Христианство в Армении

Когда я сидела напротив нее, то задавалась вопросом о том, кто она.

Мы знали друг друга всего несколько дней. Познакомились в Трондхейме, на конференции приходских священников. Она там представляла одну церковную газету. За обедом мы разговорились. Я, как смог, представил свою паству. А потом набрался храбрости и предложил по окончании конференции съездить в наши края. Дорогой я спросил её, не согласится ли она стать моей женой. Она промолчала. Но когда вошла в эту комнату. обернулась ко мне и сказала: "здесь хорошо. Я бы хотела здесь остаться". И зажили мы с ней вдвоём в этой мирной усадьбе. Эва, естественно, мне всё рассказала о себе. Она училась в университете, была помолвлена с одним врачом и прожила с ним несколько лет. Написала две небольшие книги, заболела туберкулёзом, разорвала помолвку. И переехала из Осло в маленький городок на юге Норвегии. Там она увлеклась журналистикой. Мне нравятся обе её книжки. Но эта особенно. Тут сказано: "Мне нужно научиться жить на земле, и я одолеваю эту науку". "Но мне так трудно! Какая я? Я этого не знаю. Я живу как бы ощупью". "Если бы произошло несбыточное. и нашёлся бы человек, который бы меня полюбил такой, какая я есть. я бы, наконец, отважилась всмотреться в себя". Как мне хочется сказать ей, что этот человек здесь, рядом с нею. Что я боготворю её. Я пытаюсь найти такие слова, чтобы она мне поверила, и не нахожу, не могу найти. Я написала маме. Мне бы хотелось тебе прочесть. Ты послушаешь? Да, конечно. Только выключу радио. Садись.

Мне не к спеху, зайду попозже, дослушай концерт! Нет, мне интересно, что ты написала. "Дорогая мама, я только что вернулась из города. где случайно встретила свою школьную подругу Агнесс. Ты помнишь её?". "Она мне сказала, что Леонардо скончался". "Дорогая мамочка, я знаю, как велика для тебя эта утрата". "Может быть, ты приедешь, погостишь у нас недельку или месяц? Как захочется самой". "Чтобы ты не испугалась и не сказала сразу "нет". спешу сообщить, что дом у нас просторный". "И тебя ждёт уютная комната и все удобства". "У нас прекрасный рояль. Ты сможешь играть, репетировать". "Как ни роскошны отели, где ты останавливаешься, это всё же отели!". "Дорогая мамочка, приезжай поскорей". "Обещаем за тобой ухаживать, исполнять малейшие твои желания". "Как бесконечно долго мы не виделись! Почти 7 лет. Виктор тебе кланяется. Твоя дочь Эва". Прекрасно написано. Ты считаешь? Разумеется. Здравствуй, мамочка! Эва, милая! Вот я и приехала! Как я рада! Я тоже рада. Ты очень устала, наверное. Конечно, дорога неблизкая. Сейчас, сейчас отдохнёшь. Признаюсь, я и не представляла себе, что здесь так мило. Ты надолго к нам, правда, мамочка? Конечно, дорогая, конечно. Ты здесь? Даже не верится! Вот теперь мы погуляем, поболтаем вволю! О, боже, какая тяжесть! Ты все ноты с собой взяла? Естественно. Я собираюсь остаться у вас навсегда. Это было бы чудесно! Ты позанимаешься со мной? Конечно. Мы будем с тобой музицировать. А Виктора нет дома? Он в церкви. Мы думали, ты приедешь позже. Но к обеду он будет. Твоя комната. Тебе нравится? Очень, очень славно. О, какой дивный вид! А вот тут ванная. Вполне городской комфорт. А это твой шкаф. Тебе хватит места? Хватит, не беспокойся. Я и вправду устала. Очень болит спина. Я была возле Леонардо до конца. Ему было ужасно больно, и каждые 2 часа ему делали уколы. Он постоянно вскрикивал, потому что ему было ужасно больно. Он не боялся смерти. На территории больницы что-то ковали и сверлили.

Неимоверно припекало солнце, и не было никаких навесов.

Мы пытались получить другую палату, но большинство палат были закрыты на ремонт. К вечеру шум стих, и я смогла открыть окно. На улице стояла такая жара, что не было даже дуновения ветра. Вечером пришёл доктор. Он его старый друг. Он сказал, что долго это не протянется. Леонардо будут колоть уколы каждые полчаса, так что он умрёт безболезненно. Потом доктор ушёл и вошла медсестра. Она сказала, что мне надо поесть. Но мне не хотелось. От больничного запаха меня тошнило. С ужасом вспоминаю ту палату! Леонардо ненадолго забылся сном. А проснувшись, попросил меня на минуту выйти, прислать сестру сделать ему укол. Шприц у неё был наготове. А потом она вышла ко мне, и я по глазам поняла: Леонардо нет. Я не спала в ту ночь. Я думала о том, чего лишилась. 13 лет. 13 лет мы были вместе. И ни одна ссора не омрачила нашего союза. Он 2 года уже знал, что его болезнь неизлечима. Жил у себя под Неаполем, а я часто навещала его. Он всегда, всегда был таким заботливым, так радовался моим успехам. Мы смеялись, шутили, иногда играли в 4 руки. Он никогда не говорил о своей болезни, а я и не спрашивала. Он этого не любил. Как-то однажды он долго смотрел на меня, потом усмехнулся и сказал: "Через год меня уже не будет. Но всё равно мы будем вместе. Мы неразделимы с тобой". Звучит трогательно, хотя и немного театрально. Я не рыдала, не рвала на себе волосы. Мне, естественно, его недостаёт, но не могу же я хоронить себя заживо. Как по-твоему, я не очень изменилась за эти годы? Ты? Совсем не изменилась. Я, конечно, подкрашиваю волосы. Так хотел Леонардо. Но в остальном держусь. Этот костюм я купила в Цюрихе. Он просто идеален для автомобильных поездок! Висел на витрине магазина на банкофф-штрассе. Зашла, примерила, как на меня сшит! И стоит недорого! Правда, элегантный? Удивительно! А теперь давай распакуем вещи. Ты поможешь мне? Я боюсь поднимать тяжести. У вас найдётся доска, подложить под матрас? Я привыкла спать на жёстком. Доска уже под матрасом. Какая ты внимательная! Эва, милая, что это значит? Почему ты плачешь? Я тебя обидела, огорчила чем-то? Что ты, мамочка, это я от радости. Моя дорогая доченька. Обнимемся покрепче, как раньше, когда ты была маленькой. Я всё о себе и о себе, теперь твоя очередь. Ну, расскажи, как тебе живётся, как твои дела? У меня все хорошо, всё в порядке. Приятно слышать. Надеюсь, ты не заперла себя в 4-х стенах? Я вместе с Виктором занимаюсь благотворительностью. Это чудесно. А бывает, играю в церкви. У меня на прошлой неделе был сольный концерт. После каждой пьесы я давала пояснения. Интересно! Успех огромный. Я обязательно должна тебя послушать. Ты мне поиграешь? С большой радостью. А я месяц назад дала 5 утренних концертов в лос-анджелесе. 3 тысячи детей в зале. Слушают, как завороженные.

