему помогли. Он вспоминает вас каждый раз, когда мы говорим по телефону. Мол, Молли сделала это, Молли сделала то. Он очень учтив. Это правда. Извините меня, но сидя за три тысячи миль отсюда, начинаешь думать – а что еще делает для него Молли? Однажды я предложила ему взять мое тело. Но он выбрал две пиццы. И как он уедет ото всего этого? А разве он должен уезжать? Знаете, Молли, тут все не так просто. Ты вряд ли все поймешь. Мы – другие. Это связано с нашими родителями, образом жизни. Хорошо. Я ничего не пойму. Я действительно слишком мало знаю о том, кто он и откуда. Но ты хоть понимаешь, что происходит? Послушай его. И попробуй его понять.

Спасибо! Твоя проблема – не во мне, Ривка. Твоя проблема – в них.

Блестяще, Джесс! Джесс, великолепно! А теперь – встречайте! Зэни Грэй. А где Молли? Не знаю. По-моему, она ушла. А чего ты меня не предупредила? Я хотела преподнести тебе сюрприз. Пойдем. Ты видела зал? Они вызывали меня на «бис». Я поверить не мог. Я, правда, рад тебя видеть. Ты так здорово выступал. Спасибо. А это – твой концертный костюм, да? У меня – всего один концерт. Но я так рад, что все получилось. Папа тоже будет рад. Тебе больше никто не нужен в этом городе. Ты знаешь, что для меня значит этот концерт? Ты достиг всего, чего хотел, да? Нет. Всего, чего мы оба хотели. У меня и так все есть, милый. Знаешь, я тут многое понял. Людям нравится моя музыка. Я не могу вернуться. Я только начинаю свой путь.

Я должен попробовать добиться большего. А я не собираюсь просить тебя вернуться.

Автограф, Джесс, автограф. О да, милые дамы, секундочку погодите. Что ты имеешь в виду? Я всегда хотела быть замужем за кантором. Рива, но ты хоть понимаешь, что жизнь есть и за стенами синагоги? Какая жизнь? Бесконечные переезды с мужем из города в город и охи и ахи на каждом концерте? Я чего-то не понимаю. Это – величайший момент в моей жизни, и ты хочешь снова вернуть меня в синагогу на Восьмидесятой улице? Но твое место там. Мы все оттуда. Может, ты и можешь порвать со своим прошлом, но я-то не хочу. Ты говоришь прямо как мой отец. А я всегда была на него похожа. Это ты изменился. Это не я изменился. Это изменилась моя жизнь. Я пришел туда, где я должен быть. Мое место – не там. Мое место – здесь. Но мне здесь места нет. И я не хочу его здесь искать. Риви, мы знаем друг друга с детства. Ты, что, хочешь сказать, что если я не вернусь с тобой в Нью-Йорк, между нами все кончено? Если ты не вернешься домой, я буду очень жалеть. Вот так. Наш дом там, где ты и где я. Мы здесь и, значит, он тоже здесь. Давай, познакомься с моими друзьями. А вот и Робин. Вы должны выпустить пластинку. Об этом мы сейчас и поговорим. Пойдем, с тобой хотят поговорить! А тебя не так-то просто было найти. С тобой тоже трудно связаться. Говорят, ты подписал крупный контракт с компанией звукозаписи. Я тебе звоню уже три дня подряд и все время натыкаюсь на автоответчик. Мы собираемся отправиться в морское путешествие, так что я готовлю лодку к отплытию. У Бобо проблемы. У Бобо? Да. Возникли проблемы с твоим контрактом. Он хотел быть твоим агентом. Да нет никаких проблем с контрактом. Я просто хотел поговорить с тобой. Ну, давай. Поговорим. Я просто хотел. пригласить тебя поужинать вместе. Знаешь, Джесс, я решила взять небольшой отпуск. Томми, это Джесс. Знакомься, Джесс, это Томми. Рад тебя видеть, Джесс. На борт поднимешься? Нет, спасибо. Приятный парень, да? Очень приятный. Ну и отлично. Я думаю. И зря так думаешь Спасибо за все. Не забывай про меня. Постараюсь. Молли, не перебивай меня, пока я все не скажу. Рива улетела в Нью-Йорк сразу после первого концерта. Мы поговорили и поняли, что наши цели в жизни сильно отличаются. Наверное, они никогда и не совпадали. Но теперь все кончилось в принципе. Извини, Джесс, может и я в чем-то виновата. Нет, Молли. Дело не в этом. Я просто хотел тебе сказать, что когда мы работали вместе, я почувствовал. я почувствовал, что. Черт! Джесс, что ты хочешь сказать? Молли, я хочу сказать. Я не хочу, чтобы ты плыла с ним.

