Христианство в Армении

Когда ты чегото ждёшь.

То будет на исходе дня. Где сбор? На вереснике. Там МакБет навстречу выйдет нам. МАКБЕТ Кто этот окровавленный боец? Здравствуй, храбрый друг! Поведай королю, как шло сраженье, когда ты покидал его. Неясно. Яростный Макдональд.

на западе по островам набрал копейщиков и латников. Фортуна, его крамоле гнусной улыбаясь, пошла за ним, как шлюха. Но напрасно.

Смельчак МакБет так зваться он достоин! как друг отваги, прорубил дорогу к лицу холопа; руки не подал, здравья не желал, но от пупа до челюстей вспорол и голову его воткнул над башней. О наш отважный брат! Достойный рыцарь! Король Норвежский, видя час удобным, с начищенным оружьем, в свежих силах напал на нас. Что ж, наши полководцы, МакБет и Банко, испугались? Да, как воробьев орлы, как зайца лев. Твои слова достойны ран твоих: в них дышит честь. Свести его к врачам. Бог короля храни! Откуда ты, достойный тан? Норвежец сам, с неисчислимой ратью, поддержанный изменником бесчестным, Кавдорским таном, начал грозный бой, пока супруг Беллоны, в верных латах, не вынудил его к единоборству, меч о строптивый меч, рука к руке, и не смирил спесивца. Так что, словом, победа наша. То большая радость! Кавдорский тан нас больше не обманет. Он примет смерть. Вели исполнить это и с новым титулом поздравь МакБета. Не помню дня суровей и прекрасней. Кто эти? Они так чахлы, так чудно одеты, что не похожи на жильцов земли, хоть и стоят на ней. Ответьте, если вы способны: кто вы? Будь здрав, МакБет, будь здрав, Гламисский тан! Будь здрав, МакБет, будь здрав, Кавдорский тан!

Будь здрав, МакБет, будь здрав, король в грядущем! Ради правды, вы призраки иль подлинно такие? Вы моего приветствуете друга и прежним саном и предвозвещеньем великих благ и царственной надежды, его смущая, а со мной безмолвны.

Коль вам дано провидеть сев времен и знать, чье семя всхоже, чье не всхоже, вещайте также мне. Я не прошу и не боюсь ни милости, ни гнева. Будь здрав! Будь здрав! Будь здрав! Ниже, чем МакБет, и выше. Меньше счастлив, но счастливей.

Сам не король, но пращур королей. Итак, да здравствуют МакБет и Банко! Да здравствуют и Банко, и МакБет! Вещуньи, стойте! Ваша речь невнятна: При смерти Синела я тан Гламисский, но не Кавдорский. Кто наделил вас таким чудесным знаньем? И зачем в пустой степи вы нам пресекли путь пророческим приветствием? Где они? Исчезли. Телесный облик в воздухе растаял, как вздох в порыве ветра. Да было ли все то, о чем мы судим?

Иль мы поели бешеного корня, связующего разум? Твои потомки будут королями. Ты королем. И Кавдором. Не так ли? Так пелось в этой песне. .тан Кавдорский жив и процветает. Стать же королем я столь же мало вижу вероятья, как править Кавдором. Король был счастлив получить известья о торжестве твоем, МакБет. Частым градом гонцы спешили вслед гонцам, и каждый хвалу тебе, оплоту королевства, слагал к его ногам. Наш повелитель нам приказал благодарить тебя, а также пригласить тебя к нему, отнюдь не в счет награды. А в залог дальнейших почестей он мне велел приветствовать тебя Кавдорским таном. Так, значит, бес правдив бывает? Но тан Кавдорский жив. Зачем дарить мне чужой наряд? Да, тот, кто был им, жив, но жизнь влачит под тяжким обвиненьем и с ней расстанется. он в измене обличен, сознался и ниспровергнут. Гламис, тан Кавдорский; и высшее затем. За труд спасибо! А ты не ждешь престола сыновьям, раз те, кто звал меня Кавдорским таном, им обещали царство? Веря в это, ты можешь сам возжаждать королевства, сверх Кавдора. Все это очень странно. Нередко, чтобы нас завлечь в беду, орудья мрака говорят нам правду, заманивают всяким честным вздором, чтоб в глубочайшем деле обмануть. Чудесный этот зов таить не может ни зла, ни блага. Если в нем есть зло, зачем он мне вручил залог успеха, начав правдиво? Я Кавдорский тан. А если благо, то зачем внушает такую мысль, что волосы встают и сердце, как сорвавшись, бьется в ребра, назло природе? Подлинные страхи слабей, чем ужасы воображенья: мне самый призрак этого убийства так потрясает строй души, что разум удушен грезами и поглощен несуществующим. Друзья, благодарю вас. Как он взволнован! Раз мне сужден венец, то пусть судьба меня венчает, без моей подмоги. Досужно ли тебе, достойный тан? Простите. Мой усталый мозг смутило забытое. Друзья, ваш труд записан на том листке, который я вседневно читаю вновь. Идемте к королю. Долгой жизни королю! ни разу в жизни он не был так хорош, как с ней прощаясь: он умер, словно упражнялся в смерти, и отшвырнул ценнейшее из благ, как вздорную безделицу. Никто не распознает душу по лицу: то рыцарь был, которому я верил всецело. ".Здравствуй, будущий король! "Это я почел нужным сообщить тебе, дорогой соучастнице моего величия, "дабы ты не лишилась своей доли радости, оставаясь в неведении того, "какое величие тебе обещано. "Положи это себе на сердце и будь счастлива." Ты Гламис, Кавдор, и ты будешь тем, что сказано. Но я боюсь, что нрав твой чрезмерно полон благостного млека, чтоб взять кратчайший путь. Ты ждешь величья. Ты не лишен тщеславья, но лишен услуг порочности. Ты жаждешь сильно, но жаждешь свято. Ты играешь честно, но рад нажиться.

