Христианство в Армении

У тебя парализованы ноги.

Джино Перниче Луиджи Диберти Сальво Рандоне Авторы сценария Элио Петри, Уго Пирро Художник Данте Ферретти Композитор Эннио Морриконе Дирижер Бруно Николай Руджеро Мастроянни Оператор Луиджи Кувейллер Режиссер Элио Петри Ага, череп. Мы покупаем Беккенбауэра. 400 миллионов. А мы купим Риву. И кто даст вам деньги? Лулу, мы не такие безнадежные, как вы. Кофе будешь? — Как ты, любимый? — Любимый, любимый. Все здесь. В мозге. В мозге главное управление. Разрабатывает проекты, программы и пускает в производство. — Производство. — Человек поднимается и приходит в движение. Руки, ноги, рот, глаза, язык — все. Начинает двигаться и. берет еду, то есть сырье. Ты о чем? Первое. Человек работает, чтобы есть. Вот открытие! Еда спускается. Здесь машина, которая ее измельчает. И еда поступает на выход. Прямо как на заводе. — Человек и завод — одно и то же! — Ну и что? Завод говна! Говно, говно, говно! Что за слова с утра! — Нет, слушай. — Отвали! — Нет, подумай об этом. — Сам думай. Представь, если у говна была цена! — Все были бы счастливы от стабильного дохода. — Заткнись! А вместо этого никто не знает, куда его деть. Закрой свой рот. — Оно загрязняет воду. Вонь. — Какие изысканные слова! А тебе, Артуро, придется его жрать, когда вырастешь, под предлогом предотвращает рака. — Артуро! — Отстань от ребенка. — Ребенок. — Собирайся. Разве это ребенок? Это подделка. Марсианин, лунатик, того. Рабочие! Рабочие! Я говорю от имени ваших товарищей-студентов. Сейчас 8 часов утра! Вы покинете здание, когда уже стемнеет. Сегодня солнце не будет сиять вам. Вас будут жарить за станком. 8 рабочих часов. Вы выйдете старыми, опустошенными и с уверенностью, что заработали. На самом деле вас ограбили! Да, ограбили! Ограбили на 8 часов вашей жизни. Этой работой вы не заработаете больше. Кто вас прислал? Чего бы вам не вернуться в универ? На каких-то 10 лир больше!

Владельцы получат 100. Рабочие! Вы идете в тюрьму! Сегодня, после 8 часов тяжелой работы, будет темно. Сегодня солнечный свет не будет вам сиять. Рабочие! Чтобы сломить союз владельцев и профсоюзов, мы предлагаем формацию единых комитетов, революционный союз рабочих и студентов. Больше денег, меньше работы! Доброе утро, рабочие! Директор желает вам успешной работы. В ваших интересах обращаться со станком с любовью. Заботьтесь о нем. Меры безопасности, предложенные заводом, гарантируют вашу безопасность. Ваше здоровье зависит от отношения к вашему станку. Уважайте его потребности и помните, что станок в хорошем состоянии — производительный станок. Успешной работы! Давай, проходи. Лулу, два новичка. Завтра должны быть готовы к работе. Тарчизио Менне из Манфредонии. — Что это? — Это меня так зовут. Мне плевать, как тебя зовут. Вот видишь. Потерял ритм. В простое потеряно лир 30. — Простите, не знал. Эту работы и обезьяна выполнит. Значит, ты тоже. Потерял ритм. — Встать! Так произведешь в два раза меньше. — У меня простата болит. Или берешь больничный, или я тебя штрафую, или ты встаешь. Но если я встану, придется постоянно отливать. Хочешь, чтобы я постоянно отливал? Какого черта я должен тут делать? Почему не берешь больничный? Больничный? Я или работаю, или отливаю. — Я им 200 раз говорил. — Кончай, ты бы радовался. Проблемы с простатой бывают у римских пап и президентов. — Теряешь 2 секунды на возврате. — Может сам поработаешь, пиявка? — Ты не подстригся? — Сдрыстни! Тогда, в соответствии с мерами безопасности на женском производстве, ты должен носить чепчик. Рабочие! Профсоюз организует собрание. Вы все, торопитесь просить их изменить политику. Все и немедленно! Больше заработка, меньше работы! Кто им платит? Едины против профсоюзов. Кто им платит? Они все знают. Пытаются нас разделить. — И организованы. — По-моему, здесь шпионы. Больше заработок, меньше работы! Давай скажем профсоюзу. Больше заработок, меньше работы! Они меня с протянутой рукой оставят. — Тарчизио Менне из Манфредонии. — А другой? — Скажи ему. — Сальваторе Куаранта, уроженец Лечче. Лудовико Масса, известен как Лулу, Ломбардия, рядом со Швейцарией. Вот этот — Адальджиза Стаккья, юг Тичино, девственница. Садитесь, оба. Можете взять мою порцию, я не голоден. У меня внутри рана. Извините, синьор Масса, за любопытство. Как вы так быстро работаете? Мне скучно на заводе, он меня изводит, Вот я и работаю, что еще делать? Послушай такую теорию: жизнь — это широкая лента. Все бегут, как на соревновании. А я местный чемпион, вон, она подтвердит. И есть деревенщины, как вот этот, с востока Сицилии. Они все с пригорода, и утром приезжают уже уставшими. Так я работаю быстрее их. По сдельной я тяну 25 000 деталей в месяц, 25 карточек. Жать педали! Потому что я сосредотачиваюсь. Потому что я сосредоточен, сосредоточен. У меня есть техника сосредоточения. Она знает. Я кое-что переключаю в башке.

Я думаю о жопе. О ее жопе. Как еще, здесь больше нечем заняться. Раз должны работать, так давай работать. Без болтовни. — Понятно? Работа без болтовни. — Да, да! Да, я понимаю, но сколько вам лет? 31. Я на заводе 15 лет. Дважды травился краской. Заработал здесь дыру, у меня язва. Лулу, Лулу! Надо замерить производительность. — Готов? — Готов. Надо проверить сдельную. Начальник, я закурю. Посмотрим. Очень низкая производительность. Разреши? Хочешь закурить? Сделаешь больше, а? Производительность на станке должна быть увеличена с 115 до 320. — Все дело в ритме. — Курнуту. Да вы посмотрите! Чертовы сицилийцы! Он теряет время на остановку станка. Чувствуешь температуру? — Если снимать деталь на ходу, экономия 3 секунды! — 30. — Смотри. Деталь на ходу, 3 секунды. 3, 3 и 3 дают 9 секунд. — Легко посчитать.

