Христианство в Армении

Ах, душа моя, неужели тебя уволили, пока я был в отъезде?

Пола Дженнингс Ричард МакКейб Брайан Петтифер Джеми Сайвс и Сэм Нил Приехали, сэр. ПУТЕШЕСТВИЕ НА КРАЙ ЗЕМЛИ Часть первая Ритуалы плавания По трилогии Уильяма Голдинга Авторы сценария Ли Джексон и Тони Басгаллоп Продюсер Линн Хорсфорд Мистер Талбот! Режиссер Дэвид Эттвуд Мистер Талбот, сюда! Сюда, мистер Талбот! Откуда здесь такая вонь? Вонь, сэр? Вы скоро привыкнете. Я не желаю привыкать к такому. Где капитан этого судна? Капитан Андерсон тут тоже ничего не поделает. Это песок и гравий, сэр. На новых судах балласт железный, а нашей посудине 50 лет. Осторожней, сэр. Богты мой. Ничего себе военное судно, Виллер. Военное судно? Это пассажирское судно, сэр, почтовое хранилище, ферма, да что угодно. Нам нужно чем-то питаться ближайшие полгода. Оно становится военным, только когда появляются французы. А на нем можно добраться до Австралии? Если не потонет, доплывет, мистер Талбот. Я принесу вам бренди. "Я, наконец, на борту корабля, и должен признаться, что все складывается не так, как я себе представлял. Зачем допотопное военное судно такого рода, как это, понадобилось переделывать в транспортное дальнего плавания, можно объяснить лишь стесненными обстоятельствами лордов адмиралтейства, угнетенных грузом ответственности за шесть с лишком сотен военных кораблей. Но Ваша светлость хорошо осведомлены о методах адмиралтейства. Именно вы ходатайствовали о моём участии в этом путешествии и о месте помощника губернатора по прибытии в Сидней. Вы, мой почтеннейший крестный, поставили мою ногу на ступень этой лестницы, и, как бы высоко я по ней ни взобрался, я должен предостеречь Вашу светлость, честолюбие мое безгранично! Я никогда не забуду, чья дружеская рука помогла моему движению вверх". Наверх, Филипп! Будь осторожен! "Вы попросили меня с пользой провести время на борту, не упуская деталей, и докладывать о действиях моих товарищей по команде. Я еще не познакомился с мистером Преттименом, радикалом, но полагаю, что он где-то на борту. Отдали швартовый, сэр. Ближайшая суша теперь Австралия. Я должен поговорить с капитаном, мне нужна большая каюта. Не советую вам выходить в ближайшее время, сэр. Извините, Виллер. Я как-то неважно себя чувствую. Вам нечего стыдиться, сэр. Даже знаменитый лорд Нельсон страдал морской болезнью. Это поможет вам заснуть, сэр. Вам принести еще стаканчик успокоительного, сэр? Думаю, вам оно пришлось по душе. Да, твое снадобье мне очень помогло. А что это было? Опиум, сэр. Что ты делаешь, Виллер? Пытаюсь управлять кораблем. Добрый день, сэр. Я сказал "добрый день", сэр. Лейтенант Камбершэм! Кто это, чёрт его дери? Они что, не читают моих приказов? Меня зовут Эдмунд Талбот, капитан. У меня с собой письмо от моего крестного. Я очень уважаю и ценю Его светлость. Надеюсь, вы хорошо у нас устроились, мистер. Каково наше положение, капитан? Мы все еще находимся в проливе, мистер Талбот. Правила запрещают пассажирам подниматься на мостик. Но вы, конечно, можете. Я надеюсь еще не раз насладиться вашим обществом. Погода улучшается, сэр. А это ещё кто, черт подери? Капитан Андерсон, могу я воспользоваться возможностью. Нет, нет, пассажиры могут подниматься сюда только по особому приглашению. Я не привык к такому поведению на военном корабле. Спуститесь, это приказ. Возвращайтесь в свою богадельню! Богадельню? Примите мои искренние извинения. Хотите устроить беспорядки среди офицеров? Это ошибка. Вы осведомлены о власти капитана на судне? Вы действуете мне на нервы, сэр. Спуститесь вниз и не попадайтесь мне на глаза. Похоже, до мешков в трюме быстрее доходят мои слова. Примите мои извинения. Видимо, я польстил вам, подумав, что вы умеете читать. Конечно, я умею читать, капитан. Так вот это мои приказы приказы капитана судна. Свод моих приказов развешен повсюду на корабле, прочтите их. Мне на глаза ни разу не попадался этот список, сэр. Черт побери! Сколько мне еще прикажете выносить на своей собственной палубе тупых невежд! Сколько? Я могу запереть вас в трюме, если захочу, или выпороть, как школьника, если захочу, заковать в кандалы, я могу сделать с вами все, что пожелаю! Его, наверное, слышал весь корабль. Священники, мистер Талбот. У нас священников на флоте нет, сэр. Их не хватает. Но закон требует, чтобы на борту был священник, разве нет? Капитан Андерсон старается избегать их. Расскажи мне, Виллер. Разве вы, моряки, не славитесь своими суевериями? Разве вам раз от разу не случается бормотать молитву под нос? Капитану Андерсону это не нужно. Так же как и знаменитому капитану Куку. Он был известным атеистом и скорей взял бы на борт прокаженного, чем допустил бы священника. Господи. Мистер Колли пассажир не более. Войдите. Мистер Саммерс велел кланяться вам, сэр, спросить, не угодно ли вам распить с ним в салоне бутылку вина? Мистер Саммерс? Старший офицер, сэр. Ближайший помощник капитана, не так ли? Передайте мистеру Саммерсу, что я счастлив буду составить ему компанию. Очень верно подмечено, мистер Болман. Мистер Талбот. Мы найдем вам каюту поприличней, мистер Пайк. Мистер Талбот, лейтенант Саммерс. Как переносите качку? Виллер обучает меня. Я вижу, вы неплохо справляетесь. Лейтенант Деверел, мистер Талбот. Деверел. Мистер Саммерс, может, вы рассудите нас? Прошу прощения, господа. Мистер Эдмунд Талбот, если не ошибаюсь? Так точно. Который охотится на дроздов? Тот самый. Рад с вами познакомиться, сэр. Бейтс! Я пью за мистера Талбота! Благодарю вас, сэр. Ваше здоровье. Ваше здоровье. Не возражаете, если я спрошу? Этот шрам дело рук французов? Французик пытался раздробить мне череп, но моя голова оказалась крепче их стали. Мистер Талбот, вы знакомы с мисс Грэнхем? Не думаю, что имел удовольствие. Счастлив слышать такие слова от вас, мадам. Хотя, смею доложить, в карты играют в некоторых малопристойных местах. Я нахожу умение играть, например, в вист весьма полезным для юной леди при условии, что у нее достанет ума изящно проигрывать. Карточная игра действительно может стать прекрасным невинным развлечением. Мисс Грэнхем, позвольте вам представить мистера Талбота. Могу ли я надеяться, что когда-нибудь в течение долгого путешествия смогу воспользоваться вашими уроками? Уроками, мистер Талбот? Да, я, как вы верно отгадали, гувернантка.