Приди. Мой дух тебе вольется в уши. Будь здрав, МакБет, будь здрав, Кавдорский тан! О достойнейший мой брат! Меня гнетет моя неблагодарность. Одно сказать могу: Я в неоплатном пред тобой долгу. Труды и преданность вознаграждают самих себя. Обязанности наши суть ваше достоянье. Прими же мой привет! Начав тебя растить, я позабочусь о пышном цвете. Благородный Банко, твоих заслуг не меньше, и об этом пусть знают все. Дай мне обнять и к сердцу прижать тебя. Пусть в нем я возрасту, а вы снимите жатву. Дети, братья, таны и вы, чье место ближе прочих, знайте, что нашей волею к наследью призван наш первенец, Малькольм, и он отныне принц Комберлендский. Будь здрав, принц Комберлендский! Будь здрав, принц Комберлендский! Теперь мы путь направим в Инвернес и наш союз упрочим. Помчусь гонцом и слух моей жены пленю известьем о высоком госте. Дозвольте мне идти. Мой славный Кавдор! Вот несравненный родич! Принц Комберлендский! Мне завален путь. Споткнуться мне или перешагнуть? МакБет! МакБет! МакБет!. Не озаряй, высокий пламень звездный, моих желаний сумрачные бездны! О Гламис! Мощный Кавдор! Предызбранный к еще славнейшей доле! Твое письмо восхитило меня над бедным настоящим, и во мне настало будущее. Дорогая, Дункан здесь будет к ночи. А уедет? Наутро, он сказал. О, никогда над этим утром солнце не взойдет! Мой тан, твое лицо подобно книге с недобрым смыслом. Нам нужно гостя достойно встретить; ты доверишь мне великую заботу этой ночи. Об этом после. смотри цветком невинным, но будь под ним змеей. Об остальном не думай. Хриплый ворон прокаркал злополучный въезд Дункана под сень моих бойниц. Слетайтесь, духи смертельных мыслей, извратите пол мой, от головы до ног меня насытьте жестокостью! Сгустите кровь мою, замкните входы и пути раздумью, чтоб приступы душевных угрызений не потрясли ни замысла, ни дела. Приятно расположен этот замок; и самый воздух, ласковый и легкий, смягчает наши чувства. Приди, густая ночь, и запахнись в чернейший дым геенны, чтобы мой нож, вонзясь, не видел раны и небо не могло сквозь полог мрака воскликнуть: "Стой!"Прекрасная хозяйка, сегодня мы ваш гость. Мы ваши слуги. Позвольте вашу руку. Пройдем к хозяину. Его мы любим и не устанем жаловать его. Когда конец кончал бы все, как просто! Все кончить сразу! Если бы убийство могло свершиться и отсечь при этом последствия, так чтоб одним ударом все завершалось и кончалось здесь, вот здесь, на этой отмели времен, мы не смутились бы грядущей жизнью. За здравие этого двора! Но суд вершится здесь же. Мы даем кровавые уроки, им внимают и губят научивших. Правосудье подносит нам же чашу с нашим ядом. Здесь он сугубо охранен. Во-первых, я родственник и подданный ему, прямой защитник; во-вторых, хозяин и должен дверь захлопнуть пред убийцей, а не с ножом идти. Дункан к тому же господствовал так мягко, так был светел в великом сане, что его дела, как ангелы, воскликнут гласом трубным об ужасе его уничтоженья. И жалость, как младенец обнаженный верхом на вихре или херувим, несущийся на скакуне воздушном, повеет страшной вестью в каждый глаз, чтоб ветер утонул в слезах. Мне волю пришпорить нечем, кроме честолюбья, которое, вскочив, валится наземь через седло. Зачем ты здесь? Меня он спрашивал? А ты не знал? Мы в этом деле дальше не пойдем. Он только что меня почтил; я всюду собрал так много золотых похвал, что надо поносить их в свежем блеске, а не бросать. Или твоя надежда была пьяна и вот теперь, проспавшись, зеленая и бледная, глядит на прежний пыл? Твоя любовь, я вижу, во всем подобна ей. Иль ты боишься таким же быть в своих делах и в мощи, как и в желаньях? Довольно. Живя, как трус, и сам же видя это, отдав "хотел бы" под надзор "не смею", как бедный кот в пословице? Я смею все, что можно человеку. Кто смеет больше, тот не человек. Какой же зверь толкал тебя мне хвастать? Тогда ты смел, и ты был человек. Ты большим стать хотел, чем был, и стал бы тем больше человеком. Будь здрав, Кавдорский тан! А вдруг нам не удастся? Нам? Натяни решимость на колки, и все удастся. обоих спальников его я так смирю вином и крепкой водкой, что память, сторож мозга, станет паром, а храм рассудка перегонным кубом. Я подмешаю снадобье в их сбитень. Когда их увлажненная природа опустится в свинячий сон, как в смерть, чего не сможем сделать ты и я с беспомощным Дунканом. Рожай лишь сыновей. С таким закалом должно создавать одних мужчин.

