Христианство в Армении

Ты не можешь быть моим отцом.

CAPTIONING MADE POSSIBLE BY MGM HOME ENTERTAINMENT Переведено на сайте www.notabenoid.com Переводчики: KOMMIKs, Invisibleon, Mr13, utric, RaptoR, Недавно я приехал в Германию, в Баварию, неподалёку от Мюнхена, куда меня направил скромный парижский еженедельник. Я должен был написать ряд статей о жизни в Германии, нашем вчерашнем враге и нашем завтрашнем союзнике. Платили мне мало, но это меня не смущало. Я не собирался привередничать. Быстро нашёл квартиру и хозяйка дома сделала мне скидку. Но она сразу же предупредила меня. Не роскошно, но вполне прилично. Грустно, как сама смерть. Я был огорчён, но доволен. Хотя, думаю, что огорчён больше, чем доволен. Первые два дня я бродил по городку. Он представлял собой микрокосмос, населённый крестьянами. Многие из них были домовладельцами. Раньше сюда приезжали из Мюнхена дачники. Все дома утопали в зелени, что радовало глаз. Я чувствовал себя одиноким. Никто не смотрел на меня, никто не говорил со мной. Мне казалось, что я попал в пустыню. Я презирал эти дома. Я чувствовал себя узником. Можно было бы говорить по-немецки, говорить о работе, но это всё было бы неправдой. Но я не говорил не слова. Я был жалок. Одна вещь привлекала меня. Эта красивая стена, охранявшая покой супружеской пары. Как я узнал от своей горничной, что за стеной живёт известный доктор Хартман. Хартман. Известнейший писатель своего поколения. Надежда новой Германии. Я подошёл посмотреть на эту редкую птичку. Шут гороховый. Но вид у его был приятный. Интересно, как мне с ним познакомиться. А пока я должен был отрабатывать свой хлеб. Всё вызывало во мне скуку. Я писал чёрт знает что. Горничная говорила что-то о своих проблемах. Она постоянно стенала, на что-то жаловалась на кухне, а я не понимал не слова. А в магазине мне тоже приходилось разыгрывать из себя клоуна. Это был нескончаемый диалог глухих. Но однажды удача улыбнулась мне. Она говорила по-французски. Она была француженкой. Я не сомневался, что она жена знаменитого Хартмана. Я чувствовал, что сумею напроситься к ним в гости. Её звали Элен. Красивое имя. Мне сообщили о вашем приезде, месье.? Мерсье. Альбен Мерсье. Как это? Все маленькие городки похожи друг на друга. Приезд иностранца. Забавно, я чувствовал себя забытым всеми. Да будет вам. С вас глаз не спускают. Все говорят только о вас. Какая честь. Извините. Подождите. Вот так. Великолепно. Знаете, я восхищаюсь вашим мужем. Вы очень любезны. Уверена, ему будет приятно с вами познакомиться. Почему, Боже ты мой? Ведь вы тоже пишете? Да. Откуда вы знаете? Не говорите, что вы меня читали, я не поверю. Конечно, не читала, но уверена, вы отлично пишете. Приходите к нам днём пить кофе. Я смущён. Не смущайтесь. Я приглашаю вас, потому что это нам приятно. Вы хотите отклонить моё приглашение? Вы меня ошеломили. Разумеется, мне это тоже приятно. В час дня? В час дня. Не знаю как вас благодарить. Своими произведениями. Подвезти вас? Нет, спасибо.

Я люблю ходить пешком. До свидания. Мы ждём вас. Ну вот, без проблем, совершенно естественно я скоро войду в их дом. Буду смотреть, наблюдать. Разумеется, я должен стать в их доме постоянным гостем, старинным другом. Я всегда до безумия любил импровизацию. Я не читал ни одной книги Хартмана.