Ну, естественно, цветы, овации, но устала безумно! Мама, мне нужно сказать тебе одну вещь. Хелена здесь. В письме ты умолчала об этом.

Если бы я написала, ты бы не приехала. Ты ошибаешься, я бы приехала. Нет, нет, ты бы нашла предлог. Мало мне смерти Леонардо. Ты устраиваешь мне такой сюрприз! Мама, Хелена здесь уже 2 года. Мы с Виктором предложили ей переехать к нам, и она согласилась. Я писала тебе. Я не получала этого письма. Или же не потрудилась прочесть. Ты несправедлива ко мне. Я не в состоянии её видеть. Во всяком случае, сегодня. Мама, Хелена удивительный человек. Она так мечтает увидеть тебя снова! Господи, Эва, зачем ты взяла всё это на себя? Я хотела, чтобы она была рядом. И ей у вас лучше, чем в клинике? Да, я уверена. И для меня счастье ухаживать за ней. Я, право, боюсь. Как она? Болезнь, наверное, прогрессирует? Конечно. Это неизбежно. Идём. Я поздороваюсь с ней. Ты действительно этого хочешь? Ты меня лишила выбора. Мне всегда было трудно с теми, кто действует под влиянием минуты. Ты обо мне? Ну, почему же? Идём. Хелена, доченька. Я думала о тебе часто-часто, не проходило ни одного дня.

Хелена говорит, что у неё болит горло. Она боится тебя заразить. Мне не страшна никакая инфекция! У меня насморка не было лет 20! Какая у тебя милая комната! И вид дивный! Точь-в-точь как из моего окна. Хелена просит, чтобы ты посмотрела ей в глаза. Охотно. Так, моя девочка? Я рада, что Эва заботится о тебе. Я ничего не знала. Я думала, ты ещё в клинике. И собиралась съездить, навестить тебя. Но тебе здесь, наверное, гораздо лучше. Мы будем видеться каждый день. У тебя что-нибудь болит? Какая красивая у тебя прическа! Ради твоего приезда. Я буду читать тебе вслух. Хочешь? Покатаемся на машине. Я прежде никогда не бывала в этих краях. Что? Что она говорит? Что ты, должно быть, устала с дороги. И тебе надо отдохнуть, прилечь. Мама у нас такая же красивая, как всегда. У Хелены нет часов? У неё будильник на тумбочке возле кровати. Хочешь, я отдам тебе свои? Мне подарил их один поклонник. Он сказал, что у меня нет чувства времени. Хелена обедает с нами? Я приношу ей обед в комнату, чтобы не искушать. Она на диете, её в клинике перекормили. Отчего мне всё время не по себе? Я с трудом сдерживаю слёзы. Полный идиотизм! Стою, как у позорного столба. Она специально подстроила, чтобы меня совесть мучила. Вечно, вечно меня мучает совесть! А я так рвалась сюда! Чего я, собственно, ждала? О чём так отчаянно тосковала? В чем боялась признаться самой себе? Уж эта моя несравненная матушка! Видел бы ты её, когда я сказала, что Хелена живёт у нас. Видел бы ты её улыбку. Да, да, она выдавила улыбку, хотя эта новость ошеломила её. А когда мы стояли перед дверью Хелены. словно актриса перед выходом на сцену. дрожит от страха, но вида не показывает, собранна, владеет собой. Спектакль был сыгран на славу. Зачем она приехала? На что надеется после 7-ми лет разлуки? Чего она ждет? Трудно сказать. Ну а я на что надеюсь? Неужели никогда не перестану? Не думаю. Вечная проблема матери и дочери. Только не распускаться. Будь я проклята! Как она смотрела на меня своими огромными глазами! Я держала её голову в своих ладонях и чувствовала, как её горло сводит судорога. Боже мой, за что? И я не могу взять её к себе в постель, и успокоить, как раньше, когда ей было 3 годика. Эта несчастная калека плоть от плоти моей. Моя Хелена. не плакать, чёрт подери! Не помню, у кого и где я вычитала: "Не ройтесь в своём прошлом". "Когда открываешь дверь детской, на тебя набрасывается огромное привидение". "Потому что ты давно забыл, куда ведёт эта дверь". Как ты думаешь я взрослая? Быть взрослым это значит держать в узде свои устремления, надежды, мечты, зря не тосковать. Ты думаешь? Да. И перестать удивляться. Каким ты выглядишь мудрым с этой своей трубкой! Кто-кто, а ты действительно взрослый. Это заблуждение. Во-первых, я каждый день удивляюсь. И чему же? Тебе, например. Кроме того, я по сей день питаю несбыточные мечты и надежды. Не говоря уж о том, что я тоскую. Тоскуешь? Да. По тебе. Красивые слова, не больше. Красивые слова, которые ничего не значат. Я выросла среди таких слов. Моя мать никогда не говорит: "Я обижена, несчастна!". Она охвачена болью. Должно быть, профессиональный недуг? Я возле тебя, а ты обо мне тоскуешь? Что-то подозрительно, ты не находишь? Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Если бы ты хоть сколько-нибудь был в этом уверен, нашлись бы другие слова. Побегу на кухню, посмотрю, как там жаркое. Моя мать считает меня бездарной поварихой. Она ведь у нас гурман! По-моему, ты готовишь.