— 30. — 48. — Все! Слушай, Лулу. Ты умрешь не в кровати. Ты здесь умрешь, у станка. Какая разница? — Я закурю, начальник. Производительность на станке должна быть увеличена с 200 до 250. Начальник! — И когда же, по-твоему, они вступают в силу? — Немедленно. — Кто сказал? — Станки, а я решаю. — Не годится. — Совсем. До нормативов скажи нам, сколько будем получать. Сначала работа, потом решение начальства. Нет, никакого начальства, обговорим прямо сейчас. Хочешь увеличить производительность, тогда поднимай нам зарплаты. В любом случае, штраф ждет всякого, кто покинет рабочее место. Слушай. Мы не в тюрьме, ясно? Привыкай обсуждать с нами. Обсуждать с рабочими! Всем штраф! Возвращайтесь к работе! — Чего делаешь? — К работе! Ты плохо закончишь. — Подлиза! — Я что ли придумал сдельщину? Оказывается, я придумал сдельщину! Бараны, все бараны! Говорят, говорят, а в важный момент на дно. Им не плевать ли. Может у них есть земля. У меня ничего. Если есть силы работать, я работаю. Вот и все. Я сосредотачиваюсь. Думаю о жопе Адальджизы. Что за жопа! Как будто ее на станке вытачивали. Молодежь, смотри и учись. Я сосредоточен. Я в другом мире. Думаю только о детали. Деталь — дырка. Деталь — дырка. Лишь бы не упасть в дырку. Если не хочешь упасть, думай о жопе Адальджизы. Помнишь ту теорию. Всего лишь вопрос техники. Мой мозг концентрируется на жопе Адальджизы. И пошел: деталь, жопа. Деталь, жопа. Деталь, жопа, деталь. — Как по-твоему, я подлиза? — Не со мной. — Кто тебе сказал? — Подлиза тот, кто выслуживается перед хозяевами. А кто хозяин? Завод. Это вам не парикмахерская. То-то моя парикмахерская чище твоего завода. Там хозяин есть, может тебя подбодрить. На заводе хозяина нет, там коллектив. Швейцария, Америка. — Лихтенштейн. Тебе под ночь опять плохо. Реформы, реформы. Опять язва. Сегодня ночью язва, другой голова или спина. Оправдания. С меня хватит. Ты хочешь время назначить?

Почему бы и нет? Ты всегда не в настроении. — Три месяца жру таблетки просто так. — Замолчи. — Замолчи. — Сам замолчи. Нет, я говорю, когда молчать. — Хватит. — Да, хватит, хватит. Чего хватит? Ты куда? Не ходи в гостиную. Я там аккуратно. Сказала же, не ходи в гостиную. Сиди здесь. — Там тоже телевизор. — Можешь здесь смотреть. — Другая. — Что ты мямлишь? Как можно заниматься любовью с консервой? — Постарайся.

— Будешь моим пивом. Фальшивая. Фальшивые волосы. — Бедняга. Все настоящее, дорогой. — Нет. — Да. — Такая фальшивая. волосы. — С чего у меня фальшивые волосы?

— Ага, и фальшивая грудь. — Нет, все мое, дорогой! — Фальшивые ногти. — Все мое, не ищи оправданий. Лучше сходи к врачу. В каком смысле я ищу оправдания, а? У меня между ног станок что ли? Я не помню. Знаешь что, у меня получается только по утрам. Вечером — ничего. Утром, когда иду на завод, готов хоть три раза подряд. Но тебя нет, ты в парикмахерской. В парикмахерской.

Вечером — ничего. Не знаю, может от усталости. Блин! Ты не понимаешь, что я пашу на 20 карточек в месяц? Меня атакуют, эксплуатируют, допрашивают. Страдаю, как пес! Как пес! — Ладно, ладно. — Оставь меня. — Не веди себя так. — Оставь меня. — Любимый. — Да, нет. — Да, нет. — Иди сюда, любимый. — Да, нет. — Тихо. Да, нет. — Почему бы. Деталь. Жопа. Деталь. Жопа. Рабочие! Три объединенных профсоюза призывают вас к борьбе! Против темпов, против политики. Борьбе за здоровье и заработок. У вас будет больше времени на детей и семью. Когда вы изготавливаете 1 000 деталей в день, они платят по 300 лир. С новыми нормативами в 3 000 деталей плата прежняя. Для завода это миллиарды прибыли. А для вас растут лишь цены. Все дорожает, кроме вашего труда, который достается им бесплатно. Сдельная должна оплачиваться лучше! Больше деталей, больше денег. Меньше деталей, больше денег, меньше работы! Рабочие! Сделайте из профсоюзов платформу для революции. По сдельной нет договоренности! Она должна быть ликвидирована! Завод — это тюрма. Бегите из тюрьмы. Прямо сейчас! Или разнесите все. Твердо стойте на земле, наша цель — обсудить сдельную! Покажем хозяевам нашу силу! Это голос трех объединенных профсоюзов. Мы хотим все! Сегодня!

На этой неделе нам нужно 10 000 лир. — Нет, ничего не дам. — В смысле?