Вот оно что. Томми, ты сильно расстроишься, если я не пойду с тобой в Поко? Какое Поко? Мы вроде собирались сегодня в Каталину. О нет, Джесс, только не это! Не делай этого, Джесс! Спасибо, снято. Снято, Джесс. Можно заканчивать. Спа-си-бо. Спасибо. Это точно здесь? Спасибо. Вы очень добры. Папа? Какой сюрприз! А чего ты не позвонил, я бы тебя встретил. Я здесь. И чего зря звонить?

А ты, что, в дом меня не приглашаешь? О да, заходи. Значит, дворцов и гондол здесь нет. И они таки называют этот квартал «Венеция»? Папа, это все-таки Калифорния. Входи, папа. Чаю хочешь? Чаю выпить было бы неплохо. Сейчас приготовлю. А ты тут прекрасно устроился. Какой вид из окон, а! Отлично. Я смотрю, ты не все забыл. Ты изменился, но лучшее в тебе все-таки осталось. Папа, ты ведь сам говорил – обстоятельства меняются. А люди не меняются. Сынок, ты ведь не ожидал, что я приеду, да? Совсем не ожидал. Сынок, давай вернемся домой. Вместе со мной и прямо сейчас. Я не могу все бросить. Я только что записал свой первый диск. Я знаю. Знаю! Папа, скоро у меня первое выступление по одному из общенациональных телеканалов. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит. Передо мной открывается возможность блестящей карьеры. Но ты кантор из синагоги! Мир переживет, что одним кантором в нем стало меньше. Спроси сам себя, спроси души твоих предков, правильно ли ты поступаешь. Если ты не будешь кантором, то все их усилия были ни к чему. Ты удостоен чести петь перед Господом, восхвалять его. И прежде, чем ты все это забудешь, подумай! Ты будешь кантором! Ты вернешься домой! Прекрати, папа! Хоть раз в жизни ты можешь меня послушать? Я знаю, сколь глубока твоя вера. Я пытался жить так, чтобы оправдать твои ожидания. Но я больше не могу так жить. Внутри меня рождаются стихи и музыка, я должен поделиться ими с миром, я. мои чувства, они ведь тоже ниспосланы мне Богом. Я не знаю, как это объяснить. Мне просто суждено возносить ему хвалу по своему.

А ты научился делать это по-своему? По-твоему, Богу угодно, что ты бросил свою законную жену? Что я могу тебе на это сказать? Ничего не говори. Ты здесь. Она там. Три месяца разлуки мужа с женой – это нехорошо. Папа, мы собираемся разводиться. Она тоже хочет со мной развестись. Люди разводятся каждый день. Люди – да. Но не мальчик и девочка, которые выросли вместе. Но почему? Почему вы разводитесь? Я, как обычно, набрала полный пакет. Папа, это Молли. Это мой отец. Добрый день, кантор Рабинович. Нет! Нет! У меня больше нет сына! Изыди! Изыди! Зачем ты так? Зачем ты проклинаешь меня? Это ведь просто жизнь, папа! Что произошло? Что он сказал? Когда человек умирает, его близкие рвут на себе одежды. А кто умер? Я. Для него. Слушайте-ка, ребятки, кончайте тормозить, а? А кто тормозит? Слышать ничего не хочу. Давайте сначала. Стоп! Стоп! Что такое стряслось с группой? Мы ведь готовимся выступать на телевидении. Если так пойдет дальше, мы будем выглядеть на экране полными идиотами. Я тоже ошибаюсь, черт возьми. Что с ним такое стряслось? Еще один новичок наелся звездной пыли. Это действительно мучение. Мы уже который день репетируем, и все равно он недоволен. С ним что-то не так. Надеюсь, ты меня понял. Ну, по крайней мере, постарался. Ну что, еще один прогон? Поехали. Минуточку. Что такое? Да так, таскаю свою черную задницу по всей студии. Поехали! Да что такое происходит? Стоп! Стоп! Что случилось с группой? Вы, что, специально мне вредите или хотите выставить меня дураком? Джесс, успокойся! Не надо меня окорачивать, брат! Сначала потрудись послушать запись. Ставь! Ставь давай! Что с вами, мистер Робин? Послушай! Прекрати! А ты помнишь, что в этой студии пишут мой диск? Я все помню. Успокойся! А ты хоть понимаешь, чего я бешусь? Ты бесишься из-за твоего отца. Не говори мне ничего про моего отца. Да, это все из-за него. Ну ты хоть не показывай этим людям. Не надо мне говорить, что я с чем-то не справлюсь. Справлюсь! И без отца и без тебя и без них. Что с ним такое? Я пойду с ним поговорю. Не надо, Бобо. Пусть сам разберется в своих чувствах. Что такое? Мне нужна работа. Я вон смотрю, у тебя гитара есть. Изобрази что-нибудь. Что вы хотите услышать? Ну, не знаю. Скажем «Ты мой рассвет» Все. Работа у тебя есть, парень. А есть что-нибудь типа «бум-бум-бум»? Ты как меня нашел, а? Пришлось потрудиться. Но я все-таки тебя нашел. Здравствуй, дорогой. Как дела? Нормально. Как там Молли? Ты ей нужен. И этому пацану по имени Чарли Паркер Рабинович ты тоже нужен. Да, ты правильно подумал. Три месяца от роду. Вес – четыре восемьсот. И очень похож на папу. До завтра. Сделайте вид, что вы меня не замечаете. Только не говори, наш прекрасный господин наконец-то вернулся. Вернулся. И как раз накануне программы Зэни Грэя в Нью-Йорке. Ты шутишь? В прошлом году он сорвал программу. Я его не возьму обратно. Но он написал несколько песен. Я сказал – нет. Но своим успехом ты обязан ему. Он сбежал. И кто помнит его сейчас? Его альбом хорошо продавался. Но год назад. Уверена, на комиссионные с этого диска ты и купил этот «Роллс-Ройс». И куда мне его ставить? На нью-йоркские гастроли. Забудь! Черт! Ты ему многим обязан. Я его ненавижу! Зато я его люблю. Хорошо, одно выступление. Одна песня. Две с половиной минуты. Я сказал – две с половиной! Хорошо. Две с половиной. Хорошо. Три. Ну, спасибо тебе, Элли! Так. Тогда три с половиной. А вот так? Ну, пока хватит! Ну, как? Конец мне понравился. Но неплохо было бы еще раз прогнать партию пианино? Есть у нас время для прогона пианино? Извини, Джесс, но придется подождать до репетиции в четверг. А какие проблемы с завтрашним днем? Завтра шабад. Еврейская суббота. А потом – Йом-Киппур. Теперь поняли, что такое еврейские устои?