волшебно. Спасибо. Чуть не забыла, она же пьёт кофе без кофеина. Я уеду пораньше. Четырёх-пяти дней вполне достаточно. Полечу в Африку. Я давно уже туда собираюсь. Но как всё это тяжко! Тяжко, тяжко. Виктор! Я думала, отчего у неё бессонница. А теперь поняла. Если бы она спала нормально, то своей жизненной энергией сокрушила бы мир. Так что природа лишила её хорошего сна из чувства сохранения и человеколюбия. Надену сегодня своё красное платье. Да, да, всем назло! Эва наверняка полагает. что смерть Леонардо обязывает меня носить траур до конца своих дней. Виктор! Она обязательно разоденется к обеду. Её парижские безупречные туалеты, хоть и ненавязчиво. но будут нам напоминать, что она одинокая женщина, безутешная вдова. Чего я так злюсь? Виктор и Эва внимательны ко мне, так обрадовались моему приезду. Виктор славный человек. Эве, при её внешности, явно повезло. Держу пари, что душ у них не работает.

Смотри-ка, работает. Мама, какое изумительное платье! Тебе нравится? Встречаю я в Париже как-то своего приятеля Самюэля Пархенхэрста. Он говорит: "Шарлотта, я только что был у Диора на показе мод. там есть одно платье оно просто создано для тебя". С приездом, дорогая Шарлотта. Добро пожаловать, мы очень тебе рады. Алло? Это ты, Поль? Алло? Нет, что ты! Мы уже встали из-за стола. Да, не удивляйся, здесь принято обедать в 4 часа. Что? Какой ещё концерт? Да? Подожди минутку, подожди. Говори громче, я не слышу. В трубке что-то трещит.

Не торопись, сейчас, сейчас найду записную Где мои очки? Эва, посмотри, я не оставила очки на столике возле окна? Откуда ты звонишь? Из Монте-Карло? Что ты забыл в Конте-Карло? Смотри, не просади там все мои денежки. Спасибо, дорогая. Так, сейчас старушка Шарлотта наденет на нос свои очки и проверит. Нашла. Нет, нет и нет! И думать нечего! Это мои свободные дни, и тебе это известно. Да нет же, поль. Не уговаривай, ничего не выйдет. Тут у меня чёрным по белому: Свободна, свободна. Какую сумму они предлагают? Боже мой! Хорошо, если они перенесут концерт на четверг, 17-е, тогда я согласна. Сдаюсь. Только предупреди их я требую, чтобы за сценой был приличный туалет. Да. Не могу же я пользоваться цветочной вазой! Мне безразлично, в каком стиле здание. Графский замок? Тем лучше. Значит, договорились. Береги себя, дружок. Мы с тобой не такие молоденькие. Конечно. Целую. Это мой импресарио. Очень милый. Теперь это мой единственный друг. Ты его помнишь, Эва. Старик поль. Мы работаем вместе уже 13 лет. Прекрасный инструмент! Какой звук! И недавно настроен! Как я счастлива, Эва! Как глупо, что я так волновалась! Ты волновалась, мама? Ещё бы, девочка, мы не виделись целую вечность! Ещё вчера я готова была позвонить и сказать, что не могу приехать.

Нет, спасибо, не нужно сахара. Этот кофе без кофеина не доставляет никакого удовольствия, но иначе я не засну. Ты разучиваешь прелюдии Шопена? Не хочешь мне поиграть? Не сегодня. Ну, Эва? Не капризничай, девочка. не можешь отказать в этой радости.

Эва, милая, ты ведь мечтала, чтобы мама послушала тебя. Я не готова. Понимаешь, я только недавно всё это разучила. Я даже с пальцами, признаться, ещё толком не разобралась. Слабовато у меня и с техникой. Ну, пожалуйста, девочка, сыграй! Дорогая моя Эва. И это всё? Нет, я взволнована, и поэтому.

Тебе понравилось? Мне понравилась ты. Я не понимаю. Может быть, ты нам ещё немножко поиграешь? Я хочу знать свои ошибки. Не было ошибок. Тебе не понравилась манера, в какой я исполняю эту прелюдию. Ну, у каждого своя интерпретация. Но ты считаешь мою неправомерной. Ну вот, ты уже и рассердилась. Да нет. Но обидно, что ты не затруднилась даже объяснить, как ты понимаешь эту вещь. Ну, если тебе так это важно, оставим в стороне технику. Кстати, она вполне приличная. Впрочем, очень советую тебе поинтересоваться аппликатурой Корто. Большое подспорье для пианиста. Это к слову. Ты спрашиваешь об интерпретации. В Шопене много чувства, Эва, и совершенно нет сентиментальности. Чувство и сентиментальность разные понятия. В этой прелюдии Шопен не грезит. Он говорит о своей боли. Мудро и сдержанно. Нужно играть его спокойно, строго. Даже сурово. Вот, послушай первые такты. Это боль. Но не показная. Она ненадолго стихает. И возобновляется с такой же силой. Снова та же печаль, снова душевная смута. Страдание, сдержанность и благородство. Шопен был гордым, саркастичным, импульсивным, истерзанным и очень мужественным. В нём нет и тени слащавости. А вторую прелюдию надо играть как бы импровизационно. Без всякой красивости, ложного пафоса. Дисгармоничные звучания? Их надо осмысливать, но не смягчать. Сейчас покажу. Я всё поняла. Ты на меня не обижайся. За что обижаться? Наоборот. Чуть ли не 50 лет я посвятила шопеновским прелюдиям. И всё равно они для меня полны тайн. Неразгаданных загадок. Я безумно восхищалась тобой в детстве. Потом твоя увлечённость музыкой мне так надоела. Теперь снова начинаю тобой восхищаться. Значит, не всё потеряно. Да, возможно. Эва, я готова! Мама, я здесь, наверху! Что ты тут делаешь? Мы же собирались погулять. Чья это комната, Эва? Эрика, мама. И вы оставили здесь всё так, как было? Мы с Виктором сначала думали всё переделать, поменять мебель, и не смогли. Я часто прихожу в эту комнату. Сижу, размышляю. Идём на воздух. Погоди, мама. Здесь так спокойно. Эрик умер за день до своего 4-летия. Я тебе писала. Виктор так и не смог с этим смириться. Эрик был ему ближе всех. И для меня это невосполнимая потеря. Но я не отчаиваюсь. Я чувствую в глубине души, что он где-то рядом с нами. Мне стоит только подумать о нём и он уже тут. Бывает, когда я уже почти усну, он дотрагивается до меня рукой. и я чувствую у своего лица его дыхание. Он живёт в ином мире. но между его миром и нашим нет чёткой границы или непреодолимой стены. Я пытаюсь, конечно, представить себе тот мир, в котором живёт мальчик. и вместе с тем понимаю, что это невозможно. Потому что это царство высвободившихся чувств. Я понятно говорю? Для меня человек удивительное существо, воплощение непостижимой идеи. В нём есть всё от самого возвышенного до низменного. Человек подобен богу. А в боге заключено всё. Им сотворены люди, но им же сотворены и демоны, художники, разрушители. И это всё нераздельно существует бок о бок. Перемешивается, переходит одно в другое, непрестанно меняется. Ты меня понимаешь? И поэтому существует бесконечное множество иных реальностей. Наш притуплённый рассудок и чувства не могут, не в силах их воспринять. А между тем они есть, эти миры кружатся, переплетаясь, и вне нас, и в нас самих. Косность и страх вот что воздвигает границы. Нет никаких границ. Ни для мыслей, ни для чувств. Да, только страх и косность. Правда, мама? Когда ты исполняешь медленную часть бетховенской сонаты для хаммерклавира. ты разве не чувствуешь, что живёшь. в мире удивительной беспредельности, непостижимого движения и глубины? Идём погуляем. Иначе стемнеет. По-моему, Хелена зовёт. Я пойду посмотрю. Извини, Виктор, мне кажется, что Эва очень несчастлива. Меня ужас берёт, когда я слушаю её рассуждения. Какие-то болезненные фантазии. Дорогая Шарлотта, я постараюсь объяснить тебе наши отношения с Эвой. Когда я предложил ей выйти за меня, она честно призналась, что не любит меня. Как же так, Виктор? Я спросил, любит ли она другого. Она ответила, что никогда никого не любила. Что она вообще неспособна любить. Так мы и прожили не год и не два. А потом у нас родился Эрик. Мы уж было потеряли надежду иметь собственного ребёнка. и подумывали о том, чтобы усыновить кого-нибудь.