Который час, сынок? Луна зашла; не знаю, сколько пробило. Она заходит в полночь. Полночь миновала. Возьми мой меч. На небесах скупятся: задули все огни. На, вот еще. Меня дремота давит, как свинец, но неохота спать. Благие силы, отвадьте от меня дурные мысли, которые приходят к нам во сне! Кто там? Еще не спишь? Король уже улегся. Он был на редкость весел и послал обильные дары твоей прислуге. Мы были не готовы, и нашей воле, в рабстве у нужды, свободы не хватало. Все прекрасно. Вчера мне сестры вещие приснились. Тебе они не лгали. Я о них не думаю. Но в благосклонный час нам не мешает, если ты согласен, поговорить об этом. Я готов. Союз со мной умножит честь твою. Что ж, если я не потеряю чести. я рад принять совет. Так доброй ночи! Благодарю. Того же и тебе! Что вижу я перед собой? Кинжал, и рукоять ко мне? -Схвачу тебя! Нет, не схватил, и все ж тебя я вижу. Иль ты неосязаем, грозный призрак, хотя и видим? Или ты всего лишь кинжал воображенья, лживый облик, создание горячечного мозга? Тебя я вижу столь же ощутимым, как этот мой клинок. Ты мой вожатый на моем пути, и я припас такое же орудье.

Мои глаза игрушка прочих чувств иль стоят всех. И я тебя все вижу. Клинок и рукоять в багровых каплях. Их не было. Да этого и нет: то мой кровавый замысел предстал моим глазам. Сейчас полмира целых как бы мертво. тощее убийство, заслышав, как провыл в урочный час дозорный волк, вот так крадется к цели Тарквиниевой хищною походкой, скользя как тень. Ты, крепкая земля, не слышь моих шагов, иначе камни расскажут, где я. Дункан, не слушай. По тебе звонят, и ты отходишь в небо или в ад. А вдруг они проснулись и не вышло? Нам страшен неуспех. Чу! Тише! То крикнул сыч, зловещий сторож ночи, сулящий людям вечный сон. Мой муж? Я сделал все. Ты не слыхала шума? Сыч прокричал, и стрекотал сверчок. Ты говорил? Когда? Сейчас. Спускаясь? Да. Послушай! А кто в соседней спальне? Дональбайн. Печальный вид. Сказать: печальный вид нелепо. Я словно слышал крик: "Не спите больше! МакБет зарезал сон!" невинный сон, сон, распускающий клубок заботы, купель трудов, смерть каждодневной жизни, бальзам увечных душ, на пире жизни сытнейшее из блюд. Что это значит? Крик оглашал весь дом: "Не спите! Гламис "зарезал сон, и впредь отныне Кавдор не будет спать, МакБет не будет спать!" Да кто же так кричал? Так об этом думать нельзя; иначе мы сойдем с ума. Возьми воды и смой с руки нечистую улику. Зачем кинжалы ты принес сюда? Их место там. Ты их снеси обратно и спящих слуг смажь кровью. Не пойду. Мне и подумать страшно, что я сделал. Туда вернуться я не в силах. Слабый! Дай мне кинжалы. Если рана не закрылась, я слугам кровью вызолочу лица, чтоб их вина сверкала. Где стучат? Да что со мной? Мне страшен всякий звук. Чьи это руки? Ха! Они глаза мне рвут прочь! Отмоет ли с моей руки весь океан Нептунов эту кровь? Верней, моя рука, морей коснувшись, их празелень окрасит в красный цвет. Цвет рук моих как твой, но сердце, к счастью, не столь же бледно. Немножечко воды все смоет с нас, и как легко нам будет! Уйдем к себе в опочивальню. Надень халат, а то еще увидят, что мы не спали. Ты совсем растерян от жалких мыслей. Зная, что я сделал, я был бы рад не сознавать себя. Ах, если бы Дункан на стук очнулся! Ну и стучат же! Если быть привратником в аду, там ключом навертишься вдоволь. Кто там, во имя Вельзевула? Стук, стук! Кто там, во имя другого дьявола? Стук, стук! Просто покою нет! Ты кто такой? Один из таких, которые шествуют цветочною тропой к неугасимому потешному костру? Хватит с меня этой чертовой службы. А только тут для ада холодновато. Сейчас, сейчас! Ты что ж, приятель, видно, поздно лег, что спишь так поздно? Да, сударь, мы кутили до вторых петухов. А вино, сударь, великий вызыватель трех вещей. Какие это три вещи вино особенно вызывает? Какие, сударь? Раскраску носа, сон и мочу. Похоть, сударь, оно вызывает и отзывает. Вызывает желание, но устраняет исполнение. Сильный хмель ее создаст и уничтожит; раззадорит и обескуражит; придаст ей стойкости да и отнимет стойкость. Тебя он, должно быть, основательно уложил сегодня?Вот именно, сударь, прямо за горло схватил. Хозяин твой еще не вставал? Привет! Привет, достойный тан! Король не просыпался? Нет еще. Он мне велел прийти к нему пораньше. Как раз пора. Я проведу тебя. Вот дверь. Я разрешу себе войти. То мой служебный долг. Король сегодня отсюда едет? Да. Он так назначил. Ночь бурная была. Там, где мы спали, свалило трубы. Говорят, рыданья звучали в воздухе, стенанья смерти. Говорят, земля тряслась в ознобе. Ночь была тревожна. Ужас, ужас! О чем ты? Зло превзошло себя в своем искусстве: убийство святотатственно взломало господень храм помазанный и жизнь святилища похитило. Что? Жизнь? Чью жизнь? Его величества? Мне нечего сказать. Увидев, сами скажете. Проснитесь! Набат, набат! Измена и убийство! Малькольм и Банко! Дональбайн! Проснитесь! Отряхните нежный сон, подобье смерти, узрите подлинную смерть! Взгляните на Страшный суд! Малькольм и Банко! Встаньте, как из могил, и шествуйте, как духи, чтоб встретить этот ужас. Бить набат! Зачем такая страшная труба зовет собраться спящих в этом доме? Скажите мне, скажите. Госпожа, что я могу сказать, то не для вас. О Банко, Банко! Наш венценосный вождь убит. О горе! Как! В нашем доме? Это страшно всюду. МакДуф, я умоляю, отрекись, скажи, что ты ошибся. Когда б я умер час тому назад, я прожил бы счастливый век. Отныне ничто не важно в этом смертном мире; все вздор; скончались благость и величье. Что здесь? Несчастье? Да, несчастье с вами. Ваш царственный отец убит. О, кем? -Своими спальниками, очевидно: на их руках и лицах липла кровь, а также на кинжалах. Теперь мне жаль, что в ярости моей я их убил. -.Зачем ты это сделал? Кто может быть зараз умен, безумен, спокоен, бешен, верен и уклончив? Никто. Здесь лежал Дункан; кровь золотом расшила стан сребристый. .А там убийцы; их цвет являл их ремесло; кинжалы в срамных портках из крови. Кто стерпел бы, в чьем сердце есть любовь и есть отвага явить ее? Так облечемся в мужеский доспех и встретимся в палате, и рассмотрим кровавый этот случай. Нас сотрясают страхи и сомненья. В великой длани Божьей я стою и ополчаюсь против тайных козней предательства. И так же я. Мы все. Ты что предпримешь? Нам средь них не место: нет легче службы, чем скорбеть притворно, для тех, кто лжив. Я в Англию поеду.