Внутри дом мне понравился. В нём мне было уютно, всё тут было спокойно и гармонично. Всё было со вкусом. Андреас Хартман. Я читал ваши книги. Очень интересно. Его звали, как и меня, но я не мог ему в этом признаться. Хорошо, дорогой. Андре предлагает пить кофе в саду. Чем больше я был с ними, тем лучше чувствовал себя. Они обращались со мной, как со старинным другом. Мне даже стало неловко. Андре рад, что я могу говорить с вами по-французски. Он плохо говорит. Правда? Да. Ужасно, ужасно! Спасибо. Что будете пить? Коньяк? Коньяк, пожалуйста.

Принесите нам, пожалуйста, ещё коньяк, Эльза! Коньяк? Да, дорогой мой. Французский. Я удивлялся, каким чудесным образом этот мужчина и эта женщина умели поддерживать разговор. Просто чудо ума. Казалось, что языковой барьер стал для них детской игрой. Они прекрасно дополняли друг друга, постоянно улыбались, были счастливы, что живут вместе в этом доме, что сидят сейчас тут со мной и говорят о том, что их интересует. Я наслаждался этой изысканной галантностью и мне доставляло особую радость познавать их.

Передо мной стояла божественная картина счастья, такая редкая и такая драгоценная, что моё собственное удовольствие постепенно ввергало меня в крах, по всему телу шли конвульсии. Я пока не знал что я напишу. Главное, чтобы это пошло на благо Европы. Я им нравился, это очевидно. Андре считает, что это самая лучшая техника для выработки сюжета. Мы расстались в семь часов вечера, довольные друг другом, обещав ещё не раз встретиться. Но этот прекрасный день нарушила катастрофа. Идиотка горничная не додумалась перекрыть воду. Пришлось самому. Теперь мне оставалось пуститься вплавь. Добрый день, месье Мерсье. Всё в порядке? Да, всё в порядке. До свидания. Здравствуйте, месье Мерсье. Я видел их издалека каждый день, то её, то его. Мы обменивались несколькими вежливыми словами. Я был уж очень любезным. И они пригласили меня, на сей раз на ужин. Я сразу же запасся огромным букетом цветов, переходящим все границы, но не слишком. Они и правда великолепны. Вы их восхитительно выбрали. Признаюсь, что выбирал их не я. Но вы выбирали того, кто выбрал их вам. Андре объяснит вам, что это одно и то же. Какая потрясающая теория. Он это знает. И что я знаю? Хартман взялся готовить сам. Несомненно, чтобы показать мне, что он простой великий писатель. А мне он скорее казался смешным. Одно и то же. Ужин был простым и вкусным. И чуть позже, сидя в гостиной в восхитительном кресле, дегустируя знаменитый коньяк, я впервые испытал чудовищное чувство, которое с этого момента должно было вести меня по жизни. Возможно я и неудачник, таково моё мнение, но меня можно упрекнуть лишь в том, что я стараюсь жить в неосуществлённом сне, обманывать самого себя. В те моменты, когда я был в состоянии ясно анализировать свои чувства, в моём сердце была не ревность, не чувство несправедливости или горечи. Это было скорее что-то вроде зависти, но такой полной, такой законченной, такой абсолютной, всепоглощающей, что она могла легко сойти за жестокость. Теперь я точно знал, что моя цель проникнуть в эту супружескую пару. Интегрироваться с ней, зацепиться за неё, как вчера за стену. Если понадобится, занять место этого человека, заменить его, носящего такое же имя, как и я. Занять его место полностью, целиком, заполнить собой все уголки его места. Я также знал, что эта цель для меня недостижима, что она для меня полностью иллюзорна. Но я решил, что надо участить свои контакты с ними, постоянно встречаться с ними, стать для них необходимым. Но в то же время я не знал как стать необходимым в таком ровном, таком идеальном пространстве. В таком идеальном и гармоничном, что одно нахождение в нём вызывало во мне бешенство. Андреас обыграл меня в этот вечер, разумеется без особых трудностей. Я был рад. Теперь я мог встречаться с ними регулярно. Когда они меня не приглашали, то приглашал их я. Разумеется я не водил их в дорогие рестораны ибо они догадывались, что я не богат. Но я и не прикладывал ни малейших усилий казаться оным. Я был весел, прост, откровенен и честен. Короче, был любезен. Думаю, никогда в жизни я не был таким симпатичным парнем. Но я ужасно страдал ибо не подвинулся не на шаг. Я встречался с ними всё чаще, но видел, что нисколько не влияю на них, что скольжу по поверхности их счастья. И, возможно вследствие этого, у меня появилась навязчивая идея. Например, мне хотелось посмотреть второй этаж дома, их спальню и ванную комнату. Я бы мог запросто попросить их показать мне дом и они бы с радостью показали мне его. Но я хотел попасть туда тайно. В некотором роде обманув хозяев. Я начал вырабатывать стратегию. Альбен. Вы задумались, вас что-то печалит. Извините меня. Это дождь. Французы жителя средиземноморья, дождь нас угнетает. Ты же не грустишь. Германия любит зелёную страну. Всё зелёное. На географических картах зелень. И благодаря дождю зелень расцветает. Красиво. Прошу меня простить. Впрочем, я люблю дождь. О, какой я неловкий. Вы порезались! Вы сошли с ума. Я принесу аптечку. Вам больно? Нет, терпимо. Принесу вам носовой платок. Это ваша спальня? Красивая, правда? Очаровательная. Я улыбался, я был счастлив, ибо получил то, что хотел. Хитростью. А на следующий день холодный душ. Я стал что-то подозревать. Я подошёл к их дому. Так я и думал. Они принимали гостей, не позвав меня. Они веселились, обходясь без меня. Я не знал как им помешать. И вот малыш Мерсье должен стать посмешищем на приёме у знаменитого Андреаса Хартмана.