Помилуйте, мадам, ваш род занятий, право, самый необходимый, самый благородный из всех, доступных женщине. Не могу даже выразить, чем наш добрый друг мисс Добсон наша Добби, как мы ее называли, была для меня и моих младших братьев. А когда дочь покойного каноника знаменитого Эксетерского собора вынуждена в силу своих обстоятельств принять место в семье антиподов, она вполне может придавать дружбе юных леди и джентльменов гораздо меньшую цену, чем придаете ей вы. Прекрасное мясо. Что заставило вас отправиться в Австралию? Место помощника губернатора. О, политик за нашим столом. Значит, мы все можем спать спокойно. Мистер Преттимен, не так ли? К вашим услугам, сэр.

Мы где-то уже встречались? Нет, не думаю. Рад нашему запоздалому знакомству. Как вы думаете, мы станем свидетелями боевых действий в этом плавании, мистер Деверел? Боюсь, что нет, сэр. Вряд ли это можно назвать надежным кораблем со сплоченной командой. Вы раньше не плавали с ними вместе? Команда малочисленна. И собирается вместе на день или два. Вы уже знакомы с офицерами, мистер Талбот. Я бы не стал рассчитывать на Камбаршема, как на того, кто способен сразиться с французами. Что касается капитана. Я уже знаком с капитаном. Он проводит больше времени со своими растениями, чем с офицерами. Неужели?! И что еще хуже, эта война идет подобно механизму сломанных часов. Зенобия, дитя мое. Папочка. Как ваша бедная матушка? От нее осталась только тень, мэм. Вы присоединитесь к нам, мисс? Я подыщу вам местечко. Моя место уже свободно. Мисс Грэнхем, вы не можете оставить меня наедине со столькими джентльменами. Да, мисс Грэнхем, неужели вам нужно покинуть нас так рано? Не сомневайтесь, ваша добродетель здесь в такой же безопасности, как и везде на этом судне! Ах, любезная мисс Грэнхем! Это ваша добродетель везде в безопасности! Позвольте мне, мадам. Благодарю вас. Вы настоящий джентльмен. Я все видел, сэр, ясно видел: вы бросили соль через плечо! Суеверие это религия слабых умов. Да будет вам известно, мистер Брокльбанк, что я заклятый враг всяческих суеверий! Как мистер Преттимен распалился! Подумать только, наверное, во гневе он просто ужасен! Стук по дереву восходит к папскому обычаю прикосновения к кресту и целования распятия. Мистер Баулс, вы нас просветили. Моя нянька боялась скрещенных ножей это к ссоре и ужасалась, когда хлеб клали верхом вниз предвестие несчастья на море. "Корабль наш, Один, один, Совсем один, Один среди зыбей". "Господь с тобой, моряк седой. Дрожишь ты, как в мороз. Как смотришь ты? Моей стрелой Убит был альбатрос". Мистер Брокльбанк написал портрет мистера Кольриджа. Альбатрос! Еще одно суеверие! А вы осмелились бы выстрелить в альбатроса? У вас есть ружье? У меня есть ружье, мне посоветовали его взять с собой в дорогу. Принесите мне свое ружье, сэр. Я принесу вам ружье, сэр. Я застрелю альбатроса, и мы посмотрим, что за этим последует. А где священник? Стены каюттакие тонкие, что каждое утро я слышу, как он молится. Он не выходит из своей каюты. Преподобный Колли. Свежеиспеченный священник, которого занесло на борт корабля. Сдается мне, нам нечасто придется его видеть, и спасибо за это Всевышнему и нашему капитану. Это правда, что капитан Андерсон запретил пастору проводить воскресную службу на борту? А вы не присутствовали при их разговоре? Капитан буквально положил его на лопатки. Поэтому нам отказано в воскресной службе? Моя жена не отказалась бы от воскресной службы.

