Христианство в Армении

Мне что, нельзя немного понервничать?

Приветствуем его в любви Божией и будем за него молиться. Клянешься ли ты, что ты будешь служить верно по благодати Божией? Тогда дай мне твою руку. Сим поставляю тебя в епископа, наделяя тебя правами и властью, которыми облечен блюститель церкви Божией согласно нашему церковному уставу. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Помолимся. Боже всемогущий и благий, Отче Господа нашего Иисуса Христа, помилуй сего раба Твоего. Ниспошли ему Духа твоего Святого, дабы он работал для Церкви твоей и чтил имя Твоё святое. Подай ему силу устоять в Твоем пречистом слове и верно проповедовать евангелие Господа нашего Иисуса Христа. Да будет он образом для всех нас в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте. И да скажет каждый в сердце своем: аминь. Аминь! Во имя Иисуса. Агнес. Не ожидала?

Когда я увидела карточку с твоим именем у прибора, то подумала: "Если он всё-таки придёт, то только ради меня". Не ради него. -Я пришёл из-за него. Рассказать ему о нас? Рассказать ему. обо всём. -Обо всём? Могу я положиться на тебя, что бы ни случилось? Конечно, можешь. Даже если речь будет идти о крахе твоего отца? Я зла на отца. Почти ненавижу его за то, что это его возвели в сан, а не тебя. Но он же мой отец. Я думаю, он был беспринципным и не гнушался ничем, чтобы получить сан. Он действовал настолько жёстко, что я даже подозреваю его в. Теперь у нас есть доказательства. -Доказательства? Я только что из полиции. -Доказательства? Текст, напечатанный на пишущей машинке, может рассказать о многом. В полиции сейчас сравнивают приглашения на сегодняшний обед и одно из анонимных писем. Они напечатаны на одной и той же машинке. Это перекошенная "О" в моём имени. Сначала меня очерняют в анонимном письме. А потом приглашают на этот обед. В обоих случаях перекошенная "О". Это написано твоим отцом. Ты же понимаешь, что я должен передать это полиции? Я пойду и соберу вещи. Кто напечатал эти карточки? -Фрёкен Монсен, секретарь. Я уйду с тобой. Епископ Стеэн? Когда моя жена и я. захотели увидеть сегодня наших друзей. Агнес? Открой дверь. Прекрати эти глупости. Какого?.. Ты куда собралась? -Подальше отсюда. Ты пойдёшь и сядешь за стол. Надень платье. Пусти меня. -Так, сестра, послушай. Ты зла на отца. И я его никогда не любил. Но мы пойдём и сядем за стол. Можно много говорить и о тщеславии, и о непомерных амбициях, но не сейчас. Оденься. Я отвернусь. Ты не знаешь всех обстоятельств. Я язычник и моряк. Но я знаю, когда надо вести себя прилично. Будь хорошей девочкой. Поторопись. Мы обсудим всё позже. Я ухожу из дома, потому что отец мошенник. Да, он погряз в церковных интригах. -Я говорю о настоящем преступлении. Он опять нарушил доктрину? Я ушёл в море, чтобы сбежать из этого религиозного дурдома. Отец хитроумный иезуит, мать бывший богослов, ты богомолка. Мать знает, как не выносить сор из избы. Тебе следует делать то же. Надень платье. В конце концов, мы семья. Мама не знает, что полиция предъявит отцу обвинения. Что ты такое говоришь? Я здесь, чтобы переговорить с епископом Хельмером. Позовите его. Прошу прощения, я ненадолго отлучусь. Пожалуйста, на дайте этому. Маргарет, проследи, чтобы. В общем и целом я с вами согласна. У вас не самая лёгкая поступь, но я рад, что вы пришли. Что это? Мы ждали тебя на обеде. Она должна остаться здесь и всё услышать. Что услышать? Послушай, что скажет Арвид. Его слова значат для меня всё. Значат для тебя всё? О чём ты, дитя моё? Арвид и я. мы влюблены, отец. Вы хотите пожениться? Вы не перестаёте меня удивлять, Торнквист. Вы это хотели сказать мне здесь и сейчас, пока жаркое стынет? Вы не понимаете. Вы великолепны. Поэтому вы мне и нравитесь. У нас была серьёзная борьба за епископский сан, а теперь вы делаете предложение моей дочери. Появляетесь в доме, как разбушевавшийся бык, чтобы просить её руки. Мы были врагами, но должен сказать, вы настоящий мужчина.

