Христианство в Армении

Если я не вернусь через час, ты знаешь что делать.

Перевод с английского jara под редакцией lil-kodomo, Listva, Yule Проект «Японская коллекция» www.FenixClub.com – Я так рада. Спасибо. Поздравляю. Великолепно, великолепно! Просто превосходно! Герберт Гринлиф. Моя жена Эмили. Спасибо. Том Рипли. – Добрый день. Ты учился в Принстоне и, должно быть, знаком с нашим сыном. Дики Гринлифом. Твой пиджак бросается в глаза. Выпуск пятьдесят шестого. Как дела у Дики? Надеюсь, Вы к нам как-нибудь заглянете. Спасибо. Вы очень добры. Кстати, наш Дики тоже увлекается музыкой. И Вы тоже. Герберт? – Да-да, я тоже буду очень рад. Конечно, для Дики музыка – это джаз. – О, боже! У него есть саксофон. А для меня джаз – это только шум. Докучливый шум. Рад был познакомиться. – Я тоже. Спасибо. Всего доброго. – Увидимся на верфи. С радостью. Мне пора бежать. Я уже опаздываю. Ты отлично играл. – А ты пела. Славная пара, правда? – Да. Исключительный молодой человек. Спасибо за пиджак. – Спасибо, что подменил меня. Береги руку. Пока, Фрэн. Поверь мне, IВМ надо покупать сейчас, пока не поздно. Ты так думаешь? – Уверен. Извините. Извините. Прошу прощения. Ты, наверное, слышал, что Дики живет в Италии, в Монжибелло. Это чуть южнее Неаполя. Жуткое захолустье. Доброе утро, сэр. – Привет. Мардж, его девушка, якобы пишет там какую-то книгу. Одному богу известно, чем он там занимается. Судя по всему, они всё время торчат на пляже или на яхте. У моего сына талант тратить мои деньги. А что, если тебе съездить в Италию, Том? Уговорить моего сына вернуться домой. Я бы тебе заплатил.

тысячу долларов.

Я хотел бы съездить в Европу, сэр, просто. Отлично, теперь у тебя есть повод. Каунт Бейси. Дюк Эллингтон? Не знаю. Не знаю. Диззи Гиллеспи. «Мой чудный Валентин». Даже не пойму, это мужчина или женщина. Чарли Паркер? Чарли Паркер! Я знаю. Это «Птаха»! Давайте. Я возьму. – Спасибо. Тысяча баксов Вам, наверное, пригодится? Да, сэр. – Я открою. Спасибо. Приятного путешествия. Владелец линии – друг мистера Гринлифа. Могу Вам сказать, имя Гринлифа открывает многие двери. Английский! Вы говорите по-английски? Конечно. Как Ваше имя? – Рипли. Прошу Вас. Нет проблем. Сеньор Рипли, багаж здесь. – Вон тот. Так, это всё? Пересчитайте. – Сеньора. Всего один чемодан, сеньор Рипли? Attenzione. Таможня. Минутку, сеньора. В чём секрет? – Простите? Нет, просто. Вы ведь американец, да? Нет-нет, просто. У меня такая куча багажа, а Вы так. налегке. Это как-то даже обидно. Кстати, меня зовут Меридит. – Привет, я Дики. Меридит Рэнделл. – Дики Гринлиф. Очень приятно. Случайно, не судостроитель Гринлиф? Пытаюсь не быть им. Уйти с судна. Значит, Ваш чемодан с кем-то перепутали? Ну, то есть. Вы стояли у буквы «л. Кажется, я Вас там видела. Мой отец ждёт меня в Нью-Йорке. Он строит корабли. Я предпочитаю плавать. Так что я путешествую под именем матери. – Её ведь. Эмили. Я пошутил. Знаете, что самое смешное, я ведь тоже не Рэнделл. Я – Лоуг. – Из тех. Да, текстильщики. Стараюсь избавиться от тряпок. И тоже путешествую под именем матери. Рэнделл. – Точно. Так, Рим. Мы партнеры по камуфляжу. Пока. У невесты есть лицо. «Птаха». Это моё лицо. Я устал. Я полагаю, ты не прочёл мою новою главу? Я прочитаю, Мардж, честное слово. Сейчас слишком жарко. Может, ты взглянешь на неё, пока я буду вечером готовить ужин у себя? Дики Гринлиф? Кто это? – Это Том. Том Рипли. Том Рипли? Мы учились вместе в Принстоне.

– Ладно. И мы были знакомы? Здравствуйте. Я-то тебя знал. Так что, наверное, ты меня тоже. Принстон как в тумане. Америка вся как в тумане. Это Мардж Шервуд. Том. прости, как дальше?

– Приятно познакомиться. Взаимно, Мардж. Что делаешь в Монжи? – Ничего. Ничего особенного. Просто проездом. – Проездом? Ты такой бледный. Ты когда-нибудь видела такого бледного парня, Мардж, просто серого? Это первый слой. – Что-что? Ну, знаете, грунтовка. Мардж это нравится, потому что она такая же бледная. Да, нравится, а ты не смешной. Заходи как-нибудь к нам пообедать. Да, Дики? – Конечно, в любое время. Ну что ж,.. бывают совпадения. А я его не помню. Вот что самое смешное. Эй, Сильвана! Я тебя повсюду искал! Где ты пряталась? Да, сегодня ты меня искал. А где ты был всю неделю? Ты всё время работаешь. Давай, садись. – С американкой? Держись за меня. – Я тебя ненавижу! – Я тебя ненавижу! Ты внезапно забыл, где я живу? – Да, я опоздал. Я мерзавец. Уже 4 часа. – Я только проснулся. Прости. Прости. – Только что проснулся. Мы с Фаустом уходили на яхте. Ловили рыбу, пока не рассвело. и совсем ничегошеньки не поймали. Да? Ну а мы всё съели без тебя. Том Рипли здесь. – Привет! Здравствуй! – Здравствуй! Как ты? Мы думали, ты пропал. Уже хотели объявить розыск. Нет, пока здесь. Том мне рассказывал, как он плыл сюда. Я так смеялась, что у меня чуть кровь носом не пошла. Это хорошо? – Помолчи. Извини. Извини. Я достоин презрения. Но я тебя люблю. А ты меня любишь? Не хотел бы мешать вам. – Сможешь смешать мартини? Конечно. Я сделаю. Я делаю потрясающий мартини. У каждого должен быть один талант. Какой у тебя? Подделывать подписи. Говорить неправду. Изображать почти кого угодно. Это три. Ни у кого не должно быть больше одного таланта. Хорошо. Изобрази. Единственный талант моего сына – тратить то, что я даю. О, я люблю плавать на кораблях. Поверь мне, люблю. Но вместо этого я строю корабли. – Хватит! Плавают же на них другие. Это чересчур. У меня уже волосы встали дыбом. О, да. Джаз. О, джаз. Что же. Это просто. просто докучливый шум. Как будто он здесь. Кошмар! Как будто этот старый хрен здесь. Отлично! Это просто блестяще. Блестяще! Откуда ты его знаешь? – Познакомились в Нью-Йорке. Мардж, это просто ужас. Тебе это надо услышать. Познакомься с моим отцом. Герберт Ричард Гринлиф I. Рад знакомству. У Дики отличный улов. – Уверен, Эмили согласится. Не улавливаю. – Просто жуть. А что, если тебе съездить в Италию, Том и привезти его домой? – Я тебе заплачу. Если поедешь в Италию и уговоришь моего сына вернуться домой, я заплачу тебе тысячу долларов. Я ни за что не вернусь Нанять кого-то отправиться сюда для того, чтобы приволочь меня домой! Видимо, он малость свихнулся, да? – Ciao, Фаусто. Ciao, Сильвана. Это Том. – Ciao, Том! Я ни за что не вернусь! – Нет, я думал. Твоя мать, она больна, так что. – Моя мать тут не при чём. У неё лейкемия. Вот что меня больше всего в нём бесит. Это он хочет меня вернуть. Он хочет. Моя мать не при чём. – Послушай, Дики, я не знаю. Возвращайся в Нью-Йорк. Или позвони ему, если найдёшь исправный телефон, и скажи, что диким лошадям не затащить меня обратно к нему и к его верфи. Привет, Том! – Привет. Мардж, Том зашёл попрощаться. – О, сейчас спущусь. Так что, ты говорил с моим отцом? – Ты был прав насчёт телефонов. Я же говорил. – Связи нет. Какая-то проблема. Это Италия. Том, уезжаешь? Какие у тебя планы? Поеду, пожалуй, обратно как можно медленнее. Ой! Ох уж эта сумка! Эй, да ты любишь джаз? – Я обожаю джаз. Это супер. Бейкер, Роллинз. Мардж говорит, что любит джаз, но она думает, что Гленн Миллер – это джаз. Я этого не говорила. – Или Перри Комма. «Птаха». Вот это джаз. «Птаха»? Спроси, как называется моя яхта. Не знаю. Как она называется? – Посмотри! Посмотри! «Птаха»! Просто смешно. Яхты женского рода. Никто не называет яхту в честь мужчины. Он не мужчина, а божество. Хорошо. Поедем в Неаполь. Там есть клуб. Даже не клуб, а подвальчик. – Мерзость. Ага, мерзость. Не волнуйся, тебе не обязательно ехать.