По вечерам пастор вполне может отправлять короткие службы для пассажиров, желающих их посещать, не так ли? Тогда решено. Мистер. Мистер. Преподобный Роберт Джеймс Колли, мистер Талбот, сэр. Чем могу служить, сэр? Именно. Речь пойдет о службе, сэр. Когда у нас ближайшее воскресенье, мистер Колли? Через два дня. Несколько дам и джентльменов были бы рады, если бы вы дали короткую службу в пассажирском салоне в семь склянок пополудни, или в половине четвертого по сухопутному. Мистер Талбот, сэр! Это просто. я восхищен вами! Суровый капитан не смеет диктовать мне свои правила таким тоном. Он еще будет указывать мне, идти ли на службу или нет? Нет, конечно, сэр. Право руля, мистер Камбершэм! Право руля! Нужно идти по ветру! Право руля! По ветру! Право руля! Право руля, мистер Камбершэм, держать заданный курс. Курс по ветру! "К сожалению, не могу порадовать вашу светлость новостями. Наконец, мы достигли тропиков. Мистер Преттимен все еще пытается подстрелить своего альбатроса. Остальные пассажиры предоставлены самим себе. Миссис Брокльбанк наконец оправилась от болезни, и ко всеобщему удивлению, оказалось, что она выглядит моложе своей дочери Зенобии. Я слышал о том, что в среде художественной богемы общепринятая мораль не в почете, но я бы предпочел, чтобы мистер Брокльбанк устроил свой публичный дом в другом месте. Я также пришел к выводу, что помимо жары и сильной влажности, морское путешествие может принести некоторые изменения в мужском организме. Встретить даму стало не то чтобы легко, но даже, я бы сказал, неизбежно. Проблема заключается только в подходящем месте встречи. Вы можете спросить, чем не устраивает меня моя каюта, и я отвечу: всем. Стоит мистеру Колли чихнуть на одном конце корабля, как тут же проснется мисс Грэнхем в своей каюте на другом конце. Стоит мистеру Брокльбанку нарушить тишину, как моя каюта и каюта мистера Преттимена наполнится грохотом. Поэтому я должен продолжить поиски более подходящего для любовных свиданий места". Да, сэр? Я хотел бы осмотреть наше судно. Вам понадобится сопровождающий. Дайте пройти мистеру Талботу. А это еще что за черт? Наш брат, джентльмен Джек. Это все мистер Деверел большой затейник. Он и поставил паренька за ним ухаживать. Мистер Деверел ему сказал, что это путь наверх. Ползучее, понимаете? Ползет вверх. Очень смешно. Пропустите-ка стаканчик, мистер Талбот. Адская духота, джентльмены. Поражаюсь, как вы выдерживаете в такой тяжелой атмосфере день за днем! Тяжелая жизнь, мистер Талбот. Сегодня здесь, а завтра уже нет. Сегодня здесь, и сегодня нет. Помнишь того салагуГоторна? Да, он тупой, как пробка. Полнейший неумеха. Так вот: ставит его боцман с другими прочими к концу троса и говорит значит: "Конец не отпускать, говорит, держать, что бы там ни стряслось". Судно начинает брать груз. Все другие прочие, ясное дело, в сторону. А этот малец, Готорн, ни с места. Что же было не так? Как что, сэр? Конец троса, он же к блоку тянется: воттак вот. Готорн этот стоял на конце. Так его, верно, целую милю протащило. Больше мы его не видели. Господи боже. Сегодня здесь, и сегодня нет. Как же здесь душно. Помнишь тех девчонок, мистер Гиббс? "Открой окошко, папашка! Мне чего-то не того". Так можно кое о чем договориться даже на таком судне, как это? И никто вас тогда не видел? Я их видел. Здесь мало что можно утаить, мистер Талбот. Как вы, наверное, уже поняли. Почему бы вам не показать все это джентльмену, мистер Уиллис. Возьмите фонарь. Вообразите себя капитаном, делающим очередной обход. Если повезет, может, и баталера там углядите. Вы увидели то, что хотели, мистер Талбот. Я увидел все. Полагаю, мы увидим вас на церемонии, мистер Талбот? На церемонии? Сегодня в полдень мы пересечем экватор. Когда мы пересекаем экватор, на корабле устраивается праздник Нептуна. Да, я слышал об этом варварском обычае. Мистер Саммерс, празднике должен присутствовать весь корабль? Все без исключения. И он действительно веселый? Если вы любите шумные праздники, сэр. Внезапно меня осенило! Если нельзя найти место, все что остается найти время! Я сообразил, что на этом корабле мне предоставляется не место, а возможность! Я слышал, готовится грандиозный праздник, и все в нем будут участвовать, мистер Талбот. Не все, мистер Пайк. У меня от этой жары разболелась голова. Я пожалуй, уединюсь в своей каюте. Роберт Джеймс Колли! Выходи, Роберт Джеймс Колли! Ты предстанешь перед судом! Нет, я не готов! Нет, нет! Прошу вас! Господа! Отпустите меня! Прошу вас, господа! Боже сохрани! Это день Нептуна! Он требует жертвоприношения! Ты низкое и грязное ничтожество, тебя надо хорошенько отдраить. Давайте! "Молл Фландерс" Достаточно! Эдмунд, французы! Успокойтесь, дорогая. Это мистер Преттимен. Он наконец-то увидел альбатроса. А теперь, дорогая, вам необходимо вернуться к обществувыступить на общественной сцене. Нам ни в коем случае нельзя появляться там вместе. Что? В чем дело? Вы не покинете меня? Вы полагаете, я спрыгну за борт? Или пересяду на собственный корабль? Жестокий! Не делайте вид, что вы сталкиваетесь с таким впервые. Или вы ждете. Жду чего? Благоприятного момента, чтобы проскользнуть в свою клетушкукаюту, я хотел сказать, и привести в порядок свой туалет. И все же, если будут досадные последствия. Дорогая моя! Вот дойдёт до дела, тогда и действуй смело! А теперь ступайте, ступайте! Талбот, мой дорогой друг! Бейтс, стакан для мистера Талбота! Благодарю вас, сэр. Ну и зрелище нам преподнесли! Позабавились на славу! Именно на славу, как вы изволили выразиться. Бейтс, стакан для мистера Девереля! Вы сама доброта, мистер Талбот. Но по-моему, все зашло слишком далеко. Я согласна. Но забавно все-таки, как ни крути. Правда, это было забавно, мистер Талбот? Вам принести что-нибудь, сэр? Нет, спасибо, Виллер. На сегодня все. Мне показалось, я чувствую запах духов. Я так не думаю. Доброй ночи, сэр. Доброй ночи, Виллер. Полный вперед! Так вы попали в альбатроса, мистер Преттимен? Как бы не так. У меня же вырвали оружие из рук! Безобразная, прискорбная история, сэр!