Лейф, иди и расскажи об этом гостям. Нет, я сам хочу сделать объявление. Ну не это ли счастливый день? Маргарет, давай отпразднуем помолвку нашей дочери! О чём ты? -Пожалуйста, не вставайте. Они идут. -Кто идёт? Сегодня ещё и день примирения. Доктор Торнквист, мой конкурент на епископских выборах будет теперь моим зятем. Войдите, Арвид и Агнес. -Давайте. Вы можете остановить своего отца? -Выходите. Сделайте так, чтобы он закрыл двери и я мог с ним поговорить. Давай, Агнес. -Агнес, веди его сюда. Похоже, всё не так просто, а? Думаю, сначала им придётся договориться по аду. Это может занять много времени. Мы снова враги? -Мы и не можем быть ничем иным. Прошу прощения? Это звучит, как угроза. Это больше, чем угроза. -Угроза чего? Наказания. -За что? За ваше преступление. Проигрывать нелегко. Вы сейчас легко теряете контроль. Вы фанатик, доктор Торнквист. Агнес, у нас гости. Вам не сорваться с крючка. Я знаю, ваши слова не пустой звук. Вы представляете позицию большой части церкви. Вы уважаемый учёный, но вы также священник. Не забывайте, что разговариваете с епископом. Вы сидите в моём епископском кресле, Хельмер. Агнес, Торнквист проиграл выборы, потому что его вера и моя расходятся в вопросе об аде. Твоя и моя, возможно, тоже. Неужели моя церковь преступна лишь потому, что сумела сбросить ярмо? Я выиграл эту битву и не собираюсь начинать её сейчас снова. Предзнаменование начертано кровью на небе, Хельмер. Предзнаменование Божьего гнева и воздаяния за зло. Агнес, это должен быть радостный день. Неужели тема ада испортит его? Доктор Торнквист никак не может понять: я горжусь им как зятем, пусть и испытываю отвращение к его богословским идеям.

Могу я просить тебя об одолжении? Пожалуйста, постарайся примирить нас. Нет, отец. Она говорит "нет", потому что вы украли мой епископский престол. Я пришёл сюда, пользуясь поддержкой закона. Якобы вашего Божьего закона или закона министерства юстиции? А вы наглец. С кафедры вы так не говорите. Вы хотите, чтобы я отворил двери? -Я говорю о полиции. О ваших анонимных письмах. Анонимных. Ну всё, вы окончательно перешли все границы. Вы хотите, чтобы я снова открыл двери? Я попросил вас закрыть их ради Агнес. Ради меня их закрывать не надо. У вас будет достойная аудитория. Епископ Стеэн, викарии, мэр. Неужели клеветника одолели сомнения? Очень хорошо. Прошу прощения, но доктор Торнквист, мой будущий зять, хочет вам о чём-то сообщить. Похоже, он собирается сделать заявление. Пожалуйста. Да, я хочу сделать заявление. Я обвиняю Сигурда Хельмера, возведённого сегодня в сан епископа, в том, что он получил этот пост незаконным путём. Как вы смеете? -Лейф! Пожалуйста, Торнквист, продолжайте. Прошу прощения. Путём незаконным и недостойным служителя церкви.

Эти подлые действия делают его недостойным сана епископа. Я также обвиняю его в клевете. Доктор Торнквист! Пожалуйста, выслушайте Торнквиста. Я обвиняю его в написании. -Он ваш епископ! Я говорю о епископе Хельмере, который написал анонимное письмо, с требованием не голосовать за меня. Он напечатал его на машинке, сделал несколько копий и разослал 36 адресатам. В основном викариям и членам приходского совета. Ну это уже совсем через край. Ты ведь в этом не замешана? Замешана. -Это правда, ей-богу. Ради блага церкви мы не станем это обсуждать. Ради блага церкви правда должна быть раскрыта. Прочтите это письмо. Ради блага церкви обсудите это с вашим епископом в частном порядке.