А я в Ирландию. Разделим судьбы; так безопасней. Здесь в людских улыбках кинжалы. Здесь ближайший всех по крови кровавей всех. Смертельная стрела еще летит, и нам всего надежней быть в стороне. Поэтому в седло! Не будем соблюдать обряд прощанья и скроемся. Ну, как дела на свете? Видишь сам. Узнали, кто виновен в страшной крови?

Да те, кого убил МакБет. Увы! какой же был им прок? Их подкупили. Малькольм и Дональбайн, сыны Дункана, бежали, так что подозренье в этом легло на них. Тогда, должно быть, владычество достанется МакБету. Уже он избран и поехал в Скон принять венец. Ты поедешь в Скон? Нет, брат, я еду в Файф. А я туда. Прощай. Желаю доброго начала. Лишь бы обнова нас не слишком жала. Итак, ты Гламис, Кавдор и король, все, как сказали сестры, и, боюсь, ты здесь играл нечисто; но наследье не твоему предречено потомству, а я был назван корнем и отцом властителей. Когда их речь правдива, как это ясно по тебе, МакБет, то почему, раз так с тобой сбылось, их предсказанья не принять и мне и не взнестись надеждами? Будь здрав, МакБет, будь здрав, король Шотландии! Будь здрав, МакБет, будь здрав, король Шотландии! А вот наш главный гость. Когда бы мы его забыли, наш великий праздник казался бы пустым и неудачным. Сегодня мы готовим званый ужин, и я прошу вас быть. Пусть ваша воля повелевает мною; с ней мой долг нерасторжимо прочными цепями навеки связан. Вы днем в отлучке? Да, мой государь. А далек ваш путь? Таков, что на него уйдет все время до ужина. Но будьте на пиру. Я буду, государь. Я слышу наши кровавые племянники бежали в Ирландию и в Англию, не склонны признать свою вину и кормят уши нелепой сказкой; но об этом завтра. А пока в дорогу. Мы ждем вас вечером. Флинс едет с вами? Да, государь. Желаю вашим коням быстроты и верной поступи, а вас вверяю их спинам. Добрый путь! Что, эти люди явились? Да, государь. Введи их к нам. Стать это слишком мало. Стать надо прочно. Страх наш перед Банко врос глубоко. В его державных свойствах царит опасное: он дерзновен, в нем мудрость есть, учащая отвагу благоразумью. Из живых людей мне страшен он один; пред ним мой гений робеет. мы будем до ужина одни. Храни вас Бог! Он, попрекнув сестер, мне возвестивших королевский сан, спросил их о себе; и был восславлен вещуньями как пращур королей. Я осенен бесплодною короной, и мне в десницу вложен праздный скипетр, который вырвет чуждая рука, а сын мой не наследует. Так, значит, для внуков Банко я запачкал душу; для них зарезал доброго Дункана. Чтоб им царить, царить потомству Банко! Ступай и жди, пока не позовем. Мы, кажется, вчера вели беседу? Да, государь. -.Так вот, вы речь мою обдумали? Не кто другой, как он в былое время вас держал под гнетом; а вам казалось, будто это я. Безвинный. Вы нам все раскрыли. Иль терпенье ваше так велико, чтоб все ему спускать? Иль вы настолько святы, чтоб молиться за благодетеля с его потомством, когда он в гроб вдавил вас тяжкой дланью и ваших губит? Государь, мы люди. Да, вы по списку числитесь людьми, как гончих, шавок, мосек, полукровок, борзых, легавых и волчков, всех скопом, зовут собаками. вот так же и с людьми. И если вас не числит эта роспись в подонках человечества, скажите и я вложу вам в грудь один поступок, который вас избавит от врага и свяжет с нашим сердцем и любовью, затем что жизнь его для нас болезнь, а смерть здоровье. Верьте, государь: меня пинки и колотушки света так разожгли, что я пойду на все, чтоб свету отомстить. Я так устал от всяких бед. что жизнь поставлю на кон. Вы знаете, что Банко ваш враг. Да, государь. Он враг и мне;и хоть я мог бы смести его открыто с глаз долой и отвечать за это, я стеснен тем, что у нас есть общие друзья; чтоб не утратить их любовь, я должен оплакивать того, кто мной повержен. вот почему я обращаюсь к вам, таясь, по многим коренным причинам, от глаз толпы. Мы ваши приказанья исполним, государь. Мы жизнь готовы. В вас блещет смелость. Все это надо совершить сегодня, поодаль от дворца; не забывая, что я хочу быть чист. А вместе с ним чтоб не было задорин и заплат и сын, ему сопутствующий, Флинс, убрать которого мне так же важно, как и отца, в потемках должен встретить свой рок. .Решите это меж собой; я к вам приду. Все решено и так. Научи их, где засесть в засаду. Ах, государь, зачем ты все один, в сообществе печальнейших раздумий, которым время умереть, как те, о ком ты мыслишь? Скорбь о невозвратном бесплодна. Что свершилось, то свершилось. Мы ранили змею, но не убили. Пусть оба света сгинут, мы не станем за стол садиться с трепетом и спать средь жутких снов, гнетущих нас в ночи; отрадней с мертвым быть. чем быть простертым на душевной плахе в безвыходной тоске. Дункан в могиле; горячка жизни кончилась, он спит; измена выдохлась; ни сталь, ни яд, ни тайный бунт, ни внешний враг, ничто его не тронет. Так. Мой милый друг, смягчи свой хмурый взор; будь бодр и весел на пиру сегодня. Да, милая. Ты также, я прошу. О друг, мой разум полон скорпионов! Ведь Банко жив, и точно так же Флинс. Но в них права природы не бессрочны. И в этом счастье: оба уязвимы. Возрадуйся: не кончит нетопырь кружить под сводами, и жесткий жук, взлетев на зов Гекаты, смутным гудом не отзвонит ко сну, как совершится неслыханное зло. Что совершится? Мой друг, пребудь в неведенье, чтоб сразу возликовать. -.Приди, слепящий мрак, и нежный взор благому дню укутай, чтобы рукой кровавой и незримой порвать в клочки мучительную запись, меня гнетущую. Свет меркнет, ворон летит в туманный лес. День благодатный, задремав, затих; мрак на добычу выслал слуг своих. Да кто тебя прислал сюда? МакБет. Нет повода не доверять ему, раз то, что нам поручено, он знает в подробности. Так оставайся с нами. Закат еще горит полоской света;и близка цель нашей стражи. Уж день, а ночь бродячий светоч гасит. Всевластна ль ночь, иль стыдно дню, но тьма хоронит лик земли, лишенный ласки живого света. А ночью будет дождь. Давно пора! Предательство! Беги, мой Флинс, беги! У тебя лицо в крови. Кровь Банко, значит. Управились? Я, государь, ему собственноручно перерезал горло. Ты горлорез первейший; но хорош и тот, кто это учинил над Флинсом; и если это ты, ты бесподобен. Великий государь, Флинс ускользнул. Я болен вновь. А мог быть полон сил, как мрамор, плотен, прочен, как утес; и вот я заперт, стиснут, сдавлен, скован грызущим страхом. Но отец уложен? Да, государь; уложен в тесный ров, и два десятка ран на голове.