Яркое проявление чудовищного, дикарского суеверия! Бесспорно, бесспорно. Вот уж чего никогда не могло случиться во Франции. Священник. Капитан Андерсон, мне нужно с вами поговорить. Да, сэр. Я вас слушаю. Ваши люди оскорбили меня и церковь в моем лице. Вы сами оскорбили меня. Я знаю, мистер Колли. Вы признаетесь в этом? Всё произошло по случайности. Вышло из-под контроля. С вами скверно обошлись, сэр. Ну что ж, после такой исповеди, сэр, я могу вас простить. Но думаю, что в этом участвовали и другие офицеры. И я полагаю, что они действовали не по вашему приказу, а вдохновленные вашим примером. И я думаю, я узнаю их, несмотря на то, что они были переодеты. Не ради себя, но ради них же самих, они должны признать свою вину. Господи боже! Вы хотите все и сразу? Я защищаю честь своего Господа, как вы защищаете честь вашего короля. Я должен дать возможность покаяться бедным, несчастным, темным людям. Вы с ума сошли? Нет, сэр.

Мистер Колли, неужели вы не осознаете, какие издевательства могут последовать за этим? Вы носите свою форму, капитан Андерсон, у меня же есть своя. Я могу получить ваше разрешение спуститься вниз и обратиться к этим людям? Делайте, как считаете нужным. Это вы, полагаю, мистер Саммерс, разрядили мушкетон мистера Преттимена? Никого не ранили? Я выстрелил в море. Благодарю вас, сэр. Пустяки, сэр. Прошу вашего разрешения, сэр, принять меры. Мы не имеем права вмешиваться в дела церкви, мистер Саммерс. Но матросы изрядно пьяны, сэр. В таком случае, проследите, чтобы они были наказаны. "Не иначе, как что-то произошло во время матросского представления, пока я воевал со сладостным врагом! Определенно, с преподобным Колли сыграли какую-то злую шутку. И она могла бы закончиться очень плохо, если бы не своевременное вмешательство мистера Саммерса." Что здесь происходит, черт возьми? Сэр, мне необходимо доложить старшему офицеру. Мистер Колли там, в кубрике, напился в стельку. Ступайте вниз, или я накажу вас и отправлю на топ-мачты. Они смеются над нами, сэр. Доведите до сведения пастора, что ему надлежит немедленно вернуться в свою каюту. Мистер Уиллис! Скажите пастору, чтобы он немедленно отправился в свою каюту. Радуйся! Радуйся! Радуйся! Да благословит вас Отец наш Всемогущий, и Бог Сын, и Бог Святой дух, и ныне, и присно, и во веки веков! "Пятьдесят первый день нашего плавания, мне кажется, а может быть, и не пятьдесят первый. У меня пропал интерес к календарю, да и к нашему плаванию тоже. Я впал в апатию. Дел не было никаких, кроме как гулять по палубе и пить с кем попало. Мне нечем особенно вас позабавить, Ваша светлость. Я старательно избегал мисс Брокльбанк, которая при этом зное пышеттаким жаром, что от нее живот выворачивает! Я уверен, что не без участия Девереля. Боюсь, что бедняга может потерпеть кораблекрушение на этом берегу. А вот, что может вызвать известный интерес, так это поведение преподобного Колли, вернее, отсутствие оного. Дело в том, что с момента своего грехопадения он не покидает каюты. Прошло уже четыре дня". Войдите. В чем дело, Виллер? Лейтенант Саммерс интересуется, не посещали ли вы мистера Колли.

У меня нет ни малейшего желания делать этого. Мне даже в голову это не приходило.

Лейтенант Саммерс полагает, что ваш визит к священнику подаст определенный пример остальным пассажирам и команде, учитывая то, что никто больше на корабле не наделен таким положением. Пастору плохо? Не то слово, сэр. Пока что он все еще дышит. Хорошо, Виллер. Но от вида и запаха комнаты, где лежит больной, меня мутит. Приберите там, и по возможности койку. Конечно, сэр. Господи боже! Я сделал все, что было в моих силах, сэр. Мистер Колли?

Мистер Колли, это я, Эдмунд Талбот. Послушайте, мистер Колли, вас никто ни в чем не обвиняет.