Я был вне себя. Я решил исполнить роль брюзги. Разумеется, скромно. Тактично. Альбен Мерсье. Петер Огланд. Моя жена. Так это вы француз?

Да, мадам. Извините, я на минутку отлучусь. Поможете мне? Спасибо. Здравствуйте, Альбен. Здравствуйте. Вы писатель? Пишете о новой Европе, ведь так? Да, статьи, заметки, небольшие рассказы, чтобы понять всё. Андре должен гордиться. Андре враждебный. Андре не враждебный. Просто он расчётливый реалист. Однажды он вам это объяснит. Днём мы собираемся на озеро купаться. Мы уже достаточно поработали. Вода просто прелесть. Я бы не доверялся так безоговорочно воде. Вы очень осторожны. Тогда выпьете что-нибудь? Да, с удовольствием.

Виски. Я сейчас принесу. Давай, давай. Вы знакомы с Шишкой? Это я. Она югославка. У неё, как и у вас, трудности с языком.

Она не говорит по-немецки, а свой югославский она забыла. Вот и говорит по-французски. Она добилась успеха у американских друзей. Спасибо. Правда, Шишка? Да, да. Это правда. Я был удивлён, меня приняли радушно. Никто не удивился, что я здесь без приглашения. Словно это в порядке вещей, словно я тут всегда желанный гость. Мне было интересно, будет ли так же вести себя Андре. Мы пойдём плавать. Садитесь, Альбен, мы теряем драгоценное время. Всё в порядке? Да, в порядке. Будем же, купаться! Мой маленький Альбен. Мой маленький Альбен, не дуйтесь вы так. Альбен, для француза вы не слишком-то галантны. Словно вы закрылись в своей скорлупе. Это некрасиво. "О время, останови свой полёт и вы, счастливые часы" "Прервите свой бег" "Прервите свой бег" "Давайте вкушать мимолётное наслаждение" "Отраду наших дней!" Идите же, малыш Альбен. Вода чудесна. Ну идите же, Альбен. Идите же в воду. Да, Альбен. Да, да, да. Нет, я не хочу. Да, да, да! Только не так. Да, да! Отпустите меня! Я же не умею. Почему вы сразу не сказали? В этот момент я ненавидел её. Во всём винил её. Она унизила меня и хотел отплатить ей той же монетой. Я мечтал о своей собственной маленькой мести. Но хотел сделать это так, чтобы не мешать поставленной цели. Помимо своей воли я хотел поправить своё реноме. Мы поехали на пикник. Иди сюда, дорогая. Что случилось? Андре хочет со мной поговорить? Да. Он хочет, чтобы я переводила то, что он хочет сказать. Я понял. Он мне кажется немного торжественным. Андре всегда торжественный, когда собирается произнести речь. Он много думал в своей жизни. Ему кажется, он решил все свои проблемы. Он счастлив. Но однажды он заметил, что вы несчастливы. Из-за этой истории с купанием. Ему кажется, у вас остались об этом дурные воспоминания. И он хочет знать, понимаете ли вы, что в этом виноваты вы сами. Он спрашивает, понимаете ли вы это. Это не имеет значения. Что вы говорите? Он говорит, что это очень важно, а я говорю нет. Несомненно, вы этого не понимаете. Да. Он говорит, вам просто надо было сказать, что вы не умеете плавать и ничего бы не случилось. Но вы не