До свиданья, епископ Хельмер. Разве вы не видите, как это глупо? Нет, останьтесь. Сразитесь со мной здесь и сейчас. Кому будет польза от вашего публичного пустословия? Я сам решаю, когда мне уходить. Вы ни капли не уважаете своего епископа. Уважайте хотя бы закон. Вы забыли, что оттиски печатных машинок так же индивидуальны, как и почерк человека. Машинка вас выдала. -Всё, с меня хватит. Прошу вас удалиться. Думаю, вам лучше обратиться в полицию. Уже обратился. Я передал им доказательства. И они весьма убедительны, Сигурд Хельмер. Я вас по судам затаскаю. Неблагодарное дело. Не уходите, фрёкен Монсен. Вы запомнили всё, что здесь было сказано? -Да. Она будет последней, кто от тебя отвернётся. Но и она тебя покинет. Нет. Я знаю, что епископ Хельмер никогда бы не сделал ничего подобного. Вы ад и дьявол. Вы всё то, что внушает нам страх. Епископ Хельмер должен был победить вас, потому что он светел и добр. Бедная заблудшая душа. Она ушла? Она правда поверила всей этой истории. -Да. А ты, Лейф? Ты писал эти письма? -Как ты можешь такое спрашивать? Твоя борьба за церковь, была бурной и грязной. Разве ты не видишь, что это полное безумие? И я якобы это написал? Ты это написал? -Написал ли я это? Ты же знаешь, что нет. Да, теперь знаю. И я рада, что ты их не писал. Как ты можешь даже спрашивать такое? Как такому можно поверить обо мне? Агнес поверила. И остальные поверят. Они знают тебя лишь как священнослужителя. Я знаю тебя как человека. Твоя опасная карьера ещё тебя не сгубила. Ты называешь служение Богу опасной карьерой? Да. Чем старше я становлюсь, тем больше чту Бога и тем сильнее презираю его слуг. Надеюсь, вам понравился обед. всем вам. Значит, ты меня презираешь? -Нет, я люблю меня. Ты моя жизнь. А жизнь надо принимать такой, какая она есть. То, что ты говоришь, это богохульство. -Но это правда. Ты доктор богословия. -И я знаю, о чём говорю. Когда ты захотел возглавить ещё больший церковный приход. Сигурд, ты же даже не съел ничего. Дай я. Ты смеёшься надо мной. Жаркое остыло. Я попрошу.

Мне и так сойдёт. Продолжай свою богословскую лекцию. Когда ты захотел возглавить ещё больший приход, ты видел в каждом, кто был у тебя на пути, своего личного врага. Да, своего врага. Ты добился сана епископа язвительными речами и сомнительной хитростью.

Мне приносит облегчение, говорить об этом. Это должно быть сказано. Ты зашёл так далеко, что подобные обвинения выглядят правдоподобными. Даже твои собственные дети сомневаются в тебе. Они считают тебя карьеристом. Человека с иезуитской моралью, который считает, что цель оправдывает средства. Повторяю: никто в это не поверит. Все знают, что я этого не писал. Но это твои мысли. Они у тебя были. Неважно, записал ты их или нет. Ты отворачиваешься от меня? -Нет, Сигурд, никогда. Я порываю с викарием в тебе. Благочестием как профессией. Но я всегда буду с тобой, что бы ни говорили люди. Чего бы ты ни сделал. Ты. Я буду бороться за тебя, пока не умру. Ты говоришь так, будто мне грозит опасность. -Так и есть. Пока моя совесть чиста, здесь, в епископской резиденции, мне ничего не грозит.

Я пойду открою дверь полиции. Печатная машинка на столе моего секретаря. Моя на том столе. И да, у нас есть копировальная машина. Пожалуйста, смотрите. Холодно тут. Кто-то написал это письмо. И у этого человека явно был какой-то умысел. В этом мы можем сойтись? -Мне не нравится ваш тон. Её здесь нет? Сначала вы думали, что она в доме, да? А её здесь нет. Я повторю. В каждом вашем слове сквозит подозрение. Я выше таких подозрений. В этом я не уверен. Я только знаю, что вы епископ. История знает много предприимчивых епископов. На что вы намекаете? Офицер Бьерке просто делает свою работу. Вы заведёте дело на основе этих смехотворных заявлений? А у меня есть выбор? Я должен вести расследования, также как вы должны проповедовать. Вы не подумали о том скандале, который разразится в церкви?

