Христианство в Армении

Помедленнее, я не успеваю.

Это грустная история местечка под названием Догвиль. Догвиль располагался в Скалистых горах в США. Как раз там, где рядом со входом в старую заброшенную серебряную шахту, обрывалась единственная дорога. В Догвилле жили хорошие честные люди, которые любили свой город. И даже когда какая-то сентиментальная душа с Восточного побережья назвала главную улицу их города улицей Вязов, хотя ещё никогда ни один вяз не отбрасывал своей тени на улицы Догвиля они не нашли оснований для того, чтобы что-то менять. Большинство зданий довольно сильно обветшало. Откровенно говоря, они были больше похожи на лачуги. Дом, в котором жил Том, был лучшим, а в старые добрые времена его можно было назвать и вполне презентабельным. В тот день в доме негромко играло радио. Впав в старческий маразм, Томас Эдисон-старший стал испытывать слабость к более легкой музыке. Дамы и господа, президент Соединенных Штатов. друзья мои. Сегодня я хочу посвятить свое традиционное выступление. Том, сделай одолжение. Радио? одной весьма важной теме. А все потому что, они перестали передавать музыку, и ты можешь услышать что-нибудь полезное? Как ты сам понимаешь, я должен больше отдыхать. Если хочешь, можешь и дальше надо мной издеваться. Отец Тома был врачом, а теперь получал скромную пенсию.

Поэтому Том не считал великой катастрофой то, что он слоняется, не утруждая себя сколько-нибудь серьёзной работой. Том был писателем. Во всяком случае, таковым он считал себя сам. Хотя до сих пор на бумаге результат его работы ограничивался словами "прекрасно" и "маловато", вслед за которыми стоял вопросительный знак. И, тем не менее, он педантично хранил эти записи в архиве в одном из многочисленных ящиков своего бюро. Пока, папа. Пока, Том. -Добрый вечер, Том. -Добрый вечер, госпожа Оливия.

Эй, не забудьте о нашей завтрашней встрече. Ну что вы.