осмелились. Вы хотели поступить как все. Многие люди ведут себя так. Такие чувства свойственны человеку. Война, Альбен. Война источник таких чувств. Говорят, война абсурдна. Не правда. У всего есть причина, повод. Причина войн в нежелании смириться с тем, какие мы есть. Отчасти поэтому узников ставят к стенке. Вы понимаете? Война меня разбила. Я вышел из неё опустошённым. Абсурдно. Пятнадцать лет я пытался забыть её. Я работал, зарабатывал деньги, но это было внешнее проявление, люди не замечали моих терзаний или делали вид, что не замечают. Я им казался абсурдным, блеклым. На самом деле я уже был ничто, пустое место. Я ни о чём его не спрашивал. Я был зол на себя. Я видел это и не нужно было мне это говорить. Я вас очень люблю. Альбен никудышный пловец, зато отличный шофёр. Она раздражала меня своими нравоучениями. А он своей удачной философией романиста. Этот день был настоящим кошмаром. Но одна деталь грела мне сердце. Завтра Андреас уезжает на конференцию. Конференции! Вот когда, наверное, меня ждёт счастье. В конечном счёте, это меня вполне устраивало. Я предложил провести вечер в огороде, в кабаре. Хартман был на седьмом небе. Снова стал читать мораль и свою старую историю. Мюнхен, разрушенный в эпоху нацизма и отстроенный как раньше. Этот человек был помешан на войне, на Гитлере, на милитаризме. Он был настолько убедителен, что я начинал бояться этого города. Хотя и не придавал особого значения всем этим вещам. "Парижские ночи", по-мюнхенски. Вот зрелище, которое навело на эти размышления. Я должен был немного продвинуться вперёд и эта поездка давала мне такую возможность. Из хорошего друга, каким я был, приятного спутника я должен был стать интимным другом. Таким любезным, таким славным, таким услужливым. Но я мог быть им ещё больше. Мог быть таким сверх меры. В силу дружбы с Элен, а также в силу моего глубочайшего и искреннего восхищения знаменитым Андреасом Хартманом. А пока даже это скабрёзное зрелище не выбивало их из колеи.

Они не смеялись, но и не сидели безразличными. Просто они сидели вместе и были поглощены друг другом. Мне пришла в голову идея в тот же вечер совершить преступление. О, такое незначительное преступление. В отношении их автомобиля. Я человек терпеливый. Я дождался, пока они заснут, и пошёл на дело. Я вышел так же, как вошёл и отправился спать. Он должен был выезжать в девять. Я же встал в семь, чтобы успокоиться. Мой план должен был сработать без сучка и задоринки. И он сработал. Он попытался завести машину. Но, разумеется, не смог. Андреас решил поднять капот и покопаться в моторе. Бедняга Хартман слабо разбирался в технике. И стал ругаться. Как бы случайно появился я. Что случилось? Он не может завести машину. Подождите, я вам помогу. Он опоздает на самолёт. Не знаю в чём дело, но боюсь, ремонт затянется надолго. Думаю, будет лучше, если я отвезу вас на своей машине. Альбен, вы очень любезны, но.