Вам пришлось нелегко, но, право же, сэр, вы чересчур строго себя казните. Мне захотелось поближе познакомиться с вами. Но вы не появлялись. Это дурно с вашей стороны. Ну что ж, будете в лучшем расположении духа, найдете меня сами. Мистер Талбот. Мистер Саммерс, я взял на себя ответственность, на которую вы любезно мне указали. Не могу сказать, что преуспел. Этот человек довел себя до скотского состояния. Больше я ничего не могу сказать. Я заходил к нему и видел все сам. Тогда вам должно быть сложно употреблять пищу. Мистер Талбот, у нас на борту нет доктора, а я боюсь, что пастор смертельно болен. Пастор молодой человек, и страдает лишь от излишнего употребления алкоголя. И это все, мистер Талбот? Вы так же безразличны к судьбе бедняги, как и все остальные? Я не являюсь офицером этого корабля. Тем более вы можете помочь, сэр. Вы позволите говорить с вами прямо, сэр? В таком случае припомните, как с ним обращались. Сначала он был предметом особой неприязни одного лица, затем предметом всеобщего пренебрежения, перешедшего в презрение даже еще до его последней выходки. То, что я решил сказать вам, может, если я ошибся в вашем нраве, может стоить мне всей моей карьеры. Что? В моем нраве? Вы изучали, какой у меня нрав? Мы знаем, кто вы по рождению и какую должность займете. И мужчины, и женщины будут заискивать перед вами в надежде. Бог мой! Мистер Саммерс! Погодите! Прошу понять меня, мистер Талбот! Я ни на что не претендую и не жалуюсь. Сэр, вы употребили привилегии, которые дает ваше положение. Я призываю вас принять на себя ответственность, которую оно на вас возлагает.

Кто ответственен за состояние пастора? Черт возьми, он сам, полагаю! Не будем ходить вокруг да около, как две набожные старые девы! Вам желательно расширить круг несущих ответственность? Вы, разумеется, включите капитана. Согласен. Кто еще? Деверел? Вы сами? Вахта правого борта? Весь мир? Вы тот, на ком лежит самая большая ответственность.

Теперь угроза моей карьере будет исходить от вас, и куда большая, чем от французов! Какой же низкой и мстительной канальей вы меня считаете? Из-за меня ваша бесценная карьера не пострадает. Если бы вы не бросили дерзко и беспечно вызов капитану, если бы не воспользовались своим званием, возможностями и связями, чтобы нанести удар по самым основам его власти, ничего этого, возможно, и не случилось. Вам с вашим положением в обществе с легкостью удалось пренебречь правилами, чего нельзя сказать о преподобном Колли. Если бы Колли прочел "Правила для пассажиров". Вы такой же пассажир, как и он. Вы их читали?

Если бы вы тогда не вели себя так, Колли сам не посмел бы подняться на мостик, и сам капитан не обрушился бы на Колли, излив на него свой гнев, не унижал бы его, потому что не мог унизить вас. Вы достаточно сказали. Надеюсь на это. Человек не должен умирать от стыда из-за того, что напился. Лучшим лекарством для Колли было бы дружеское посещение капитана.

А единственный человек на борту, обладающий достаточным влиянием, чтобы подвигнуть капитана на такой шаг, это вы. Славный выдался сегодня денек, мистер Талбот! Славный, сэр. Какова средняя скорость продвижения в этих широтах? Боюсь, в ближайшие два дня нам не набрать больше одного узла. Это получается двадцать четыре морские мили в сутки. Совершенно верно. Хочу вам признаться, сэр, что нахожу здешние широты наиприятнейшими из всех когда-либо мною виденных. Если бы удалось отбуксировать Британские острова в эту благословенную часть света! Буйная у вас, однако, фантазия, сэр! Ирландию вы тоже намерены включить в состав островов? Нет, сэр, не намерен. По мне, пусть ее, пожалуй, забирают Соединенные Штаты. Я одним махом потерял бы половину своих вахтенных. Игра стоит свеч, сэр! До чего живительный здесь воздух! Нет, я решительно отказываюсь понять, почему я должен снова спускаться вниз и корпеть над моим дневником! Вы писатель?!

У нас на борту писатель. Отчасти для меня это развлечение, капитан, отчасти же обязанность. Что-то вроде вахтенного журнала, выражаясь вашим языком. Думаю, много вы находите поводов для записи при такой жизни, как наша. А воттут, сэр, вы ошибаетесь.

Его светлость, мой крестный, пожелал, чтобы я не терял зря времени в этом морском путешествии, и развивал аналитический ум и способность наблюдать.

Этот журнал будет лучшим свидетельством того, что его надежды на меня оправдались. Дневник предназначается для вашего крестного? Да, надеюсь, что этот дневник, который я преподнесу ему в подарок, облегчит его подагру. Мне было велено ничего не утаивать. Надо полагать, в вашем рассказе экипаж корабля и офицеры не обойдены вниманием? Несомненно, и они, и их речь. Возьмите хоть мистера Преттимена, его высказывания весьма позабавят Его светлость. А капитан тем более?

Вы, сэр? Я об этом не задумывался. Но в конце концов, кто, как не вы царь или даже император нашего плавучего государства. Я не ищу возможности прославиться, мистер Талбот. Кому, как не вам, вверены прерогативы казнить или миловать по справедливости. Полагаю, вы точно не должны быть обойдены вниманием и впредь будете занимать на страницах моего дневника значительное место. Господи боже! Прошу прощения, мистер Талбот, но так дальше не может продолжаться. Я должен присматривать за ним по приказу капитана, а вы помогать мне в этом. То есть вам, конечно, никто не приказывает, но мне приказано обратиться к вам за помощью и прислушиваться к вашему совету. Прекрасно. Ну что ж, давайте попытаемся еще раз пробудить мистера Колли от его летаргического сна. Мистер Талбот пришел проведать вас, мистер Колли. История вышла, конечно, неприятная, но, право же, сэр, вы чересчур строго себя казните. Неумеренные возлияния и их последствия это испытание, через которое хотя бы раз в жизни должен пройти каждый мужчина, иначе, как он сможет с пониманием относиться к таким же, как он, незадачливым выпивохам. Я сам, мистер Колли, как теперь я ясно вижу, пусть весьма опосредованно, несу долю ответственности за ваши злоключения. Если бы я не прогневал нашего капитана. Нам нужен доктор. У нас нет доктора. Мистер Брокльбанк! Виллер! Брокльбанк? Прежде, чем стать художником, он учился медицине. Виллер! Виллер! Разбуди сейчас же мистера Брокльбанка. Кажется, он все еще в салоне. Тогда приведи его немедленно сюда! Виллер, дай знать капитану. Мистер Брокльбанк, нам нужны ваши познания в медицине. Добрый вечер, пастор. В каком смысле? Он мертв? Нет, он не мертв, он просто спит. У него нервическая горячка. Нервическая горячка? Что за чушь? Насколько мы можем судить, мистер Колли мертв. Хороший глоток оживит его сию минуту. Боюсь, несчастный стал жертвой собственной невоздержанности. Так вы называете этот единственный злосчастный срыв? И какую же именно запись вы намереваетесь сделать в судовом журнале? Позвольте мне самому решать это, когда и как я сочту нужным. Минутная случайная слабость. Я слышал, кто -то упомянул "нервическую горячку"? Это мое мнение, капитан. Мистер Брокльбанк не вполне собой владеет. Однако же, он единственный на корабле, кто до некоторой степени сведущ в медицине.