Это здорово. Это. Это здорово. Тебе точно понравится. Будет забавно. – Зови его. Том Рипли! Давай! Залезай сюда! Я скажу тебе, когда вступить. Окей. Вместе. Я столкнулся со старым принстонским другом, парнем по имени Том Рипли. Он говорит, что будет доставать меня, пока я не соглашусь вернуться в Нью-Йорк вместе с ним. Добрый день. – Который час? О, господи! Ты всегда печатаешь свои письма? Здесь должно быть два «т». – Я пишу с ошибками. Это привилегия элитного образования. Твоя комната наверху в конце. Думаю, Эрмелинда уже приготовила постель. Эрмелинда? Ты так добр ко мне. – Больше так не говори. Ты стал двойным агентом. Будем потрошить моего папашу. Что, если нам купить на твои командировочные машину? – Отлично. Привет, Том. – Привет. Мардж, Мардж, как ты думаешь? Небольшую машинку на папашины деньги? Дики, я тебя умоляю. Ты даже не водишь. Ты даже не водишь.

Что нам срочно нужно, Том, так это холодильник. Как насчёт него? Поддержи меня, и я твой друг навеки. Я полностью поддерживаю Мардж. Холодильник так холодильник. Так что, он переезжает к тебе? Это совсем ненадолго. Он умеет. Мне с ним весело. Хорошо, дорогой. – Ты что-то хотела сказать? Да нет, он мне нравится. – Мардж, тебе все нравятся. Кроме тебя. Тогда я пойду к тебе, а ты переезжай к Тому. «Он мне нравится.» «Мардж, тебе все нравятся.» «Он мне нравится.» «Мардж, тебе все нравятся.» Том, теперь ты понимаешь, почему мисс Шервуд всегда выходит к завтраку. Это не любовь. Это моя кофеварка. Эрмелинда показала ему, как самому сделать эспрессо, и он почувствовал себя взрослым. – Это я купил кофеварку. О, дорогой, это мне?

– Это Тому, за то, что он не ворчал. Прекрасный перстень. О, Том, ты чудо. Вот видишь? Пришлось дать Обещание c большой буквы никогда его не снимать. Иначе я его тебе должен отдать. Разве не здорово? Я нашла его в Неаполе. Недели две пришлось за него торговаться. Надеюсь, он обошёлся недёшево? – Зря надеешься. Мне нужно найти подарок для Фрэнсис. Может, вы поможете мне. Кто такая Фрэнсис? – Моя невеста. Ты обручён? Ты тёмная лошадка, Рипли. Кто она? Твои родители её знают. О, господи. Могу себе представить. «Если бы только Дики остепенился.» «Разве не все родители заслуживают внуков?» Господи. Никогда. Ни за что. Клянусь на твоем перстне, Мардж. Я никогда не вернусь. Скажи, когда натягивать. – Тяни сейчас. Тяни же. Не натягивается. У меня не получается. Что, так-то лучше? – Ладно, ладно. Мы ещё сделаем из тебя моряка. Отлично справляешься. Ну ладно, бар открыт. Да, пожалуйста. Эй, сходим в Венецию? Конечно. Я обожаю её. «Увидеть Венецию и умереть».

Так? Или это про Рим? Про Рим? – Я должен увидеть Венецию. Значит, что-то делаешь – и умираешь! Хорошо, Венеция в списке. На лыжах катаешься? Нет, нет. Не говори. С тобой всё ясно. Это следующая часть программы. На Рождество мы планируем поехать кататься в Кортину. Отличное катание! Превосходное! Марджи, Марджи? Не поверишь, Том и на лыжах не умеет кататься, придётся и этому учить. Спасибо. – Grazie. Такое убожество, Мардж. Он вообще что-нибудь умеет? Хорошо, что мы ещё не собрались пожениться. Пришлось бы проводить медовый месяц вместе с Томом. О, я ненавидела Нью-Йорк, всю эту Парк-авенюшную тусовку. Поэтому и сбежала в Париж работать над своей книгой. Я постоянно заходила с Жан-Жаком в одно кафе на Монмартре. А Дики возьми и сыграй «Мой чудный Валентин». Я только потом узнала, что он знает всего песен шесть.

Как бы то ни было, мне захотелось снова его увидеть. Эй, эй, сеньор Гринлиф! Если Вы к семи не будете у меня, мы с Томом вместе сбежим. Ладно, валяйте. – Эй, Дики! Эй, стой. Стой. Сильвана, Сильвана, радость моя. Мне надо с тобой поговорить. – Просто улыбнись. Ты мне рёбра сломаешь! Ты мне рёбра сломаешь! Я так люблю этот холодильник, что так бы его и трахнул. Итак, чем ты действительно занимался в Нью-Йорке? Играл на пианино в нескольких местах. Я тебе говорил. Ну, это одна работа. Ты говорил мне о многих. Несколько мест – вот и несколько работ. Загадочный мистер Рипли. Мы с Мардж часами строим догадки. Всё равно, я даже думать не хочу про Нью-Йорк. Ты готов? Холодное пиво. Спасибо, папа. – Хорошо. Переписывай отсюда. Ты притащил это с собой в Европу? – Ты собираешься писать? Мне нравится, что ты взял с собой Шекспира вместо одежды. Эрмелинда говорит, ты каждый вечер стираешь одну и ту же рубаху. Нет, у меня не одна рубаха. – Она может постирать. И вообще, возьми что-нибудь из моих вещей. Всё, что захочешь. Там в основном старьё. Теперь подпись. Не Дики. Твою подпись. Без очков ты совсем не урод. А мне они ни к чему, потому что я не читаю. Как я выгляжу? – Как Кларк Кент. А так – как Супермен. – Супермен. Я знаю, почерк детский. Видишь эти «с» и «т»?