Нет, я рад оказать вам эту маленькую услугу в обмен на всё то добро, что вы сделали для меня. Ну же, не надо ещё больше смущать меня. Спасибо, Альбен, спасибо. Я повеселел. Ему казалось, что это мой долг. Я отвезу вас на машине. Спасибо, Альбен, спасибо. Что он сказал? Сказал, что доверяет меня вам. И он прав. Он так думает. Моё маленькое преступление окончилось победой. Но мне было немного неловко. Я не знал, как взяться за дело. Всё вышло по-моему, но я понемногу начал терять контроль над ситуацией. Обратная дорога была куда приятнее. Я с удивлением обнаружил, что Элен совсем не такая, какой я её представлял. Она была гениальна, чувствовала себя в своей тарелке, была как никогда обходительна и умна. Альбен, вы меня поражаете. Поражаю? Вы загадочны. Недавно мы говорили с Андре о вас. Например, нам было интересно, сколько вам лет. Сколько мне лет? Порой вы кажетесь очень юным, а порой глубоким стариком. Неужели? Так сколько вам, 20 или 40? Разумеется мне 30. Так вот, вам не дашь 30, как и 20 или 40. Послушайте, я не хотел вам говорить, но мне 75. Сегодня мой день рождения и я приглашаю вас на обед. Охотно принимаю ваше приглашение. Благодаря ей всё мне казалось лёгким. Мы были старинными друзьями. Я предложил ей свои услуги в ремонте автомобиля и немного вздремнул, ремонтируя мотор. Альбен, это ваши ноги? Разумеется мои. Сейчас вылезаю. Будете пить чай? Ещё бы, тем более, я его заслужил. Думаю, заведётся. Потрясающе, признаюсь, я слабо верила.

Вы всё более загадочны. Ничего загадочного. Я всегда слабо разбирался в технике. Давайте сядем.

Я весь в грязи. Работа никогда не делает человека грязным. Я вам охотно предложу ванну, но потом. Сначала чай. Я испачкаю фарфор. Фарфор испачкать нельзя. Впрочем, эти чашки не фарфоровые.

Я вытрусь и надену халат Андреаса, который Элен любезно мне предложила. Наконец-то я добился интимности. Мы обедали дома, я имею в виду у Элен. Не смущаясь ни один, ни другой. Я ушёл от неё в одиннадцать ночи. Она поблагодарила меня и я бросил ей: До завтра. Медленно я вернулся домой. Хороший день. Такой хороший день, что моё возбуждение долго не давало мне уснуть. Поздно заснув, поздно проснулся и пришлось до полудня работать. Но в это утро, что было мне не свойственно, из под пера выходила сплошная посредственность. Наконец я перестал печатать и пошёл туда. Машины не было, Элен не было дома! Она в Мюнхене? Подарок. Какой подарок? Ладно, счастливо оставаться. Я ничего не понял, я был в бешенстве. Она мне ни о чём не сказала. Замолчи, старая корова! Она провела меня на сей раз. Мерзавка сбежала. Она вернулась в десять вечера. Её подарок, наверное, не был тяжёлым. В руках у неё ничего не было. Я был потрясён. Я был уверен, она что-то скрывает. У неё есть тайна. Она не та, за кого себя выдаёт. Она лгала мне. Я решил завтра сыграть ва-банк, всё выложить начистоту. Я, конечно, не мог потребовать от неё объяснений. Она бы рассмеялась мне в лицо. Я решил быть галантным, немного грустным, немного безразличным, чтобы заинтриговать её. Здравствуйте, Элен. Здравствуйте, Альбен. Вчера я долго спал. Когда пришёл, вы уже уехали. Да, я была в Мюнхене. Были дела. Благодаря вам я смогла туда поехать. Благодаря мне? Да, вы же починили машину. Садитесь сюда. Нет, спасибо. Не стоит. У вас задумчивый вид. Мне немного грустно. Бывают такие дни. В горах вы тоже были замкнуты. Со мной это тоже часто бывает. Если позволите, я сяду на землю. Разумеется. Я не сумел заинтриговать её. Просто она настраивалась на мой диапазон. Когда я был весел, она тоже веселилась. Когда я разыгрывал меланхолию, она тоже становилась меланхоличной. Настоящий хамелеон, маска. Скорее череда масок и все они убедительны. Все удобны для собеседника. Извините, если я сегодня печален. Это видимо из-за гор. Нет, не думаю. Думаю, скорее из-за вас. Из-за меня? Почему из-за меня? Вы тут не при чём. Во всём виноват я. То, как я поступаю. Вы не виноваты, что я такой. Какой же вы? Думаю, я ничтожество. Почему вы говорите подобное? Вы славный. Славный. Признаюсь вам. Я бедный.