Незадолго до этого он сказал, что Колли спит. Мистер Саммерс! Проследите за выполнением всех положенных приготовлений. Мистер Уиллис! Приведите сюда боцмана с помощником и троих-четверых матросов покрепче. Дамы и господа, вам лучше не присутствовать при том, что сейчас последует. Могу я просить вас освободить коридор? Свежий воздух верхней палубы будет всем полезен. Прошу вас! Что случилось с пастором? Его напоили, как вы уже знаете. А что предшествовало этому? Вы не присутствовали на празднике? Я был занят своими делами. За что извинялся перед ним капитан? Господа! Нервическая горячка это горячка от нервов. Доброй ночи! "Есть все-таки на этом корабле один истинный джентльмен, и я молю Бога, чтобы еще до прибытия к месту нашего назначения мне было даровано счастье назвать его своим другом. Он потомственный аристократ, и с честью и достоинством несет на себе печать своего рождения. Я имел смелость приветствовать его при каждой встрече, и он всегда милостиво отвечал мне. Его поведение могло бы стать примером для остальных пассажиров, которые намеренно игнорируют меня. Я успел упрочить мое знакомство с мистером Талботом. Именно он он, и никто другой захотел меня разыскать. Вот, кто подлинный друг религии! Он сам пришел ко мне в каюту и в самой дружеской и открытой манере попросил меня осчастливить плывущих на корабле, обратившись к ним вечером с небольшой проповедью! Это корабль греха! Постыдно то, что учиняешь ты сам, не то, что учиняют другие. К моему великому позору, я отмечен печатью греха. Я должен посещать бедных, несчастных, тёмных людей, вдохновлять их и вести этих заблудших, но милых Господу созданий". В чем дело, Виллер? Капитан просит, чтобы вы поднялись в салон. Состоится обсуждение по делу о смерти мистера Колли. Входите. Входите, мистер Талбот, милости прошу! Не обессудьте, что не встретил вас на пороге. Вы застали меня в моем саду. Я и не знал, что у вас имеется свой собственный рай, капитан. Да, это точно. Вот эта герань, мистер Талбот, у меня заболела. Видите, какие листья? Я уже присыпал ее серным порошком, да все без толку. Теперь наверняка пропадет. Но я вам так скажу, сэр: если взялся разводить растения на море, будь готов к потерям. Помню, когда я в первый раз шел в дальнее плавание капитаном судна, потерял разом всю мою коллекцию. Из-за атак неприятеля? Нет, сэр, скорее из-за погоды. Мы чуть ли не месяц торчали на месте ни дождя, ни ветра! Я не мог позволить себе тратить воду на растения. Команда взбунтовалась бы. лишиться одного единственного цветка для меня беда небольшая. И кроме того, вы сможете заменить его другим в сиднейской бухте. До места нашего назначения еще плыть и плыть, мистер Талбот. Много дней, много миль. Мистер Колли согласился попробовать ром, он сказал, что это будет в честь. Примирения? Да, кажется так он выразился. Что же вы делали там? Я проверял укладку цепей и швартовых, прежде чем отдать команду выходить. Закончив проверку, я стал подниматься наверх отдать рапорт и задержался поглядеть на пастора, раньше видеть священников в таком состоянии мне не доводилось. А потом? Пошел на корму, сэр, доложить мистеру Саммерсу, не успел мистер Камбершэм вставил мне фитиль. Благодарю вас. Вы свободны. Ступайте. Какой фитиль? Это значит порицание, сэр. Давайте продолжим. Вы услышали смех и крики, мистер Ист? Да, когда преподобный Колли разговаривал с моряками. Он уже был в изрядном подпитии? После рома он стал более общительным. Я больше его не видел. Я ушел, когда матросы понесли его на руках. Я был со своей женой, она не могла вынести этого зрелища. Благодарю вас, мистер Ист. Думаю, что о степени опьянения мистера Колли лучше всех расскажеттот, кто вывел его на палубу. Я приказал ему явиться. Однако, мой осведомитель считает, что на этого свидетеля стоит поднажать. Осведомитель? По какой части? Мы собрались, чтобы выяснить причину смерти мистера Колли, или вы забыли, зачем вы здесь? Я не забыл, капитан. На мой взгляд мы занимаемся тем, что у вас, джентльмены, называется "раскачивать лодку"! Преподобный Колли напился, но это не преступление.

