Христианство в Армении

Я планировала этот день в течение 8 лет.

SubtitIеs bу SОFТIТLЕR Оператор ИГОР ЛЮТЕР Художник-постановщик -АЛАН СТАРСКИ, при участии ЖИЛЯ ВАСТЕРА Художник по костюмам ИВОННА САССИНО ДЕ-НЕЛЬ Композитор -ЖАН ПРОДРОМИДЕС Автор сценария -ЖАН-КЛОД КАРЬЕР Производство: МАРГАРЕТ МЕНЕГОС и ЛЕ ФИЛЬМ ДЮ ЛОЗАНЖ Пропуск! Ты чего делаешь, не видишь, что это дрова! Всё в порядке. У нас нечего искать, гражданин. Это хворост, мы везем его в Париж. Перестаньте рыться в моих вещах, вы всё разбросали. Ты чего делаешь? Что там внутри? Доставайте все книги. Да там ничего нет. Мы всё проверим. Обыскивайте всё, ничего пропускайте! Нечего их жалеть. Шевелитесь! Он только что проехал! Поезжай скорее за ним! ПАРИЖ, ВЕСНА 1794, 11-год Республики Проезжайте. Мы можем ехать? В карету! Ты должен закаляться, чтобы стать хорошим революционером. Статья первая. Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах. Общественные различия. могут основываться. могут основываться только на общей пользе. Принцип всякого.

Цель всякого политического союза опираться исключительно на народ. Свобода. Свобода состоит в возможности делать всё, что не наносит вреда. другому. Таким образом. таким. таким. Максим. Что там опять с хлебом? Кажется, идет война. Война не объясняет всего. Нехватка хлеба спровоцирована. Спровоцирована кем? Теми, кто хочет дискредитировать правительство. Они морят людей голодом, чтобы толкнуть их на бунт. Или же это само правительство. Зачем ему это? Дать власть кому-то другому и тем самым растлить его. Это старо. Замолчи, осторожно. Ты имеешь в виду и Робеспьера? Видели? Что-то сегодня они начали рановато. Кто это? Эмигрант. Поймали его в Венсенне. Боже! Какой красивый! Почему он босой? Это новая мода? Возвращаться будет труднее, господин граф. Возьми свою голову подмышку, тебе это лучше пойдет! Выставите дверь! Выставите дверь! Дай мне свою карточку. Кто, я? Да, ты. Но почему? Давай карточку. Но что я сделала? Карточку. Я ничего плохого не сделала. Я ничего не сделала. Хотите отрубить мне голову? Смотрите! Смотрите, это он! Сюда, смотрите, это Дантон! Дантон, да здравствует Дантон! Да здравствует Республика! "Непреложным правилом деспотизма является уничтожение множества невинных, лишь бы ни один виновный не избежал наказания. Комитет общественного спасения хорошо это понял и решил, что для восстановления Республики ему нужна на какое-то время юриспруденция деспотов. Подобно Макиавелли он решил, что в моменты политического осознания самое большое добро сотрет самое маленькое зло. Они, вероятно, думают, что свободе, подобно ребенку, нужно пройти период криков и слез, чтобы достигнуть зрелого возраста. Однако природа свободы такова, что, чтобы наслаждаться ею, достаточно ее видеть: народ свободен с того момента, когда он хочет быть свободным, и с 14-го июля он получил все права. Газеты уже разнесли по городу? Нет, нет, тираж еще в типографии. Так чего ты ждешь? Граждане парикмахеры, можете войти. Привет и братство! Привет и братство! Какой прекрасный день! Скоро придет весна. О, вы неважно выглядите. Понятно, вы же болели целых пять недель. Мы это исправим, расческу! Спасибо. Завтра я вас подстригу. Вы с ума сошли! Что вы делаете? Что такое? Отпустите меня, дайте хотя бы одеться. Вы с ума сошли, что вы делаете? Эрон, Эрон, ты меня слышишь? Ты не имеешь права! Что происходит? Куда они тебя ведут? Арестуйте его! Это Камилл Демулен! Это его надо арестовать! Это правда. Он всего лишь печатник. Сожалею. У нас нет приказа арестовать вас, гражданин Демулен. Нет, предпочитаю не смотреть. Приходите завтра, в обычное время. Ты уже встал? Тебе лучше? Как кстати! Дантон вернулся из деревни. Максим, он замышляет переворот. Ты читал? Еще нет. Так вот. Демулен призывает народ бороться против Комитетов. Вот уже три дня Париж говорит только о государственном перевороте и диктатуре. О ком говорят? Его имя пока не произносят, но мне кажется. что. Он что, потерял голову? Мы избавим Республику от многих бед, послав Дантона на гильотину. И немедленно! Дантон кумир.

И, если подумать, по-настоящему он не опасен. Ну конечно! Если не он, то Демулен. Ты принесла нам настоящий хлеб, гражданка? Да, но сахара нет. Он без сахара.

Спасибо. Я не спал. Я очень устал. На самом деле это Дантон подстрекает Демулена нападать на нас. Камилл полностью под его влиянием. Чего мы на самом деле хотим, Антуан? Мы хотим триумфа Революции. Именно. Но не любой ценой. К чему вся эта бойня? Существуют более простые методы. Демулен, как и Дантон, будет обезглавлен без твоего разрешения. Что, на самом деле так холодно? Дай мне сюртук, пожалуйста. У тебя опять жар? Пройдет. Я запрещаю тебе так смотреть на гражданина Робеспьера! Комитеты это диктатура. Граждане, покиньте зал! Что ж это такое. граждане, как же так. Довольно. Граждане! Нападки на правительство становятся всё чаще и чаще. Газета "Старый Кордольер" призывает взяться за оружие против Комитетов. Я обвиняю Дантона и его друзей. Прошу меня извинить, я опоздал. Мне это напоминает школу. Я обвиняю Дантона и его друзей в контрреволюционной деятельности. Что? Ты хочешь отнять у Революции тех, кто лучше всего ей служили? Послушай, Бийо, это несерьезно! Ладно, продолжай! Ты меня удивляешь, Робеспьер. Дантон служил Революции? У тебя бред. Нет, Бийо, я всё хорошо помню, а вот ты совершенно забыл. Ты совершенно забыл всё то, что Дантон сделал и что вы сегодня так хотите отвергнуть. Граждане, это он создал революционный очаг Клуба Кордельеров в 1790-ом и 1791-ом. Вспомните! Но и бойню на Марсовом поле ты тоже вспомни! Дантон привел туда жителей Парижа, как скот. После чего сбежал в деревню. Я бы хотел с этим покончить. Мы помним о письме, найденном в железном шкафу, в котором Мирабо открыто сообщает, сколько ему платят за провокации Дантона. Свидетельство предателя! Какое значение можно ему придавать?! Велеречивость адвоката, Робеспьер! Вы ни в коем случае не должны основывать столь тяжкое обвинение на каких-то слухах. Я прошу, чтобы немедленно вызвали гражданина Амара. Амара, из Комитета общественной безопасности. Послушайте, ни под каким предлогом я не могу позволить, чтобы Дантона посадили на скамью подсудимых. Робеспьер, ты боишься?