Я живу с другой женщиной и содержу ее ребенка. Ты живешь с моей женой и содержишь моего ребенка? Нет. Армандик — твой, а второй даже не твоя родня. Во всяком случае, отец несет ответственность. Но отец дает не все, он отказывается. Он служащий, понимаешь? Нельзя вести себя так, будто ребенка не существует. Ну, мне все равно. Это твоя проблема. И я пройду мимо. Ничего не дам. Привет! Я как раз о тебе думал. Да ладно. Признайся, это ж вранье, что ты не знала мужчины, а? Давай. Родственник в деревне? У тебя все одно на уме, а? А о чем мне еще думать? О рае? Почему бы и нет? — Вот где рай. Здесь. — Эй, хватит. — Ты со своей женой так же обращаешься? — Нет! Прибью его. Медленнее. Мы тебе вернем, сколько потеряешь. Вскладчину. Масса, тебя к телефону. Совет директоров. Хочет, чтобы ты чистил унитазы. — Ага, по сдельной! — Да ты спину сломаешь, пока за мной угонишься! — О, нет. — Это ты спину сломаешь, я-то не на сдельной. — Твою спину. — Спины сломаете, пока за мной угонитесь. — Масса. Жизнь человека длинная. Подумай о старости. Когда будет ломать спину. от артрита в больнице. С бронхитом. Полуслепому и глухому. — И без друзей. — Череп раскрою. Прибью вас. Прибью вас. Голову разнесу. Устрою катастрофу. Кишки ваши вытащу. Спины сломаю. Спины сломаю. Вешайтесь! — Что случилось? — Ничего. — Палец! — Палец! Дай глянуть! — Какой палец? Да ничего. Возвращайтесь к работе. У Массы травма. Прекращаем работу! Несчастный случай! Забастовка! Вот что дает вам сдельная. Единая забастовка! — Да ничего. — Забастовка! Мелкая царапина. Спокойствие. Держим себя в руках. — Почему теперь отступаешь? — Не отступаю, просто хочу обдумать. — Есть другие пути. — Какие еще пути? Мы созовем собрание! Вот результат сдельщины! Гниение! Вы урезаете нам время, мы урезаем себе пальцы. Созовем собрание! — Пришел с сыном повидаться. — Заходи, заходи. — Он в другой комнате? Привет, пришел повидаться с Армандо. — Слышала плохие вести? — Что такое? Чего? Он тебе не рассказал, что я потерял палец? — Добрый день! — Добрый вечер. Они тоже не знают, что я потерял палец? Мы ничего не знали. — Армандо, чем занимаешься? — Привет, пап, я рисую. — Ясно. — Даже ты не знаешь, что папка потерял палец? — Покажи! — Смотри! Нет больше пальца. — Небеса! — Значит, ты не сказал? — Не хотел расстраивать. — Да, он прав. — Это что еще за причина? Человек теряет палец, хотя бы сын должен быть в курсе. Отцовский палец для сына — всегда отцовский палец. Да, тебе бы неплохо и о других вещах побеспокоиться. Даже с 9 пальцами отец обязан находить деньги на сына. Кроме случаев, когда кое-кто скрывает истину. Я выйду. Ты куда, пап? — Пойду пройдусь. — Только не долго. Не лучше ли ему звать его дядей? Это получилось так, спонтанно. Спонтанно? Одурачили. Ага, глупец. Какой я глупец. Чтобы тебя звали отцом, надо платить. А пока отец — он. Бабушка, тише. — Джиневра, разреши тебя на пару слов? — Стой здесь, дорогой. — Только не начинай! — Что? Нет, ничего. Кто его отец? — Спокойно. — Что я сделал? — Все! — Что я сделал? Что я сделал? — И не прикасайся. Что я сделал? Не начинай как всегда. Не прикасайся, отстань. — Отстань, отстань. — Что я сделал? Я больше не хочу. Отстань, отстань. Иди! Псих. Привет всем! Как палец, любимый? В порядке. Сегодня болит, любимый? Ты вчера сидел в гостиной. Я же говорила туда не ходить. Повсюду беспорядок. Даже нашла пепел на полу. Пришлось убрать. Прошлой ночью пропала 1 000 лир, любимый. Столовые приборы прямо! — Кто взял 1 000 лир? — Тот, кто ограбил! В смысле, тот! Это ты взял, чтобы отдать жене. Просто скажи, я не обижусь. Просто мог у меня спросить, чтобы я деньги не искала. Перец прямо! Прямо! Артуро видел, как ты брал. — Уберись, а! — Не отыгрывайся на Артуро. Ведь ты же взял, любимый? Скажи правду. Осторожно, а то засуну! Грязная свинья! Видел Милитину? Видел Милитину? — Видел Милитину? — Нет. — Тебе сколько лет? — Кто видел Милитину? — Кто видел Милитину? Продолжает повторять! Привет, Милитина! Пришел повидаться. Слышал, что я потерял палец? Принес книгу, которую ты просил. И конверты от зарплаты. Здесь говорится. — Обычные часы: 17 400 лир.

— Так. Обычные часы. — Сдельная. — Секунду, я записываю. — Сдельная: 9 918.

Видишь, я палец потерял? Глянь, шимпанзе Джо из Стокгольма. «Шимпанзе думает, что он — человек». Он — инженер. — Бедное животное! — Давай сверим. — Праздники: 1 600. — 1 600. — Ты делаешь вид, что пишешь? — Нет, нет. Я пишу. 17 400. — Тогда скажи, зачем тебе это? — Ошибка, ошибка. — Слушай! — Да, что? — Как здесь кормят? — Как на заводе. Все то же самое. Кроме того, что меня не отпускают на ночь. — А куда бы ты пошел? — В кафе. В кафе с коллегами. Кстати, коллеги меня еще вспоминают? — Вспоминают. Ты по-прежнему символ. — Я не верю. — Я псих, но не осел. — Да говорят! Ты — символ. Говорят. говорят дурное, потому что. Всегда есть «но». — Что за «но»? — «Но» значит, что они говорят о тебе хорошее, но когда заканчивают, добавляют «но». И продолжают, уничтожая. Я знаю наших коллег. Слушай, обещай, что не взбесишься, как в прошлый раз. — А почему я должен беситься? — Я кое-что спрошу. — Говори. Как ты, в смысле, как до тебя дошло, что ты сходишь с ума? Психом тебя определяют другие, но. Сказать по-правде, я их опередил, обманул их. У меня были свои подозрения. Подозрения как пушистая лиса, худая потаскуха, подлый реакционер. — Периодически я странно себя вел. — В смысле? За столом, когда кто-нибудь ест, столовые приборы. должны лежать ровно, в ряд, как солдаты. Я сидел за столом, ел, и внезапно представлял себя на заводе. — Понимаю, понимаю. — Тебе интересно, какого черта мы производим на заводе? — Это я знаю. Все эти детали, которые мы клепаем миллионами? Не, я знаю, знаю. Я делаю детали. они нужны для двигателей. а эти двигатели нужны для других станков, которые в другом месте. — В другом месте, да? Представляешь, однажды я встретил инженера, взял его за грудки и сказал: «Какого черта мы производим на этом заводе. Что все это значит?» — Сюда смотри, а то убью! — Я медсестру позову! — Не надо! Мы здесь по делу, я не за этим пришел. Я по делу, хотя. Если бы меня не оттащили, я бы его задушил. Это, Лулу, не безумие, потому что человек. Человек имеет право знать, что он делает. Зачем он нужен. Да или нет? Я прав? — Да, да. — Видишь их? Видишь вон тех? Все рабочие, крестьяне.