Утонченность, уязвимость. Это боль. Скрытая боль. Должно быть, глубоко скрытая, раз я о ней не знаю. Ничто так не раскрывает человека, как его почерк. Видишь, что буквы не касаются линии? Это тщеславие. Ну, о нём-то мы знаем наверняка. У тебя есть братья? Ни братьев, ни сестёр. У меня тоже. И у Мардж нет. Мы все единственные дети. О чём это говорит? – Что нас не купали вдвоём. Мне холодно. Можно залезть? Я не имел в виду, вместе с тобой. Ладно. Залезай. Я всё равно уже весь сморщенный. Это я. Фотография старая. Каждый раз: «Это Вы? На Вас не похоже». Господи! Письма. Гринлифу и для Рипли. О, от Фрэна. «Я соскучился. Когда ты приедешь? Перестань рассказывать, как ты классно проводишь время, как ты любишь Дики. и Мардж, и Монжибелло». А это, кажется, от твоего отца. Дай взгляну, что он там пишет. – Он теряет терпение. Хочет, чтобы я уверил его, что ты будешь дома ко Дню благодарения. Тебе нужен новый пиджак. Серьёзно. Тебя не тошнит от одной и той же одежды? Я не могу. Не могу и дальше тратить деньги твоего отца. Мне нравится, что ты такой ответственный. Может, мой отец сделает тебя главным бухгалтером. Или я, когда стану главным. То есть никогда. Хорошо. Согласен на когда ты станешь главным, то есть никогда. Давай я куплю тебе пиджак. Когда приедем в Рим, там есть отличное местечко. «Баттистони». – «Баттистони». Рим, мы везём Тома в Рим. Мы едем-едем в Рим. Buon giorno! Красивая кофточка! Где мы найдём «кароззу» до Форума? Их можно просто поймать? Расслабься. Расслабься. День один, а успеть надо столько всего. Основной вопрос – где поесть. Надеюсь, Фредди заказал столик. – Фредди. Фредди Майлз. Это он организует поездку в Кортину. О, а вот и он.

Фредерико! Come stai? – Belle! О, господи. Вот бы по разочку трахнуть каждую встречную женщину! Всего разок? – Именно. Разок. Ciao. Том Рипли, Фредди Майлз. Если вам кажется, что я опоздал, то что можно сказать про её мужа. Отлично выглядишь. – Как всегда. Итак, mangiare. Si. Я заказал нам столик снаружи у Фабрицио. Томми! Превосходно. Хочу тебе сказать, мне осточертело сидеть в Монжи. – Знаю. Я там был. Слушай, Том, нам надо сходить в клуб повстречаться с друзьями Фредди. Если хочешь побыть туристом, лучше всего бери сейчас такси, и встретимся на вокзале. Что за клуб? Фредди организовал его с кем-то из лыжной братии. Пойдём, если хочешь, но ты, кажется, хотел здесь осмотреться. Да, и ещё, может, купить пиджак и ещё что-нибудь. Дик, ты должен это послушать! Слушай, просто возьми один из моих, когда вернёмся. Не волнуйся об этом. Не скучай, хорошо? Ты сказал напомнить тебе, чтобы ты не опоздал на поезд. Он уходит в восемь. Приятного отдыха. – Пока, Томми. Можно, я стану тем единственным, кто скажет, что я в самом деле влюбился, когда я впервые положил на тебя глаз. Можно, я. – Что это ты делаешь?

Я просто баловался. Извини. Ну-ка, вылезай из моей одежды. Ты и ботинки мои надел? Ты сказал, что можно выбрать пиджак, так что. Почему бы тебе не раздеться в своей комнате? Я думал, ты опоздал на поезд. – Фредди привёз меня на машине. Фредди здесь? – Он внизу. Я просто дурачился. Не подумай. Я просто дурачился. Господи, вельветовый пиджак в Италии. – Доброе утро, Том! – Присоединяйся! Эй, Томми! Я завидую твоей работе.

Я как раз говорил: живёшь в Италии, остановился в доме Дики, столуешься у него, носишь его одежду, а счета получает его отец. Если тебе это надоест, дай мне знать, я бы за это взялся. Я бы взялся. Тебе надо искупаться. Вода чудесная. – И так хорошо. Всё в порядке? Конечно. С Дики ведь как. Это как будто тебя солнышко согрело, и всё чудесно. А потом он о тебе забывает, и становится очень-очень холодно. Это я заметил. Когда ты ему интересен, для него как будто никого больше нет на целом свете. Поэтому его и любят все. И всегда одно и то же. Как только в его жизни появляется кто-то новый – Фредди, Фаусто, Питер Смит-Кингсли. Он чудесный. Ты знаком с ним? Особенно ты. Уж таковы парни. Ты покойник! Ты покойник! Скажите, почему, когда мужчины играют, то всегда норовят убить друг друга? Он меня топит! Он меня топит! Кстати, мне очень жаль насчёт Кортины. А что с Кортиной? Разве. Разве Дик не сказал? Он поговорил с Фредди, и. похоже, ничего не выйдет. Всё потому что остальные умеют кататься, а от этого зависит, где останавливаться. Брось, Фредди. Останься хотя бы на праздник Мадонны. Весь город участвует. – Да ну её. У меня в Риме своя Мадонна. Почему бы тебе не поехать со мной? Море женщин. О, боже. – Возьмёшь руль? Конечно. – Просто веди её на Капри. Обходи камни. А ты куда? – Я нужен Мардж. Не надо. Томми, да ты подглядываешь? Томми, ты подглядываешь. Томми, Томми, Томми, Томми, Томми. Сильвана! Кто-нибудь вызвал «скорую»? «Скорую» кто-нибудь вызвал? Из-за чего драка? Это ведь её жених, да? Я не знаю. Я-то здесь при чём? Они его обвиняют? – Как можно целый час искать «скорую»? Она ведь была уже мёртвая, дорогой? Так что я полагаю. Не знаю, почему эту страну считают цивилизованной. – Нет уж! Это чёртовы дикари! Пойду узнаю, в чём дело. – Я сама. Я знаю, почему ты расстроен. Я знаю про Сильвану, Дики. Я знаю про вас с Сильваной. Что про нас? Ты не обязан здесь убираться! Понятно? – Неважно. Она была беременна. Это ты знал? Сильвана была беременна. Ты знаешь, что это значит в таком городке? Я готов взять всё на себя. О чём ты, Томми? – Ты был так добр ко мне. Ты брат, которого у меня не было. Я брат, которого не было у тебя. Дики, я для тебя готов на что угодно. Она просила помочь. Ей нужны были деньги. Я не помог. Не помог. Теперь она утопилась, и это из-за меня. Я ничего не скажу ни Мардж, ни полиции, никому. Эта тайна останется между нами, Дики. И я её сохраню. «Дорогой Том, ввиду того, что Дики проявляет интерес к дому не больше, чем до твоего приезда.» и так далее. Э-э. «Надеюсь, поездка доставила тебе удовольствие, хотя её основная цель провалилась. Отныне ты можешь считать себя свободным от всех обязательств.» Не могу его винить. Едва ли, Том, ты ждал, что это продлится вечно. Ну, ты можешь снова ему написать. Тем более, теперь, когда мы братья. – Я не могу. Это было бы неприлично. Ты сам говорил, что тратишь деньги моего отца. Но нам было здорово, правда? Мы ведь всё равно поедем в Венецию. Не стоит от этого отказываться. Вряд ли, Том. Ты ведь не сможешь оплатить дорогу? Нам всем пора идти дальше. Меня тошнит от Монжи. Особенно теперь, после всего. На самом деле, я хочу перебраться на север. Нужно наведаться в Сан-Ремо на следующей неделе. Найти новую стоянку для яхты. Хотя будет здорово, если съездишь со мной в Сан-Ремо. На большой джазовый фестиваль. Можем попрощаться шикарно. Что скажешь? Наш последний вояж! Конечно. Что это ты делаешь со своей шеей? – Ты о чём? Ты всегда так делаешь в поездах. Ж-ж-жутковато. Жутк. к-к. к-к. к-к. Я же тебе говорил, Сан-Ремо – сумасшедший город. Вот это другое дело. Пошли. За Монжибелло и счастливейшие дни моей жизни! За Монжи. Ты такой весёлый сегодня.

Я вдруг обрадовался, что возвращаюсь домой. Том, а я знал тебя в Принстоне? Мне кажется, что нет, так ведь? Что это ты вдруг решил спросить? Просто так. Может, потому что ты уезжаешь. Не думаю, что ты там был. – Это почему? Прими это как комплемент.

У тебя такой прекрасный вкус. Большинство принстонских парней перепробовали всё, но вкуса не поняли. Как говорится, сливки американского общества: жирные и поверхностные. Фредди – яркий тому пример. Тогда я приму это как комплимент. Я так и знал! Так и знал! Мы с Мардж поспорили.