Я признаю, что проще всего его казнить, но я утверждаю, что его честность. не вызывает никаких сомнений. Убить этого безоружного человека было бы варварским и бессмысленным поступком. Безоружного! Безоружного. Он мог нападать только через "Старого Кордельера". Да, газета арестована по моему распоряжению. Да! И вы увидите, что Камилл заменит ее "Молодым якобинцем". Тогда достаточно. казнить Камилла! Нет. Переманить его в наш лагерь. Камилл самый поразительный пропагандист. Гражданин Амар! Привет, Амар! У тебя есть улики против Дантона? Ну же! Читай! Ты молишься? То, что я вам сейчас скажу, прошу не предавать огласке. Граждане, как и вы, я сомневаюсь в честности Дантона. Наконец! И, однако, однако, я категорически против его казни. Правосудие это божественная добродетель, следовательно, недоступная. Революционный трибунал не может быть Правосудием. Он может быть только орудием наказания всех врагов отечества, а не орудием борьбы против преступников. Фабр, Дантон и их друзья совершили многочисленные преступления. Нож гильотины падет на Фабра и его сообщников, подрывающих Революцию. Дантона, виновного больше всех, мы не тронем. Казнить Дантона это заставить всю буржуазию устремиться в контрреволюцию. Казнить Дантона это немедленно восстановить Конвент против нас. В конечном счете, мы расшатаем веру народа в Революцию и тем самым будем вынуждены править только путем террора. А вы знаете, что это такое? Террор это ничто иное, как отчаяние. Да, Бийо, я боюсь. Боюсь -да! Боюсь террора до такой степени, что, чтобы избежать его, я готов на все компромиссы, на худшие унижения, на самую низкую ложь. Предатель Дантон удостаивается привилегии, возможно, чрезмерной: исключительной амнистии. Благополучие страны требует, чтобы мы были гнусными. Мы не можем позволить себе быть справедливыми. Давно было пора, мы уже много месяцев тебя ждем. Значит, ты вернулся. Да. Я слишком скучал. Жорж, я пришел за приказами. Вот что я тебе предлагаю: сначала мы выпускаем всех заключенных. Я подтяну все вооруженные подразделения, а затем толпа ворвется в Конвент и сомнет весь его со всеми его руководителями. Отлично! Желаю тебе удачи! Ты что, не понимаешь, что происходит?

Робеспьер выздоровел. Через час собирается Конвент, и они накинутся на нас, я в этом абсолютно уверен. Так что с тем, что у тебя на совести.

Что у меня на совести? Что, например? Что там у меня? О, ничего определенного, ничего серьезного. Но представь, что они заговорят Майаре и упомянут в связи с этим твое имя. Это быстро делается: Дантон хотел диктатуры. Прекрасно! Всего один слух и ты пропал. Кто осмелится осудить меня? Кто? Как это кто? Да Комитет, естественно! Робеспьер уже не болен.

Этот ничтожный глупый Комитет? Если ты так уверен в себе. Послушай, Вестерман. Подумай немного. Меня, человека 10-го августа, поддерживает всё население Парижа. Жорж, сейчас или никогда! Поверь мне! Что меня удивляет, так это то, что ты еще на свободе. Это чудо. Подозрительное чудо. Но я понимаю! Ты мой друг! Они не смеют арестовывать моих друзей! У меня есть то, чего нет у Робеспьера. Это "Старый Кордельер". С этой газетой у меня в сто раз больше влияния, чем у этого напудренного шарлатана. Ты успокоился? Камилл. На газету наложили арест, печатник в тюрьме. Я совершенно успокоен. Всё пропало! Мог хотя бы поздороваться, Камилл. Как поживаешь, Люсиль? Жорж. Здравствуйте. Жорж, это означает, что, возможно, мы зашли слишком далеко. Послушай, если ты боишься, иди бросься в ноги Робеспьеру и скажи: "Дантон принудил меня написать это". Замолчи, о чем ты? Я делал то, что считал нужным. Мне удалось убедить людей, что надо покончить с террором. Теперь твоя очередь! Ты должен что-то сделать, иначе мои усилия ничего не стоят. Дантон, нужно немедленно и энергично действовать.

Десена арестовали. Ты не дорожишь своей шкурой? О нет, дорожу! А что, она того не стоит? А ты, мясник, не дорожишь своею? Нужно ударить по ним! О чем ты, это не скотобойня, это политика. Ну же, немного здравого смысла, друзья мои. Камилл высмеивает Робеспьера, ладно, и тогда тот пытается спасти свой престиж, да, и что он делает? Он бросает печатника в тюрьму и накладывает арест на газету. Это провокация! Он просто хочет знать, что мы будем делать, а вот делать как раз ничего не надо. Нужно оставаться спокойными. Ты слышал? Спокойствие! Вот и всё. Филиппо хочет с тобой поговорить. Филиппо. Кто это? Либерал? Умеренный? Кристально честный. Вне подозрений. Идеал. Это не провокация. Я уже не знаю, какие найти аргументы, чтобы заставить Дантона действовать. Ты тоже хочешь напасть на комитеты? Пока нет. Я тоже пока так думаю. Я хотел бы понять, чего вы хотите. Вы хотите покончить с террором? Вы хотите свергнуть правительство? Я присоединюсь к вам, если буду уверен в чистоте ваших намерений. Вы мне не верите? С чего бы? Постарайтесь понять. Это ведь вы придумали Революционный трибунал, который голосовал за казнь короля. Вы тоже. Так мы ни к чему не придем. Филиппо, разве я просил тебя о чем-нибудь? Жорж, Филиппо хочет поддержать тебя. Все депутаты центра поддерживают его. Он только хочет гарантии, что ты не будешь злоупотреблять властью. Это сейчас ты так говоришь. Нет, я не хочу власти. Посмотрите на меня. Мне 35 лет, а на вид все 60. Я устал, Филиппо, устал, устал, я бы хотел уйти от этого, но для этого мне надо покончить с террором, потому что как раз именно я был один из тех, кто ввел его. Всё, что ты говоришь, очень мило, но мы не вчера познакомились. Если реально смотреть на вещи, тебе больше не нужна политика. Полегче, Филиппо, полегче! Полегче, это ты хотел со мной поговорить, а не наоборот! Перестань, Жорж, сейчас не время! Хорошо, слушаю тебя, но недолго. Чего тебе надо? Разоружить Комитет общественного спасения, он превысил свои полномочия. Разоружить мгновенно. Ситуация такова, что только ты один способен это сделать. Ты мне противен, говорю тебе откровенно. Но я решил тебя поддержать. Спасибо за почтение, дорогой месье. Спасибо. И как вы собираетесь это сделать? С помощью вооруженных подразделений. Вы обеспокоены? Да, как все. Вы действительно хотите что-то сделать? Ударить, как я уже сказал. Восстание невероятная сила! Никто не в силах ее укротить. Нет, нет, послушайте: у Робеспьера только одно слабое место его полиция, тайная полиция, ненавистная всем. Послушай, Бурдон, сегодня в Конвенте выступи против одного из ее тайных агентов. Одного из самых важных. Против Эрона? Да, например. Обвини его! Расскажи о доносчиках, обысках. Иди смело. Конвент тебя поддержит. Он скажет, что это их последний шанс остаться свободными, и что мы этот последний шанс. Ты думаешь, что этого будет достаточно? Да, да, да. Они успокоятся, и Робеспьер спустится на землю. Камилл! Жорж прав. Тебе следует чаще слушать свою жену, Камилл. Это будет началом новой эпохи. Давай, иди, иди. И мы вернемся к нашей спокойной скромной жизни. Вы вернетесь к вашей спокойной жизни, а мы к нашей скромной. Ладно, ладно, Филиппо, если вы хотите сделать из бедности революционную добродетель, тогда оставьте свои вещи Робеспьеру. А ты, Камилл, смени печатника. Что может быть более губительным, более антиреволюционным, чем эта невидимая полиция, которая размножает доносчиков, которая проникает везде, с ложью и угрозой на устах. Эта полиция, угрожающая индивидуальной свободе, заставляющая отца доносить на сына, считающая, что ей всё позволено! этой полицией руководит бывший преступник, по имени Эрон, который, под предлогом. который под предлогом общественной деятельности устраивает частные ссоры и открыто покровительствует мерзавцам, которыми себя окружил! Он очень спешит, куда это он? Бежит в Комитет, естественно. Он встал сразу, как только Бурдон заговорил об Эроне. Я требую указа об аресте преступника Эрона! Конвент проголосовал за указ об аресте Эрона! Нашего единственного достойного агента? Если мы потеряем Эрона, мы потеряем контроль над Парижем. Вот он твой безоружный Дантон! Я хочу видеть его сегодня. Ты правда хочешь встретиться с этим предателем? Барар, договорись о встрече. Господа, мы прерываем заседание. Максим! Ты готов так унизиться, чтобы просить встречи с Дантоном? Что такое унижение ради блага страны? Если надо, я готов на любые низости. Ну что, Камилл, Дантон бессилен? Комитет общественного спасения посрамлен! Молодец, Бурдон! Да здравствует Дантон! Я только что из Комитета, я разговаривал с секретарем! Тебя обвиняют в государственной измене. Только меня?