Подумал. И мысль об этом меня даже забавляет. В моём районе так редко что-нибудь случается. Бьерке, займитесь работой. С позволения епископа. Должен сказать. Вы высказались довольно убедительно по поводу того, что это всё абсурд. Что полиция не должна относиться к этому серьёзно. Но это не объяснение. Найти его наша работа. Несколько писем сейчас проверяют на наличие отпечатков пальцев. Поэтому мы здесь. Тут жутко холодно. Мы хотели бы получить ваши отпечатки. Будто я обычный преступник. -Это стандартная формальность. Вы, конечно, можете отказаться. У меня нет причин отказываться, если вы на это намекаете. Иди возьми отпечатки у фрёкен Монсен тоже. Письмо было напечатано на вашей машинке. -Которая используется только членами моей семьи. Хороший полицейский, но невероятно болтлив. Боюсь, не могу предложить подвезти вас. Я останусь здесь. Я чувствую себя униженным и очернённым. Чернила легко смываются тёплой водой. Но лучше бы вам найти себе адвоката. Хорошего адвоката. "О, Иисус, о, Иисус с Ним в рай. О, Иисус, о, Иисус с Ним в рай". Восславим Бога. Я боялась гнева Божия. Мой грех был безмерен. Моя душа была в когтях дьявола. Не заставляй меня тащить тебя к Богу насильно. Аллилуйя, да будет славен Господь. -Отец, пустите меня. Иисус Христос увидел, что я ходила пред вратами ада. Он протянул мне руку и умилосердился о несчастной грешнице. Восславим Господа. -Пустите, отец. Он вознес меня к престолу Божию, плакал и горевал по мне. И он молился, да будет спасена душа моя. Восславим Господа нашего. "Грехи мира в сердце моем. Молюсь Богу, Молюсь, да избавишь меня от всех скорбей". -Офицер Бьерке. Я должен задать несколько вопросов. "О, Иисус, о, Иисус с Ним в рай. О, Иисус, о, Иисус". Я не сделала ничего плохого. Я бы тоже так считал, если бы жил здесь. Я не сделала ничего плохого. Я не сделала ничего плохого. Я не сделала ничего плохого. Отец, не бейте меня. Не бейте. ЕПИСКОП ХЕЛЬМЕР НА СКАМЬЕ ПОДСУДИМЫХ ЕПИСКОП МОШЕННИК? УКРАЛ ЛИ ХЕЛЬМЕР САН? Суд идёт. Слушания по делу епископа Хельмера продолжаются. Суд не потерпит дальнейших нарушений порядка. Малейшее нарушение, и я прикажу очистить зал суда. Это дело всколыхнуло всю страну. Но здесь, в суде, допускаются только строгие и объективные факты. Я призываю обе стороны принять это к сведению. Стоит ли это воспринимать как критику того, как я веду дело? Прокурор слышал мои слова.

Достопочтенный суд. В очередной раз я призываю к тому, чтобы этот иск был отвергнут. Все обвинения против епископа Сигурда Хельмера должны быть сняты. Мы наблюдаем здесь, как сам институт законности ставится на службу сомнительным интересам. Это изощренное оболгание невинного человека. Я взялся за это дело, потому что знаю, что это вопиющая несправедливость по отношению к гордому и достойному человеку. Поэтому я встаю, чтобы заявить протест. Это была последняя капля. Протестую против этой игры на публику. Доказательства! -Нет, соплежутельства! Это было последнее предупреждение. Я считаю, что у защиты есть веские причины для беспокойства. Располагает ли обвинение очевидными доказательствами вины обвиняемого? Располагает. Процесс продолжается. Следующий свидетель, пожалуйста. Я продолжу допрос доктора Торнквиста. Доктор Арвид Торнквист. Доктор Торнквист, сегодня мы должны вновь углубиться в детали. Вы абсолютно уверенны, что анонимное письмо написал епископ Хельмер. На чём основана ваша уверенность? Стиль письма и формулировки его и ничьи другие. Он мой заклятый враг. Две непримиримых церковных фракции столкнулись в нашем лице. Он хотел одержать верх любой ценой и поколебать нашу веру.

И лишить вас вечных адских мук? Легко смеяться над верой. Горе тому, кто извращает Слово Божие и мнит себя выше Писания. Гору тому. Достаточно богословия, спасибо. Суд интересуют только факты. Он был небрежен и оставил ещё улик. Только не надо опять про несимметричную "О". -Я сказал, "ещё улик". Новая именная карточка, со стола на его званом обеде.

Оставьте эти трюки с карточками. -На стол господина судьи, пожалуйста. Против кого свидетельствует эта карточка? Фрёкен Монсен? -По буквам: М-несимметричная О-Н-С-Е-Н. Принимаю улику. Кто напечатал текст на этой карточке? -Моя жена, дочь епископа Хельмера. Она сама мне это сказала. Желает ли защита допросить госпожу Торнквист? Слова моей дочери не нуждаются в проверке перекрёстным допросом. Свидетель может идти. Я знаю, что это она напечатала эти карточки. Это я её попросил. На вашей личной машинке? На которой вы сами напечатали приглашения? Той, которая пропала несколько часов спустя после обвинений со стороны доктора Тронквиста? И которую вы при этом не помните, когда видели в последний раз? Вы должны мне поверить. Всё, что я могу сказать, и я повторю это снова: я не писал этих писем. Я прошу поверить мне на слово. Вы повторяете, что мы должны вам поверить. Тогда дайте нам на это основание. Мы не можем слепо верить всему, даже если это слова самого епископа. Без подобных комментариев, пожалуйста. Продолжайте допрос.