Чтобы отсрочить тот момент, когда ему придётся по-настоящему взять в руки перо, Том придумал серию встреч с горожанами, посвящённых их моральному совершенствованию. Ему казалось, что он обязан это сделать, чтобы помочь своему городу. Привет, ребята. Привет, Том. Добрый вечер, Чак. Придешь завтра на встречу? Я бы обошелся и без твоих лекций. Но ты же знаешь Веру. Пока я не согласился, она от меня не отстала. Кто дал Моисею кость? На ней ещё осталось мясо. Это Джэйсон. Джэйсон дал этой шавке мясную кость? А когда мы в последний раз ели мясо? В следующий раз, когда ты опять столь бездумно распорядишься хорошими продуктами, я отниму у тебя нож. И как же я сам не догадался, что это ты дал ему мясо. Моисей должен оставаться голодным! Чтобы охранять. А что в Догвилле охранять? Что здесь можно украсть? Скверные сейчас времена, Том Эдисон. А скоро здесь появятся люди, которые будут ещё беднее, чем мы. На самом деле у Тома было достаточно дел, хотя, формально говоря, как таковым писательским трудом он пока не занимался. И если кому-то было тяжело понять, чем он занимается, Том отвечал просто "Я шахтер". Да, ему не приходилось пробиваться сквозь горную породу. Он пробивался сквозь субстанцию куда более твердую и неподатливую, а именно, сквозь человеческую душу. Пробивался к её сияющим глубинам. Привет, Марта. Здравствуй, Том. Послушай, придут все. Тебе нужно приготовить скамьи. Да, они уже готовы. Но, Том, я повторяю, если ты хочешь воспользоваться нашим органом, мне нужно попросить разрешения у начальства. Марта, а я повторяю тебе: орган нам не нужен. Оставаться праведным можно и без пения псалмов и чтения Библии. Уже почти семь. Не забудь ударить в колокол. Я полагаю, этого достаточно, матушка джинджер. Едва ли земле пойдет на пользу то, что вы постоянно её мотыжите и рыхлите граблями. Всё-таки именно земля дала нам всем жизнь. Перестань мне дерзить, Томас Эдисон-младший. Я буду мотыжить эту землю столько, сколько захочу! Да, и всё только испортишь. Я согласна с Томом. А пирожки мои он любит. Верно, Том? Они очень вкусные. В этом нет сомнения. Да. Так кто из нас прав, когда речь идёт о работе мотыгой, Том? Ты или я? Боюсь, не всё так просто. Он тебя поймал, Джинджер. А ты не можешь перед ним устоять, верно, Глория? Привет, Бен. Я открою ворота! Я проеду, Том! Что нового в индустрии грузоперевозок? Там тоже всё летит к чертовой матери? Не нужно смеяться над индустрией грузоперевозок. Ровно в семь часов Марта ударила в колокол, и настало время, на которое Том договорился со своим другом детства Биллом Хенсоном поиграть в шашки. Билл был глуп и знал об этом. Слишком глуп, чтобы сдать экзамен на инженера. Билл в этом даже не сомневался. Послушав некоторое время, как в долине шумит сваебойная машина, которая, как настойчиво утверждал Бен, работает на строительстве фундамента новой тюрьмы, Том направился к дому Хенсона, чтобы нанести Биллу очередное унизительное поражение в шашках. кто-то мог бы сказать, что больше чем доска для игры в шашки Тома привлекала старшая сестра Билла Лиз, и, возможно, этот кто-то был бы прав. В дом Хенсонов тома и вправду влекли новые горизонты. Такие же манящие, как и те, что простирались за пределами долины. Горизонты, очерченные соблазнительными изгибами тела Лиз Хенсон. Никто не хочет открыть? Нет? Сладостная, мучительная, притягательная бездна. Привет, Лиз. Привет, Том. А тебе обязательно приходить к нам каждый Божий день? Как было бы здорово, если бы для разнообразия здесь появился кто-нибудь поинтереснее, чем ты. Ты знаешь, мне в этом городе так одиноко. Как только мой жених напишет, что он устроился в Болдере на эту работу, я отсюда уеду. И тогда вам всем придется поискать другую девчонку, которой можно было бы заглянуть под юбку. А Билл дома? А разве его когда-нибудь не бывает? Он учится, а я вожусь со стаканами. Хотя всем известно, что я умнее его. Здравствуйте, миссис Хенсон. Добрый вечер, Том.

Время играть в шашки, приятель Билли. А что, уже? Ты не слышал колокол? Как обычно, Билл пытался всячески увильнуть от самой игры. Он сказал, что не совсем понимает, в чём смысл встреч, которые собирается проводить Том. А, может, лучше оставить людей такими, какие они есть? Не думаю. Я. Я. А вдруг они и так хороши? Без всяких встреч. По-твоему, люди хороши? Едва ли. Мне кажется, наша страна слишком о многом забыла. Я постараюсь освежить память людей при помощи ярких примеров. И какой пример ты приведешь завтра? Не знаю. Я постараюсь выяснить, способны ли жители Догвиля принять то, что им посылает судьба. Им необходимо нечто. Что-то реальное. Какой-то дар. А какого чёрта кто-то сверху будет нам что-то дарить? Не знаю. Мне нужно об этом подумать. Постой, постой. Нам не хватает одной шашки. Мы не сможем играть. Сегодня я очень внимателен. Спокойной ночи, Билл. Глава первая, в которой Том слышит стрельбу и знакомится с Грэйс. Несмотря на значительные усилия с целью продлить пребывание у Хенсонов, Том довольно быстро добился триумфа за шашечной доской. Когда же он возвращался домой по улице Вязов, пошел дождь, и ветер усилился до штормового. На следующий день в своей лекции Том хотел доказать, что жители Догвиля с трудом способны на то, чтобы принять подарок судьбы, но ему отчаянно не хватало яркого и наглядного примера. Билл был прав. На этот городок поток даров с небес никогда не изливался. Том даже не сомневался. Это были выстрелы. Шум от сваебойной машины, работающей на болотах, был совсем другим. Звуки выстрелов доносились из долины, или, возможно, с дороги со стороны Джорджтауна. Он ждал новых выстрелов и, казалось, что прошла целая вечность. Но они не повторились. Немного разочарованный, Том присел на старушечью скамейку, чтобы подумать. Чтобы на секунду сосредоточиться на возникшем было чувстве опасности. Но очень скоро он мысленно вернулся к своим излюбленным темам. И на фоне грозы они быстро трансформировались в статьи и повести, и огромные толпы людей, которые будут в тишине слушать Тома после публикации очередной книги, посвященной бичеванию и очищению человеческой души.