Ты хоть джаз-то любишь, или это ради меня? Я полюбил его. – О, да! Я полюбил всё в твоём образе жизни. Это настоящий роман. Знал бы ты, как я жил в Нью-Йорке. Я решил бросить саксофон. Как тебе ударные? – Так клёво. Возьму завтра напрокат лодку, чтобы осмотреться. Так я нашёл себе дом в Монжи. Взял лодку. Вокруг бухты. Первое, что понравилось. И снял. – Ну же, Дики. Не сходи с ума. Дики, притормози! – Держись! Подожди! Мы же перевернёмся! О, боже! Остановите! Кто-нибудь! Кто-нибудь! Остановите! Мне здесь нравится! Мне здесь нравится! Я сюда перееду! Роскошно. Хочу рассказать тебе про свой план. Ну, рассказывай. Ну, я подумал. На следующий год я вернусь уже под своим парусом. Правда? В Италию? – Естественно. И я подумал, просто для обсуждения. Скажем, я найду, где жить. Или, скажем, мы снимем дом на двоих. Я мог бы найти работу. Или, ещё лучше, если я сниму жильё в Риме, и тогда у нас и там будет, где жить, и здесь будет, где жить.

Нет, вряд ли. – Слушай, особенно с учётом Мардж. Просто вали всё на меня. Мы с Мардж поженимся. Как это? Вчера ты строил глазки девушкам на террасе. Сегодня ты женишься. Это же абсурд. Я люблю Мардж. – И меня. На мне же ты не женишься. Том, я не люблю тебя. – Нет, я это не в порядке угрозы. По правде говоря, мне. мне где-то даже легче оттого, что ты уезжаешь. Я думаю, какое-то время нам стоит отдохнуть друг от друга. Ты как пиявка. Сам знаешь. И. скучный. Ты бываешь довольно скучным.

Забавно, что я не притворяюсь кем-то другим, а вот ты – притворяешься. Скучный. Я был абсолютно честен с тобой. насчёт своих чувств. Скучный. А ты. Во-первых, я знаю, что-то было. В тот вечер, когда мы играли в шахматы, на минуту, это же очевидно. В какой вечер? – Ах, конечно. Нет, нет, принять это для тебя слишком опасно. О, нет, нет. Мы же братья. Эй, а потом эта гадость с Мардж. трахнул её на яхте, мы измучились всё это слушать. Ты таскаешься за своим членом, как. А ты теперь собрался жениться. Нет, я чего-то не понимаю. Уж извини. Ты обманываешь Мардж, а теперь женишься на ней. Делаешь ребёнка Сильване. Ты губишь всех. Ты хочешь играть на саксе, ты хочешь играть на ударных. В чём дело, Дики?

Чего ты на самом деле. Ты кто такой? А?! Какой-то ничтожный прилипала? Кто ты такой? Кто ты такой, чтобы меня учить? Кто ты, чтобы мне выговаривать?! На самом деле, я вообще, вообще даже в лодке с тобой быть не хочу. Шевельнуться отдельно от тебя невозможно. Замолчи. – Мурашки по коже. У меня от тебя мурашки. – Замолчи. Чуть что, сразу «Дики, Дики, Дики». Как девчонка, всё время. Заткнись! О, господи, Дики. Ради бога. – О, господи. Хорошо, хорошо. Нам нужно тебя. Хорошо. Я убью тебя! Убью! Прекрати! Прекрати! Пожалуйста! Прекрати! Прекрати! Дики, отпусти. – Я убью тебя. Прекрати. Прекрати. Будьте добры мой ключ, пожалуйста. – Конечно.

Вы, кажется, очень замерзли. Э-э. сеньор Гринлиф, да? Нет, я. Дики Привет, Мардж! Том! Ты меня напугал. – Ты вернулся! Как дела? Книга продвигается? – Да, спасибо, работа спорится. Я просто. смотрел на тебя. Тут так тихо. А где Дики? Кажется, он собирается задержаться на несколько дней в Риме. В Риме, да? Он не сказал, почему?

– Я не понимаю Дики. Как и ты, могу только гадать. – Что произошло? То он зовёт меня кататься на лыжах, то не зовёт.

То мы как братья родные, то он хочет быть один. Это ты мне объясни. Он так и сказал? Что хочет быть один? Он думал о тебе. Просил передать это. Спасибо. Он знает, что я их люблю. Но почему это не могло подождать? Я. Поручение номер 1: доставить духи Мардж. Поручение номер 2: упаковать кое-что из одежды и его драгоценный саксофон. Надолго он останется? – Откуда мне знать. Кажется, нас бросили. Чёрт возьми! Всё в порядке? В духах лежало письмо от Дики. Ты понимаешь, что речь идёт не о нескольких днях. Он хочет перебраться в Рим. Дело в том, что накануне его отъезда мы. мы говорили о том, чтобы уехать вместе. куда-нибудь на север. И я, кажется. надавила на него с женитьбой. Я просто. Просто могла его отпугнуть. В нём есть такое. Когда мы лежим с ним рядом. и никто больше этого не видит, это такая нежность. Думаю, нужно поехать с тобой в Рим и поговорить с ним прямо. Он терпеть этого не может. Думаю, ты права. Я въезжаю. Я хочу остановиться. Сеньор Рипли? – Да, я. Сеньор Гринлиф. Ну конечно. С возвращением. – Спасибо. Pronto? – Мне нужно позвонить в отель «Гольдони». Гольдони. – Я хотел бы поговорить с Томасом Рипли. Рипли? Subito. – Да. Grazie. Сеньор Гринлиф, сеньора Рипли нет. – Его нет. Нет, сеньор. – Что ж, тогда оставлю сообщение. Его нет? Я оставлю сообщение. Мне передали. Поужинать сегодня. годится. Дики Гринлиф.

Дики Гринлиф. – Да, Гринлиф. Гринлиф. – В «Гранде». И пусть на этом бумажнике сделают тиснение. Не знаю, как это по-итальянски. Тиснение. Конечно, сеньор Гринлиф. – Спасибо. О, Дики! Это я. Вот это да! – Меридит. – Ciao. Заходи, заходи. Но ты ведь едешь кататься на лыжах с этими янки? – На Рождество. В Кортину. с Фредди Майлзом. – А ты об этом откуда знаешь? Фредди Майлза все знают.