Так что, если у вас есть знакомые-евреи, завтра с ними ничего не планируйте. Ну, тогда пока, Джесс. До встречи. Ладно, тогда увидимся после праздника. Нил! Тебе нужны билеты? Нет, билеты у меня есть. Я не по этому поводу. Что-то с отцом? Да. У него гипертонический криз. Он боится, что не сможет петь на празднике Йом-Киппур. Послушай. Пожалуйста. Приходи в синагогу, пожалуйста, замени его.

А иначе впервые за пять поколений никто из Рабиновичей не будет петь у нас на празднике.

Это он попросил тебя придти сюда и сказать мне все это? Нет. Я сам так решил.

Я подумал, что если ты приехал в Нью-Йорк накануне праздника, то что может быть лучше для того, чтобы вас помирить?

Послушай, я понимаю, что ты хотел сделать, как лучше. Но нас мирить поздно. Уже поздно. Значит, мира не будет. Послушай, не лезь в это, пожалуйста! Джесс, это, может быть, и наглость, но я жена еврея и знаю, что для вас значит праздник Йом-Киппур. Это день примирения. Не пора и вам помириться? Мы с тобой снова вместе. У нас чудный малыш. Ты будешь иметь сенсационный успех на концерте. Все чудесно. Почти все. Я не могу его простить. Я не пойду. Джесс! Молли, забудь эту тему. Не могу я ее забыть, Джесс. Ты все еще не понимаешь. Он не отвечает на мои звонки. Он не отвечает на мои письма. Для него я умер. Так лучше мне и остаться мертвым. Я не могу забыть, что дверь в тот день открыла я. Это на меня смотрел твой отец, когда рвал на себе одежды. Понимаешь? Если ты не попробуешь помириться, между мной и тобой тоже останется черное облако. Папа! Нам надо поговорить. Тебе не кажется, что наша война затянулась? Сегодня Йом-Киппур. День прощения. Пожалуйста, послушай меня. Когда-то ты говорил мне, что для того, чтобы понимать, куда идти дальше, надо помнить, кто ты. Теперь я знаю, кто я и откуда. И я знаю, куда идти дальше. Я люблю свое дело. Я люблю музыку, которую я исполняю. В этом страшном мире моя музыка делает людей счастливыми. У тебя теперь есть внук, папа. Эфраим Рабинович. Шестое поколение. Ему нужна твоя любовь. Посмотри на него. Посмотри! У него твоя улыбка. Я понимаю. Раз у тебя нет сына, то у тебя не будет и внуков. Но ты ошибаешься! Ошибаешься! И мне тебя жаль. Жаль, что ты так решил. Нет, сынок. У него улыбка твой матери. И глаза. Я прощаю тебя, сын мой!

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Я тоже не могу за такую зарплату работать.

У нас все хорошо, шеф. >>>