Разнорабочие, строители, полицейские, служащие кадастра, гробовщики, бухгалтера, швейцары, водители. Рабочие 1, 2, 3-го разрядов. Даже 6, 8 и 16-го. Богатые психи не здесь, они в частных клиниках. Разумеется. Представь, если бы бедняки узнали, что богатые тоже сходят с ума! Они бы рыдали, так ведь? Да они же психи, оставь их, не привлекай. Лулу, все идет от денег. Мы часть одного кругооборота. Хозяева и рабы. Один круг. Деньги. Мы сходим с ума от недостатка, а они — от избытка. Этот ад на Земле полон больниц, психушек, кладбищ, заводов, бараков и автобусов. Рассудок постепенно уходит. Объявляет забастовку! Забастовка! Пока. — Счастливо оставаться. — Спасибо. Забастовка, забастовка. Эй, ты куда? — Назад. — Вообще-то я должен уходить. — А, прости, всегда путаю. — Лулу. Когда тебя примут, прихвати оружие. Товарищи, директора отстранили 6 рабочих за агитацию в пользу неповиновения после несчастного случая с товарищем Массой, ставшим жертвой нормативов. Мы прямо заявляем директорам и хозяевам. Если они не вернут рабочих, мы объединенным фронтом вступим в более жесткую борьбу. Рабочие! На насилие хозяев мы ответим насилием рабочих. На насилие хозяев мы ответим единством профсоюзов всех рабочих. Не поддавайтесь на провокации. Кто им платит? Единые профсоюзы! Единые профсоюзы! Покончим с хозяйским рабством! Секунду! Постоянно тычешь в ухо этой чертовщиной. Скажи кое-что. Кого отстранили? — Прежде всего меня. — А кроме тебя? — Меня тоже. Де Симони, де Антони, Делори, Маньолиа. И все отстраненные геройствовали ради моего пальца? Да, ради тебя. Ради тебя и твоего пальца. — Не ради пальца. Ради классовой войны! — Хозяева вконец обнаглели. — Я его чего не отстранили. — А он изворотливый. Скажем, я знаю один секрет. — Не многовато ли у него секретов. — Хозяева! Буржуазия! Несколько месяцев! Единые профсоюзы! Единые профсоюзы! Доброе утро, рабочие! Директор желает вам успешной работы. В ваших интересах обращаться со станком с любовью. Заботьтесь о нем. Меры безопасности, предложенные заводом, гарантируют вашу безопасность. Ваше здоровье зависит от отношения к вашему станку. Уважайте его потребности и помните, что станок в хорошем состоянии — производительный станок. Успешной работы! Здорово, Пьеро! Здоров, как дела? Здоров, Лулу! — Наконец! — Я потерял палец. Со времени несчастного случая производительность упала на 7%. Упала на 7%! Мы должны вернуться на рельсы. Должны найти тот дух взаимного сотрудничества, который превратил наш завод в алмаз! В котором интересы рабочих и капитала сочетаются! Я вам говорю. Я такой же рабочий, как и вы. Что вы думаете? Мне нечего взять. Мы уничтожим все глупыми обсуждениями нормативов? Нет, нет и еще раз нет. Я гарантирую, что мы не вернемся! Мы не вернемся к свинарнику, где четверо умерли от голода, нас не вернуть, чего бы это ни стоило. Я вам говорю. Согласен? Лулу, ты с нами, да? — Милитина передает привет. — Ладно, успешной работы! За работу! Идешь ниже среднего. Темп ниже 80. Простите, синьор секундомер, я работаю в том же темпе, что и мастурбирую. Понятно? — Работайте как следует, южане, а то вернетесь в свои свинарники. Прекрасная любовь. Моя любовь, моя любовь. Чертова любовь! Ночь я проспал. Лулу, как твой палец? Покоится на святой земле. Моя любовь, моя любовь. Вперед! За работу! Что мне делать? Пиявка! Следуй указаниям начальника, проверяй меня. Лулу! Что ты делаешь? Очень низкая выработка. Надо вернуться в процесс, а то потеряешь премию по сдельной. Понимаешь? Ты заржавел за эти выходные? Сам ты заржавел! Смотри, смотри на деталь! Сюда смотри. Как тебе, пиявка? Дело не в том, что я не могу, а в том, что я не хочу. Моя голова занята другими мыслями. Но у тебя детское время. Детское? Дети ходят в школу. Все обман. Разве с нами не обходятся, как с детьми в школе? Или, скорее, в колонии для несовершеннолетних. Смотри, если продолжишь в таком духе, не только потеряешь премию, но и уйдешь ниже среднего, и придется тебя оштрафовать. Ага, штрафуй! Штрафуй! Я забыл о штрафе! Чего бы тебе меня не оштрафовать? Вперед, штрафуй! Но тогда придется вернуть мне все остальное, что вы украли у меня, пока я был трудоголиком. Все придется высрать! Даже палец! «Социальный работник» Что это? — А это? — Труба. Календарь, компас и цветочный горшок. Эти ручки вечно разбросаны. Над чем смеетесь? Просто я счастлив. Счастлив я. — Как дела с пальцем? — Пальца больше нет. Чувствуете себя ограниченным? Мне плевать. Одним пальцем больше, одним меньше. Подумайте внимательно. — Что напоминает вам этот палец? — Моего орла. — Нет, орел! — Вы намекаете на половой орган? В точку! Тогда, можно сказать, без пальца вы чувствуете себя кастрированным. Напротив, после того случая я прибавил в ритме. Могу 3 раза за ночь. Слушайте, кроме шуток, за кого вы меня принимаете? Что вам сказали? Я всегда любил женщин. Я — нормальный, как и все. Мы разошлись с женой. Не сошлись характерами. Я живу с парикмахершей Лидией, с ней каждый раз, как первый. Мы заботимся друг о друге. Она все ради меня сделает. Мы даже денег скопили!

— Любите деньги? — Конечно. А со времени инцидента и, вероятно, по его причине, вы испытывается проблемы с работой и, следовательно, с деньгами. — Почему? — Да, почему? «Беспристрастный» Красный, придется тебя обыскать. — Но я не вор. — «Беспристрастный» определяет, не мы. Какое мне дело до сигнала. — Проверка, Масса. — Руки убери! Рабочие! Не позволяйте себя проверять! Хозяйское насилие преследует вас повсюду. — Ваше тело обыскивают, как и разум! — Да что ты говоришь? Хозяева думают, что воруете вы, но воруют они! Мы должны обыскать банки, где они прячут награбленное от прибылей и с вашей кровью, вашими жизнями, вашим трудом. Не позволяйте обыскивать тело и разум! Куда ты теперь идешь? Как проведешь свободное время? — Убери руки от машины! — Как проведешь? Перед телевизором? В разговорах о футболе? В Ювентусе кризис. Позвони Аньелли. — Прими решение, а? — Убери руки от машины! Пройдет время, твоя жена придет домой, что ты ей скажешь? — Или ты ищешь другую работу.

— Убери руки от машины! — Потому что хозяин дает недостаточно? — Черт! Я тебя убью! Я тебя убью! Почему ты злишься на меня?

Злись на директоров! Если ты такой сильный, вымещай злость на них! Бьет товарища! Завтра утром, когда вернешься на работу, избей директора, если такой храбрый! Товарищ, давай! Прибью тебя! Забудь! Иди к папе! Присоединяйся к нам, а не сцены устраивай! — Почему ему нельзя говорить? — Он должен выступить против хозяев! Раб возвращается домой! Лулу, ну что это за жизнь? — Хватит, уйди! — Пропустите его! Раб, раб! 8 часов на работе и воскресный футбол! Позор! Позор! Вот и все, на что ты способен. Ты просто раб! Понимаешь? До сих пор говорили лишь о негативных сторонах сдельщины. Коллеги, разве 20 000 лир от сдельщины в конверте с зарплатой лишние? Мне кажется, сдельщина важна, то есть разве не приятно открыть конверт с зарплатой и обнаружить там 20 000 лир от сдельщины? Хорош кормить нас рассказами о сдельщине, пока нас эксплуатируют! Довольно, голосуем! Я за сдельщину, но разобранную до копейки. — То есть достичь большего. — Слушайте! Слушайте! Повторяю для тех, кто не понял или только что пришел. Кто за немедленную отмену сдельщины, поднимите руки! 1, 2, 3, 4. 12 голосов! Секунду! Секунду! — Рабы! Рабы! Рабы! — Второе голосование.