И вдруг во время беременности Эва совершенно преобразилась. Она стала мягкой, оживлённой, благодушной и бездеятельной. Забросила благотворительность, игру на рояле. Часами просиживала у окна и смотрела, как плывут облака. как солнце садится за горами и фьордами. К нам вдруг пришло счастье. Я намного старше Эвы. И, признаться, я думал, что мою жизнь обволакивает серая пелена. Я непонятно говорю? Мне казалось, что пришло время оглянуться и сказать себе: "Да, мой друг, вот жизнь твоя и пролетела". И, представляешь, когда впереди засветился огонёк? Может, тебе кажутся странными, даже смешными мои излияния. Да, всего лишь несколько лет мы прожили полной жизнью. Ты бы видела тогда Эву. Если бы ты её видела! Я хорошо помню время, когда родился Эрик. Я записывала тогда на пластинку все сонаты и фортепианные концерты Моцарта, и я. не могла приехать. Мы тебя приглашали, но тебе всегда было некогда. Когда Эрик утонул, для меня мрак сгустился ещё больше. Но вот Эва отнеслась к этому по-другому. По-другому? Как это по-другому? Он для неё не умер. Он жив. Это придаёт ей силы. И, знаешь, Шарлотта, раз она чувствует, что Эрик с ней рядом. то, может быть, это действительно так. Она редко говорит об этом, чтобы пощадить мои чувства, не причинять боли. В её словах есть убеждённость. Я ей верю. Ты священник. Тебе полагается верить. Та малая вера, что живёт ко мне, питается любовью к Эве. Я не хотела тебя обидеть. Я ничуть не обиделся. Я, в отличие от тебя и Эвы, на распутье, ни в чём не уверен. Я, пожалуй, сегодня уменьшу дозу снотворного. Попробую, вдруг усну.

Здесь так тихо, спокойно. Только дождик постукивает по крыше. Тебе ничего не нужно? Нет, всё прекрасно. Мой любимый крекер, минеральная вода, магнитофон с кассетами.

Два детективных романа, тампоны для ушей, повязка на глаза, сумочка и мой плед. Попробуй, у меня швейцарские конфеты. Купила в Цюрихе. Возьми, очень вкусно. Спасибо, мама, я не ем конфет. Не может быть! Помню, в детстве ты их обожала. Хелена, а не я. Тем лучше, мне больше достанется. Спокойной ночи, мама. Девочка моя, спокойной ночи. Твой Виктор достойный, милый человек. Ты должна беречь его. Я берегу. Эва, милая, скажи мне, как у вас с Виктором? Вы счастливы? Он мой самый близкий друг. Даже не представляю, как бы я жила без него. Он сказал, что ты не любишь его. Так и сказал? Да. Ты удивлена? Я не просто удивлена. Он сказал неправду? В чём же тогда дело? Виктор не любит откровенничать. Мы говорили о тебе. Зачем же разговаривать за моей спиной? Ты спроси у меня, я сама скажу. Эва, поверь, ты совершенно напрасно обижаешься. Это так естественно! Старушка-мама интересуется жизнью своей Мы оба говорили о тебе с огромной любовью. Не понимаю, почему ты не можешь оставить людей в покое? Ну, знаешь, я довольно долго тебя не тревожила! На это трудно возразить. Вот мы и помирились! Не смей сердиться на свою мамочку! Я ничуть не сержусь. Ты очень дорога мне. А ты мне. Одиночество вот что, наверное, страшнее всего. Я иногда завидую тебе и Виктору. Конечно. Теперь, когда Леонардо больше нет, я чудовищно одинока. Тебе непонятно. Нет, мама, я понимаю. Не надо, я боюсь, что начну жалеть себя. А плакать мне нельзя. Смотри. Детективный роман. Новинка. Подарок автора. Адам Кречинский. Слышала о нём что-нибудь? Мы познакомились в Мадриде. Он тогда мной так увлёкся! Я не могла устоять. Да, честно говоря, не особенно и старалась. Лампу на секретере погасить? Да, будь добра.