А Фредди в Риме? – Сейчас? – О, вряд ли. Но я его встречала, конечно. И мы с ним поболтали. И я знаю про вас с Мардж в Монжи. Какая же ты всё-таки скотина. Ну, это Фредди сказал, что ты скотина. А я про себя подумала: «Ага, понятно, почему он путешествует под буквой “Д». Я бросил Мардж, Меридит. И Монжи. Так что скотина теперь в Риме. – О, извини. Я. Нет-нет, не извиняйся. Я счастлив как никогда. Я. я как будто начал жизнь заново. Надо признать, что если у тебя всю жизнь были деньги, даже если их презираешь, как мы. Согласен? Ты будешь в своей тарелке только среди тех, кто их тоже имеет и презирает. – Я знаю. Никогда никому в этом не признавалась. Нет, потому что мы с моим другом сеньором Гринлифом немного ударились в загул. – Понимаю. Мы ведём себя очень плохо. О, обожаю итальянские деньги. Такие темные. Не чувствуешь себя виноватой. И не слишком много крупных купюр. Их не разменяешь. Tutto bene, сеньор Гринлиф. Мне эта тоже очень нравится. – Пожалуй, я её тоже возьму. Grazie. Arrivederci. – Arrivederci. Ciao. Я знаю, что ты маньяк джаза. А оперу совсем не выносишь? Я. Я пытаюсь сплавить билеты. Они на завтра. Но если ты думаешь, что я пытаюсь тебя затащить. Можешь затащить. Фёдор Шаляпин. Это совершенно русский баритон. Большое спасибо, что пригласили меня. Тебе не было скучно? Мы слышали, вы с Фредди друзья. А у него, говорят, на груди татуировка «Ненавижу оперу». У Фредди на груди поместится и целое либретто. Мы точно где-то раньше встречались. Я уверена, мы раньше встречались. А ты, Тед? Это сын Герберта Гринлифа. – Да, наверное, встречались. Сегодня вы дети, а завтра у вас уже татуировки. Ваше здоровье. Твоё здоровье. Извините. О, простите. – Привет. – Мардж! Как у тебя дела? Что ты делаешь в Риме? Он здесь? Ты с Дики? Привет. Я Том Рипли. – Питер Смит Кингсли. Мардж и Дики про тебя рассказывали. – Ditto. Ты. ты без очков. Где же Вы его прячете? Он просто несносен, да? Его правда здесь нет? Мардж, ты же знаешь, у Дики на груди татуировка «Ненавижу оперу». Я думала, ты собирался в Венецию. – Да, как насчёт этого? Я слышал, Вы так туда хотели. Я очень рассчитывал покатать Вас по каналам. Хочу. Очень хочу. Я путешествовал, и просто пока не забирался так далеко на север. Что ж, Вам стоит поторопиться, пока мы не потонули. Слушайте, давайте я оставлю Вам свой телефон. Смотри-ка. Это же Меридит. Меридит. Как ее фамилия, Мардж? Текстильщики. Ну же. Мы были у них на Рождество. Я её не знаю. Он не звонит. Толком не пишет. Только эти загадочные записки, понимаешь? Нельзя просто взять и бросить человека. Послушай, увидимся потом или ты не один? Я не могу потом. – Ладно, как насчёт завтра? Да. Может, утром? Знаете кафе «Динелли» на Пьяцца ди Спанья? Я знаю, где Пьяцца ди Спанья. Во сколько? В пол-одиннадцатого. – Хорошо. Хорошо. Тогда до встречи завтра, Мардж? В пол-одиннадцатого? Весьма рад знакомству. – Взаимно. Идём. Пора возвращаться. Я не понимаю, почему Том до сих пор в Риме. Давай уйдём. – Я думала, тебе понравилось. Возьмём кароззу и полюбуемся луной. С ума сошел? Там же мороз. Идём. Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. Пожалуйста, не волнуйся. Не волнуйся. Ты так здорово всё понимаешь. Мардж как будто сейчас передо мной. Смотрю на тебя, а вижу её лицо. Я не могу. Что бы я ни чувствовал к тебе. Нет, я абсолютно всё понимаю. Иначе тебе пришлось бы меня отгонять. Отбиваться от тебя. Слушай, давай встретимся завтра? Просто чтобы нормально попрощаться. При свете дня, а не так. как сейчас. Конечно. Прости, Меридит. Конечно, давай встретимся.

Боль всегда лучше оставить до света дня. Не попить ли нам утром кофе в «Динелли»? А, у Испанской лестницы. – Точно. В пол-одиннадцатого? В четверть одиннадцатого. – Хорошо. – Питер? Привет. Я Меридит Лог. А, конечно. Привет, Меридит. Извини. Я ещё не проснулся. Как поживаешь? – Это Мардж Шервуд. Меридит Лог. – Здравствуйте. Не присоединишься к нам? Мы как раз ждём друга. Я. нет, пожалуй. Мне кажется. – Это не ты была вчера в опере? Вы ждёте Дики? Дики? Вы. Вы. Вы знакомы с Дики? Вы были в опере. Тогда всё понятно. Да, я была там. Я там была с Дики. Я так и знала. Я тебе говорила. Мардж, я Вас не знаю, так что у меня нет никакого права. Дики Вас любит. Он. Ну. Мне кажется, вот увидите, он вернётся к Вам. Откуда. откуда Вы это знаете? Он. рассказал мне всё. Мы собирались встретиться 15 минут назад, так мне, пожалуй, пора. Господи, уж не специально ли он столкнул нас? Это было бы несколько жестоко. Нет-нет. Мы ждём другого друга. Тома Рипли. Вы знаете Тома Рипли? – Нет, нет. Я о нём слышала, конечно, но не встречала его, нет. Мне ничего не надо. Нет, grazie. Надеюсь, я не усложнила Вам жизнь. Господи, ничего. Не было ничего. такого. Ничто не помешает Вам принять его обратно. и выйти за него замуж. До свидания. Я рада, что смогла наконец с Вами встретиться. До свидания, Питер. Не вставай, пожалуйста. Не знаю, что теперь и думать. Думаешь, он вернётся? Извините. Извините. Нужно было продлить документы. Даже печать не могут поставить, пока очередь не соберут. Давно ждёте? – Не очень. Доброе утро, Том. Привет. Извините. Ты в порядке? Ты как будто привидение увидела. Дики был вчера в опере. – Быть этого не может. Да диким лошадям не затащить Дики. Ну, знаешь, он там не один был. Так что, не иначе, она его затащила. Зря я так. Пожалуй, я вернусь в Монжи. Думаю, Дики возвращается домой. Правда? Ну, это просто здорово. Я. Я. Нет, знаешь, я ещё не готов. Отлично. Она весьма трогательно. Извини. Меридит – это американка, которую я увидел вчера в опере. У неё что-то было с Дики. – О, боже. Но суть в том, что Дики. и мы все это знаем. Дики любит Мардж. И он тоскует по ней. Я чувствую себя виноватым. Мардж этого не понимает, но всякий раз как Дики что-нибудь сделает, я чувствую себя виноватым. Как будто это что-то меняет. Дики. Давай же, Дики. Это я. Это Фредди. Впусти меня.

Дики. Привет, Фредди. Это Том. А. где Дики? Как дела? Нормально. Спасибо. Он ушёл. Пошёл ужинать. Он в «Отелло». Знаешь это место? Нет, нет. Не думаю, чтобы он ужинал в половине седьмого. Скажи ты, что он ещё обедает, может, я бы тебе поверил. Уму непостижимо. То есть, он просто исчез с лица земли. Я догадываюсь. Хозяйка, если можно так выразиться. Хозяйка сказала, что он сейчас дома. Ну поищи. Я. Я просто не понимаю, с чего ты взял, что Дики стал бы от тебя прятаться. С того, что он от меня прячется. Что случилось на Рождество? – А что такое? Он должен был приехать кататься. Он ни телеграмму не прислал, ни позвонил, ни даже. Даже не пёрнул, откровенно говоря. Ну, он очень увлечён своей музыкой. Мне кажется, у него такая теория: прежде чем стать бабочкой, нужно залезть в кокон. Чушь собачья. Ты слышал, как он играет на этой штуке? Он же не умеет. Как ты его нашел? Это такое уединённое местечко. Налить тебе? Нет, спасибо. В «Эмерикэн Экспресс». Какой-то парень. Ты здесь живешь? Нет-нет, я остановился на несколько дней. Пианино новое. Пожалуй, не стоит. Пожалуй, не стоит. Это с мебелью сдавали? Как-то не похоже на Дики. Полный кошмар, да? Это так, ну. буржуазно. Эй, с этим, ну. поосторожнее, пожалуйста. Прости. На самом деле, единственное, что здесь похоже на Дики. это ты! Едва ли. Ты что-то сделал с волосами? – Ты что-то хочешь этим сказать, Фредди? – Ты что-то хочешь этим сказать? По-моему, я сказал. Что-то тут не то. Или он обратился в христианство, или ещё что-нибудь. Тогда могу только предложить самому спросить об этом у Дики. «Отелло» находится на делла Кроче, сразу за Корсо. На дела Кроче сразу за Корсо? Ясно. А ты быстро учишься, а? В прошлый раз ты бы свою задницу от колена не отличил, а теперь даёшь мне указания. Хотя это несправедливо. Пожалуй, ты отличишь свою задницу от колена. Увидимся. Не Дики Гринлиф. Томас Рипли. Ciao, Дики! Дики не играет на пианино. Томми! Томми! Эй, не смеши меня. Нет, ну надо же было так напиться. Надо же. Ну что же тут поделаешь, а? Вы бы остальных видели. Что тут поделаешь? Да, как свинья. Да если я пьян, то что бы сказал её муж? La polizia. – Дики Гринлиф? – Инспектор Роверини. Можно войти? Это сильное потрясение, да?