Кто за организованную борьбу за согласование условий по сдельщине от лица представителей, время от времени, от ситуации к ситуации, поднимите руки! Слушайте! У меня предложение. Кто за продолжение забастовки, поднимите руки! 1, 2, 3, 4. 12. Теперь проголосуем за другое предложение. Кто за организацию, начиная с понедельника, ежедневной двухчасовой стачки, поднимите руки! Вот ответ на провокации, потому что большинство решает демократично, вы там поняли? У нас есть эти собрания, потому что мы боролись за них! Фашисты! Нет, дайте ему сказать. Это ваша вина, что из-за сдельной я заболел! Вы не думаете об условиях труда, влажности! Попробуйте! Гляньте на мой палец! — Я буду говорить! — Иди, Масса! Я не знаю, как к вам обратиться. Трудящиеся, товарищи, рабочие. Не знаю. Хватит! Иди сюда и говори в микрофон! Секунду, я поднимусь. Студент у проходной сказал, что мы заходим, когда темно, и выходим, когда темно. Что у нас за жизнь? Если на то пошло, почему не удвоить сдельную? Можно и по воскресеньям работать. Или даже ночью. Может подтянем наших детей и жен. Заставим детей работать, пока жены будут укладывать бутерброды нам в рот. И работать, работать. Без перерыва! Заработаемся до смерти ради нескольких лир! И из этого ада, без остановок, попадем прямиком в другой ад, между которыми и так нет разницы! Слушай, Масса, сейчас все говорят, но где ты был, когда мы с товарищами из торгового профсоюза создавали профсоюз завода? — А? Ответь. — Где я был? Где я был? Я работал у станка. Следовал политике профсоюза, увеличивал производительность, увеличивал выпуск, увеличивал! Ура! Верно! И в кого я превратился? В животное, животное. Ты животное, не мы! Студент у проходной говорит, он говорит. Что мы, как станки! Понимаете! Что я — станок! Конвейер, шуруп, винт. Я — приводной ремень, я — насос! Но мой насос сломался, и теперь его не починить. Предлагаю следующее. Всем немедленно покинуть рабочие места! Кто не покинет рабочие места, тот штрейкбрехер! Куча говна! Масса! Постой, слушай, разрушенное единство профсоюза. — Простите. Которое мы завоевали большими усилиями. Окончится политическими играми хозяев. Мы должны быть едины, если хотим победить. Экстремисты и рискованные политики на руку правому крылу. Пойми! Товарищ Масса! Да поймите вы все, надо сохранить единство! Единство! Гляньте, как бегут бородачи! Ждут рабочих! Дерьмовую породу рабочих! Веселитесь, у кого есть деньги! Ждут рабочих, смотрите, как бегут! — Как прошло? — Я сказал, что должен. Несколько теорий.

Эти еще заходят. Вперед! На другую сторону! Дураки! Фашисты! Трусы! Подлизы! — Когда заканчивается смена? — Сейчас! — Пошли. К воротам! К воротам! Вот сюда. Глянь, никого.

Я раньше работал здесь с краской. Теперь пусто. Хозяин в тюрьме за преднамеренное банкротство. — Ну вот. Остановимся здесь, включим печку. — Но мне холодно! — Слушай, правда, у тебя это первый раз? — Сейчас сам узнаешь. Не будем терять времени, одежду положим назад Давай, здесь будет нормально. Мы одни. — Как ты сделаешь? Я боюсь. — Боишься? Да ладно. — Ты сделаешь мне больно. — Нет, дай мне повести. — Не сделаешь больно? — Не, ничего не сделаю, давай. — Если мне станет плохо, поможешь? Мои ботинки. — Назад положи. — Я готова. — Подожди. Я еще не все снял.

Надо все снять. Брюки. О! У меня тут мини-бар! Я трезвенница. Не пью. Я боюсь. Чего боишься? Опрокинь. — Зачем ты снимаешь брюки? — Я и трусы снимаю. — Нет, только не трусы. — Все, все. — Оставь что-нибудь, так сексуальней. — Да, я оставлю трусики. — А я все снимаю. — Поцелуй меня. — Сними часы. — Нет, не это. — Они царапаются. — Кто знает, что случится? Нет, ничего не случиться. Все на пользу.

— Теперь залазь на меня, повернись и привстань. — Но я ударюсь головой! — Смотри! — Сложно. — Нет, не сложно. — Осторожнее с коробкой передач! — Да, знаю. Очень осторожно. — А теперь опусти сиденье. — Ой, руль! Ой! Рычаг! Слушай, мне страшно. — Да ладно! Не бойся. — Да, но. — Смотри, только одна рука. — Я стесняюсь. — Ничего особенного. — Рычаг! — Так лучше? — Которая рука? Где? — Руку убери. Убери руку. Вот так. — Мне больно! — Да пустяки. Сейчас больно? — Да! Больно! — Я ж ничего не сделал. — Нет, постой, больно. — Двинуться не могу. — Спокойно. — Куда мне? — Стой. — Ладно. — Нога? — Нога! Короче, слушай меня, у меня есть опыт. — Поставь. — Куда поставить? — Ногу? — Да, которую? — Если поставишь ногу. — Не тяни! — Здесь руль. А у меня рычаг! — Там! Что такого? Сюда. Сюда! Дай мне другую ногу. Держи ее там. Волосы, волосы. Волосы во рту. Блин, как же холодно! Вот и все! Милое дело. Она у меня уже год, а все не налюбуюсь. Нечего сказать: совершенная машина. Ты даже не в курсе, как было приятно, потому что, между нами говоря, та сучка меня не заводит. Так что я могу закончить, как Милитина. Завод виноват. Весь день там. Пашу, пашу. В смысле, как такое возможно в 31 год? — Я ничего не почувствовала. Ага, ничего не почувствовала. Только боль и все. Ну и что? Что ну и что? — Это любовь? — Любовь? Любовь. Занимаешься любовью, а когда все, тогда все. Именно. Как звери? Как звери. У меня ноги, руки, глаза и член, прямо как у зверя. Секс в том, что когда ты все, тогда ты все. Иди в жопу. Отвези меня домой. Мне надо помыться. Женщины. В первый раз ничего не чувствуют. Зато чувствуют в 30. Не надо мне грубить. За такую работенку ты должна Лулу денег. Жизнь есть жизнь. Больше ничего. «Каждый час — час нашей жизни» Товарищи, ваше собрание постановило двухчасовую стачку для урегулирования сдельной. Три объединенных профсоюза предлагают не поддаваться на провокации. — Два часа стачки не решат проблем сдельной! — Пошли! Рабочие! Не позволяйте себя обманывать. Нет! Достаточно провокаций! Завод должен стать центром вашей власти! — Зачем здесь полиция? Это мирная стачка на два часа! — Успокойтесь. Мы должны гарантировать право на труд! Рабочие, товарищи! Не следуйте провокациям. Ни полиции, ни экстремистов! Рабочие! Они вызвали полицию, потому что хотят войны. Мы должны вместе воевать против эксплуатации рабочих! Рабочие! Следуйте примеру ваших товарищей, которые сейчас с нами. Два часа стачки не помогут! Лучше бастовать день и ночь! Лучше чистить сортиры! За 106 000 лир в месяц лучше умереть. — Каковы ваши намерения? — Никто не зайдет. Даже начальство. Полиция рядом. Что прикажете делать? Полиция всегда рядом. — Или всегда найдется ублюдок, который их позовет. — Конечно. Завод работает, когда мы внутри. Если мы снаружи, что начальству делать внутри? Ладно, но для нас еще не время сталкиваться с полицией: ни здесь, нигде. — У вас всегда не время. — Верно! Ни с хозяевами, ни с полицией! Слушай, я тебя не понимаю. Мы будем бастовать два часа в день, пока не учтут наши требования! На собрании приняли два часа, а не революцию! Два часа стачки! — Вы на чьей стороне? — Я за. — Спокойно, спокойно. — Сегодня начальство не пройдет! Разворачиваем пикет! Товарищи по безопасности, займите свои посты. Товарищи! Рабочестуденческий комитет призывает вас к борьбе за отмену сдельщины!