Я родился бедным. Я тоже. Отец умер, когда я был маленьким. Мать. Дайте мне сигарету. Я вам не интересен. Конечно же интересны, но я не хочу, чтобы вы мучили себя. Я себя не мучаю. Наоборот. Моя мать холила и лелеяла меня. Я был для неё всем. И мне с ней было хорошо. Я любил её. Она умерла? Да, умерла. Да дело не в этом. Когда она была жива, я был хорошим сыном. Но. как бы вам это сказать.

Но не очень хорошим учеником, понимаете. Я не радовал её. Я рассказал ей о своей жизни, заставив себя быть искренним. Не потому, что до этого я был неискренним, а для того, чтобы убедить её. Я подумал, что если буду с ней откровенен, она, возможно, покажет мне своё истинное лицо. Да, точно. Стоит попробовать. Идея показалась мне дельной. Я был так растерян, но эта женщина была такой доброй, такой нежной, такой понятливой, вы понимаете? С ней у меня это было в первый раз. Я не знал других женщин.

Не любил. Только мою мать, эту женщину и вас. Как её звали? Её звали. Марселла. Очень мило, что вы мне всё это рассказали, Альбен. Я люблю вас, Элен, как безумный, клянусь вам. Я думаю только о вас. Альбен, вы очень славный, мне это очень нравится. Становится прохладно. Иногда мы недооцениваем прохладу. Давайте зайдём в дом. Разумеется. Как она восприняла это? Как может женщина с такой лёгкостью отмахиваться от возможности обрести покой, если ей его предлагают или делают вид. Мне даже не было грустно. С ней всегда вот так, гармонично. На мгновение я готов был сжечь свои корабли. Но нет. В своём кресле, в их гостиной, я обрету спокойствие семейных мелочей, которые могу дать или забрать. Я понял, что этот инцидент только ещё больше упрочил моё положение. Я был её другом, их другом. Короче, доверенным лицом. Кастаньеты. Я боялся, что останусь один на один с Хартманом. Если Элен уже успела рассказать ему, чего я очень боялся, положение станет деликатным. Я не совсем понял. Он спрашивает, как мы провели эти три дня. Великолепно. Было только два разумных объяснения её взгляда. Или она не хотела, чтобы я рассказывал о моём вчерашнем признании, или я должен был о нём рассказать. Или она не хотела, чтобы я рассказал о том, что она уезжала накануне. Итак, завеса сорвана. Я был уверен, что нашёл её уязвимую точку. Элен изменяла мужу. Обед подан. Получается, что это счастье и семейная идиллия, свидетелем которых я был, на самом деле были сплошным обманом. Для меня следовать за ней было насущной необходимостью, удовлетворением. С одной стороны мне нужна была уверенность. С другой стороны я испытывал несравнимое наслаждение, одержать верх над Хартманом хотя бы в малом, во влиянии на его жену. Таким образом, теперь Элен была ко мне ближе, чем к нему. Был больше моей женой, чем его. Я не упускал её из виду. Я знал всё, чем она занята днём. Иногда она навещала друзей, Шишку или других. Я мог точно сказать, по дням недели, и по времени, и даже то, что она делала потом. В другой раз она отправилась гулять одна, пока Хартман работал. Я не последовал за ней не только потому, что не хотел нарушать её одиночество, а главным образом, потому что не хотел обнаруживать себя. Дважды в неделю она