Нет, и других тоже. У них целый список! И Робеспьер на это согласился? Пока неизвестно. Ну ладно, я пошел. Боишься? Предпочитаю, чтобы нас не видели часто вместе. стонущие в подземельях из-за того, что они осмелились требовать всеобщей свободы! Нет, нет, нет, пожалуйста! Смените их! Нет, нет, нет. Нужны только голубые цветы! Только голубые цветы! Он любит только голубые. Тюрбо в вашу честь, ранее блюдо называлось "метрдотель". да, да. О, прекрасно! Итак, я начну с фаршированного огурца, да? После этого волован.

Волован из белого мяса птицы под традиционным соусом. А это солнечник под каперсовым соусом. Нет. Тогда перепелки-эмигрантки с лучком. Да, эмигрантки с лучком. Да! И на десерт фигурные фрукты под соусом "Варенн". Да, да, да. да, да. Вы довольны? Да, всё отлично, спасибо, отлично. Я считаю, что ты должен был заставить себя умолять, или придти с опозданием, или надеть старую одежду. Знаешь, можно позволить себе небольшое великодушие. Да, и, в любом случае, я хочу быть один. Нет, пожалуйста, позволь мне присутствовать. Возвращайся домой. Бурдон, ты тоже иди домой! И потом, мне же надо знать, как голосовать в Конвенте. Я сказал -домой! Все -домой! Ну вот, голубые, то, что надо. Хорошо. Убери их отсюда. Быстро! Мне нужно побыть одному. Минутку. Сейчас я всё сделаю. Все убирайтесь! Живо, живо! Что это значит? Немедленно выходите! Выходите!

Все вон! Выходите! Здравствуй. Вижу, я заставил тебя ждать. Извини. О, пустяки, в кои веки мы с тобой наедине, только ты и я. Вы всем довольны, граждане? Да, да, всё хорошо, спасибо. Вот, посмотри, Нет, спасибо. Просто чудо. Нет, спасибо. А эту маленькую перепёлочку? Нет? Нет, спасибо. Она не отравленная, вот, посмотри! Вкусно! Не хочешь? Нет? Так вкусно. Садись, садись. Максим. Ты правда не хочешь есть? Нет, спасибо. Чего ты хочешь? Хочу откровенно с тобой поговорить. Разве ты раньше говорил по-другому? Жорж, зачем ты приказал напасть на Эрона? А ты? Зачем ты приказал арестовать Десена? И запретить газету? Я должен защищать правительство. Но тебя я не понимаю. Говорят, ты стал заговорщиком -ты, Жорж! Это неправда, ты прекрасно знаешь. Я чист, как родниковая вода. Против тебя множество врагов, желающих твоей смерти. Ты тоже? Если ты перестанешь нападать, даю слово, что тебе нечего будет опасаться. А мне надо чего-то опасаться? Я думал, ты не пьешь. За наш союз. Чего ты от меня хочешь? Мне нравится твой прямой тон.

Ты публично заявишь, что присоединяешься к нам, Жорж. Невозможно. Потому что я не одобряю это правительство. Имею право? Да, но не выступать против него. Но ты же не хочешь, чтобы я унижался перед ними? Ставишь себя над государством? Каждая незаурядная личность возвышается над массой. Я презираю Комитеты так же, как и ты. Но я не об этом говорю. Никто не должен нас разделить, Максимилиан, никто.

Никакой Комитет, никакое правительство, никто. Будь осторожен. Поодиночке мы оба пропадем. И если ты будешь продолжать террор, я не могу идти за тобой, впрочем, никто не пойдет. И народ, который поддержал нас, разорвет Революцию. И кто в этом виноват? и уж точно не ты. Что ж, раз мы оба не виноваты, это природа вещей. Но я никогда не верил в природу вещей. В сущности, у нас одинаковые убеждения. Уже нет. Мы совершили революцию, чтобы дать народу достоинство и равноправие. И ты проводишь время, отрубая головы, которые возвышаются над установленными рамками. Лично я защищаю народ, никто этого не запрещал. Против кого? Против людей, которые лишь обогащаются за счет Революции, разве нет, Жорж? Максим, Максим, то, что ты хочешь делать с людьми, это как. это похоже на романы, ты похож на героев романов. Но ты забыл, что мы созданы из плоти и крови. Ты это забываешь! Ты хочешь поднять. ты хочешь поднять нас на высоты, где невозможно дышать. Результат -ты изолируешь Революцию. Ты ее замораживаешь. Даже самые горячие отступают.

И что ты мне советуешь? Нужно вернуть вещи на человеческий уровень. Сейчас. Немедленно. Остановить революционный процесс это смерть Революции. Люди хотят только есть и спокойно спать. Там, где больше нет хлеба, больше нет законов, свободы, правосудия, больше нет Республики. Максим, плевать я хотел на Комитеты. Но тобой я восхищаюсь. Мне так хотелось бы иметь возможность идти за тобой, но не куда угодно, не куда угодно. Всё, чего я хочу это предоставить условия нормальной жизни 80-ти процентам населения. Это всё, чего я хочу. О, перестань, я тебя знаю. Перестань, перестань, мы здесь не на трибуне! Это не всё, что ты хочешь. Нехорошо, когда одни и те же люди долго правят. Ты мечтаешь о власти? Мне не надо о ней мечтать, она у меня есть! У меня есть власть. Настоящая, единственная власть -улица! Потому что я знаю, что такое улица, я понимаю ее, и она меня понимает, никогда не забывай этого. Я этого не забываю! Но ты, со своей стороны, не забывай, что чтобы дать счастье улице, я ни перед чем не отступлюсь. Ты хочешь дать улице счастье! Но ты даже не знаешь, что такое народ! Что ты знаешь о народе?