Змею пришибли. Но уполз змееныш. Со временем он станет ядовит; пока что он беззубый. Ладно. Завтра поговорим. Свои места вы знаете. Садитесь. Сердечный всем привет. Благодарим его величество. Хозяйка сядет на почетном месте. Мы с остальными хотим смешаться, как простой хозяин. Мой царственный супруг, вы нас забыли. Мой друг, вы правы. Да здравствует весь этот стол и Банко, наш дорогой отсутствующий друг! Мы ждем его. За Банко! Прошу охотно и обильно кушать, во здравье! Просим короля присесть. Государь, почтите своим державным обществом наш стол. Мне негде сесть. Для вас свободно место. Но где? Здесь, ваша милость. Кто это сделал? О чем вы, ваша милость? Ты не можешь сказать, что я виновен; не кивай мне кровавыми кудрями. Господа, прошу вас, встаньте. Государю дурно. Друзья, сидите. Это с ним бывает, он с юных лет такой. Прошу вас, сядьте.

Припадки эти коротки. Он тотчас оправится. И ты мужчина? Да, и бестрепетный, смотрящий смело на то, чего сам черт не стерпит. Вздор! Картины, нарисованные страхом, как тот кинжал, который вел тебя к Дункану. Позор! Что за ужимки? Ты достиг всего и вдруг пугаешься пустого стула. Взгляни сюда! Смотри! Смотри! Ты видишь? Сгинь! Скройся с глаз моих! Упрячься в землю! В костях твоих нет мозга, кровь застыла, твои глаза уставились, не видя. Я смею все, что смеет человек: Предстань мне. в любом обличье, только не в таком, и я не дрогну. Прочь, ужасный призрак! Прочь, бредовая нежить! Совсем помешан? Как сам я здесь, так здесь был он. Стыдись! Кровь проливали в стародавний век, когда закон не правил общежитьем; да и поздней убийства совершались, ужасные для слуха; но тогда дробили череп, люди умирали, и был конец; теперь они встают с челом, пробитым насмерть двадцать раз, и гонят нас со стульев.

Вы омрачили радостную встречу своим страннейшим бредом. Разве можно, когда такое настигает нас подобно летней туче, быть спокойным? Я сам себя не узнаю при мысли, что вы способны это созерцать, и щеки ваши яхонт, а мои белы от ужаса. Что созерцать? Не говорите с ним; ему все хуже; вопросы злят его. Простимся сразу; и выходите без чинов, все вместе. Покойной ночи. Доброго здоровья его величеству! Всем доброй ночи! Он хочет крови. Да, кровь хочет крови. Сдвигались камни, речь вели деревья. Час, верно, поздний. Ночь спорит с утром, кто кого сильней. А что ты скажешь про отказ МакДуфа явиться к нам? Ты посылал за ним? Я слышал стороной; но я пошлю. У них я в каждом доме содержу подкупленную челядь. Тебе всего нужней соль жизни, сон. Да, время спать. Отправлюсь к вещим сестрам. Я велю им открыть мне больше; я желаю знать, любой ценой, все, что грозит мне вновь. Меня преграды не смутят: я в кровь так далеко зашел, что повернуть уже не легче, чем продолжить путь. Торопит руку возбужденный ум; я должен действовать без долгих дум. Для этих дел еще мы слишком юны. У меня разнылся палец: к нам идет дурной скиталец. А, черные полночные карги, чем заняты? Неизречимым делом. Жарко, жарко, пламя ярко! Хороша в котле заварка!