В-в котором часу сеньор Майлз вчера ушёл? Э. я не могу точно вспомнить. Я. В восемь, в девять. Мы оба. ну. перебрали немного. Но уже стемнело. Было совсем темно, когда я провожал его до машины. Значит, он уехал, а Вы занялись чем? – Я пошёл спать. Фредди – здоровяк, а мне и пары рюмок хватает. Меня штормит всё. Кто его нашёл? Надеюсь, Вы понимаете, что я должен попросить Вас не покидать Рим, сеньор Гринлиф? Да, конечно, если это необходимо. Итак, доктор, который должен делать. Аутопсию. – Вскрытие. Да, точно. Но, Вы знаете, его первичное заключение, что сеньор Майлз был убит не позднее семи часов вчерашнего вечера. Ну на машине-то он уехал точно не мертвый. Всё в порядке. Это он убил Фредди? – Мардж, когда ты приехала? Скажи мне правду. Он убил Фредди? Могу поклясться, что это не он. Я снова пыталась. Сидела здесь, ждала его. А тут ты. Как только ищу Дики, так нахожу тебя. Что у тебя с лицом? – Дики. Это Дики. – Он так хотел доказать свою правоту. Я. Я сказал кое-что, чего не следовало говорить, и. О тебе. О том, как мерзко он обходится с тобой, со всеми нами. И не успел оглянуться, как он на меня набросился. Ты садишься? Садись. Я отвезу тебя к нему. Где он живет? – Проехали несколько кварталов назад. Это где была полиция. Палаццо Джоя. Слушай, они даже не знают, что я в Риме, а я не собираюсь бросать тень на Дики. Может, и мне не стоит? Нет, иди, если хочешь, только не говори полиции про мое лицо. Если они узнают, что он вспылил и ударил меня, значит, он мог ударить и Фредди. Потом пересечёмся. Откройте дверь! Открывайте! Я здесь живу. – Мистер Гринлиф! Мы зайдём? – Извольте. Спасибо. Что у Вас с лицом? – Мопед. Я упал, спасаясь от преследования репортёров. Телефон, пресса. Меня затравили. Вам не кажется, что не стоило бы раздавать мой адрес? Разумеется. Мы отвечаем «нет» на все многочисленные запросы. Даже Вашей невесте. Я правда никого не хочу видеть. – Даже невесту? Даже её. А как насчёт Томаса Рипли? – Что насчёт Тома Рипли? Вы ведь с сеньором Рипли ездили в Сан-Ремо. Так? Да. мы ездили в Сан-Ремо. Это было месяц назад.

В ноябре, кажется. Верно? – Вы говорили с Томом? Седьмого ноября, по моим данным. – Я не помню точную дату. Когда Вы в последний раз видели Рипли? – Несколько дней назад. Он живёт здесь с Вами? Нет. Ситуация повторяется. Два дня назад погиб Фредди Майлз, да? Он уходит из Вашей квартиры.

и его убивают. Вчера в Сан-Ремо нашли лодку, наполненную камнями.

И её владелец сообщил полиции, что её украли седьмого ноября. Мы просмотрели гостиничные книги и обнаружили, что в Сан-Ремо останавливался Дики Гринлиф. Затем наш лодочник припомнил двух американцев, бравших лодку. Это не повторение. Это совпадение. В Сан-Ремо, должно быть, с полсотни гостиниц. Наверное, человек 100 брали лодки в тот день. 31 человек. – 31 человек? Там пришла мисс Шервуд. Впустите. Пусть войдет. Какая разница? Впустите. Нет! На. На самом деле, не надо. Я. Я буду очень признателен. если Вы попросите мисс Шервуд зайти попозже. Спасибо. Могу я Вас спросить? Почему Вы говорите с Вашим другом, но не с Вашей невестой? Ну, мне кажется, я уже объяснял. Мистер Рипли улаживал для меня кое-какие дела. Не говоря о том, что он не стремится выйти за меня и не спрашивает каждый день, женюсь ли я на нём и когда. У Вас есть фотография сеньора Рипли? Я не имею привычки держать фотографии друзей мужского пола. Что ж, кажется, я Вас расстроил. Извините. Пожалуй, мой английский грубоват. – Немного грубоват, точно. Извините. Но Вы. Никто не видел сеньора Рипли после Сан-Ремо. Я видел. – Да-да, Вы видели. И мисс Шервуд тоже. Спросите у неё. И. как же. Вспомнить бы название гостиницы, где он останавливался. «Гольдони»? Том жил в «Гольдони». «Гольдони». Да, прекрасно. Вы правы. Вы правы. Совпадение. Жду нашей следующей встречи. Постараюсь быть осторожнее со своим английским. Ах, да. Есть свидетельница, которой кажется, что они видели, как двое мужчин садились в машину мистера Майлза. И она будет рада видеть Вас завтра на. confronto. Опознании. Итак, до завтра? – До завтра. Buon giorno, мисс Шервуд. – Buon giorno. Он там, но определённо никого не хочет видеть. Я знаю, что ты меня слышишь. Я собиралась сказать, что буду считать до трёх, и если ты не откроешь дверь. Но я больше не буду считать. Я больше никогда не буду считать тебя другом. Не знаю, что ты там сделал или не сделал, но ты разбил мне сердце. Это единственная твоя вина, какую я знаю. Я не понимаю, почему. Я не понимаю, почему. Я просто не понимаю. Мой дорогой Том, я собираюсь с этим покончить. Смерть Фредди. Сильвана. Я думал пойти в полицию, но не могу. Не могу решиться. Я больше вообще ни на что не могу решиться. Если бы я мог отдать тебе ту жизнь, которая досталась мне сама собой. Ты, Том, всегда понимал, что у меня на сердце. Мардж не понимала. Наверное, поэтому я и пишу это тебе – брату, которого у меня никогда не было. Единственному настоящему другу за всю жизнь. Ты во всех отношениях более похож на того сына, которого хотел мой отец.