Ничего, посмотри на себя! Ты не пьешь вина, ты пудришь волосы, при виде шпаги ты падаешь в обморок, и, похоже, ты никогда не имел женщину! От имени кого ты говоришь? Ты хочешь сделать людей счастливыми, а сам даже не мужчина! Хочешь, я скажу тебе, что такое народ? Хочешь пройтись со мной по городу? Я всегда был грубым и неуклюжим. Я проснулся сегодня ночью, и сказал себе: ведь нас с тобой хотят разделить, нас считают врагами, это же бессмыслица, бессмыслица. Это надо остановить, остановить немедленно. Тогда сделай то, о чем я тебя прошу. Это что? Жорж, я тебя прошу: присоединяйся к нам. Я уехал в деревню, чтобы подумать и чтобы всё пересмотреть с самого начала. И я скажу тебе очень честно: предпочитаю сдохнуть на гильотине, чем быть палачом. О чем ты говоришь? Ты пьян. Если ты будешь упорствовать, Максим. Видишь эту голову? Чувствуешь шею? Что ж, именно тебе придется ее отрубить. Мы оба ошиблись, Максим, подожди! У меня есть свидетели, которые всё слышали. Да, и именно поэтому я ничего не сказал. Спокойной ночи. Куда он пошел? Что произошло? Теперь он у меня в руках! Он у меня в руках! И что? Я ничего не понял. Но теперь ты видишь, что происходит. Нужно покончить с Комитетами. Ты строил иллюзии насчет Робеспьера. Пойдем, скорее, пойдем в мою часть, тебя там ждут. Да нет, это бессмысленно: твой план это ребячество. Пойдем, сейчас или никогда, пойдем со мной. Да нет! Я больше не хочу кровопролития. Вот за что я борюсь. Вот за что я борюсь. Это ты мне говоришь? Да, тебе.

Ты хочешь увидеть, как прольется твоя кровь? Сюзанна! Рада тебя видеть. Как там твоя мать? Плохо. Это Софи. Она из Нанта. Возвращайся в часть! Я не могу пойти с вами, не сегодня, нет времени. Я просто хочу, чтобы он убрался. Ты идешь со мной?! "И самый большой террор мошенников, честолюбцев, деспотов. " Что произошло? Почему ты ничего не рассказываешь? Скажи, что там произошло? Объявление войны. Дантон толкнул его на крайность. Робеспьер заслуживает урока. Расскажи мне всё, пожалуйста, расскажи. Расскажи мне всё, что произошло. Я не знаю, мне было плохо слышно. Это именно то, чего я боялась, вот уже три. три месяца у меня это предчувствие. Ваш муж дома? Ты правильно сделал, что пришел. Вы очень изменились. Не знаю, я не осмеливаюсь быть с вами на "ты". Да. Я постарел, если ты это хочешь сказать. Нет, дело не в этом, но. Максим, это правда, что он в опасности? Да. Это правда. Максим, вы моя единственная надежда. Скажите, почему вы оттолкнули его, почему бросили его? Всё произошло совершенно наоборот, поверь мне. Правда? Наверное, я плохо поняла. Как ты мог, Камилл был твоим другом! Именно поэтому я и пришел. Я же сказал тебе, что меня ни для кого нет. Нам с тобой надо поговорить, это очень серьезно. Не стоит даже начинать. Послушай, ты всё в большей и большей опасности. Я пришел предостеречь тебя. Ты даже не знаешь, насколько велика эта угроза, Камилл.

Камилл, Камилл, дружба Дантона не бескорыстна, открой глаза, пойми, что он бессовестно эксплуатирует твой талант! Он думает только о себе, о своих безграничных амбициях. Разве это дружба? Нет! Это подозрительное сообщничество, Камилл. Замолчи! Я тебя не боюсь. Когда борешься за свободу, смерть не кажется такой ужасной. Возможно, это та цена, которую надо заплатить. Взывая к милосердию и терпимости, ты наверняка думал, что спасешь наш Конвент, да? Но на самом деле ты спасал контрреволюцию. В этом-то и заключается цель Дантона. Ты должен понять. И что же, по-твоему, я должен сейчас сделать? Завтра, ты поднимешься на трибуну Конвента. Ты последовательно отречешься от каждой из нападок на нас.

Потом ты подготовишь новый номер "Старого кордельера", в котором поставишь под сомнение всё, что ты писал в предыдущих номерах. Ты пресмыкаешься, как последняя шлюха, ты напрасно валялся в ногах у Дантона, и тогда ты пришел ко мне, потому что он тебя выгнал. Ты дрожишь от страха. Тебе страшно. сжечь газету это не ответ. Мой приход -твой последний шанс. Если ты не сделаешь того, что я сказал, тебе конец, Камилл. Ты обязательно должен мне поверить! Даю тебе слово, это правда, Камилл. Что произошло, умоляю, скажите мне. Прошу вас! Как ты думаешь, Линдэ, зачем была нужна эта встреча? Мне кажется, что хотя Дантон и Робеспьер не могли долго договориться, теперь они это сделали. Его еще нет? Что ж, тем лучше. Его еще нет, но ты на 10 минут опоздал, Сен-Жюст. Как приятно, ты напомнил мне о моем детстве. Здравствуйте, господа, прошу извинить меня за опоздание. Ты говоришь так, словно ты король, обращающийся к своим министрам. А как, по-твоему, я должен говорить? Через час, подчеркиваю, в три тридцать, нужно послать полицию арестовать Дантона. Этой ночью? Так быстро? Это безумие! Это исключено. Граждане! Дантона, и его сообщников тоже. Не подготовив людей? Робеспьер, ты предлагаешь Комитету самоубийство. Мы не можем подставляться под бесспорное поражение. Повторяю: Комитет сначала должен подготовить общественное мнение. Бийо! Дайте мне сказать! Робеспьер! Дантона поддерживают финансисты, ты сам нам об этом говорил. Это будет смерть Комитета и апофеоз Дантона. Именно. Да, Бийо, всё правильно! У Дантона повсюду поддержка. Никто не пойдет за тобой, Максим! Я прошу слова. Нет, мы больше не говорим об этом! Нужно ударить, как молния! Поверьте мне, вы дадите ему три дня, и у него в руках будет золото финансистов. Он поднимет армию, он распространит тысячи листовок по Парижу. И он, не колеблясь, возьмет слово в Конвенте. Вы все здесь знаете магию его голоса. Мы делаем это сегодня ночью или никогда. Ты прав. Если в Конвенте это вызовет панику, я лично успокою их. Да, но нужен обвинительный акт. Кто его составит? Уже составлен. Позвольте! Я хотел бы сначала сам прочесть его. Граждане, мы не можем обойтись без согласия Комитета общей безопасности. Это исключено! Созовите его! Они еще здесь? Да, заседание заканчивается. Попросите их придти сюда. Почему ты передумал? Кто вместе с Дантоном? Предлагаю следующий список: Лякруа, Филиппо. Абсолютно невиновен! Возможно, в намерениях. Но мы судим факты. Лежандр. Бурдон. Бедные невинные марионетки. Давайте избегать бойни, прошу вас. Первые по-настоящему человеческие слова за всю ночь. Хорошо, сохраним им жизнь. Демулен? Демулен мой друг. Но я предоставляю решать вам. В любом случае, возможно, было бы неплохо дать ему три дополнительных дня на размышление. Невозможно, Максим. Хорошо, эти три человека пойдут с Дантоном в тюрьму. Несколько минут назад мы арестовали Вестермана. Его застали за вербовкой подручных людей. Очень кстати. Комитет общественного спасения только что принял решение арестовать гражданина Дантона и трех его сообщников. Жоржа Дантона. Да, Дантона. Вы хотите его арестовать? Когда? Сегодня ночью. Вы совершенно спятили! Мы спешим. Нам нужно ваше согласие. Вы политическая полиция, вы можете арестовывать депутатов с превентивной целью. Это право наша привилегия. Не ваша. Не забывай. По нашему требованию вы можете нам ее передать. Это незаконное действие. Нет! Это действие перестает быть незаконным, если вы согласны. Но всё. Успокойся, Вадье. Пусти меня! Вы уверены, что всё хорошо обдумали? Вы уверены, что знаете, что делаете? Это слишком тяжелая ответственность. Мы готовы целиком взять на себя ответственность. Мы, члены Комитета общественного спасения и Комитета общей безопасности, решили сегодня единогласно, что Дантон. кто еще? Филиппо. Демулен. Демулен? Демулен. Все эти члены Национального Конвента должны быть арестованы и помещены в тюрьму. Люксембургскую. Люксембургскую. Ладно, подписывайтесь. Прошу вас. Линдэ, ты не подписался! Меня выбрали в Комитет, чтобы я помогал революционерам жить, а не чтобы убивать их. Господа, заседание закрыто. Послушай, я говорил, что ты великий и что я готов умереть за тебя. Так вот, я беру назад свои слова. Беру назад всё, всё, всё. Я был слеп, и мне. открыли глаза, я был слеп, как крот. Подожди, о чем ты говоришь, о чем ты? Чего ты хочешь, о чем ты мне говоришь? К тебе приходил Робеспьер, да? Откуда ты знаешь? И потом, я. я запрещаю тебе говорить о нем, ты не имеешь права! Надеюсь, ты послушался его советов. Нет, я отказался. Мой бедный Камилл. Ты узнаешь, что нам конец и отказываешься от своего спасения. Почему конец? Если Робеспьер пришел к тебе, это значит, что указ уже подписан. Какой указ? Да о нашем аресте! Ты единственное существо на свете, к которому это чудовище испытывает еще привязанность. Он хочет спасти тебя, а ты его отталкиваешь. Это конец. Но чего они боятся? То, что ты их оскорбил не страшно. Но то, что ты их не одобряешь и пишешь об этом это уже непростительно. Я оттолкнул протянутую руку. Я вынес себе смертный приговор. Нет, ты так не думаешь. Тогда почему ты оттолкнул? Слишком много крови на этой руке. Но ты можешь защищаться, Жорж, весь народ с тобой! Заканчиваем список? Руайе Коллар. Вычеркни его! Сурбуль. В нем можно быть уверенным?