В котором часу подать завтрак? Я могу спуститься вниз. Мне хочется тебя побаловать. О, не могу отказаться. Чёрный кофе без сахара, два кусочка чёрного хлеба с сыром "Камамбер", яйцо. и кусочек поджаренного белого хлеба с яйцом. Всё верно? И свежевыжатый апельсиновый сок. Извини, как же я забыла! Пустяки, это совершенно не обязательно. Совсем не пустяки. Спокойной ночи, дорогая. Спокойной ночи, мама. Не разобраться ли хоть немного с финансами? Не забыть: Пусть Браммер повыгоднее вложит деньги Леонардо. А виллу можно продать или сдать. Милый мой, тебя никогда эти проблемы не занимали. Ты был выше земных забот. Взваливал всё на плечи бедной Шарлотты. 3 миллиона 735 тысяч 880 франков. Капиталец! Ты, оказывается, был миллионером. А я и не подозревала. И всё-всё завещал своей бедной Шарлотте. Но я тоже не последняя нищая. Всего у меня сейчас 5 миллионов. Как ими распорядиться? А что если я подарю машину Эве и Виктору? На том драндулете, что стоит у них во дворе, невозможно ездить. Просто опасно. Завтра же везу их в город и покупаю. Доставлю им радость, а себе развлечение. "Она отдала ему красный цветок девственности". "Он молча принял её дар, без всякого энтузиазма". О, господи, какая несусветная чушь! Он просто-напросто законченный болван, этот Адам. Хотя и чуть было не застрелился из-за меня. А что если новую машину купить себе, а Эве и Виктору оставить Мерседес, а? Полечу-ка я самолётом в Париж, там и куплю Дорога неблизкая, сидеть всё время за рулём. Завтра же всерьёз займусь Равелем. О, господи, до чего я обленилась! Нельзя этого делать, нельзя. Мама, что случилось? Я услышала крик, побежала к тебе, а ты здесь. Прости, что разбудила. Приснился ужасный Мне померещилось, что. Нет, нет, я уже не помню. Если хочешь, я побуду с тобой. Нет, зачем же, спасибо. Я одна посижу, успокоюсь. Иди ложись. Да? Ну, я пойду. Да, мама? Ты любишь меня? Ты же моя мать. Это тоже ответ. А ты меня любишь? Ну, конечно, очень! Нисколько. Эва, милая, вспомни. Я отказалась от своей карьеры, чтобы остаться с тобой и папой. У тебя болела спина, и ты не могла сидеть за роялем по 6 часов в день. Тебе уже не пели дифирамбы, публика к тебе охладела. Ты забыла? Что ты говоришь?! Помилуй! Уже и не знаю, что было хуже:когда ты жила дома, изображая жену и мать, или когда ты уезжала на гастроли. Но чем дальше, тем мне яснее, что ты сломала жизнь и папе, и мне. Неправда, дорогая. Нет, мы с папой были счастливы. Юзеф любил меня, и я была готова ради него Действительно. Ты предала его. Не предавала я его! Я всегда была честна и откровенна с папой! Я влюбилась в Мартина и путешествовала с ним полгода. Думаешь, вся жизнь с ним была усыпана Но между тем вечерами с папой сидела я. Успокаивала его. Уговаривала, что, несмотря ни на что, ты всё также любишь его. И что скоро снова к нему вернёшься. Я читала ему твои письма длинные, полные любви и юмора. в которых ты рассказывала о своём турне, о наиболее интересных эпизодах.

Мы просиживали так долгие вечера и перечитывали письма по два, по три раза. Нам казалось, что лучше тебя нет никого на свете. Эва, ты меня ненавидишь. Не знаю! Ничего не знаю! Ты приехала так внезапно. Я рада твоему приезду. Я сама тебя пригласила. Внушила себе, что тебе плохо. Запуталась, я запуталась! Я думала, что повзрослела, что смогу трезво оценить тебя, себя, болезнь Хелены. И только сейчас поняла, как всё сложно. Хелена. Хелена, успокойся, проснись. Проснулась? Я посижу с тобой. А ты спи. Спи. Я была для тебя куклой в минуты досуга. Когда я бывала больна или просто надоедала тебе, ты отправляла меня к няне.

Ты запиралась у себя и работала. И никто не смел тебе мешать. Я стояла под дверью и слушала. Когда ты делала перерывы, я приносила тебеи только тогда убеждалась, что ты действительно существуешь. Ты вроде бы всегда была добра, но ты словно витала в облаках. Когда я тебя спрашивала о чём-нибудь, ты почти никогда не отвечала. Спасибо, милая. Мама ужасно устала. Пойди лучше погуляй в саду. Ты была такой красивой, что мне тоже хотелось быть красивой. хоть немного похожей на тебя. Я безумно старалась тебе понравиться. но я была угловатая, глаза тусклые, безбровая, нескладная, худая. руки слишком тонкие, ноги слишком длинные. Я самой себе была противна. Однажды ты сказала: "Лучше бы ты родилась мальчиком". И засмеялась, чтобы не обидеть меня. Но, конечно же, обидела. И вот наступил день, когда я увидела: твои чемоданы стоят внизу, у лестницы. а ты разговариваешь с кем-то по телефону на незнакомом языке. Я молила бога, чтобы что-нибудь помешало тебе уехать. Но ты всё рано уезжала. Обнимала меня, целовала в глаза, губы, снова целовала, обнимала.

Смотрела на меня, улыбалась. От тебя так удивительно пахло! Но запах был чужой. И ты сама тоже была чужой. Ты была уже в дороге, я для тебя больше не существовала.

Мне казалось, что у меня вот-вот остановится сердце или разорвется от боли. Всего 5 минут, как ты уехала. Как же я выдержу эту боль? И я плакала на коленях у папы.