И он увидел, как люди а среди них были даже другие писатели обнимают друг друга после того, как посредством его слов жизнь открылась им с новой стороны. Это было нелегко. но благодаря своему усердию и использованию повествовательных и драматических приемов, он сумеет донести до людей свою мысль. И когда его будут спрашивать о методах его работы, он будет говорить лишь одно: "наглядный пример". Том мог бы пролежать на скамейке ещё полчаса или даже больше, но тут его внимание привлек ещё один необычный звук. Моисей начал лаять. Само по себе это было не так уж и удивительно, только на этот раз Моисей лаял как-то по-другому. Скорее, это был даже не громкий лай, а рычание, как будто опасность была совсем рядом, и её источником был не пробегающий мимо енот или лиса. Словно собака оказалась лицом к лицу с опасностью, которую следует воспринимать всерьёз. Эй, леди! На вашем месте я бы туда не ходил. Я хорошо знаю эту гору и сомневаюсь, что оттуда можно вернуться живым. Там весьма неприятный обрыв. А другая дорога здесь есть? Там, откуда вы пришли. В Джорджтауне. А почему вы решили идти через горы? Вы имеете отношение к этим выстрелам? Помогите мне! Помогите, прошу вас! Прячьтесь в шахте. Вон там.

Куда ведет эта дорога? Никуда. Это тупик. Если хотите объехать, возвращайтесь в Джорджтаун. А наш городок называется Догвиль. -Догвиль? Впервые в жизни слышу такое идиотское название. Эй, мы ищем одного человека. Правда? Кто же это может быть? Мой босс хочет с тобой поговорить. Молодой человек.

Да, сэр. Я ищу девушку. В панике она могла направиться именно в ваш город. Я не хочу, чтобы ей был причинен даже минимальный вред. Она мне очень дорога. Сэр, в последнее время через Догвиль никто не проезжал. Моисей наверняка бы залаял. Он с большим подозрением относится к незнакомцам. Какой мудрый Моисей. Прошу вас, возьмите мою визитку. Если увидите незнакомку, перезвоните. Я в состоянии предложить вам достойное вознаграждение. Хорошо, сэр. Спасибо. Скажите, а это не вы там стреляли? Они уехали. Может быть, выйдете? Прежде чем лезть в горы, не хотите выпить чашку кофе? Было бы замечательно. Прекрасную беглянку звали Грэйс. Она не выбирала Догвиль, рассматривая карту, и вовсе не стремилась посетить этот городок, но том сразу почувствовал, что она оказалась здесь не случайно. Давайте, я возьму кость. Она могла бы скрыть свою беззащитность, но девушка решила довериться Тому, который попался ей на пути совершенно случайно. Словно, да, словно она была ниспослана свыше. Щедрый, очень щедрый дар, подумал Том. Хотите перекусить? Должно быть, вы голодны? Целый день ничего не ели? Я не могу. Я не заслуживаю этого куска хлеба. Я украла кость. А ведь я ни разу в жизни ничего не крала. Я должна сама себя наказать. Меня всю жизнь учили быть высокомерной. И вот теперь мне пришлось многому учиться заново. Во имя дальнейшего просвещёния, Грэйс, вам будет полезно узнать, что в нашем городе очень невежливо отказываться от еды, которую вам предлагают. Простите меня. Спасибо. Что это были за люди в машине? Почему они хотели причинить вам зло? Человек на заднем сидении босс. Я видела его лицо. Он оставил мне свой телефон и попросил перезвонить, если я вас увижу. Не сомневаюсь, что он предложил вам хорошую награду, если вы скажете ему, где я нахожусь. А где ваши родные? У меня нет семьи. Единственным близким человеком был мой папа. Но эти гангстеры лишили меня отца. А если бы я предложил вам остаться здесь? Здесь? Даже если вы не шутите, это невозможно. У вас слишком маленький город. А мне нужно спрятаться.