Вычеркни! Вино нет! Это всё? Ты больше не нашел верных людей? Прекращаем искать.

Нет, ты не можешь. У нас только 7 присяжных. Ну и что? Закон требует 12-ти. Но у тебя нет 12-ти? Нет. У меня их только 7! Ну что ж, если у тебя их только 7, будем довольствоваться семью. Добавь к списку обвиняемых несколько жуликов: Шабо, Фабр, Базир. Обвинение?

Антиреволюционная деятельность. Вы их знаете? Фабр, Шабо, Базир, Делонэ, Гузман, братья Фрэ и Дедриксен. Быстренько соберите мне их. Давай, вставай. Вставай. Нет, он болен! Не уводите его, нет, прошу вас. Только что собрался Комитет общественного спасения. Линде просил предупредить тебя. Что происходит? Чего вам надо? В тайнике есть деньги. Ты знаешь. Возьми их. Но будь осторожна, а то эта пресловутая Республика конфискует их у тебя. Да! Иду! Гражданин Дантон, именем закона я вас арестовываю. Вот приказ! Комитет общей безопасности в лице комиссара Мюлара, арестовывает вышеназванного. Да, я знаю, знаю. а именно гражданина Дантона. Дождь еще идет? Раз нет, то сюртук мне не нужен. Ладно, пошли, пошли! Граждане! Граждане! Дантон арестован! Дантона арестовали сегодня ночью. Такого террора еще не было. Нужно действовать. Нас тоже могут арестовать с минуты на минуту. Гражданин Робеспьер. И ты, гражданин. Спасибо. Пожалуйста. Возьмите! Спасибо. Бурдон, поднимись на трибуну. Не могу! Я не знаю, что сказать. Решать надо сегодня или никогда! Боишься? Смотри, как он дрожит! Сам иди! Но я плохо говорю. Лежандр, иди ты! Иди, иди! Иди, иди! Хорошо, я иду! Пойду запишусь. Тальен, я хочу взять слово. Представители Национального Конвента! Заседание открыто. Говори!

Мы только что узнали. Мы только что с изумлением узнали, что четыре депутата Конвента были арестованы этой ночью! И среди них Дантон! Я требую! Я требую, чтобы их выслушали на этой трибуне! вы сможете судить о том, не личная ли вражда и зависть спровоцировали это возмутительное решение! Прошу слова. Внеси в список гражданина Робеспьера. Говорю тебе, внеси в список гражданина Робеспьера, Амар! Убирайтесь! Освободите трибуну! Убирайтесь! Сейчас не его очередь! Чья сейчас очередь? Уже давно. У тебя нет права говорить! Сойди с трибуны! Долой диктатора! Долой диктатора! Уже давно Конвент не видел таких жарких дебатов и такого кипения страстей. Действительно, вопрос очень важный. И вот его суть: поставим ли мы некоторых людей над Республикой? Мы уже знаем, в чем вы виновны! Спускайся! Лежандр требует, чтобы обвиняемые поднялись на трибуну! Мы все этого требуем! Дантона на трибуну! Дантона на трибуну! Вы все абсолютно готовы дать этому человеку то, в чем вы отказывали другим? И по какому праву? Долой террор! Долой диктатуру! Тихо! Дайте ему говорить! Не хочет ли Лежандр сказать, что Дантон привилегированный гражданин, который может поставить себя над законом? Человек 10-го августа имеет права на некоторое уважение! Мы все этого требуем! Дантона на трибуну! Республику установил весь народ. Кто из нас будет настолько наглым, чтобы сказать: только я душа 10-го августа, и никто кроме меня. Ни одна заслуга не дает права ни на какую привилегию! Для нас нет привилегированных!

Выслушать обвиняемого это не привилегия! Это всего лишь справедливость! Как это справедливость? Куртуа, ты больше не доверяешь Революционному трибуналу? Так, да? Трибунал безупречен. Мы целиком ему доверяем. Мы посмотрим, найдутся ли у Конвента силы отдать Дантона правосудию или же, наоборот, он оспорит обвинительный акт, составленный Сен-Жюстом. Да, нужно взять под сомнение обвинительный акт. Нет, вы правильно сделали. Браво! Не дайте себя запугать, вся Франция протестует. Те, кто кричат: "Да здравствует Дантон!", не считают ли они, что этот человек заслуживает исключительного правосудия? И если да, требуйте упразднения Комитета общественного спасения и судите нас. Нам не в чем упрекнуть Комитеты. Да здравствуют Комитеты! Каждый день мир смотрит на нас, и мы ни в коем случае не должны проявлять ни слабости, ни моральной трусости, ибо что станет с Францией, если мы перестанем доверять французам? люди честные и справедливые. Ибо невиновность, главное достоинство, не должно и не может опасаться общественного надзора.