Папа сидел не шевелясь и молчал, только гладил меня по голове. Он не утешал меня. Просто курил свою трубку, и клубы дыма окутывали нас. Иногда он говорил: "Хочешь, пойдём вечером в кино?". Или: "А у нас сегодня к обеду мороженое". Но мне не хотелось ни в кино, ни мороженого. Я умирала. Так и шли дни, недели, мы прекрасно жили Нам почти не о чем было говорить. Но ему я никогда не мешала. Порой он, правда, был хмур и подавлен я не знала тогда, что у него туго с деньгами. Но стоило мне подбежать к нему, как он бросал все дела. Мы беседовали, и он ласково гладил меня по голове. Случалось, дядя Отто сидел у нас на кожаном диване и потягивал коньяк. Они с папой о чём-то тихо переговаривались. Так тихо, что, казалось, не слышали друг Изредка дядя Харри забегал сыграть в шахматы, и в доме становилось ещё тише. Явственно слышалось мерное тиканье часов наверху. За несколько дней до твоего приезда у меня от волнения всегда подскакивала температура. Я знала, как ты боишься любой инфекции, и мне было страшно, что я разболеюсь всерьёз.

Когда ты приезжала, у меня от счастья перехватывала горло. Я не могла произнести ни слова.

Ты не понимала этого и говорила: "Эва совсем не рада, что мамочка дома?". Я краснела, покрывалась испариной и молчала. Я ничего не могла сказать, да и привычки такой не было. В доме всегда говорила только ты, одна ты. Эва, ты преувеличиваешь. Постой, мама, дай мне договорить. Я немного захмелела, но если бы я не выпила, я бы не сказала того, что сказала. Я скоро замолчу, должно быть. Стыдно будет за свои слова или просто устану. Тогда и возражай, я буду молча слушать. Как слушала тебя всегда. Я горячо любила тебя, мама. Любила, но не верила твоим словам. Слова говорили одно, а глаза другое. В детстве твой голос, мама, он. он околдовывал меня, завораживал. И всё равно я чувствовала, что ты почти всегда кривишь душой. Я не могла проникнуть в смысл. А твоя улыбка. это было ужасней всего. Когда ты ненавидела папу, ты называла его "Мой дорогой друг". Когда уставала от меня, ты говорила "Милая моя девочка". И при этом улыбалась. Что же ты молчишь? Что я могу сказать? Возрази мне, опровергни. Думаешь, стоит? Не знаю, право. Ты упрекаешь меня в том, что я уезжала. И в том, что оставалась. Ты, наверное, никогда не понимала, как мне было трудно все эти годы. Невыносимо болела спина, а я не могла заниматься как следует. Отменялись наиболее выгодные ангажементы. А ведь в музыке смысл моей жизни. И потом нескончаемые угрызения совести, что я не уделяю внимания тебе и папе. Почему ты так улыбаешься? Я говорю совершенно искренне. Впрочем, если ты не поверишь, мне всё равно. Я хочу раз и навсегда высказаться, расставить все точки над "i". Я постараюсь тебя понять. Это было в Гамбурге. Первый бетховенский концерт. Не особенно трудно. Я имела успех. После концерта маэстро Шмисс дирижёр, ты помнишь его? Его уже больше нет. Он повёз меня в модный ресторан, и мы дивно поужинали. Мы просидели уже довольно долго, спина не болела. У меня было чудное настроение. А вдруг он говорит: "Почему ты не живёшь спокойно дома. с мужем и детьми, как полагается респектабельной даме?". "Зачем постоянно подвергать себя унижениям?". Я в полном изумлении смотрю на него: "Я так плохо играла сегодня?". "Я этого не говорил".

Помолчал и добавил: "Ничего не могу с собой поделать, всё время в памяти 18 августа 1934 года". "Ты играла тогда этот концерт в Линце. Я дирижировал. Тебе 20 лет". "Битком набитый зал. Божественные звуки". "А по окончании несколько секунд тишины и шквал, буря аплодисментов.". "Ты была в лёгком красном платье, длинные распущенные волосы спадали до пояса". Я говорю: "Как ты всё это помнишь?". "Я записал это на партитуре, я все яркие впечатления записываю". Я вернулась к себе в отель, но заснуть не могла. Позвонила среди ночи папе и сказала, что твёрдо решила бросить всякие гастроли. Я останусь дома, и у нас, наконец, будет семья как семья. Юзеф обрадовался, мы оба даже прослезились. 2 часа проговорили по телефону. Утром я вылетела домой. Так всё и произошло. В то лето мы были счастливы. Ведь правда же, Эва? Ты не была счастлива? Нет, не была. Но ты же сама говорила мне. Да. Не хотела тебя огорчать. Очень мило с твоей стороны. Великодушно. В чём моя ошибка? Мне было 14 лет. Я росла вялой, послушной. и ты всю энергию, которую тебе подарила природа, обратила на меня. Ты вбила себе в голову, что моим воспитанием никто не занимался. и взялась навёрстывать упущенное. Я защищалась, как могла, но силы были неравные. Ты донимала меня заботами, встревоженными интонациями. Ни одна мелочь не ускользала от твоего пристального внимания. Я горбилась. Ты навязала мне гимнастику. Заставляла делать упражнения, которые нужны были тебе. Тебе показалось, что мне трудно заплетать косы, и коротко меня постригла. Это было ужасно! А потом ты решила, что у меня неправильный прикус, и мне надели пластинку. Боже мой, как я по-дурацки выглядела! Ты внушила мне, что я уже большая девочка. и не должна ходить в брюках или в юбке с кофтой. и заказывала мне платья, не спрашивая, нравятся они мне или нет. А я молчала, потому что боялась тебя огорчить. Потом ты навязала мне книги, которые я не понимала, но обязана была прочесть. И читала, читала, потому что ты велела. Когда мы с тобой обсуждали прочитанное. ты мне объясняла, но я не понимала твоих объяснений. Я дрожала от страха, что ты увидишь, что я безнадёжно глупа. Я была подавлена. Но сознавала ясно одно: Что во мне нет ни грамма меня самой, я ноль, ничтожество! А таких ни уважать, ни любить нельзя! Ты занималась мной всё усерднее, а я всё больше отчаивалась, я была уже не я! Говорила то, что говорила ты! Копировала твои жесты, походку! Оставаясь одна, я и то не решалась быть собой, потому что я самой себе внушала отвращение! Это была не жизнь, а кошмар, мама! Я до сих пор просыпаюсь в холодном поту! Когда вижу во сне эти годы! Я не понимала, что ненавижу тебя! Я была абсолютно уверена, что мы нежно любим друг друга. Я не признавалась себе в этой ненависти, и она превратилась в отчаяние. Я кусала ногти, вырывала клочья волос, меня душили слёзы. но я не могла плакать, я вообще не могла издать ни звука. Я пыталась кричать, но вместо крика из горла вырывался глухой хрип. и меня охватывала ещё большее отчаяние. Потому что я думала, мне казалось, что ещё одно мгновение, и я потеряю рассудок. А потом Стефан. Вам рано было заводить ребёнка! Мама! Мне было уже 18! А Стефан был ещё старше! Мы бы справились, мама! Нет, не справились бы! Справились! Мы так хотели ребёнка!