Жаба, меж сырых камней тридцать семь ночей и дней ядом превшая во сне, раньше всех варись на дне. Пясть лягушки, глаз червяги, шерсть ушана, зуб дворняги, жало гада, клюв совенка, хвост и лапки ящеренка, плоть сушеная колдуньи, тис, наломанный в безлунье, мясо трех болотных змей, разварись и разопрей; желчь козленка, селезенка богомерзкого жиденка. Я заклинаю вас искусством вашим: кто б вас ни вдохновлял, ответьте мне. На мой вопрос. Скажи. Спроси. Ответим. Ты это хочешь знать из наших уст или от наших старших? Пусть предстанут. Кровь павьяна вар остудит, и тогда все прочно будет. Скажи мне, ты, явившийся на зов. Не спрашивай. Он знает все без слов. МакБет! МакБет! МакБет! МакДуф силен. Страшись его. Пусти; я утомлен. Ты шевельнул мою боязнь. Скажи.

Ему нельзя приказывать. Будь дерзок, смел, кровав. Не знай препон. Никто из тех, кто женщиной рожден, не повредит МакБету. Никто из тех, кто женщиной рожден, не повредит МакБету. Тогда живи, МакДуф: ты мне не страшен. А все же, чтоб верней была порука, возьму с судьбы залог: ты жить не будешь. От всех врагов МакБет храним судьбой, пока Бирнамский лес не выйдет в бой на Дунсинанский холм. -.Того не будет. Кто сдвинет лес, кто дерева принудит сместиться с корнем? Мне мой путь открыт! Но одно скажите, если ведать вам дано: Придет ли к власти в этом королевстве потомство Банко? Не стремись узнать. Я должен знать! Посмейте отказать мне, и я вас прокляну навек! Ты слишком сходен с духом Банко. Прочь! Мне твой венец палит глаза. Иль эту цепь прервет лишь Страшный суд? Ужасный вид! Но это правда: Банко, в крови, с улыбкой кажет мне на них, как на своих. Где ведьмы?

Где ведьмы? Скрылись? Дыши заразой, воздух, их носящий! Будь прокляты все те, кто верит им! МакДуф бежал. Куда он удалился? Сын Дункана. живет при английском дворе. МакДуф туда же отбыл просить святого короля, чтоб с войском пришли Нортемберленд и храбрый Сивард, дабы с их помощью, с благословенья всевышнего, мы возвратить могли хлеб нашим трапезам и сон ночам, пиры избавить от ножей кровавых. .Пусть небесный ангел, опередив его, летит к Эдварду, чтобы скорей вернулась благодать в наш злополучный край.

Госпожа. Ласковый Дункан мертв. МакБет скорбел по ласковом Дункане: тот ведь умер. А смелый Банко шел пешком впотьмах; его, вы скажете, зарезал Флинс, раз Флинс бежал. Ходить впотьмах опасно. Нельзя не ужасаться, что Малькольм и Дональбайн убили своего добрейшего отца. Какое зверство! Как горевал МакБет! И, наверно, будь сыновья Дункана под замком. Не дай-то Бог.он показал бы им, как убивать отцов. И Флинсу также. Но тише! Что, каковы известья? МакДуф бежал к Эдварду. Бежал к Эдварду?! Да, мой государь. О время, ты меня опередило! Я захвачу врасплох МакДуфов замок; присвою Файф и обреку мечам его жену, детей и всех несчастных, кто с ним в родстве. Не время похвальбам! Так будет: воле я остыть не дам. Явите стойкость. В нем ее немного. Его побег безумье: мы безвинны, но страх изобличает нас в измене. Почем мы знаем, это страх иль мудрость? Да, мудрость! Бросить все: жену, детей, свой дом, свои наследные владенья, а самому бежать? Он нас не любит. Он бессердечен. Бедный королек, мельчайшая из птиц, обороняя своих птенцов, сражается с совой. Здесь только страх и никакой любви. Милая кузина, вы непомерно строги: ваш супруг мудр, благороден, опытен и знает, когда что кстати. Позвольте мне проститься; я в скором времени сюда вернусь. Все или рухнет и тогда исчезнет, или достигнет прежней высоты. Племянник милый, будь благословен! У мальчика и есть отец и нет. Я ухожу. Где ты нового достанешь? А где ты мужа нового достанешь? Да я на рынке их куплю хоть двадцать. Мой отец был изменник, мама? Да, был. А что такое изменник?