Люди начнут задавать вопросы. Это не так уж страшно, если все захотят вам помочь. Вы говорите, что в этом городе все похожи на вас? Здесь живут хорошие люди. Честные люди. Правда, все они и сами нуждаются. И вполне могут отказать вам в помощи, но мне кажется, попросить их о ней всё-таки стоит. Но мне нечего предложить им взамен. Нет, я думаю, вы можете многое предложить Догвилю. Сказать, что аудитория, собравшаяся на следующий день в молельном доме на лекцию Тома о морали и нравственности, была полна энтузиазма, было бы преувеличением. Но всё-таки люди пришли. И Том бесстрашно пустился в свое рискованное предприятие с целью наглядно продемонстрировать, как трудно бывает людям принимать подарки судьбы. Тема была вполне очевидной и понятной, но молодой человек абсолютно не подумал, о чем он будет говорить. Чтобы компенсировать недостаток подготовки, Том настойчиво прибегал к методике беспорядочных выпадов и уколов. Его отец тайком наблюдал за реакцией слушателей.

Убедившись в том, что публика не вполне довольна столь откровенной критикой в свой адрес, он решил предвосхитить назревающий протест. Я не сомневаюсь, что ты желаешь нам всем добра, Том. Но мне кажется, что уж где-где, а в нашем городе чувство локтя развито вполне неплохо. Живя столько лет бок о бок, мы все неплохо знаем друг друга. Лично я умею разбираться в людях. Право же, Том, ты снова взялся за старое. Заставил нас собраться и слушать всякую ерунду. Ты что же, считаешь себя философом? Скорее, я отличаюсь наблюдательностью.

А, по-моему, ленью. Снег у нас принято убирать сообща. Снег принято убирать сообща? Каждая семья расчищает подходы к своему дому. Да, я должен признать, что в этом Том прав. Если дороги не расчищать. Прости, Том, но тебе придётся подготовиться получше. От нашей открытости и чуткости выиграет вся страна. Неужели ты хочешь сказать, что мы не поможем человеку, который попал в беду? Нет, я не об этом. Не об этом. У нас в городе о людях принято заботиться. Проверить это едва ли возможно. Раз никто не хочет признать, что такая проблема существует, я приведу наглядный пример. Я не собираюсь говорить о том, что уже происходило.

Я расскажу о том, что лишь должно произойти. Вкратце рассказав пораженным жителям Догвиля о событиях предыдущего вечера, Том спустился в шахту и вывел беглянку из ее укрытия. Позвольте представить вам Грэйс. Грэйс, это жители города Догвиль. Здравствуйте. Здравствуйте. Том рассказал нам о вашей беде, мисс. Я никого не хочу подвергать опасности.

А почему бы вам не обратиться в полицию? Там с гангстерами разберутся. Сомневаюсь, что это хорошая мысль. Индустрия грузоперевозок. У этих людей хорошие связи. даже в полиции. Ты считаешь, что мы должны укрыть беглянку? Беглянку, которую разыскивают гангстеры? Тогда мы сами окажемся в незавидном положении. Успокойся, Клэр. У тебя астма. Спрятаться в Догвиле можно и очень неплохо. Это факт. Приехать к нам можно лишь по одной единственной дороге. А за ней с легкостью присмотрит, прошу прощения, не в меру любопытная кузина матушки Джинджер, которая живет всего в нескольких метрах от поворота. У нее есть телефон. Ударив в колокол, Марта предупредит всех о том, что к городу приближаются незнакомцы. Но, Том, я бью в колокол, отмеряя время. Вдруг люди запутаются? Послушай, Марта. Ради спасения человеческой жизни мы вполне можем воспользоваться нашим старым колоколом. Конечно. С какой стати? Потому что нам не все равно, Чак. Мы заботимся о других людях. Нет, я не об этом. Откуда нам знать, что эта женщина рассказывает правду? Возможно, эти гангстеры действительно в неё стреляли. Но это вовсе не говорит о том, что ей можно доверять. Он прав. С какой стати вы должны мне верить? А я вам верю. Том, мы не гангстеры. Мы не лезем в чужие дела и ни у кого ничего не просим. Наконец-то вы в этом признались. Если бы только существовал способ убедиться в словах юной леди. Узнать её получше. Тогда я думаю, мы все были бы готовы рискнуть. Но такой способ есть. И ты сам о нём говорил. Давайте поживём с ней бок о бок. Папа, ведь ты так здорово разбираешься в людях. Сколько времени нужно такому опытному человеку, чтобы всё о ней узнать? Неделю? Может, две? Давайте предложим ей остаться на две недели. И если по окончании этого срока хотя бы один из вас крикнет ей: "Уходи из нашего города!" обещаю, я с удовольствием лично отправлю её собирать вещи. Если Том считает, что так будет лучше для нас и для всего нашего города, я согласна. Возможно, он молод, но сердце у него доброе. И я уверена в этом с тех пор, как оно начало биться. Больше на встрече жителей города не было сказано ни слова. Решение о том, чтобы дать беглянке две недели испытательного срока было принято.