приезжала в Мюнхен. Здесь я боялся, что она обнаружит мою слежку. Именно в городе чаще всего замечаешь за собой слежку. И потом я боялся обнаружить истину. Почти все вечера я проводил у них дома. Но теперь я знал, что гармоничная атмосфера, которой я так завидовал, была фарсом. У ней был любовник в Мюнхене. После того, как я следил за ней, она была теперь в моих руках. Я заметил, что она стала другой. Ужасной карикатурой того, что я видел раньше. Хартман же говорил только о своей новой книге. Новая Европа. Он говорил с глубоким воодушевлением. Против того, против этого. Никогда за. Он хотел включить сюда все свои мысли, весь свой опыт. Старый воин. Несчастный рогоносец. У неё был любовник в Мюнхене. Я не сомневался. Я сходил с ума. Я оказался в тупике. И должен был выбраться наружу. За доказательством коварства следовало доказательство силы, а я чувствовал себя слабым. Я бросился в воду, как не умеющий плавать пацан. Я решил, что прослежу за ней, когда она следующий раз поедет в Мюнхен. Дойду до конца. До самого ада, если потребуется. Я рисковал. Будет чудо, если она меня не заметит. Теперь это была совершенно незнакомая мне Элен, абсолютно отличная от той, какой она была со мной. Нетерпеливая, счастливая. Такой я её никогда раньше не видел. Теперь я узнал её истинное лицо. Оно было незабываемо. Я готов был идти за ней в ад. Но это был странный ад. Так это был он. Вот в чём дело. Красавчик, посредственность, шпана. Этих негодяев любят только провинциальные буржуазки. Ей попросту скучно, только и всего. Какая гадость! В тот же вечер я пришёл к ним в гости на ужин. Сам процесс слежки, а главное результат, повергли меня в ужасающее состояние. Я пришёл в ужасном настроении. Я принуждал себя улыбаться. Элен тоже была мрачнее тучи. Хартман же был счастлив, спокоен, любезен. Он был самым весёлым из троих. Я вспомнил пьесу Лабиша о рогоносце и моё отчаяние испарилось, я стал смеяться. Извините меня. Не понимаю, почему вы вдруг рассмеялись, Альбен? Извините меня. Я смеялся, как дьявол. Я чувствовал, что обманут так же, как и Андреас. Я собрался рассказать то, что знаю. Не признаваясь себе в этом, я не знал, что я делаю и куда это может меня завести. Господи, я не ищу оправданий, но я больше так не мог. Эти люди, открывшие мне самого себя, которым я так завидовал, она, питавшая меня фантазиями. Я не дам ей попасть в рай! У меня ушла неделя на то, чтобы собрать всё необходимое. Теперь всё было готово. И всё должно было решиться в ближайшие несколько часов. Как обычно я следил за ней. Это было в один из дней её одиноких прогулок. Я решился, твёрдо, без угрызений совести. Я был возбуждён. Я всё предусмотрел. Это было важно для следующего этапа моей операции. Альбен. Что вы тут делаете? Я следил за вами. Я подозревала что-то в этом роде. Нет, нет, уверен, вы ошибаетесь. Тем лучше. Альбен. Подождите, не говорите пока со мной, это бесполезно. Какой вы странный. Что с вами, вы пытаетесь заинтриговать меня? Не надо строить из себя начальницу. Что простите? Я сказал, что не надо строить из себя начальницу. Вы совсем сошли с ума? Вы пьяны? Разумеется, это бы всё объяснило.