Я понял, что можно поменять людей, поменять обстановку, но поменять собственную гнилую сущность невозможно. Понятия не имею, что делать и куда податься. Я в плену всего того, что сделал и чего не могу исправить. Прости. Как Дики Гринлиф, я только всё испортил, да? Я жду тебя там! Извини, что я втягиваю тебя в это, Питер. Я просто не могу пойти один в полицию со своим паршивым итальянским. Не прибедняйся, он совсем неплох. Я очень рад, что ты наконец добрался до Венеции. Рад, что несмотря на слухи ты в целости и сохранности. Какие слухи? Что Дики убил тебя и разъезжает с твоим паспортом. Я понимаю, это глупости. Добро пожаловать в Венецию. Господи, как здесь воняет. Чувствуешь? В общем, я, наконец, докопался до причин задержки. Мы ждём кого-то из Рима. В смысле? Они вызвали кого-то из Рима? Ну да. Это ведь хорошо? – Нет, я думал, в Италии так не бывает, что все провинции по отдельности. Я был уверен. Я читал об этом. Ты же читал газеты. Ты же знаешь, как это раздули. «Убийство американского туриста!» – Может, отложим это на потом? Это зловоние и в самом деле. Ему передали дело, потому что тот парень проштрафился, дав Дики исчезнуть, хотя тот был единственным подозреваемым в убийстве Фредди. В Риме, недели три назад. Это я сам понял. Вы гомосексуалист? Интересный разворот. Кстати, официально гомосексуалистов в Италии нет. Так что как быть с Микеланджело и Леонардо, непонятно. Скажи ему. У меня есть невеста. И у Дики есть невеста. А к Фредди Майлзу они, наверное, в очередь стояли. Что он сказал? – Он сказал: «Как много невест». Он спрашивает, не ты ли убил Фредди Майлза, а затем убил Дики Гринлифа? Нет! Нет, я не убивал Фредди Майлза, а затем Дики Гринлифа. Он меня обвиняет? Спроси его, он меня обвиняет? Если хочешь выйти отсюда, лучше так не кипятиться. Но это же абсурд. Они это нашли дома у Дики в Риме. Вы это вскрыли? – Разумеется. Это предсмертная записка. Вы задаете мне все эти вопросы, а сами уже прочитали эту записку?! Я не верю этой записке, а ты? Письму Дики. Ты веришь ему? Я не знаю, чему верить. Ты только представь, каково бы ему было, убей он Фредди. Даже просто просыпаться по утрам. Как это возможно? Просто просыпаться и быть собой. Пить свой кофе. Ну, что бы человек ни делал, сколь бы ужасным, сколь бы пагубным это ни было, разве он не найдёт всему этому объяснение для себя? Нет таких, кто считал бы самого себя плохим. Нет, я понимаю, но совесть всё равно должна мучить, раз ты убил кого-то. А почему просто не взять прошлое и не засунуть в клетушку в подвале, запереть дверь и никогда туда не ходить? Я так и делаю. Да уж. Хотя в моем случае это, пожалуй, заняло бы всё здание. А потом встречаешь кого-то особенного. И всё, чего ты хочешь, это бросить ему ключ. Сказать: «Открывай. Заходи». Но не можешь. Потому что там темно и полно демонов. Вдруг кто-нибудь увидит, как это ужасно. Это у тебя от такой музыки. Попробуй-ка предаваться унынию, играя «Эй, ногами шевели». Мне всё время хочется это сделать. Бац – и дверь нараспашку. Впустить свет, всё вычистить. Если бы я только мог взять огромный ластик и стереть всё. начиная с себя. Видишь ли, Питер, если бы. Если бы. Если бы. Нет ключа? – Питер. Я так рада тебя видеть. Привет, Мардж. Я вижу, ты нашёл Питера. – Мы, вроде как, нашли друг друга. А где отец Дики? – Он приедет только утром. Очевидно, что-то с желудком. Кажется, не поладил со здешней пищей. А я-то надеялся его увидеть. Дики не убивал себя. Я в этом уверена. Теперь за дело взялся частный детектив. Отец Дики нанял мистера МакКэррона. Превосходная идея. – Он американец. Он уже раскопал, что Дики обналичил чеков на 1000 долларов накануне своего исчезновения. Разве так делают, прежде чем прыгнуть в Тибр? Навряд ли. Это твой? – Нет, это Тома. Роскошно, а? Ещё бы. И кто за это платит? – Питер мне его нашёл. Мне он по карману, потому что здесь сыро и. всё осыпается. Том тут всё переделал. – Поразительно. Поэтому Том и пригласил тебя. Это лучше, чем тесниться в моей комнате. И я помню, как ты ненавидишь гостиницы.

– Гостиница меня вполне бы устроила. Да, придётся рассказать мистеру Гринлифу, насколько ты растянул его деньги. Что смешного? Я просто вспомнила, как Том впервые приехал в Монжибелло. А сейчас, ты только посмотри. – На что посмотреть? На потомственного аристократа. Мистер Гринлиф? Мистер Гринлиф! Том! Как дела? Отлично выглядишь. – Спасибо, сэр. Все в порядке. С Нью-Йорком и не сравнишь. – Это точно. Мардж, доброе утро. Странная погода. – Очень. А Вы, сэр? Уже лучше? – Неплохо. Сижу на одной воде. А где мистер МакКэррон? – В Сан-Ремо. В полиции одни дилетанты. Что ж, мальчик мой, дела пошли из рук вон, да? А что детектив рассчитывает найти в Сан-Ремо? Он ничего не упустит. Я многого не знал о своём сыне. Теперь, когда он пропал, я очень многое о нём узнаю, и я надеюсь, что ты тоже поможешь мне заполнить некоторые пробелы. Мардж уже постаралась сделать это в отношении Монжибелло. Все, что смогу, сэр. Естественно, я сделаю всё, чтобы помочь Дики. Эта версия, письмо, которое он оставил для тебя. Полиция считает его ясным указанием на то, что он намеревался покончить. с собой.

Я в это не верю. – Ты не хочешь в это верить. Я хотел бы поговорить с Томом наедине. Где-нибудь после обеда. Как ты? Мардж, то, что мужчина говорит любимой, и то, в чём он может признаться другу. Что за пустая трата жизней. и возможностей. Я заплатил бы тому типу сотню, только бы он заткнулся. Нет, Мардж не знает даже половины. А его фотография в паспорте. Ты слышал? Так исцарапать собственное лицо. Можешь себе представить? Это ж насколько нужно свихнуться. «Я думал пойти в полицию, но не могу решиться. Я больше вообще ни на что не могу решиться.» Я чувствую себя виноватым. Я чувствую, как будто я оттолкнул его. Как будто в моих словах он услышал Вас. Ладно. Если мы его оттолкнули, то как насчет того, что он сам нас оттолкнул? Ты был настоящим другом моему сыну. Судя по всему, виноват кто-то другой. Все хотят повеселиться в молодости. Но кто-то же должен. должен. Как это сказать? Ты же знаешь, стоит только ему возразить, он тут же с цепи срывается. Так всегда было. Знаешь, говорят, что родителей не выбирают. Но и детей не выбирают. Дики! Ты как пиявка. Дики, прекрати, пожалуйста! – Да кто ты такой, чтобы меня учить? Прекрати! Прекрати! – Да кто ты такой. Иду-иду. Простите. – Наконец-то. Похоже, я уснул. – Отец Дики ушёл? Ты ужасно выглядишь, Том. Кошмар приснился? Он собирался лечь пораньше. – Бедняга. Мы стучались в дверь целую вечность. Ой, кажется, лямка порвалась. – Невиновен. Я налью выпить. Ах! Ходишь по Венеции. Ты в порядке? Хочешь, я останусь? – Нет, всё нормально. Я мог бы вернуться. Твой ключ. – Мардж, я в ванне. Я уже скоро. Том, мне нужно с тобой поговорить. Срочно. Я нашла кольца Дики. У тебя кольца Дики. Я могу объяснить. Дики обещал мне никогда не снимать этот перстень. Давай я что-нибудь накину, и мы поговорим об этом. Я должна рассказать мистеру Гринлифу. – Мардж, Мардж, успокойся. Я должна рассказать мистеру Гринлифу. – Мардж, не впадай в истерику.

Он мне обещал: «Клянусь не снимать этот перстень, пока мы не.» Заткнись! Мардж, я мокрый. Полотенце упало.

И мне бы очень хотелось что-нибудь надеть. Пойди налей нам чего-нибудь выпить. Налей чего-нибудь. Ты куда? Я не рылась в твоих вещах. Просто искала иголку с ниткой, чтобы зашить лифчик. Духи, которыми ты сейчас надушена. Я их тебе купил. Насчёт Дики, дело. Много тут всего. В тот день, когда он задержался с возвращением из Рима, я пытался рассказать тебе. Он был с другой девушкой. Я даже не Меридит имею в иду. Мы познакомились в баре с другой девушкой. Он и пять минут не мог хранить верность. Так что когда он обещает, это не то же самое, как когда ты обещаешь. Или я обещаю. У него столько реальностей, у Дики, и он во все из них верит. Он лжёт. Он лжёт. И это его. В половине случаев он даже не осознаёт этого. А сегодня.

Я в самом деле начал сомневаться, не он ли убил Фредди. Он мог выйти из себя, если кто-то ему противоречил. Ну, ты сама знаешь. Сама знаешь. Ты сама знаешь.