Это тот, кто клянется и лжет. И все, кто так делает, изменники? Всякий, кто так делает, изменник и должен быть повешен. А кто должен их вешать? Честные люди. Тогда лгуны и кляльщики дураки. Потому что их достаточно, чтобы поколотить честных людей и всех перевешать. Да что ты, Бог с тобой, бедная мартышка! Если бы он умер, ты бы плакала по нем. Где ваш супруг? Надеюсь, не в таком греховном месте, чтоб ты его мог встретить. Он изменник. Врешь, негодяй лохматый! У, щенок! Изменничья мальга! -.Меня убил он! Кроме того что она блуждала и вообще совершала разные поступки, говорила ли она когда-нибудь при вас? Такое, доктор, чего я не могу повторить. Мне вы можете повторить, и вам даже следовало бы это сделать. Ни вам и никому другому, потому что у меня нет свидетелей, которые подтвердили бы мои слова. Вы видите: глаза у нее открыты. Да, но их чувства закрыты. Что это она делает? Она всегда так делает, словно умывает руки. И все-таки здесь пятно. Прочь, проклятое пятно! Прочь, говорю! Один; два; значит, пора. В аду темно. Стыдно, милорд, стыдно! Воин, и вдруг испугался? Чего нам бояться, не знает ли кто-нибудь, раз никто не может призвать нашу власть к ответу? Но кто бы мог подумать, что в старике так много крови? Ну и ну! У Файфского тана была жена; где она теперь? Да неужели эти руки никогда не станут чистыми? Довольно, милорд, довольно: вы все погубите, если будете так вздрагивать. Так, так. Вы узнали, чего не следовало. Она сказала то, чего не следовало, я уверена в этом.

Все еще держится запах крови: все благовония Аравии не надушат эту маленькую руку. Какой вздох! Сердце тяжко угнетено. Вымой руки; надень халат; зачем ты так бледен? Я повторяю тебе: Банко похоронен, он не может встать из могилы. Вот оно что! Ложись, ложись; идем, идем, идем, идем, дай мне руку; что сделано, того не переделать; ложись, ложись, ложись. Ей нужен бы священник, а не врач. Прости нас, Боже! Вы за ней смотрите; припрячьте все, что может ей быть вредным, и будьте зорки. Ну, покойной ночи. Покойной ночи, доктор. Что, доктор, как больная? Она не так больна, мой государь, как потревожена толпой видений, томящих душу. Вылечи ее. Ты можешь исцелить болящий разум, из памяти с корнями вырвать скорбь, стереть в мозгу начертанную смуту и сладостным каким-нибудь дурманом очистить грудь от пагубного груза, давящего на сердце? Здесь больной лишь сам себе находит врачеванье. Так брось лекарства псам, мне их не надо. Впредь не докладывать. Пусть все бегут. Пока Бирнамский лес не вышел в бой на Дунсинан, я тверд. Что мне Малькольм? Иль он рожден не женщиной? Мне духи, которым все раскрыто, возвестили: "Будь смел, МакБет. Тебя не одолеет рожденный женщиной". Ну что ж, бегите, дурные таны, к английским гулякам! Я знаю, край наш угнетен ярмом; там кровь и слезы; что ни день, то рана зияет новая. что ни утро, вновь вдовий стон, вновь крик сирот, вновь скорби бьют небо по лицу, и слышен отзвук, как если б твердь с Шотландией страдала. Кто идет? Земляк. Но кто такой не узнаю. Привет, любезный родич! Приветствую тебя! Шотландия на месте? Бедный край, себя узнать страшащийся! Не матерь шотландцам, а могила. В чем последнее несчастье? Что миг, то бедствие. Благополучна ль моя жена? Вполне. А дети? Тоже. Тиран еще не нарушал их мира? Они вкушают безмятежный мир. Не будь так скуп на речи. Как дела? В Шотландии ваш взор создаст бойцов, подвигнет женщин к битве, чтоб сбросить горе. Пусть воспрянут духом: мы движемся туда. Король Эдвард шлет Сиварда и десять тысяч войска. В крещеном мире нет бойца маститей и опытней. -.Когда б я мог ответить такой же доброй вестью! Речь мою я был бы рад провыть в пустынный воздух, ничей не тронув слух. О чем она? .Или это горе одной груди? в главнейшей части оно твое. Когда оно мое, не прячь его, вручи мне поскорее. Твой замок взят. Жена твоя и дети убиты зверски. Святое небо! Нет, друг, не надвигай на брови шапку; пусть боль кричит; от шепота тоски больное сердце бьется на куски. И дети тоже? И жена, и дети, и слуги, все. И я далек оттуда! Жену убили тоже? Да. Утешься: лекарством будет месть, и мы излечим смертельное страданье. Он бездетен. Все крошечки мои? Все, ты сказал? О адский коршун! Все? Как, всех моих цыпляток, вместе с маткой, одним броском? Взвесь это все как муж. Да; но я должен все это и почувствовать как муж; я не могу не помнить о былом, о самом драгоценном. Как! И небо не заступилось? Грешный раб МакДуф, их всех убили за тебя! Ничтожный! То не по их вине, а по моей их истребили. Да почиют в мире! На этом наточи свой меч. Дай скорби стать злобой. Не тупи, разгневай сердце. О Боже, приблизь желанный срок; лицом к лицу сведи меня с врагом моей отчизны. .Войска готовы. .МакБет созрел: пора стряхнуть плоды. на взмах меча. И если он спасется, то Бог его прости! А что тиран? Свой Дунсинан он мощно укрепляет. Его зовут безумным. Кто добрей, считает это храбростью. Ему послушны только по приказу, не по любви; Он чувствует, что власть болтается на нем, как плащ гиганта на низкорослом воре. всему, что скрыто в нем, несносно в нем пребывать.

Рать англичан близка. Их вождь Малькольм. С ним Сивард, дядя принца, и МакДуф. За Бирнамским лесом Мы встретим их. Они идут туда. Пусть черт тебя измажет в черный цвет, сметаннолицый шут! Что смотришь гусем? Их десять тысяч там. Гусей? Солдат. Потыкай щеки, подрумянь свой страх, творожная душа! Каких солдат? Да ну тебя! Ты полотняной харей наводишь страх. Каких солдат, несчастный? Да английского войска, ваша милость. Сейтон! Прочь с этой харей. Сердцу тошно, когда посмотришь. Сейтон! Я жил достаточно: мой путь земной сошел под сень сухих и желтых листьев.