Никого не пускать на завод, даже начальство! Снаружи на холоде с нами. Начальство умело нас эксплуатирует. Товарищи рабочие! Пикет — сила рабочего класса! Выражение классовой дисциплины!

Все на пикет. Штрейкбрехеры падут от силы объединенных профсоюзов! Пусть выйдут из машин! Дайте им пройти! Покажите их нам! Дайте на них посмотреть! Боже! Эти проберутся! Не терплю насилия! Рабочие! Соединяйтесь! Не дадим пройти! Куда ты? Там опасно. Слезай! Оттащу за ухо! Чего собрался делать? — Чего собрался здесь делать? — Нет, только не ухо! Дай микрофон. — Скажи всем, что здесь делаешь! — Я ничего не делаю! — В смысле, ничего? — Заходить.

Заходить ты не собираешься, останешься здесь. Останься здесь с нами. Он не заходит. Давайте, пропихнем его. Скажи остальным, что ты не заходишь. Вернись! Назад! Спокойствие.

Это в ваших интересах. Спокойствие. Доброе утро, инженер. Тут беспорядочек вышел. Рабочие бастуют. Вы проезжайте. Мы со всеми разберемся. Инженер, не надо! Куда ты? На помощь! Берегись, Лулу! Я маленький человек, штрейкбрехер. Я ни при чем! — Это я. — Ты одна? — С кем мне быть? — На, возьми. — Заходи. Опять поранился, а? Вперед. Это моя жена. Работает в парикмахерской. — Это мои товарищи. — Это кто? Вроде студенты? — Артуро! — Оставь его, он здесь учится. — Он же тоже студент? — Артуро! — Мы такой путь проделали! — У меня дома толпа незнакомцев. Чего-то тут не хватает. Точно. Брошка с собакой. — Мы стали общительными. — Ага, какие милые рожи! Послушала бы ты, как они говорят. Не поймешь и слова! — Я потеряла брошь. — Какую? — С собакой. Вот она. Они скрываются. Притащил домой этих бродяг, чтобы не остаться наедине со мной. Не дурачься и сними это с головы. Давай. Иди к нам. — Кто там? — Заходим! — Сюда, мы голодны. Инженер упал, его отвели к врачу. — Все газеты говорят! — На страницах криминальной хроники. Где кухня? 8 полицейских ранено. У нас — 20. Сделаешь бутерброд? О! Тебя сфотографировали! Теперь тебя подметили. Что скажут в городе? Все поощренные изолированы, побеждены! — Лидиа, веди себя хорошо. — Ты далеко зашел. — Забыл сказать. Беглецы переночуют тут две-три ночи. — Мешаешь смотреть! — Извини. Здесь телевизор. — Остались яйца? — Нет, ни одного. Теория верна. Борьба способствует единению. Если у нас будет сильная революционная партия, мы нанесем решающий удар в течение месяцев. Рабочие созрели для власти. Тоже мне сдельная! Рабочие? Он же никуда не годится! Знаю я ваших рабочих. Тоже мне коммунизм. — Слушай, сходи одолжи яйца у соседей. — Нет! Сам одолжи, это твой коммунизм. — При чем здесь коммунизм? — При том. — Потом все время будете так себя вести. — Яйца! Что сделаете, когда получите власть? Что сделаете? Разумеется избавимся от хозяев! Да кто вы без хозяев? Голодные разрушители! А хозяева дают нам все, с ними будущее ясное. Что ты говоришь? Вот что ты говоришь? Пусть говорит! Она вырезает фотографии Аньелли. Да, вырезает! — Почему не говоришь? — Больше не о чем говорить. — Давайте ее выслушаем. — У нас же свобода слова? Вот ваш коммунизм и свобода. Я буду говорить, потому что не стану коммунисткой! Я за свободу, понятно! И норку я тоже люблю, когда-нибудь она у меня будет, потому что я заслужила, понятно? Я работаю! Я работаю с 12 лет и заслужила ее, потому что я хорошо. — Бедный Артуро! — Артуро! Вперед, Артуро, за мамкой, она и тебе купит меховую шубу! Аньелли купит тебе норку. Ленин тоже меня эксплуатирует. Бедняжка! Неудивительно. Что доказывает наш анализ. Именно тот род противоречий, что разлагает подобные семьи. Обычный пролетарий эксплуатируется на заводе, но перенимает примеры из телевизора, газет, кино. — Конечно, конечно. Он живет в нищете, но подражает эксплуататору. — Мам, почему мы уходим? — Я так сказала! Что ты делаешь? Вот что ты делаешь? — Нет! Положи на место! — Отстань! Я столько раз прощал тебя, и вот она награда? — Слушай, я достану тебе мех. — Куртку, Артуро! — Хватит! — Да я слова не сказал. Скажи мамке! Что я сказал? Я что-то говорил? Не дурачься!