Теперь каждый сможет посмотреть на себя в зеркало и сказать, что он сделал всё, что мог. И вполне вероятно, даже больше, чем сделало бы большинство других людей. В тот же день после обеда Том пригласил Грэйс Пройтись по улице Вязов, чтобы познакомить её с городом, который "он любил". Вот здесь живут Оливия и Джун. Джун инвалид. Они живут здесь, являясь живым подтверждением широты взглядов и терпимости моего отца. У Чака и Веры семеро детей, и они ненавидят друг друга. Рядом дом Хенсонов. Они зарабатывают на жизнь, состаривая дешёвые стаканы, чтобы те выглядели побогаче. А здесь живет джэк Маккэй. Джэк Маккэй слеп, и об этом знает весь город.

Но сам он считает, что может скрыть этот факт, никогда не выходя из своего дома. В этой старой конюшне Бен держит свой грузовик. Он пьёт, раз месяц ходит в публичный дом и очень этого стыдится. Марта присматривает за молельным домом, пока к нам не прибыл новый священник, чего, правда, никогда и не произойдёт. Остаются матушка Джинджер и Глория. Им принадлежит этот очень дорогой магазин. Они пользуются тем, что из города никто и никогда не уезжает. Раньше ездили голосовать, но после введения регистрационного взноса, который для этих людей равен зарплате за целый день, потребность в демократических процедурах также исчезла. Эти жуткие статуэтки могут сказать о жителях города гораздо больше, чем любые слова. Если вы и вправду любите этот город, то проявляете свою любовь как-то странно. Лично я вижу славный маленький городок на фоне великолепных гор. Место, в котором, несмотря на самые суровые условия жизни, люди сохранили способность надеяться и мечтать. И семь этих фигурок вовсе не так уж ужасны. Назвать Догвиль славным было, по крайней мере, оригинально. Грэйс ещё раз бросила взгляд на фигурки, которые всего пару дней назад она и сама бы заклеймила как воплощение полной безвкусицы. И вдруг она почувствовала то, что точнее всего было бы назвать легким изменением дневного света. Они за вами наблюдают. Если вы уже успели в них влюбиться, их нужно в этом убедить. У вас есть две недели, чтобы они вас приняли. Вы говорите так, словно мы играем в какую-то игру. Так и есть. Это игра. А разве ради спасения своей жизни Вы не готовы немного поиграть? Что я, по-вашему, должна сделать? Вы не возражаете против небольшой физической нагрузки? Догвиль дал вам две недели. А теперь Вы должны предложить его жителям что-нибудь взамен. Глава вторая, в которой Грэйс следует плану Тома и занимается физическим трудом. На следующий день в Догвилле была чудесная погода. Нежные листочки на кустах крыжовника матушки Джинджер начали распускаться, несмотря на обоснованные опасения Тома по поводу методов, которые она использует при работе в саду. Более того, именно первый день весны был избран в качестве первого в жизни Грэйс рабочего дня. Дня, начиная с которого она должна была обходить Догвиль, предлагать свою помощь из расчета один час на одну семью в день. Простите. Я бы хотела предложить вам свою помощь. Может быть, вам чем-то помочь? Карбюратор барахлит. Нет, нет. Дайте, я. Может, помочь по дому? У меня и дома-то нет. Только гараж. Я занимаюсь грузоперевозками. Дорога вот мой дом! Я готова. доброе утро. А вот у мисс Оливии дом есть. Она ищет, кому бы помочь по дому. Уборщица для уборщицы? Не говорите ерунды, мистер Бен! Всего доброго. И вам того же. Увидимся. И Бен отправился в Джорджтаун с еженедельным грузом стаканов, которые мистер Хенсон