Ты прав! Я предлагаю прежде всего снять с рассмотрения предложение Лежандра. И Сен-Жюст прочтет обвинительный акт. Кто поддерживает предложение Робеспьера? Кто против? Я против. Вы с ума сошли? Если Дантона казнят. нам конец! Глупцы! Вы получаете право быть самим уничтоженными! Говорить подобные вещи это уже быть виновным. Кто это сказал? После обсуждения Конвент подтвердил свое полное доверие Комитетам. Только те, кто виновны, дрожат. Тяжесть этого преступления раздавит тебя, Робеспьер! Вот самый распространенный аргумент! Но даже если, согласно самым непонятным законам Провидения, гибель одного преступника роковым образом приведет и к моей, какая разница? В любом случае, для революционеров опасность не имеет веса перед лицом долга. Робеспьер, я никогда не говорил, что ставлю Дантона выше общественных интересов. У меня никогда не было подозрений относительно тебя. Прошу слова! Тихо! Прошу слова! В течение долгого времени я терпел двуличность Дантона. я, наконец, понял свою ошибку. Мы должны доказать Комитетам, что доверяем им! Мы должны проголосовать за обвинительный приговор, даже не выслушав обвинительного акта Сен-Жюста. Перестань плакать. Иначе я попрошу перевести меня в другую камеру. Нет, не бросай меня одного, я сойду с ума. Тебе должно быть стыдно. Не понимаю, что со мной. Вы умрете через 5 дней. Лучше знать об этом и не иметь никакой надежды. Когда смерть совершенно неизбежна, вдруг перестаешь мучиться. Но мы можем выиграть суд. Нет. Это политическое дело. А политика подчиняется механизму, который не имеет ничего общего с правосудием. Но я не хочу умирать. Я имею право жить. Человек имеет права до тех пор, пока он может их сохранять. Это Жорж! Это Жорж! Я боялся, что тебя здесь не будет. Эй, ты, там! Принеси вина для представителей народа! Давай живей! ты плачешь?

Но раз ты плачешь, значит, ты ничего не понял! Чего я не понял? Ты не понял, что мы должны были позволить себя арестовать? Чтобы открыть народу глаза! Чтобы показать ему, на что способны Комитеты! Это было необходимо. Абсолютно. Поэтому я позволил им это сделать. А стаканы? Мы же не будем пить из горла? У них даже нет стаканов.

Неплохое. Жорж, Конвент одобрил обвинительный акт. Банда трусов! Завтра нас перевезут в Консьержери. Нам конец, да? Почему конец? Наши головы еще крепко сидят. У нас остались еще кулаки, зубы, когти, чтобы защитить себя! Но, Жорж! Нет, это политическое дело, а не суд. Это дуэль. Раз правительство обвиняет нас, мы обвиним правительство! У нас будет один судья: народ! И тогда если нам удастся посеять семена сомнения в народе. Тогда они казнят нас без суда. Нет! Ты забываешь мой голос. На этот раз я буду говорить. Публика всегда слушает меня. Да, она часто меняет свое мнение. Мы должны требовать свидетелей защиты. Если они откажут, мы не будем говорить. Если согласятся, это будет решающим оружием. Демулен! К вам пришли. Кто? Жена? Что происходит? Пойдемте со мной. Робеспьер ждет тебя в коридоре. Иди, Камилл, это твое спасение. Иди, чего ты ждешь? Камилл, никто тебя не удерживает. У тебя нет никаких причин умирать с нами. Что мне делать? Не колеблись, он тебя ждет, он пришел к тебе. Давай, иди, говорю тебе. Прошу передать этому месье, что я не хочу его видеть. Я не могу ему это сказать. Ну, тогда скажи ему, то Камилла нет дома! Пропустите нас! Да здравствует Дантон! Да здравствует революция! А вот и Дантон! Да здравствует Дантон! Народ Франции! Что у меня общего с этим сбродом, рядом с которым меня посадили?

Кто осмелился посадить этих воров рядом со мной? Мы, передовой отряд Революции, на одной скамье с преступниками! Что это значит? Вам еще не давали слова, Дантон! Пропустите. Пропустите. Мест больше нет. Нет больше мест. Ждите здесь. Неужели они закроют. Оттесните его. Он не должен делать записей. Оттесните его. Это запрещено! Никаких записей. Прошу вас, тише! Тише. Что это за история с записями? Они что там в Комитете, с ума посходили? Я журналист газеты "Знамя Реймса". Долой Комитеты! Долой Комитеты! Шабо, Делонэ, Базир, Фабр, вы обвиняетесь в создании партии, задачей которой был подкуп представителей народа, чтобы облегчить бунт аристократии благодаря золоту, полученному Компанией Индии путем мошеннических финансовых спекуляций. Демулен. Филиппо. да, и Дантон не более безупречны, чем те, чьи преступления я только что перечислил. Обвинительный акт! Ты называешь это сплошное враньё обвинительным актом! Правильно, Жорж! Сплошное враньё! Ты хочешь, чтобы я запачкал свой рот ответом тебе? Говори, Дантон. Мы с тобой, Жорж! Да! Если обвиняемые не хотят отвечать, это не имеет значения. Да, дайте нам слово. Отвечай, Дантон! Кто-нибудь хочет что-то добавить в свою защиту? Добавить? Но что добавить? Никто еще ничего не сказал! Господа присяжные считают, что они достаточно узнали? Ты слишком торопишься, Фукье! Разве я сказал, что закончил? Если вы надеетесь обратиться к публике, знайте, что закон это запрещает. Трибунал учредил я, так что я его прекрасно знаю! даю вам слово! В последний раз. В последний раз? Да. В последний раз! Франция! Вы не имеете права обращаться к публике. В течение пяти лет я был твоим вождем и товарищем! Мое имя стоит на каждой странице твоей истории! Это правда или нет? Да! Это правда! Да здравствует Дантон! Тебя обвиняют во взяточничестве и продажности. Продажности? Продажности! Но такой человек, как я, бесценен! Мне придется прервать заседание! Не ждите от революционера невозмутимой защиты! Я буду говорить целый день, если надо. Я буду кричать! И мой голос услышат! Закон запрещает обвиняемым напрямую обращаться к публике. Займите свое место. Вам хотят внушить, что судебный процесс уже закончен, тогда как он только начался! Чем смелее человек, тем более ожесточенно хотят его гибели! Это верный метод! Давай, Дантон! Говори дальше! Послушайте! Послушайте! Когда человека хотят погубить, его обвиняют во всех преступлениях. Этот метод стар, как мир, но я вижу, что его улучшили в наше время. Вас хотят заставить забыть закон под предлогом служения ему. Закон дает влиятельным людям иллюзию того, что страх, всегда соседствующий с властью, исчез. Праведники во все времена мешали политике, и сегодня более, чем всегда. Почему меня надо убить? Только я один могу ответить! Меня надо убить, потому что я искренен. Меня надо убить, потому что я говорю правду. И меня надо убить, потому что я внушаю страх! Вот три причины, которые сами по себе приговор, которые ведут к убийству честного человека. Охрана! Там журналист! "Знамя Рейна"! Запрещено делать заметки! Ты это знаешь! Долой Трибунал! Долой Трибунал! Я был одним из создателей народного правосудия. Как вы могли предположить, что можете развратить его, а я этого не замечу? Вот еще один, очередной, ваш маневр. Вы посадили нас с известными преступниками, чтобы публика спутала нас с ворами. Браво, поздравляю. Поздравляю, прекрасная идея. Как жалко, что я это раскусил. Что это за пародия на правосудие? А свидетели, где наши свидетели? Мы имеем право на свидетелей. Где они? Народ Франции, Трибунал это ты! Пусть сюда приведут наших обвинителей, оба Комитета! Нет, никаких Комитетов! Вы не имеете права! Пусть всё проходит публично! И решать будете вы! Тихо! Тихо! Панис! Беги в Конвент! Скажи им, что мы вызываем Комитеты! Что нам хотят заткнуть рот! Беги! Можешь рассчитывать на меня! Долой Комитеты! Долой Комитеты! Это называется правосудием? Это бойня! Что вы здесь делаете? Ты позволил ему выкрикивать всё, что он хотел. Заставь его замолчать, ради Бога! Вы думаете, это легко. Это легко. Комитеты требуют от тебя больше энергии. Энергии? Да, энергии! Тогда идите прогуляйтесь в Трибунал, и вы увидите. Пожалуйста. Ни к чему. Мы прекрасно знаем, что там происходит. Мы прекрасно знаем, что ты говоришь. Или чего не говоришь, Фукье. Вы за мной шпионите. Это. Браво! Так, так. Твои колебания не внушают нам доверия. Это ты о чем, Бийо? О чем это ты говоришь? Вы ничего не поняли, ничего. Они требуют свидетелей ну что ж, мы им их дадим? Потому что нет возможности отказать им. Это исключено! Вот как? Тогда я не гарантирую нужного продолжения, расхлебывайте сами. Делайте, что хотите. Эти пресловутые свидетели. Разве нельзя от них отказаться? Нет, нет. Именно сейчас особенно. Но ход суда зависит от тебя, целиком от тебя! Суд зависит от меня. Отлично! Тогда выходите. Давайте, убирайтесь! Живо, живо, живо! Дайте мне им управлять. Суд над Дантоном действительно идет плохо?