Послушайте, Альбен. Не знаю что с вами, но прошу вас об одном. Оставьте меня. Хотите, чтобы я вас оставил? Хотите продолжить одна свою прогулку? Вам нравятся долгие одинокие прогулки по лесу? Ну да, мне нравятся долгие одинокие прогулки по лесу. Вы также любите толпу, город, народные праздники.

Нет, я люблю деревню, спокойствие, одиночество.

Вы любите народ, пот, резкие запахи, грубую силу. Я люблю нежность. А также насилие и грубую силу. Не отрицайте, Элен, это бесполезно. Я знаю всё. Смотрите. Смотрите. Шантажист? Нет, я не шантажист. Вы думаете, я хочу вас шантажировать? Тогда что вы хотите? Если бы я знал что я хочу. Я хочу, чтобы вы ушли от Андреаса. Я не могу вас видеть вместе. Я не могу вынести того, что вы вместе. Я хочу, чтобы вы ушли от него. Хочу, чтобы вы уехали со мной. Бедный мой Альбен. Не называйте меня "мой бедный Альбен"! Если захочу, то заставлю вас переспать со мной здесь и сейчас. Вы слышите? Я хочу, чтобы вы сегодня же вечером ушли от Хартмана. Нет, Альбен, я от него не уйду.

Я вам приказываю. Ну же, успокойтесь. Тогда я покажу вам фотографии. Это бесполезно. Посмотрим? Глупышка. Андре в курсе. Не правда. Вы судите людей по себе. Но мы люди другого круга, Альбен. Мы не плачемся в жилетку. Вам никогда не понять, что нас объединяет с Андре. Вы лжёте, я это вижу по вашим глазам. Неужели? Я пошёл. Там видно будет. Подождите. Выслушайте меня пару секунд. Когда я познакомилась с Андре, он был на грани самоубийства. Ему ничего не хотелось. Он не верил ни во что и ни в кого. Я тоже. Я была в таком же состоянии. Мы спасли друг друга. Мы живём друг для друга. Друг без друга мы не сможем существовать. Ну да. А где место того типа? Вас это не касается. Вы спите с ним. А Хартман, как благоверный муж, не знает! Он-то, как раз знает. Я вам не верю. Уедем вместе. Ну ладно, тогда я всё ему покажу! Но это не имеет смысла! Я не могу отступать, я зашёл слишком далеко! Умоляю вас, не ходите! Альбен, не ходите туда, умоляю вас! Что вам это даст? Альбен. Меня зовут Андре Мерсье. Альбен это псевдоним. Где Хартман? Ничего не понимаю, идиотка. Где Хартман? О, Альбен. Какой сюрприз. Какое удовольствие. Не утруждай себя. Я принёс тебе несколько фотографий на память. Счастье вещь хрупкая. Теперь мне оставалось только ждать. Нет, Андре, нет! Любовь моя. Нет. Не может быть, Элен, любовь моя. Любовь моя. Любовь моя. Андреас, это я виноват. Это я всё сделал. Это я её убил, не вы! Мне всё равно. Послушайте меня, умоляю вас! Я чудовище! Я недостоин жить! Говорю же вам, это я её убил! Позвольте мне объяснить. Сжальтесь надо мной. Поймите меня. Мне всё равно. Его увели на рассвете. Я пытался объяснить, что единственный виновный это я. Но меня не слушали. Они не понимали меня, не хотели мне верить. Что он сказал? Он сказал, что ему вас жаль. Я позвонил в газету и сказал, что хочу вернуться. Мне отказали. Тогда я подал заявление об уходе. Я поехал в провинцию, но и там у меня ничего не получилось. И не могло получиться. Я всем рассказывал эту историю и все пожимали плечами. Я рассказывал её помимо своей воли. Но никто мне не верил, никто не понимал меня.

Все недоумевали, почему такой симпатичный парень, каким был я, смог так всё испортить.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< На так уж трудно было тебя найти.

Не только в словах, но и в мыслях. >>>