А ты разлучила нас! Неправда, неправда, чёрт побери! Наоборот, я сказала папе, что мы должны войти в ваше положение. переждать, пока ты сама поймёшь, что твой Стефан круглый идиот! Ты думаешь, что всё знаешь, да? Ты была рядом, когда мы разговаривали со Стефаном? Ты лежала под кроватью, когда мы были с ним вместе? Берёшься судить о людях, а сама никогда и ничем не интересовалась, кроме себя самой! Но если бы ты и правда хотела ребёнка, ты бы не согласилась на аборт! Я была безвольна! Было так страшно, я нуждалась в поддержке, помощи! Я пыталась тебе помочь! Я была убеждена, что тебе рано иметь ребёнка! Я совершенно искренне была в этом убеждена! А ты ненавидела меня, и все эти годы жила с такой ненавистью! Почему ты ничего не сказала? Потому что ты не слушала. Потому что ты неспособна на сочувствие. Потому что ты не видишь того, чего не хочешь Потому что Хелена и я противны тебе. Потому что ты замкнулась на своих чувствах, на своих переживаниях, дорогая мама. Потому что я любила тебя. Потому что ты считала, что я незадачлива и неспособна. Ты сумела разрушить мою жизнь, потому что и сама была несчастна. Ты затаптывала нежность и доброту. Душила всё живое, что встречалось на твоём пути. Я тебя ненавидела. Ты меня не меньше. Ты и сейчас ненавидишь. Я была маленькой, привязчивой. Я ждала тепла, и ты меня опутала, потому что тебе тогда необходима была моя любовь. Тебе нужен был восторг, поклонение. Я была беззащитна перед тобой. Ведь всё делалось во имя любви.

Ты неустанно твердила, что любишь меня, папу, Хелену. И ты умела изобразить интонации любви, жесты. Такие, как ты, опасны для окружающих. Вас надо изолировать, чтобы вы никому не могли причинить зла. Мать и дочь. Какое страшное сплетение любви и ненависти! Зла и добра. Хаоса и созидания. И всё, что происходит, запрограммировано природой. Пороки матери наследует дочь. Мать потерпела крах. А расплачиваться будет дочь. Несчастье матери должно стать несчастьем Это как пуповина, которую не разрезали, не разорвали. Мама? Неужели правда? Неужели моё горе это твой Мама? Моя беда она тебя радует? Как болит спина! Извини, я лягу на пол. Это единственное, что мне помогает. А я почти не помню своего детства. И уж совсем не помню, чтобы меня кто-то обнял или поцеловал. Меня не наказывали, но и не ласкали. И отец, и мать не проявляли ко мне ни любви, ни тепла. Не было у нас духовной близости. Понимания. Только музыка мне дала возможность выразить всё то, что накопилось в душе. Когда меня одолевает бессонница, я размышляю над тем, как жила, как живу. И пытаюсь понять, происходит ли то же самое у других. Или же бывают люди, обладающие как бы талантом жить. Очень многие, кого я знаю, и не живут вовсе. А существуют. И тогда меня охватывает страх. Я оглядываюсь на себя, и картина не слишком привлекательна. Я не повзрослела. Мои руки, лицо, фигура состарились. Я приобрела воспоминания, опыт. Но, несмотря на это, я как бы и не родилась. Я не помню ничьих лиц. Даже своего. Я пытаюсь порой вспомнить собственную мать. Тщетно. Не выходит. Я помню, конечно, что у неё были длинные волосы. голубые глаза, крупный нос, пухлые губы. но я не могу всё это сложить воедино. Я не вижу её. Самое удивительное, что я не вижу и твоего лица, и лица Хелены, и Леонардо. Я не помню роды. Ни первые, ни вторые. Было больно, да. А кроме боли что? Что? Не помню. Не помню. Леонардо говорил. не помню. Да, чувство реальности это бесценный, редкий талант. Большая часть человечества им не обладает. На своё счастье. Тебе понятно, что он имел в виду? Да, конечно. Действительно. Не странно ли? Что странно? Я робела перед тобой. Непонятно. Мне хотелось, чтобы ты позаботилась обо мне. Чтобы ты обняла меня, утешила. Я была маленькой. Разве это имеет значение? Я видела, ты любила меня. Хотела ответить тем же. И не могла. Опасалась твоих притязаний. Ни на что я не претендовала. У тебя во взгляде было что-то такое. Я не хотела быть тебе матерью. Мне хотелось, чтобы ты поняла, что я тоже слаба и беззащитна. Это правда? О чём ты думаешь? Я думаю о Леонардо и Хелене. Не понимаю. Они были едва знакомы. Мы вместе провели пасху на Борнхольме. Ты уехала через 3 дня. Мне предстояло играть Бартока в Женеве. Нужно было приехать пораньше. Дирижировал Ансерманн. Он очень требователен. Да, действительно, я оставила вас. Стояла ужасная погода. Леонардо был мрачен и хмур. А собственно, почему ты заставляешь меня вспоминать эту кошмарную пасху? Ну что ж, я объясню. Вы с Леонардо приехали в четверг. Мы провели дивный вечер. Пили вино, веселились, играли в какую-то странную игру, которую где-то нашли. Хелена ещё не была так больна. Она весь вечер шутила, смеялась. Леонардо явно радовался, что она весела и счастлива. Он болтал и болтал без умолку. Так вот, она влюбилась в него без памяти. Они просидели вдвоём всю ночь. Когда я разбудила её утром, она призналась, что Леонардо поцеловал её. Вечером у нас были гости. Леонардо захмелел. Ему вздумалось сыграть Баха, сольные сюиты. Он был совершенно не похож на себя. Он был растерян, взволнован. Виолончель звучала так мягко. Так нежно. Хелена была такой счастливой! Я никогда не видела её такой. Ночью мы вышли с тобой пройтись. Ты мне что-то говорила, но я не слышала ни единого слова. Я думала о моей сестре и твоём друге. Когда мы возвратились, они сидели в разных углах комнаты. Так же, как мы их и оставили, в тех же позах. Ты сразу отправилась спать. А Леонардо не мог и двинуться. Я проводила его до двери вашей спальни. а он остановился, обернулся ко мне и шёпотом сказал: "Видела, как отчаянно бабочка бьётся об окно?". Когда я спустилась вниз, Хелена сидела всё там же, в углу. Она была совершенно спокойной, и казалось, все признаки болезни исчезли. Но я никогда не забуду её лица. Никогда не забуду. А утром ты укатила в Женеву. На 5 дней раньше, чем обещала. И на прощание, как бы мимоходом, сказала: "Я просила Леонардо ненадолго задержаться, я вижу, Хелене это на пользу". Тоже не помнишь? Леонардо словно подменили. Другой человек. Беспокойный, нервный. Всё воскресенье лил дождь. Он долго гулял, несмотря на погоду. А потом подошёл к Хелене. и, пряча глаза, сказал, что вечером он уедет, что не может не уехать. Он заказал Женеву и проговорил с тобой целых полчаса. А вечером он улетел последним самолётом. Ночью я проснулась от криков Хелены. Она жаловалась на сильные боли в правой ноге. Ей казалось, что она больше не выдержит. Боль всё возрастала, и в 5 утра я вызвала По-твоему, в болезни Хелены виновата я? Тебе кажется, что это вызвано. У тебя нет оснований так думать. Ты её бросила, когда ей исполнился год. Ты непрерывно нас обеих бросала. И поспешила избавиться от неё, когда она сильно заболела. Это неправда. Что ты называешь неправдой? Если ты можешь мне возразить возрази. Взгляни на меня, мама. Взгляни на Хелену. Тебе нечего возразить. Одна правда на свете. И одна ложь. И никакого прощения. Ты не можешь винить меня одну. Ты хочешь найти для себя какие-то извинения, оправдания.