Почему ты спрашиваешь? Потому что я никогда не видела тебя таким. Оставь меня в покое, пожалуйста. Я не сойду с места, пока ты мне всё не расскажешь. Видишь ли, дело Дантона это дилемма. Если мы его проиграем, вся Революция развалится. Если мы выиграем, вероятно, случится то же самое. Но этого я не должен был говорить. Тебе хотят навредить? Нет. Во всяком случае, не открыто. Максим, прошу тебя, поешь перед уходом. Нет, это бессмысленная вещь. А если просто колоски? Вокруг будут фрукты. Несколько повозок с оливами прибудут из Авиньона. Нужно сделать упор на мир, счастье, спокойствие. Это праздник Высшего Существа. Вот, попробуй это. Простая палка, вполне деревенская. Похоже на мученический венец, уберите. Всё плохо. Робеспьер, суд принимает дурной оборот. Дантон будоражит галерку. Он настолько в себе уверен, что открыто критикует правительство. Мы хотим смерти Дантона. Так что вывернитесь так, чтобы оправдать этот приговор. Ему нужно помешать говорить любыми средствами. Да, но галерка нас разнесет! Обвиняемые требуют свидетелей. Вчера мы направили письмо. Где это письмо? Ты его передал или нет? Конвент ответит на ваше письмо после того, как узнает, что я об этом думаю. Нет, мы не можем больше ждать. В любом случае, ответ будет отрицательным. ты тоже это одобряешь! Максимилиан, Максимилиан, ты не можешь такое сделать. если мы отступим хоть на шаг, мы все погибнем. Я ведь судья? Я не палач у тебя на службе. Ты палач! На моей службе нет! Но на службе народа. Ты палач, которого требует правосудие. Мы передаем тебе врагов нашей Республики! Твой долг не судить их, а уничтожать! но право уже не на вашей стороне. Когда речь идет о благе Республики, не забывай, никогда не забывай, что тогда у нас все права. Еще одно слово, Фукье, и арестуют уже тебя! Мы еще об этом поговорим. Мы еще об этом поговорим. когда ты закончишь "Клятву в зале для игры в мяч"? Но Фабра там не было. Ты что, Максим! Уверяю тебя, он был в списке. Говорю тебе, его там не было! К тому же он предатель. Убери его! Вы близкий друг Жоржа Дантона?

Я требую, чтобы ко мне обращались по форме! Ненужная формальность! Весь этот суд всего лишь формальность! Обвиняемый Дантон, мы выслушали ваше свидетельство, вам больше не дадут слова! Я только начал! Этот суд закончится, когда закончу я! Народ Франции! Я, Дантон, обращаюсь к тебе! Никто, кроме тебя, не имеет права судить меня! Почему Конвент медлит представить наших свидетелей? Я заново требую их! И я требую, чтобы оба Комитета предстали перед судом народного мнения. И когда обе стороны выскажутся, ты, народ, решишь, кто виновен: я или всемогущий Комитет! Обвиняемый Дантон прекратите обращаться к публике или я лишу вас слова. Меня обвиняют в заговоре? Что ж, я это понимаю. Я виновен, что замышлял заговор. В глубине своего сердца, наедине с собой, я замышлял. Замышлял, как добиться мира, амнистии, уважения к законам, политического спокойствия, я замышлял добиться счастья и справедливости. Эти ошибки да, да, потому что, похоже, это ошибки я признаю и даже отстаиваю. Но только эти, только. Еще одна моя вина в том, что я был популярным и сильным, тогда как только мрак и скаредность могут обеспечить долгую спокойную жизнь. Если хотите долго жить, вас не должны любить! Это один из новых законов, которые мы придумали, один из тех законов, которые тем более сильны, что нигде не написаны. Горе людям сильным и любимым народом! Долгие лета посредственным, молчаливым, желчным, сидящим одиноко в своих кабинетах! Революция подобна Сатурну, она один за другим пожирает своих детей. Почему мы вынуждены, подталкиваемые непонятно какой судьбой, осуждать, а не прощать, убивать, а не спасать. Откуда это непрерывное кровопролитие и когда оно остановится? Если оно вообще остановится. Я думал, что могу сдержать революционную бурю. Я думал, что это желательно. И я до сих пор так думаю! я вижу ваши холодные глаза, в которых уже вижу свою смерть, свою неизбежную смерть, решенную еще до того, как вы вошли в этот зал. И я говорю себе: Неужели я ошибся? Неужели я ошибся? Другие думают по-другому. Их жажда идеала не знает никаких границ! Они больше не видят вокруг себя людей, они видят только спекулянтов, злодеев, предателей! Во имя принципов Революции они забыли о самой Революции! Они установили новую диктатуру, более свирепую, чем прежняя! Боясь возвращения тиранов, они сами превратились в тиранов! Ты говорил, Фукье, что нужна кровь, что народ хочет крови. Лжец! Ложь, это ложь! Не народ хочет крови, а ты! Народ хочет только одного -жить спокойно. Ты не имеешь права приписывать ему кровожадность, которая свойственна тебе! Дантон, ты себя выдал, выдал! Только заговорщик, враг правительства может так оскорблять народный Трибунал. У народа только один опасный враг это правительство! Да, прекратите этот суд! Освободите Дантона! Вызовите охранников! Тихо! Или же я позову военных! Тихо! Пришло время убийц! Солдаты! 7 ран! Все в грудь!