Неужели мы не можем признать, что его убила не его невоздержанность, а наше всеобщее безразличие к нему. Безразличие? Невоздержанность, сэр. Одну минуту, Саммерс. Вы сказали: "Наше всеобщее безразличие". Неужели вы думаете, что один единственный запой. Но вы это сами сказали. Это было вчера. Достаточно уже того, что пастор, будучи в сильном опьянении, подвергся насилию со стороны одного или нескольких моряков. Господи помилуй! Я не стану заниматься укрывательством, сэр. Также я не намерен выносить фривольные обвинения, касающиеся моего поведения на корабле, или моего отношения к пассажирам. Слушаюсь, сэр. Приношу свои извинения, я превысил свои полномочия. Прекрасно, мистер Саммерс. Продолжим. Но, капитан, в этом сроду никто не сознается! Молоды вы еще, мистер Талбот, и не подозреваете, какие источники питают осведомленность капитана такого судна, как наше. Источники? Осведомитель? Саммерс говорит, у вас будто бы есть опыт по части ведения перекрестных допросов. Саммерс? У меня? Ваши вопросы свидетелю, сэр!

Итак, любезный, назови нам свое имя. Билли Роджерс, Ваша светлость. Фор-марсовый. Мы хотим знать правду, Роджерс. Мы хотим во всех подробностях знать, что случилось, когда к вам пришел побеседовать тот джентльмен. Какой джентльмен, Ваша светлость? Преподобный мистер Колли, теперь уже покойный. Он немного выпил, Ваша светлость, ну, и захмелел, понятно. Значит, он не подвергся насилию? Насилию, сэр? Позвольте мне, Ваша светлость. Над мистером Колли подло надругались у вас на баке. Кто виновник? Отвечай! Как тебе понравится, если я скажу, что тебя-то и подозревают в сем гнусном непотребстве? Я ничего не знаю, капитан, совсем ничего. Полно, Роджерс, все видели тебя с ним. Так что же все-таки вы с ним там учинили? Мы учинили, Ваша светлость? Содомский грех, Роджерс. И если ты и впрямь невиновен, помоги нам призвать к ответу истинных преступников. У тебя, несомненно, имеется на примете список тех, кто способен на такую зверскую непристойность. Нам нужны имена! Понятно, сэр. Велите начать с офицеров, сэр? Ладно, Роджерс. Ты свободен, возвращайся к своим обязанностям. У нас есть другие свидетели? Боюсь, что нет, сэр. Итак, мистер Саммерс объявляет наше расследование закрытым. Принесите шерри. Хокинс! Но мы все еще не знаем, что произошло. Шерри мне и мистеру Талботу, Хокинс. Мистер Саммерс, полагаю, вы непременно хотите самолично проследить за приготовлениями к погребению несчастного в морские глубины. Да, сэр. Вышло по вашемунервическая горячка. Вы не откажетесь подписать соответствующий рапорт? Я лицо неофициальное. Полно вам, мистер Талбот! Роджерс мог бы обвинить любого из нас, если бы у него хватило наглости. Свидетели, дознания, обвинения, вранье, изощренная ложь, военные суды. Малому ничего не стоит всех нас погубить, ежели у него достанет бесстыдства, а что достанет, в том я не сомневаюсь, дело-то пахнет виселицей. Такие обвинения нельзя просто взять и опровергнуть. Независимо от исхода дела замараешься так, что вовек не отмыться! Пастор умер от нервической горячки, сэр. Еще раз спрашиваю: вы поставите свою подпись под рапортом? Я сам составлю бумагу с изложением обстоятельств дела за моей подписью. Благодарю вас. Ваше здоровье, сэр. Вы говорили об осведомителях, сэр. Разве? Я так не думаю. Вы спросили лейтенанта Саммерса. Который ответил, что таковых не имеется. Ни одного, мистер Талбот, а среди матросов и подавно! Вы хорошо меня понимаете, сэр? Никто ко мне тайком не бегал и не бегает! Ступай, Хокинс! У слуг длинные уши, мистер Талбот! Я сам того же мнения, сэр! Взять хотя бы моего добрейшего Виллера! Виллера! Ну еще бы! У этого не иначе как с головы до пят одни глаза и уши. Ну что ж, до сегодняшней печальной церемонии еще есть время, и мне надобно вернуться к моему дневнику. К вашему журналу. Не премините указать в ваших записках, мистер Талбот, каково бы ни было мнение пассажиров, но если не для пассажиров, то для экипажа, от простых матросов до офицеров, на этом корабле все, как надо. "И мне показалось тогда, кажется и сейчас, что я весь охвачен великой любовью ко всему сущему: к морю, кораблю, небу, благородным джентльменам и простым матросам, и в первую очередь, само собой разумеется, к нашему Спасителю! Наконец, наконец так счастливо разрешились все мои мытарства! Все сущее на земле да восславит имя Божие!" Всем на борту, обнажить головы. При жизни мистер Колли не казался мне таким высоким. Это пушечные ядра, их привязывают к ногам покойного. "Человек, рожденный женщиной, краткодневен и пресыщен печалями, как цветок, он выходит и опадает; Убегает, как тень, и не останавливается. Дойдя до середины жизненного пути, мы ищем спасения и помощи, и находим их только у Господа нашего, столь милосердного к нашим грехам. Мы предаем тело покойного глубинам, чтобы за тленом тела последовало воскрешение души. И отдает море мертвых бывших в нем, чтобы они предстали перед Господом нашим Иисусом Христом". Приготовиться к залпу. Надеть шляпы! Я был бы уже богатым человеком, если бы не моя собственная мягкость, слабость к любовным утехам и невоздержанность натуры, которую провоцирует шокирующее разложение британского общества. Вы активно интересуетесь разложением общества. Мой любезный Талбот. Я слышал, вы допрашивали нашу старую добрую команду. По приказу капитана, Деверел. Чтоб он сдох! Вот что я вам скажу: по прибытию в Сидней, я уйду в отставку, вызову капитана на сушу и пристрелю его. Как вам это? Не желаете выпить? Вы выглядите так, как будто сами не прочь пропустить стаканчик, мой друг. Бейтс! Стакан для мистера Талбота. Вы знаете, что я оказался первым на поле битвы, когда убили адмирала Нельсона, и я нарисовал литографию по этому поводу. Я видел ее. Я ее видел. Ее копия висит на стене в "Собаке с ружьем".