Ты думаешь, что выпросила у жизни особые Нет, в своём договоре с людьми жизнь никому не даёт скидок. Пора понять, что с тебя такой же спрос, как и с остальных. Что значит спрос? Дорогая Эва, я совершила множество грубых ошибок. Но я постараюсь измениться. Ты научишь меня. Мы всё с тобой обсудим. Но помоги мне. Я больше не могу. Твоя ненависть так ужасна! Я не осознавала, я была эгоисткой. Легкомысленной. Обними меня. Ну, хоть прикоснись ко мне. Помоги мне. Помоги мне. Приди ко мне! Поль, как мило, что ты поехал со мной. Я бы одна, наверное, этого не вынесла. Я испытала небольшое потрясение. Моя дочь Хелена оказалась там, кто мог ожидать? В таком состоянии! Лучше бы она умерла. Ты осуждаешь меня за то, что я так говорю? Бедная мама, сорвалась и уехала. Какой у неё был испуганный вид! Как она сразу постарела! Лицо стало какое-то маленькое. Нос покраснел от слёз. Больше мы никогда не увидимся. Поль? Ну, не спи, пожалуйста. Критики всегда относились ко мне с симпатией. И в самом деле, кто исполняет концерт Шумана с таким чувством? Или сонаты Брамса, Бетховена? Я не говорю, что я первая пианистка на свете, но и не последняя. Темнеет. Становится прохладно. Надо идти домой приготовить ужин Виктору и Хелене. Покончить с собой. Нет, мне сейчас нельзя умирать. Когда-нибудь я понадоблюсь господу, и он выпустит меня из своей темницы. Поль? Какая славная деревушка! Уже зажёгся в окнах свет. Семья собирается за обеденным столом. А может быть, хозяйка ещё только хлопочет на кухне. Дети готовят уроки. Я чувствую себя лишней. Я тоскую о доме. А вернувшись домой, я понимаю, что тосковала о чём-то другом. Эрик? Ты дотронулся до моей щеки? Ты мне что-то шепнул? Ты со мной? Мы никогда не предадим друг друга. Что бы я делала без тебя? И что бы ты делал без меня? Со скрипачами куда больше мороки. Их и самих больше. А во время репетиций они так пиликают! В комнате Хелены свет. Виктор зашёл к ней, разговаривает. Это хорошо. Он добрый. Он скажет Хелене, что мама уехала. Она так ждала встречи с матерью. Она слишком надеялась. Я не решился её предостеречь. Твоя мама отдала свою любовь. Она была опечалена и обеспокоена. Она даже плакала. Эва ушла прогуляться. Я не понимаю, что ты говоришь. Я ни слова не понимаю. Постарайся говорить спокойно. Хелена, милая. Ну, спокойнее. Пожалуйста, спокойнее. Без Эвы я ничего не пойму. Эва! Эва, скорей сюда! Иногда я подолгу стою и смотрю на мою жену. Она и не подозревает о моём присутствии. После того, как Шарлотта так поспешно уехала, она мучается, почти не спит.

Она говорит, что выгнала свою мать. И не может себе этого простить. Ты уходишь? Да, мне надо на почту. Получить бандероль. Если тебе не трудно, отправь заодно моё Хорошо. Это Шарлотте? Да, если хочешь, можешь прочесть. Я поднимусь к Хелене. "Дорогая мама, я поняла, что была не права. Я слишком много требовала от тебя". "Я измучила тебя ненавистью, которая давно угасла". "Моя вина велика, и я прошу у тебя прощения". Я не знаю, получишь ли ты моё письмо и захочешь ли его распечатать. Прочтёшь ли ты его? Меня всё равно не оставляет надежда, что моя исповедь не напрасна. Ведь существует же милосердие. Доброта и несравнимое счастье заботиться друг о друге. Помогать друг другу. Поддерживать. Никогда не поверю, что ты ушла из моей жизни. Ты, конечно, вернёшься. Я верю в это. Иначе и быть не может. Ещё не поздно. Не поздно, мама.

Ещё совсем не поздно.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Ты можешь попытаться его контролировать?

Его кастрировали, как и меня, поэтому и я потолстел. >>>