Свободу Дантону! Нанесите мне другие в спину! Народ Франции, не бросай своих защитников! Пропустите меня! Освободите Дантона! И что? На ваших глазах убивают свободу, а вы это допускаете? Да здравствует Дантон! Да здравствует Дантон! Смерть Дантону! Да здравствует Дантон! Дантон, Подойди. Иди сюда! Ближе, ближе! Тебя тоже арестовали! А, всё-таки справедливость есть! Создатель революционных трибуналов приговорен к смерти! Отпусти его! Знаешь, я умру, но ты тоже сдохнешь! Какая дыра! Как можно засовывать сюда еще живых людей? Демулен! Филиппо! Я не говорил того, что здесь написано. Я это сделал только для того, чтобы избежать катастрофы. Катастрофы? Какой катастрофы? Подпиши протокол. Подписывай! Но это не было заговором! Да, тогда что? Так вот, Люсиль Демулен решила, что было бы хорошо созвать друзей Дантона, что это помогло бы им. Если подобный список существует, значит, существует и заговор! Это не было заговором! Ты обязательно должен подписать эту декларацию, если не хочешь своей смерти. Мы раскрыли заговор. Весь Париж участвовал. Тысячи людей. Какой заговор? Его организовали жена Демулена и друзья Дантона. Много людей приняло в нем участие. Много. Завтра они намеревались окружить Революционный трибунал! Мы пропали. Что будем делать, Робеспьер? Это же тебе пришла в голову устраивать этот безумный процесс! А теперь, Максимилиан, что нам делать? Чего вы хотите? Чего вы хотите? Ты нас спрашиваешь, чего мы хотим? Мы одержали победу в деле Дантона. Победу? Как это? Откройте глаза, граждане! Вы все только что спасли свои головы! Вы не погибнете под ножом гильотины! Как это спасли? Послушайте, если существует заговор, это опасно для Конвента. Если он в опасности, он будет вынужден делать то, что ему продиктует Комитет. Нужно добиться, и немедленно, утверждения такого декрета. О каком декрете ты говоришь? Конвент должен утвердить декрет, который лишит Дантона права присутствовать на суде, Робеспьер! Робеспьер! Предупреди Конвент о готовящемся заговоре. Я не могу, Бийо, я совершенно без сил. Оставайся, я пойду, я смогу вырвать у них этот декрет. Антуан, Дантон потребовал свидетелей защиты. Но об этом им даже не стоит упоминать. Вы прекрасно знаете, что мы невиновны! Но для вас это не имеет никакого значения! Это не имеет никакого значения, потому что вы слушаетесь приказа! Но Фукье прекрасно знает, о каком приказе идет речь. Что это за приказ, Фукье? Признайся! Значит, я тоже. Значит, я тоже удостоюсь стали. Но послушай меня внимательно, Фукье, послушай: если ты хочешь отрубить нам голову, тело человека, отдавшего тебе этот приказ, скоро будет гнить рядом с моим! Он это знает так же, как я! Он меня убивает и от этого умрет! Вы хотите убить меня и замести все следы. Вы запретили журналистам делать заметки. И я вижу писарей, которые сидят на своих стульях, сложа руки. Они тоже получили приказ ничего не писать! Всё должно сгинуть! Всё должно исчезнуть, и вы хотите, чтобы я тоже исчез? Нет! Я не исчезну, нет! Я говорю и буду говорить до конца, потому что я бессмертен! Я бессмертен! Я бессмертен, потому что я народ, народ за меня! А вы, убийцы. А вы, убийцы, будете судимы народом! Но я всё же говорю и буду говорить. Возможно, воздух этого зала удержит эхо моего голоса, который хотят заглушить! Представители Конвента! Гражданин Председатель! Я принес последний декрет Конвента! Национальный Конвент проголосовал за следующий декрет: Революционный трибунал доведет судебное разбирательство до конца, не прерываясь. Любой обвиняемый, препятствующий действиям правосудия, будет немедленно лишен права присутствия на суде. Мы раскрыли заговор с многочисленными разветвлениями, целью которого было освобождение обвиняемых и свержение Республики! Жена Демулена тратит огромные суммы для подкупа мелкого люда. И вы тоже будьте осторожны, в этом зале находятся агенты контрреволюции. Это ложь! Они хотят убить Люсиль! Если ты будешь противиться правосудию, я лишу тебя права присутствовать на суде. Призываю вас в свидетели! Разве мы противимся Трибуналу? Разве мы его оскорбляли? Нет, ни разу! Только иногда! Браво, Жорж! Слава Богу, всё кончено. Блистательный Трибунал, скопище воров, шантажистов и сутенеров. Я скажу тебе только одно: Вы не стоите даже плевка! Согласно декрету Конвента, я лишаю права присутствия на суде обвиняемого Дантона!

Выведите его!

Банда убийц! Вы нас не заткнете, Фукье! Обвиняемый Лякруа, лишаетесь права присутствия. Позвольте мне, господа, самому лишить себя права присутствия. И мне тоже. Могли бы сразу с этого начать! А теперь пошли вы все к черту! Мы убедились в участии этих людей в заговоре. Вместе с ними признаете ли вы Фабра, Шабо, Делонэ, Базира и их сообщников виновными в участии в этом заговоре путем распространения лживых слухов, порочащих Конвент, и в том, что они пытались свергнуть правительство Республики путем подкупов? Теперь приступаем к чтению приговора. В соответствии с законом от 23 вантоза, Лякруа, Дантон, Эро, Филиппо, Вестерман, Демулен, Фабр, Шабо, Делонэ, Базир и их сообщники приговариваются к смерти. Их имущество будет конфисковано в пользу Республики на основании закона от 20 нивоза. Приговор будет приведен в исполнение через 24 часа на площади Революции в Париже, о чем будет извещено по всей Республике. Без меня всё рухнет. Они очертя голову ринутся в террор.

Какой позор для Революции. Какой позор. Ты пытаешься скрыть свой страх. Нет, я ничего не скрываю. Мне тоже страшно. Я думал, что смогу вынести взгляд смерти. Но это невозможно. Самое большее через три месяца через три месяца всё, всё рухнет. Я даю им три месяца, не больше. О нет, подожди. Подожди, мне нехорошо. В тот момент, когда ты входишь в историю, тебе стало нехорошо. Оставь его в покое. Осторожно, я могу вас поранить. Нет, я вспомнил слова папаши Гильотина: "Когда падает нож, вы ничего не чувствуете, ничего, только приятное ощущение свежести". Я настоящий мошенник. Годами я кричал со всеми "Да здравствует добродетель!" А потом дал себя схватить. Каждый защищается, как может. А я дал схватить себя гражданским. Давай, поскорей. Давай! Моя жизнь была короткой, но прекрасной. Я ни о чем не сожалею. Всё готово? Готово. Ты скоро отправишься за мной, никто не вспомнит о тебе! Твой дом будет снесен, землю посыплют солью. Можешь показать мою голову народу, она того стоит. Максим, всё кончено, Максим! Мы одержали полную победу. Представляешь, народ даже не шелохнулся. Максим, теперь ты должен принять диктатуру, сейчас же. У меня такое чувство, что всё, во что я верю, ради чего я живу, рухнуло навсегда. Я тебе не понимаю. Революция, пошла ложным путем. Как ты можешь такое говорить? Я уже не понимаю, чего говорю. Ты тоже признавал, что диктатура стала необходимой, не так ли? То есть, что Национальный Конвент не может самоуправляться. Что демократия, следовательно, только иллюзия? Я сумасшедший. ты в отчаянии. Тогда пусти себе пулю в лоб! Отличная мысль. Тогда бы я покончил со всеми своими неприятностями. Уснуть, наконец, как животное, уснуть! Не буди меня, когда будешь уходить. Максимилиан, мой братик кое-что выучил для тебя. Статья первая. Статья первая. Люди рождаются и остаются свободными и равными. в правах. Общественные различия могут основываться только на общей пользе. Статья вторая. Цель всякого политического союза обеспечение естественных и неотъемлемых прав человека. Статья третья. Источником суверенной власти является исключительно народ. Ни одно учреждение, ни один индивид не могут обладать властью, если она явно не исходит из народа. Статья четвертая. Свобода. Свобода состоит в возможности делать всё, что не наносит вреда другому; таким образом, осуществление естественных прав каждого человека ограничено лишь теми пределами, которые обеспечивают другим членам общества Пределы эти могут быть определены только законом. Статья пятая. Закон имеет право запрещать лишь действия, вредные для общества. Всё, что не запрещено законом, дозволено. Никто не может быть принужден делать то, что не предписано законом. Статья шестая. Закон есть выражение общей воли. Все граждане имеют право участвовать лично или через своих представителей в его создании.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Я похожа на привидение.

Искате ли да кажете нещо? >>>