Хватит! С меня хватит! Артуро, за мной! Останься с нами. Все студенты здесь! — Вот дурак, это не твой отец! — Только не ребенка! — Не ребенка! — Хорош лицемерия! Иди с мамкой. И так опозорились. Чего ты плачешь? Лулу притворялся, что заботится о тебе. Забыл, как он тебя шлепал? Хватит! — Мы уходим. Она пошла за полицией. — Чушь. — Да никого она не вызовет! — Она пошла за полицией! Она хорошая, хоть и голосует за христианских демократов. Это ты ей скажи, ты ее знаешь. Не обижайся, Лулу, еще увидимся. Увидимся у Оресте. Сейчас 7:45. Идите на рабочие места, но помните: берегитесь провокаций и не подыгрывайте хозяевам. В столовой будет собрание рабочих с представителями трех объединенных профсоюзов! Берегитесь провокаций! Не поддавайтесь на шантаж! Профсоюзы — рабы хозяев!

Реформисты! Отвечайте на насилие хозяев революционным насилием! Саботируйте производство и отказывайтесь работать! Рабочие! Не давайте на вас ездить! — Тебе нельзя. — Как нельзя? — Секунду. — Тебе тут письмо. — Какое еще письмо? Почему мне нельзя? Меня не пускают! Видишь, к чему приводит экстремизм? — Итог твоих провокаций! — Рабочий — не папенькин сынок. — Ничего не сделаю. Видите? Я потерял работу! Созовите собрание! Сначала на мне ездили, а теперь уволили! Чтобы я умер! Забастовка! Забастовка, товарищи рабочие! Даешь забастовку! — На собрание! — Жди нас, Масса! За это они поплатятся. Даешь собрание! Такой рабочий, как я. Куда мне идти? Куда нам идти? В школы? В театры? На кладбище? Винтиком? К мамочкам? Куда идти? Куда? Куда? — Где мелкий с бородой? — В средней школе Пизакане. Какой еще Пизакане? Я работу потерял! Лулу! Лулу! Кто тебя заставлял? Ну? Помутился рассудком? Кто тебя заставлял? Ты же был любимцем инженера! С ума сошел? Уйди! Уйди! Спокойно, Лулу! Иди к врачу. В городе есть хорошие. — Дома проспись. — Иди, Лулу.

Масса! Масса! Слушай. Собрание долгое и тяжелое. — Слушай, не отчаивайся.

— Скажи правду. — Жди меня у выхода. Будь спокоен. — На выход, Масса! На выход? Что в итоге? Хорошо? Так, Лулу. Собрание отклонило предложение о долгосрочной забастовке.

— Мы будем пробовать. — Отклонило? Мы поговорим с рабочими, еще раз попробуем их убедить. Собрание приняло решение придерживаться текущего плана. — Так и знал, так и знал. — Ты же их знаешь. Понимаешь, Лулу, дело касается урегулирования сдельной, а не революции. Ты то тем, то этим. Каждую забастовку теряют не только хозяева, но и мы остаемся без денег. Деньги! 10 000 лир на ребенка. На, возьми. И отдай пацану письмо, пусть его в рамку вставит! Отклонили. — Не могу взять, они ему нужнее. Иди, верни! — Лулу! Лулу, будь уверен, профсоюзы будут защищать тебя до конца. — Плевать. — Будь осторожен. Помогай нам. — Пойми. — Мне какая разница? Нельзя обособляться, Лулу, будь осторожен. Теперь мне пора. Будь спокоен. Школа занята! Сейчас студенты обсуждают насущные проблемы. Обсуждают политику. Просьба родителям расходиться по домам! — Смотреть телик, спорить со слугами. — Простите! Мы знакомы. Я тот, с БАНа, потерял работу, палец. Помнишь? — Куда идти? Почему его пропустили, а нам нельзя? — Вы тоже студенты? — Мы иммигранты с Сицилии. Да вы посмотрите. Привет, это я, Лулу. — Слышал, что я работу потерял? — Знаю, знаю. А ты здесь спишь. Должен был придти этим утром. Не можем мы быть везде. — Хотя бы ты? — Я делаю, что могу. Нас пока немного. Вчера на заводах. Сегодня в школах. А завтра может на юге работать с крестьянами. Ага, с дурдоме с Милитиной. Наша работа — раскрывать противоречия, чтобы изменить жизнь. — Мою уже изменили, я работу потерял. Пока ты подчинялся хозяину, никто тебя не трогал, стоило тебе проснуться, и тебя выкинули. Ты же знал, Лулу? Ничего нового для тебя. Я не тупица. Даже я знаю, как дела делаются. Мне пора! Потому что. Пошли на завод с этими студентами. — Мы разделены и нас мало. — Мало? Я жрать должен! Понятно?

Ты наверное знаешь, что еду всегда можно добыть. Я не хочу побираться. Забудь. Слушай, я просто. Все для меня одно. Ты все отдельно, для себя, а такие нас не интересуют. Нам нужна классовая история. А хочешь личную? Мою? А какое мне дело до личных? Посмотри на меня. Мне 30 лет. Как я выгляжу! — Не кричи. — Сдал три экзамена, у меня пиорея. — Я травился краской. — А у меня пиорея, ясно? — Масса, мы тебя ждали. — Ты откуда выскочил?

— Что мне теперь делать? — Мне все равно, что тебе делать. Делай что хочешь. Можно по-разному жить. Изменись. Не живи, как прежде. Останься с нами. Ты — безработный, делай что хочешь. В любом случае, ты всегда найдешь еду. Если чувствуешь, что готов, становись полноценным активистом. — Слушай. Руки убери! — Масса, тебя вернут! — Так, я уже.