И вот что самое смешное, Мардж. Я любил тебя. Почему бы тебе, Мардж, и об этом не узнать? Я любил тебя. Не знаю, может, это чересчур с моей стороны говорить это сейчас. Так что. запиши это на чём-нибудь и спрячь в сумочку на чёрный день. «Том меня любит. Том меня любит.» Откуда у тебя кольца Дики? – Я же сказал. Он их мне отдал. Зачем? Когда? У меня такое впечатление, что ты меня вообще не слышишь. Я тебе не верю. Я тебе не верю. Это чистая правда. – Я не верю ни одному твоему слову. Мардж, ты вся дрожишь. Только посмотри на себя. Мардж, можно тебя обнять? Ты позволишь мне обнять тебя? – Питер, это ты, слава богу! Что происходит? – Забери меня отсюда. Забери меня отсюда. Прошу тебя! Том, ты в порядке? Попробуй ты. Попробуй ты с ней поговорить. – А я пас. Объясни мне, что тут происходит. Я никогда. Ну что я сделал? – Послушай.

Она хоть что-нибудь может сказать, что я ей когда-нибудь сделал? Послушай, на неё нельзя сердиться. Она растеряна, и ей нужно найти виноватого. Поэтому им оказался ты. Я вернусь домой и поговорю с ней. А что до тебя. или купи безопасную бритву, или отращивай бороду. Мистер Гринлиф здесь? – Мистер Рипли? – Я Элвин МакКэррон.

Я не знаю, не знаю. Я просто чувствую. Мардж, есть женская интуиция, а есть факты. Мардж, ты могла бы и дождаться. Разве я. Разве Питер не сказал, что я за тобой зайду? Мардж как раз рассказывала нам про кольца. Это так глупо с моей стороны, что я не упомянул о них вчера. Забыл начисто. Глупо. Возможно, ты не упомянул о них, потому что из этого следует лишь одно. Я пойду немного прогуляюсь с Мардж, Том. Мистеру МакКэррону нужно поговорить с тобой. В этом нет необходимости, мы можем пойти в бар. – Нет-нет. Думаю, вам стоит остаться. Наверное, отсюда можно увидеть мою комнату. Я вижу свой дом. Когда смотришь на свой дом издалека, это похоже на сон. Не так ли? Плевать мне на эту ерунду. Не люблю ни слушать, ни говорить о ней. – Ты знаешь, что в Принстоне Дики Гринлиф чуть не убил парня? На вечеринке из-за какой-то девушки. Ударил его ногой по голове несколько раз, так что тот попал в больницу. У парня теперь челюсть держится на проволоке, и слышит он плохо. Как думаешь, из-за чего, прежде всего, отец отправил Дики в Европу? Римская полиция не догадалась спросить об этом мистера Гринлифа. Как и проверить, был ли вообще Томас Рипли студентом Принстонского университета. А я вот обнаружил некоего Тома Рипли, который был настройщиком пианино на музыкальном факультете. Видишь ли, в Америке нас учат проверять факты, прежде чем они станут фактами. Нас учат всё разнюхать. Если девушка топится, узнай, не беременна ли она. Узнай, не Дики ли там отметился. Мистер Гринлиф высоко ценит твою преданность. Очень высоко. Мардж. У неё сотни предположений. Но есть кое-что, чего она не знает. Мы надеемся, что и не узнает никогда. – Я надеюсь, что не узнает. Три человека видели, как Дики садился в машину Фредди. Один человек, который не даст показаний, потому что имел в тот момент чужую жену, видел, как Дики снимал номерные знаки с красной спортивной машины.

Полиция знает об этом человеке, потому что он вроде как полицейский. Я нашёл их в подвале дома, где жил Дики. Они с машины Фредди. Мистер Гринлиф попросил меня. потерять их вечером в каком-нибудь канале. Мистер Гринлиф полагает, что в письме Дики содержится скрытое обещание, которое он собирается исполнить. А также перевести значительную часть дохода Дики от его доли. на твоё имя. А вот передавать итальянцам какую-либо информацию о прошлом Дики он не собирается. Он более чем уверен, что. ты последуешь его примеру. Большое спасибо, Том. До свидания, Том. Мардж, кажется, мне не стоило говорить тебе этого прошлым вечером. Я был хорошенько взволнован, да ещё эти кольца. А ты казалась такой. Даже не знаю. Но я надеюсь, что записка уедет в твоей сумочке в Нью-Йорк. на чёрный день. Что ты будешь делать дальше, Том? – Не знаю. У Питера в следующем месяце концерт в Афинах, так что он попросил меня поехать с ним на всякий случай. Он передавал привет. Кстати, он был на репетиции, так что не мог. И почему это мне кажется, что не бывает чёрных дней для Рипли? Я знаю, что это был ты. Я знаю, что это был ты. – Мардж! Я знаю, что это был ты! Я знаю! – Мардж! Мардж! Мардж, пожалуйста! – Я знаю, это ты, ты убил Дики. Я знаю, это ты! Мардж, прошу тебя. Это не Том. Правда. Зовут нас гондольерами – такие вот дела. И без воды и вёсел нам жизнь будет не мила. Спроси, что бы я хотел изменить в этом мгновении. Не знаю. Что бы ты хотел изменить в этом мгновении? Я мёрзну. Спустимся? – Попозже. Хочу увидеть закат. Ты сумасшедший. – Это точно. Дики? Дики? Дики! О, господи. Привет, Меридит. Я наблюдала за тобой. Твоя одежда. Я бы тебя не узнала. Что ж, ты меня выследила, так что получишь вознаграждение. – Шутка. Ты одна? Если бы. В точности наоборот. Тётя Джоан. – И компания. Много «компании». Господи. Увидев тебя снова, я. Я думала о тебе. без конца. А я думал о тебе. Ну, когда я думала о тебе, то в основном с ненавистью. Где ты прятался? – Я не прятался. Я был под защитой полиции. Они пытались вынудить убийцу Фредди раскрыться. Да ты что! – Ну, и. они устроили мне этот отпуск, поэтому я и одет так. Поэтому от меня ничего и не было. Ты знаешь, все вокруг думают, что это ты убил Фредди. Это ужасно. Слушай, я не могу сейчас говорить. Попозже? Потом? Попозже? Ты путешествуешь под буквой «л? Знаешь что? Так и есть. Дики, ты с Питером Смитом-Кингсли? Не отпирайся. Моя тётка, она видела его. Питером Смитом-Кингсли? Нет. Я уж давно его не видел. Нет, я один. – Хорошо. Но вот что я тебе скажу. Я хочу, чтобы мы не выходили отсюда до конца плавания. Это была Меридит? Ты о ком? – О Меридит Лог. Ты целовал кого-то похожего на Меридит. Я выходил поискать тебя. Ну, не то, чтобы целовал. На прощание. – Что-то не похоже было. Издалека. Я солгал. ей. Она думала, что видела тебя. Зачем лгал? Дики и Питер вместе. Слишком уж хорошая сплетня. Точнее, Том и Питер.

Это ещё почище будет. – Правда? Отчего же? Я. Я совершенно запутался. Прости, Питер. Я запутался. Не суждено мне выбраться из подвала, да? Это мне. Страшно. и одиноко. и темно.

И я лгал. о том, кто я. и где я. И теперь никому уже даже не найти меня. Лгал о том, кто ты – что ты имеешь в виду? Я всегда думал, что лучше быть поддельным кем-то. чем настоящим никем. Что ты такое говоришь? Ты не никто. Уж это-то точно не про тебя. Питер. Скажи что-нибудь хорошее про Тома Рипли. Нет-нет, не вставай. Не вставай, не надо. Просто. Просто скажи мне что-нибудь приятное. «Хорошее про Тома Рипли». Это займёт определённое время. Том талантливый. Том нежный. Том красивый. Какой ты обманщик.

Том. Том – это загадка. Том не никто. У Тома есть тайны, которые он не хочет мне рассказывать, а мне бы этого хотелось. У Тома бывают кошмары. Это не хорошее. У Тома есть кому его любить. Это хорошее. Том меня душит. Том меня душит. Том. Том, ты ме.

– О, господи. Господи. Питер! О, господи! Питер.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Точно не стоишь, черт тебя побери.

Зачем мчаться на край света? >>>