Я, кстати, всегда изумлялся, как такое могло случиться, что целая толпа офицеров стояла преклоненная над телом лорда Нельсона в самом разгаре битвы?

Вы путаете искусство с реальностью, сэр. Значит, этого не было, вы придумали эту сцену? Лорд Нельсон умер тихо в каком-то вонючем отсеке трюма при тусклом свете лампы. Кто, скажите мне, возьмется за написание такой картины? Возможно, Рембрандт. Что вы с ним сделали, Деверел? Вы говорите о пасторе Колли? Вы были с командой, когда его напоили. И когда его. изнасиловали. Напоили, возможно. Но никакого насилия не было. Хотите, чтобы я употребил другое слово? Будь по вашему. Содомия. Я не помню, чтобы пастор как-то дал понять, что это случилось. Наоборот, насколько я мог видеть, он прекрасно себя чувствовал. Вы лжете. Неужели, мистер Талбот? Возможно, вы не так хорошо знаете человека, как думаете. Прекрасный человек, стоящий на драпировке. Воистину порочный тип. Лейтенант Деверел? Мистер Колли! Помилуйте, мадам, о мертвых плохо не говорят! Бедняга был совершенно безвреден! Безвреден! Это священник-то безвреден? Я подразумевала не пристрастие к выпивке, а порок иного свойства. У пастора не было пороков. Вы сомневаетесь в словах благородной леди? У меня и в мыслях не было! Оставьте его, голубчик, прошу вас. Нет, мадам, не оставлю. Мистер Талбот позволил себе усомниться в ваших словах, и я требую извинений. Охотно. Примите мои извинения, мадам! Воттак-то. О его порочных пристрастиях нам стало известно по чистой случайности. Два матроса переговаривались между собой, спускаясь по веревочной лестнице. Мы с мисс Грэнхем. Было уже темно. Завершили нашу прогулку по палубе и стояли под навесом из переплетения снастей. Матросы не знали, что мы стоим тут же, и мы, сами того не желая, слышали все от первого слова до последнего. Джентельмены дальше курения табака не заходят. Помилуйте, мисс Грэнхем! И эта привычка совсем не самая страшная. Я что-то не пойму, мадам, не хотите же вы нас уверить, что он жевал табак? Вам будут представлены неопровержимые факты, я передам вам все слово в слово. Благодаря многолетним ученым занятиям, природной наблюдательности, я без особого труда могу восстановить в памяти любое случайно оброненное в моем присутствии слово. Вот, что говорил один матрос другому: "Билли Роджерс как вернулся с допроса у капитана, так чуть со смеху не лопнул, надрывался так, что в гальюн побежал, а я и пристроился рядышком. Так Билли, слышь, и говорит мне: чего, чего, говорит, я, парень, на своем веку не перепробовал, но чтобы священник у меня отжевал, такого мне и во сне не снилось!" Нет, нет, только не это, избавьте нас, умоляю! Не вижу ничего забавного. Во имя Отца, и Сына, и Святого духа. Да перестаньте же! Встаньте. Здесь дамы. Это неуважение! "Думаю, что теперь, наконец, я понимаю, какая история приключилась с многострадальным, жалким шутом Колли! Ни Роджерс, ни Деверел, а Колли совершил феляцию, отчего и умер, дурень несчастный, когда протрезвившись, все вспомнил. Итак, в не слишком пухлый фолианттрактат о познании человека человеком внесем и эту запись. Человек способен умереть от стыда". Где Виллер? Его нигде не могут найти, сэр. Мы думаем, он выбросился за борт. Богты мой! Капитан говорил об осведомителях, вы не думаете, что. Мы сейчас обыскиваем корабль. Пока вам будет прислуживать Филлипс. Прислать его к вам? Прошу вас, отдайте это капитану. Я сделал так, как он просил. Капитан будет рад. "Постыдно то, что учиняешь ты сам, не то, что учиняют другие". Это фраза из дневника мистера Колли. Дело закрыто, не правда ли? Не совсем. Со своей стороны мне предстоит написать письмо сестре мистера Колли. Я расскажу ей, как неуклонно крепла моя дружба с ее братом. Распишу, как искренне я им восхищался. Я создам хронику тех дней, от первого до последнего, когда он боролся с тяжелым недугом, который и привел его к оплаканной мною кончине. А затем? Австралия. Это последняя страница дневника, Ваша светлость. Только что я перелистал их все, перелистал с тяжелым сердцем. Игра ума? Тонкие наблюдения? Занимательное чтение, наконец? Ну что ж, пожалуй, мои записки сложились в некое подобие морской повести, притом не вполне обычной, где нет ни штормов, ни кораблекрушений, ни погружения в пучину, ни спасения на водах, ни вида и ни звука неприятеля, ни грохота бортовых батарей, ни геройства, ни трофеев, ни доблестных оборон, ни дерзких атак! И тем не менее, это был долгий путь, и многое еще впереди. Правьте по ветру, мистер Камбершэм. Один градус южнее.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Не знаю, законен этот брак или нет, но погляди на эти имена.

Почему ты так говоришь? >>>