Я просто хочу, чтобы епископ понял, что он под следствием. У меня есть доказательства против него, и я планирую собрать ещё улик. Мы давно уже этого ждём. -Я представлю суду печатную машинку. Пустые обещания. Или я убежу всех, что если этой машинки больше не существует, то это прямое и решающее доказательство вины Сигурда Хельмера. Я не дам разрешения на подобное выступление. Но я согласен с обвинением в том, что ваши доводы неубедительны. Вы должны найти машинку или объяснить это. Я не могу. Я только что получил записку от сына обвиняемого, Лейфа Хельмера. Пожалуйста, выйдите вперёд. Вы говорите, что располагаете информацией, относящейся к рассматриваемому делу? Да, ваша честь. Какая-нибудь из сторон возражает против выступления этого свидетеля? У обвинения возражений нет. Защита считает показания этого свидетеля неактуальными.

Он только что вернулся после пяти лет, проведённых в море. Что вы об этом знаете? -Согласен. Защита возражает против выступления этого свидетеля? Защита не возражает. Ну сейчас начнётся. -.и ничего кроме правды. Вы не могли бы. -Не сейчас! Что вы хотели нам сообщить? -Это я взял машинку. Да неужели? -Вот-вот. Когда вы её забрали? В субботу вечером, после того, как моя сестра напечатала карточки. Мне были нужны деньги. Я продал её одному матросу из Рингхольма за 300 крон. Сейчас она на пути в Австралию. Значит, полиция может связаться с кораблём и найти того матроса? Он сошёл на берег в Бристоле. Сейчас его уже нет на корабле. Значит, растворился в неизвестности. Почему вы не признались раньше? Потому что это недоразумение. Отец не мог сделать ничего подобного. Я думал, всё уладится и без моего участия. Но когда положение вашего отца стало серьёзным. То вот он я. -Это он попросил вас свидетельствовать? Протестую! Это неуважение! -Почему? Если это правда? Сомневается ли епископ в этих показаниях так же, как сомневаюсь в них я? Ответьте. Считаете ли вы, что ваш сын говорит правду? Он не может это комментировать. -Отвечайте. Я думаю. он не брал машинку. Мы тоже так думаем. Требуете ли вы, чтобы свидетель принёс присягу? Соблюдайте тишину! Пока вы ещё в состоянии. Я уважаю вашу преданность отцу. Но ваше отношение к закону меня пугает. В присяге нет необходимости. Следующий свидетель. Это Йенс Артур Грен. -Йенс Артур Грен! Его здесь нет? -Он здесь. Минуту, пожалуйста. Йенс Артур Грен? -Моя очередь? Как говорят моряки: крысы бегут с тонущего корабля. Я принёс машинку. Никто за ней не пришёл, так что я. Хватит! Хватит! К порядку! Или я прикажу очистить зал суда. Отнесите машинку к столу господина судьи, пожалуйста.