Я принял решение. Знаю, что надо делать. До свидания и всего хорошего! — Масса, оставайся здесь? — Ты — студент? — Да, я студент по вечерам. — Ты студент! Конечно! Я работаю и плачу за обучение! Не говори чушь. — А ты тоже студентка? — Я? Почему? — Скажи всем, чтобы уходили. — Оставайся здесь? — Останься со студентами. — Ага, со студентами! Останься и учись. Рабочий в одиночку. Даже за троих. Тебе нечего делать на заводе. — Нельзя просто так уйти! — Я еду в Швейцарию. Нужно бороться, чтобы тебя приняли обратно. Зачем уезжать? — Не обособляйся! Тебе же лучше. — Учись хорошо, пока. Да иди ты! — Артуро! — Привет, Лулу! Вы похожи на маленьких рабочих! Что ты здесь делаешь? Ничего. Я здесь тебя повидать. Я рад. Мама не забирает меня из школы. Домой иду один. Я вместо нее пришел. Верно? А твой сын Армандо. Как у него дела? Он с тобой? Я его давно не видел. — Мы как-нибудь вместе погуляем. — Не уверен, что мама разрешит. У нее такой характер! Твоя мать, что она говорит обо мне? Говорит: «Ну и неудачник!», — и плачет. Почему вы всегда ругаетесь? — Нравится со мной? Похожи на маленьких рабочих! Тебе куда? — Мне туда. — А мне сюда, пока. — Увидимся! Шторм медленно двигается над Атлантикой по направлению к Казахстану. Двухдневный дождь по всей Ломбардии. — 100 человек погибло и 10 пропало без вести. — 20. Вьери, Бурнич, Факкетти, Суарес, Амарильдо, Лодетти. — Как твой брат? — Хорошо. Если нахмуришь брови, изобретешь хитрость. Но если хочешь свихнуться, поверь, надо вернуться на завод. Я свихнулся на заводе. Снести стену. Стену. Снести. Снести стену! Снести. Снести. Принес кое-что. Стена. Стена. Масса! Наша первая победа! Инженер переведен! Лулу! Мы знаем, что ты там. Выходи! Открывай! Что ты там один делаешь? — Выходи! Обратно на завод! — Ты нужен товарищам! Ты — символ и должен выйти, все товарищи тебя ждут! Знаешь, что 30% рабочих сегодня вышли бастовать? Ты должен выйти к воротам! Лулу, даже ты должен бороться, если хочешь, чтобы тебя вернули. Выходи, давай! Продаю все. Освобождаюсь. Швейцария. Эмигрирую. Эмигрирую. Влюбленная пара: 8 500. Я бы дал 1 500. Два дня работы. Позолоченный столик с иностранными узорами. 30 часов работы! 5 000 лир. Картина клоуна. 10 часов. 24 000 лир. 3 000. 5 000. Радио книга «Обручённые». 10 000 в Швейцарии, 15 000 в Милане. Им кажется, я рехнулся. Хрустальная ваза. Пластмассовые стихи. 2 000 лир. А этот даже отнял удачу. Животные разные. Подарки. Встретить бы того, кто все это сделал. Кухонная магия. Открывает банки. Готовит майонез. Точит ножи. Волшебный момент. Магия света со свечами «Ронсон». К черту! Встретить бы того, кто все это придумал. Аж голова болит! Четыре будильника? У меня 4 будильника. И зачем? Музей. Куда я положил их? Счета, записи. Когда-нибудь сам сюда лягу. Проклятая корова! Проклятая корова. Гляньте! Вот они где. Пакет. пакет акций. Когда-нибудь сам туда лягу. Полезай, блин! Ты что делаешь? Следишь за мной? Теперь упал? Как призрак? Напугать меня хотел? Чего высматриваешь? Прибью! Чего высматриваешь? Прибью! Чего высматриваешь? Высматривает! Чего высматриваешь? Чего высматриваешь? Смотри, ма! Утка сдулась. Стена, стена. Стена, стена. — Кто там? — Мы! Открывай! — Папа дома? — Да, дома. Быстрей, буди его! Скажи, что это важно! — Что такое? — Там люди. — Нет. — Лулу, люди пришли! — Там с тобой хотят поговорить. — Он сказал, что важно. — Кто там? — Простите. — Там два или три. Заходите! — Простите. Важное дело. — Давай, пап, одевайся. Кто там? Проходите в гостиную. Лулу сейчас будет. — Спасибо. — Проходите. Лулу! У нас получилось! Тебя приняли обратно! Ты будешь работать! Подписали ночью, в 2:00. Все получили! Даже по сдельной! Лулу, ты внес решающий вклад. — Ну? Разве не рад? — Я рад. Хотите граппы? Я же сказал, что получится. — Сказал. — Вот результат единства профсоюза. Представляешь, впервые в провинции восстанавливают рабочего, уволенного за политику. Спасибо. — Важно, как считаешь? — Черт! Впервые? — А Милитина. — Какой Милитина? — Его не вернули. Его не вернули. То были другие времена.

Сейчас мы сильнее, лучше осведомлены. Сегодня мы их напугали, а, Лулу? Лулу, видишь? Рад? — Ты тоже проходи. — Заходи, Басси! Хочешь кофе? Я пойду приготовлю. Тогда за твое здоровье! — Это правда? — Конечно. Товарищи рабочие!

Мы достигли двух важных целей.

Вернуть Массу и урегулировать сдельщину. Но битва не окончена. Она продолжится на заводе. Сверьте часы! Сегодня, после 8 часов тяжелого труда, вы покинете здание, когда уже стемнеет! Сегодня солнце не будет сиять вам. — Ты рад? — Да, рад. Может чуток увидите его с разрешения своих хозяев. Рабочие! Восстаньте! Вы зарабатываете не благодаря профсоюзам! А благодаря воле к борьбе! Сражайтесь на стороне студентов! Ваша цель — все и сразу. Работа! Рабы! Работа! Рабы! Плохо себя ведешь, тебя ставят на конвейер! Судьба человека!

Мне приснилась. Эй, слышишь меня? Я тебе говорю! — Мне приснилась! — Что приснилось? — Стена! — Масса, тебе приснилась. Что они говорят? Ничего не понятно! — Что? — Массе снилась стена! — Ему снилась жопа! — Масса жопа? Вот мне приснилась стена. Я был мертв. — Умер я! — Массе приснилось, что он умер. — Кто умер? — Меня заживо похоронили. И появился Милитина. — Масса умер? Ну и мечта! — Милитина? — Милитина и говорит. — Он объясняет. — Говорит, что умер! — Кто, Милитина? — Милитина умер! — Он умер в психушке. — Нет, Милитина не умер! — Милитина говорит. Кричит. — Что Милитина сказал? — Милитина кричал! — Говорит, разнесем ее и зайдем! — Мы заходим! Ага, вломимся в рай! Где это? Где? Не знаю, за стеной. На другой стороне рай. Говорит, давай разнесем ее и зайдем. Я молчу. И все равно, у меня поразительное видение! Представьте! Там мужик с головой в одном месте и телом через десять метров. Как сейчас помню. Снести стену! Снести стену! Снести стену. И стена падает! — Она падает. — Ага, и что за ней? Что было? За стеной? — Там был туман. — Какой туман? Ага, а что в тумане? Вроде ничего. Потом рассмотрел и вижу, как выходит Милитина. — Кто? — Милитина. — Кто такой Милитина? Мужик из психушки. Потом я увидел трудягу, дурака без пальца. Я спросил: «Кто это?». Подумал: «Это ж я! Святой боже!» Вы все вышли один за другим. Все были. В стене. Пыльные, в тумане. — И что это значит? — Что это значит? 3, 6, 42 — три выигрышных номера. Эй, Наполи! 6, 7, 42! А? 6, 7, 42! Ну и медленный же. Что это значит? Значит, что если есть стена, то мы ее ломаем. Разве не так? Ну и медленный же! — Я понял! — Но я вас не понял, кто вы и чего хотите. Я хочу снести стену немедленно, вот кто я! — Я там был? — Не знаю, вроде да. — Где я был? В тумане? В раю? Есть в раю туман? — Я там был? — Не знаю, даже если и был! — А мне чего? — Чего тебе не приснилось хорошее?

— Я был в психушке? — Слушай, меня тоже не было. — За стеной? — Никого там не было! Забудь! «Рабочий класс идет в рай» Перевод Антона Тарасенко. 2010.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Мне не хватает одного доказательства.

Старшина, обязательно передай парням. >>>