Но то, что подобает старым летам, почет, любовь, вниманье, круг друзей не ждет меня; а вместо них проклятья глубоким шепотом, лесть, праздный звук, который сердце бедное охотно отвергло бы, да вот не смеет. Сейтон! Здесь, государь. Что, каковы известья? Все подтверждается.

Я буду драться, пока с костей все мясо мне не срубят. дай мне доспех. Еще в нем нет нужды.

Хочу надеть. -.Пошли побольше конных; обшарь окрестность, вешай малодушных. Дай мне доспех. Доктор, таны скрылись. Живее! Доктор, если б ты разведал мочу моей страны, нашел недуг и возвратил ей прежнее здоровье, тебя бы я восславил перед эхом, и эхо вторило бы. Оборви. Каким слабительным нас опорожнить от этих англичан? Про них ты слышал?

Да, государь. Приготовленья ваши нас поучают. Пока Бирнамский лес не вышел в бой на Дунсинан, я огражден судьбой. Расстаться с Дунсинаном, и тогда меня ничто не завлечет сюда. Что это там за лес? Бирнамский лес. "Они повстречались мне в день торжества; "и я убедился достовернейшим образом, что они обладают большим, чем смертное знание.

"Не успел я опомниться от изумления, как явились королевские посланцы, "величая меня Кавдорским таном, "титулом, которым эти вещие сестры меня только что приветствовали, "предуказав грядущее восклицанием: "Здравствуй, будущий король!

"Это я почел нужным сообщить тебе, дорогой соучастнице моего величия, "дабы ты не лишилась своей доли радости, оставаясь в неведении того, "какое величие тебе обещано. "Положи это себе на сердце и будь счастлива." Знамена водрузить на внешних стенах. Повсюду крик: "Идут!" Наш крепкий замок смеется над осадой. Пусть залягут, чтоб голод и горячка их поели. Не подкрепи их те, чей долг быть с нами, мы встретили бы их лицом к лицу и отшвырнули прочь. Что там за шум? Мне даже трудно вспомнить вкус испуга. А было время, чувства леденели при полуночном крике, волоса от страшного рассказа шевелились, как бы живые. Я пресыщен жутью. Что это был за крик? Мой государь, скончалась королева. Ей надлежало бы скончаться позже: уместнее была бы эта весть. Бесчисленные "завтра", "завтра", "завтра" крадутся мелким шагом, день за днем, к последней букве вписанного срока; и все "вчера" безумцам освещали путь к пыльной смерти. -.Истлевай, огарок! Жизнь ускользающая тень, фигляр, который час кривляется на сцене и навсегда смолкает; это повесть, рассказанная дураком, где много и шума и страстей, но смысла нет. Великий государь, Ты языком молоть пришел; короче! Я должен рассказать вам, что я видел, но я не знаю как. Да говори же. Когда я на холме стоял в дозоре, смотрю я на Бирнам и вдруг я вижу, лес начал двигаться. Лжец и холоп! Взгляните сами: он от нас в трех милях. Лес наступает. Если это ложь, на первый сук живьем тебя подвешу и сохни с голоду. "Не знай тревог, пока Бирнамский лес не двинется на Дунсинан". И лес идет на Дунсинан. Пусть каждый воин срежет ветвь себе и с ней шагает; так мы затеним размеры войска и введем в ошибку разведчиков. Поистине от солнца я устал и был бы рад, чтоб мир сегодня пал. Набат! Дуй, ветер! Наступай, конец! Умрем, по крайней мере, как боец. Пусть грянут трубы. Доблестный МакДуф, вы, вместе с молодым Сивардом, возглавите нашу первую атаку. Покажись, тиран! Дай нам встретиться, судьба! О большем не прошу. Когда тебя сражу не я, мне будут жена и дети без конца являться. Ты кто такой? Услышав, устрашишься. Нет, даже если жгучей в самом аде нет имени. Меня зовут МакБет. Сам черт не мог бы вымолвить прозванья мне ненавистней. Верно; и страшней. Лжешь, мерзостный тиран! И это меч мой докажет. Ты от женщины родился. Я как медведь, привязанный к столбу: нельзя бежать, я должен драться с псами. К чему играть мне римского глупца, упав на свой же меч? Чужие жизни разить уместней. Где тот, кто не был женщиной рожден? Из всех людей мне страшен только он. Обернись, собака! Из всех людей лишь одного тебя я избегал. Я слов не трачу: мой голос меч, о негодяй, кровавей, чем можно выразить! И так уж душу мне давит кровь твоих. Руби мечом по уязвимым шлемам. Я зачарован: жизнь мою не сломит рожденный женщиной. Разочаруйся, и пусть тебе поведает тот ангел, которому служил ты, что МакДуф из чрева матери ножом исторгнут. Так проклят будь язык, сказавший это! Во мне сломил он мужескую доблесть. Нет больше веры этим хитрым бесам, умеющим двусмысленно играть и, выполнив обещанное слуху, нарушить то, что внушено надежде. Я не сдамся. Чтоб землю целовать у ног Малькольма и чтоб меня травила ярость черни?!

Бирнамский лес пошел на Дунсинан; ты, не рожденный женщиной, мой недруг; но я дерзаю до конца. Смелей, МакДуф, не трусь! И проклят тот, кто крикнет: "Стой, сдаюсь!" Мы дешево купили этот день. Живи, король! Ты стал им. Вот, смотри на голову злодея! Мир свободен. Живи, король! Живи, король Шотландский!

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Так ищите другую дуру за ваши копейки!

И воду отрубили, наверняк. >>>