Не мог бы управляющий магазина Грен рассказать нам о визите. Я никогда не. Она с чем-то столкнулась? С ребёнком. Надеюсь, её можно починить? Она уже напечатала свои последние слова. Неужели всё так плохо? Вы должны её починить. Сколько вы готовы заплатить? -Сколько бы это ни стоило. Мне придётся заменить все литеры. -Меня это устраивает. Я подожду здесь. Да, я тут проездом и хотел бы забрать её с собой. Вы думаете, это вопрос нескольких минут? Присутствует ли этот человек сегодня здесь, в суде? Это не он сидит вон там? Прошу обвиняемого встать. Это он. Карлсен. Торговец Карлсен. По крайней мере, так он мне представился. Вы можете это объяснить? Это правда? Отвечайте "да" или "нет". Йенс Артур Грен, клянётесь ли вы в том, что сказали правду? -Поднимите правую руку и повторяйте. Клянусь. перед лицом Бога. всемогущего и всеведущего. Тогда я задам епископу вопрос. Прошу прощения за свои слова о том, что он был пойман на замалчивании фактов. Почему вы не поставили в известность полицию, когда нашли машинку? Вы должны мне поверить. -Почему? Потому что. Потому что я. Епископу нужна помощь в том, чтобы рассказать правду? Пожалуйста. Вы, должно быть, устали. Хотите, чтобы заседание было прервано? Суд должен принять во внимание. -Мне не нужно особое внимание. Я отвечу на вопрос. -Не томите нас. Когда я нашёл в камине машинку и увидел, что кто-то её разбил, моей первой мыслью было позвонить в полицию. Но потом передумали. Мне интересней услышать про это. Что-то подсказало мне не делать этого, когда я уже набирал номер. Пожалуйста, продолжайте. Впервые я чётко осознал, что нахожусь в опасности. Один из моих противников хочет со мной покончить. Это была западня? То, что американские гангстеры называют "подставой"? И кто же стоит за этим? Он находится в этой комнате? Теперь он его прикончит. И где же этот гангстер? Я только говорю. -Громче, пожалуйста. Я только говорю, что у меня есть лишь подозрения, кто это может быть. Теперь вы идёте на попятную? -Его подозрения могут быть оправданы. Какая показательная характеристика для церкви. Идёт ожесточённое противостояние двух общин. И, конечно, гангстерские методы обычное дело? -Достаточно. Хочет ли сам обвиняемый сделать заявление? То, что спор ожесточённый, это правда. Есть одна церковная фракция, стращающая адом, потому что ей хочется власти. Власти над запуганными людскими душами. И другая община, которая борется за церковь свободную и радостную. Мне не нужна вера, основанная на страхе. Такие взгляды навлекли на меня ненависть и сделали опасным. Но среди свободных людей моя точка зрения имеет право на существование. Поэтому они не осмеливаются закидать меня камнями. Или хотя бы отлучить от церкви. Даже лишить меня сана, которого я заслуживаю. Но борьба продолжается. Тайными и грязными методами. С помощью двусмысленных пастырских писем и клеветы. Но они меня не остановили! Не сумели. Может, потому что оппоненты были покинуты на поле брани? Господу нужны воители. Вернёмся к оружию воителя: клевете, о которой он продолжает твердить, не видя бревна в своём глазу. Кого вы подозреваете? Отвечайте честно и откровенно. Кого вы подозреваете? Я думаю о докторе Торнквисте. -Я ожидал этой последней подлости. К порядку! Пожалуйста, сядьте, доктор Торнквист. Мы выслушаем вас позже. Епископ Хельмер, вы предъявили серьёзное обвинение здесь, в суде. На каком основании? У вас есть доказательства? Доказательства? Доказательства? Как низко может пасть епископ.

Епископ Хельмер, суд выслушает вас, если вы хотите изменить свою интерпретацию случившегося. Теперь я задам вам вопрос: признаёте ли вы, что написали те анонимные письма? Маргарет, ты же знаешь, я не писал тех писем. Я знаю, что ты их не писал.

"Для Маргарет Хельмер" Что вы здесь делаете? Моя мать попросила меня увидеться с фрёкен Монсен и пригласить её к нам на ужин. Она никогда больше не переступит порог вашего погрязшего в грехе дома. Никогда бы не подумал, что она такая тяжёлая. У вас есть спирт? Я просто стоял там. Побеждённый. Дезориентированный собственным клиентом. Не говорите так. -Ну, извините. Я невиновен. Значит, вас уже несправедливо осудили. Недостаточно просто заявлять о своей невиновности. Это дело зиждится на одной-единственной вещи: доверии к вам как к человеку. До сегодняшнего дня оно было непоколебимо, но за несколько часов. А как же ваше доверие ко мне? Я не лицемер. И никогда им не был. Я могу говорить и воспользуюсь этим правом. Но священная убеждённость, которая заставила меня взяться за ваше дело. Вы кого-то прикрываете? Вы подозреваете свою жену или дочь? Нет! Я сказал, кого подозреваю. Как насчёт доказательств? -Доказательства. Нам надо обсудить несколько моментов. Надеюсь, для этого ещё не поздно. Вы преграждаете мне путь? Вы хотите, чтобы она жила или умерла, покончив жизнь самоубийством? Это решит отец наш небесный. -Сегодня я ему помогу. Лейф, подожди снаружи. Приятный вечер, Монсен. Идите к чёрту. Не нервничайте. Мы уйдём через минуту. Отдыхайте пока.

-Да, к нам домой. Если хотите, можете жить у нас. Я прочла ваше письмо. Оно только подтвердило мои давние догадки. Больше никаких глупостей. Я вас не осуждаю. Никто не осуждает вас за то, что вы разослали те письма. Но я их ещё и написала. -Это были его мысли. Его слова. И каждое было верным. Я знала это. Они верны, как слова самого Бога. Он ходил по кабинету туда-сюда и бормотал себе под нос. Я записала всё без его ведома, чтобы перечитать потом дома. Он был бесподобен. Он должен был победить. И всё, что он сказал про своего соперника, было правдой. Он зло. И тогда я подумала, что все должны это узнать. Что я могу помочь тому, кто достоин победы, если. сделаю то, что сделала. Вы боялись, что.

Я часто представляю, как он стоит там и идёт ко мне. Значит, ваш отец и Торнквист слились для вас в один образ? Они оба защищают ненависть и вечные муки. Может, они правы, и именно поэтому я всё ещё жива. Никто не сможет искупить мой грех. Не уверена, что я по-прежнему верю в существование Бога. Теперь я должна сказать об этом как есть. Фрёкен Монсен, то, что вы записали, было мыслями моего мужа. Неужели вы считаете, он настолько эгоистичен, чтобы отрицать то, что сделал? Дать вам взять на себя вину за его собственный грех? Вы восхищаетесь им и любите его так же, как люблю его я. Это я тоже знаю.

Но так ли это удивительно? Надеюсь, вы достаточно высокого мнения о нём, чтобы дать ему взять на себя ваш маленький грешок. Это ничто по сравнению с его собственным грехом. Я не могу. Не могу допустить, чтобы его признали виновным. И мне так страшно выступать перед судом. Я не могу жить, но так боюсь умереть.

Вы в моём доме. Ваша дочь больна. Дайте ей тишины и покоя. Спасибо, что смогли приехать так быстро. Она не может здесь оставаться. Я знаю этот дом. Она переедет к нам. Фру Хельмер, у вас достаточно забот. Не взваливайте на себя слишком много. Я несу за неё ответственность. Лейф подгонит машину. Уже поздно. Хотите кофе? Нет, спасибо, фру Хельмер. Мы практически закончили. Вон письмо от фрёкен Монсен. -От фрёкен Монсен? Не то, чтобы это что-то изменило. Это её признание. Епископ Хельмер! Победа! Епископ Сигурд Хельмер! Разве вы не понимаете, что это значит? Восстановление вашего доброго имени! Бедная мятущаяся душа. Вы должны чувствовать счастье. Облегчение. Ну и актриса вы, должен сказать. "Не то, чтобы это что-то изменило". Это письмо фрёкен Монсен. это чудо. Полная реабилитация. Теперь ваше церковное звание в безопасности. Люди будут съезжаться со всех уголков страны, чтобы послушать ваши проповеди. Всё предельно ясно. Неоспоримо. Никогда не видел ничего подобного. Я же говорил, что невиновен. Но никто мне не поверил. Никто. Но теперь этот кошмар кончился. Потому что я был прав. Потому что я невиновен. Как видите, адвокат. Должен признать. -Одну минуту, пожалуйста. Она лишь разослала те письма. Она записала то, о чём Хельмер думал вслух. Он не знал, что она стенографировала. Ну вы меня и напугали. Иногда у нас у всех бывают неподобающие мысли. Это не преступление. -Библия утверждает обратное. Но не закон. Библия к этому отношения не имеет. Имеет, Сигурд? -Маргарет. Всё это, конечно, прискорбно, но давайте не будем смешивать две разные вещи. Завтра ваш муж предстанет перед судом. Я должен выступить от лица защиты, а потом будет вынесен вердикт. Это письмо решающее в деле. Приговор выносится на основе совершённых действий. Фрёкен Монсен должна взять на себя ответственность. Она не может. -Ей придётся. Не надо произносить передо мной эту вашу речь об ответственности вашего мужа. Вы не можете настаивать на вынесении ему несправедливого приговора. Только потому, что правда доставит небольшие неудобства секретарю. Всё христианство основано на судебной несправедливости. Смерти Иисуса. Какое отношение имеет Голгофа к судебному разбирательству в наши дни?

Не дайте этому делу с фрёкен Монсен так вас задеть. Я без проблем обеспечу ей мягкий приговор. Может быть даже условный. А если она этого не вынесет? -Это её не убьёт. Это убьёт её веру. А в ней вся её жизнь. Сейчас она наверняка в состоянии нервного срыва. И это неудивительно. Но то, во что она предпочитает верить. Она верит в спасителя, Сигурд. Спасителя? Вы же не можете на полном серьёзе. Фру Хельмер, ваш муж устал. -Я устал не больше, чем вы. Я себя в доме я в защите не нуждаюсь. Тогда я уйду. -Я не хотел. Мы ни к чему не придём, обсуждая это сейчас. Но перед тем, как я уйду, дайте мне сказать одну вещь. Вообразите ту лавину, которая обрушится на вас, если вас признают виновным. Вы лишитесь сана и честного имени. Соглашусь с тем, что дальнейшая дискуссия сегодня бессмысленна. А рассуждения вашей жены о вас как о примере спасителя не имеют к этому делу никакого отношения. Я хотел бы оставить письмо фрёкен Монсен у себя. Но это улика. -Пока нет. Прошу вас обдумать это. Мы поговорим о письме завтра. Напоминаю вам профессиональной этике и неразглашении. Само собой. Вы прочите своему мужу несчастье, фру Хельмер. Маргарет? Ты чувствуешь в себе силы для этого? Я не чувствую в себе сил видеть, как ты победишь, переступив через кого-то столь беспомощного, как она. Но если в тебе есть сила, это скажется на детях и на нас. Пойди к ней, Сигурд. Она здесь? -Это единственное место, где она чувствует себя в безопасности. Она больна? -Она проснётся снова. Она выглядит так. будто мертва. Она может жить ради веры, если ей дадут её сохранить. -Иди поспи немного. Завтра ты должен быть в суде. -Дай мне ещё времени. Не такой уж я сильный человек. Мне нужно ещё время. ЕПИСКОП ХЕЛЬМЕР ОПРАВДАН ХЕЛЬМЕР ОПРАВДАН ОПРАВДАН Сигурд? У тебя завтра суд. Ты должен поспать. Я пойду завтра в суд, чтобы меня признали виновным.

Что ты сказал? Виновен ли я? Судья, обвинение, защита они знают закон, но в то же время не знают его. Если ты каждое воскресенье проповедуешь спасение Христа, но не желаешь быть спасителем сам, то тебе предстоит самый высший суд. Вот он закон. Бывает, офицер полиции состарится в мире и покое, но если придёт день, когда понадобится его жизнь, он должен принести ее в жертву. Капитан корабля предпочитает плавать при тихой погоде. Но если случится беда, его долг спасти всех и погибнуть самому. Вот Божий закон. Созван суд моей совести. И вердикт ясен. Я считаю, что теперь не осталось никаких сомнений в том, что епископ Сигурд Хельмер виновен по всем пунктам обвинения. Одно из самых высокопоставленных лиц страны обвиняется в бесчестных и грубых действиях, недостойных звания служителя церкви. Я пытался найти смягчающие обстоятельства, но напрасно. Ваша честь, это моя нелёгкая обязанность требовать, чтобы епископ Сигурд Хельмер был лишён сана, и освобождён от всех своих обязанностей: блюстителя, пастора и духовного наставника нашей церкви. Хочет ли обвиняемый высказаться перед тем, как будет вынесен приговор? Нет, это не от меня. Их принёс мальчик-рассыльный. Посмотри, от кого они. От адвоката, Линна. Он пишет: "С глубочайшим почтением, от вашего адвоката". Я уезжаю, отец. Доброго пути. -Спасибо. Я буду на "Бурманне". Это хороший корабль и идёт в Рио. Эти цветы. Эти цветы могли бы быть и от меня. Да, мы не очень баловали друг друга цветами. Или словами, если уж о том речь. -Да, мы никогда особенно много не говорили. И когда я, наконец, сказал что-то в суде, всё стало только хуже. Зачем ты это сделал? Решил тебя поддержать. Так мы поступаем в море. Ты, я, мама мы в одной лодке. Вот моя религия. -У тебя хорошая религия, сын. Давай я. Пожалуй, мы впервые сошлись с тобой в богословском вопросе. Люди всегда спрашивали меня, не сын ли я того самого Хельмера. Я говорил, нет. Слишком много было высокопарных слов, на мой взгляд. Люди падали в обморок, просто лежали там. Куда это? Я этим не особо гордился. Так и продолжай отвечать "нет". -Теперь я буду говорить "да". Мне пора. -Удачного плавания в Рио. Много времени прошло с прошлого раза, когда мы. Пожалуйста, осторожней. -Мы повесим её аккуратно. Хватит прощаний, Лейф. Они меня изматывают. Последнее, мама. Что фрёкен Монсен написала в своём письме? Это было письмо личного характера, адресованное мне. Папа получил цветы от адвоката. Как мило с его стороны. Вы что-то недоговариваете. Я ведь уезжаю надолго.

И мы больше не общаемся с Агнес.

Во время ночных вахт у меня будет много времени для размышлений. Было бы хорошо думать о чём-нибудь приятном. Я знаю тебя, мама. Ты не можешь ничего утаить. Мы с тобой так похожи. Ты был похож на своего отца, когда выступал в суде. Ты был готов пожертвовать столь многим. До свиданья, Лейф. Не надо ничего стыдиться. О Боже, дай мне стремиться не столько к тому, чтобы меня утешали, но к тому, чтобы утешать. Не столько к тому, чтобы меня понимали, но к тому, чтобы самому понимать. Не столько к тому, чтобы меня любили, но к тому, чтобы я любил. Только отдавая мы получаем. Только забывая себя можно найти себя. Только прощая других можно снискать прощение. Только постоянно умирая можно войти в жизнь вечную.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Когда горит лампочка, камера включена?

У меня нет ручки. >>>