так тщательно обработал полиролью для сокрытия любых следов своего дешевого семейного производства. А Грэйс повернула на узкую улочку с необычным названием Глунен-стрит и постучала в дверь слепого, но очень тщеславного человека. Доброе утро, мистер Маккэй. Меня зовут Грэйс. Я хотела узнать, я ничем не могу вам помочь? Это очень мило с вашей стороны, Грэйс, но. Я подумала, что из-за трудного положения, в которое вы попали. А в какое положение я попал? Вы. живете один. Да, и уже очень давно. Может быть, вам нужна помощь? Простите, не нужна. Вы никогда не обращали внимания на деревянный шпиль на крыше молельного дома? В 5 часов дня его тень падает на магазин Джинджер, точно на букву "О" в вывеске "Открыто", висящей в витрине. Может быть, это намёк на то, что людям пора идти за продуктами к ужину? До свидания, мистер Маккэй. До свидания, Грэйс. Разговор Грэйс с джэком Маккэем весьма точно отражал отношение к ней жителей Догвиля. Сдержанное, но дружелюбное, с некоторой долей любопытства. Один лишь Джэк выразил свой отказ коротко и ясно. Марте для этого пришлось произнести монолог, продолжавшийся почти целый час. О господи. Мне, мне придётся придумать для вас какую-нибудь работу, потому что мне и самой её не хватает. Через не слишком продолжительное время Грэйс оказалась у кустов крыжовника матушки Джинджер, пребывая в настроении, которое едва ли можно было назвать хорошим. Она никогда не отличила бы крыжовник от кактуса, но абсолютный порядок во дворе ей понравился. К примеру, второй и третий кусты были защищены металлическими цепями На случай, если кому-то захочется воспользоваться печально знаменитым и вошедшим в легенду коротким путём к старушечьей скамейке. Грэйс собралась с духом и направилась к магазину. Здравствуйте. Здравствуйте. Здравствуйте. Нам помощь тоже не нужна. Я уже говорила об этом Тому. Да. Но это не так уж важно, потому что я всё равно ничего не умею. В своей жизни я не проработала ни одного дня. Знаете, если вы смажете руки алоэ, к утру станет намного лучше. Это всё от деревянной стружки. Я её просто ненавижу. Но вашим советом я всё-таки воспользуюсь. Я ещё ни у кого не видела таких белоснежных рук, как у вас. А вот и Том. как нам всем повезло. Всем привет. Лиз. Грэйс. как идут дела? Боюсь, не слишком хорошо. Правда? Да. Помощь никому не нужна. Что ж, я так и думал. Он хотел, чтобы я завоевала всеобщую любовь. Но при претворении его плана в жизнь возникли кое-какие проблемы, потому что люди не желают, чтобы я на них работала.

А я бы так хотела вас всех отблагодарить. Вы очень рискуете, пока я нахожусь среди вас. Я хочу научиться жить как вы. Должен же быть человек, которому нужна помощь. У мистера Маккэя неважно со зрением. Да, я была у мистера Маккэя. Я была у Марты, и у Чака с Верой. Но помощь никому из них не нужна. Они все считают, что помогать нужно кому-то другому, но только не им самим. Забавно. Том говорил, что все будет именно так. Наверное, ему приятно, что он угадал. Что ж. А мы докажем ему, что он не прав. Твоя помощь нам пригодится. Но, Джинджер, у нас нет дел, которые нужно сделать. Тогда, возможно, у вас есть дела, которые делать необязательно? Делать необязательно? Дела, которые вы хотели бы сделать, но все время откладывали на потом. И что же это за дела? Может быть, заняться кустами крыжовника. Крыжовник в полном порядке. Большое спасибо. Нет. Не ваш. А тот дикий, что вырос в высокой траве. В траве мы там ничего не выращиваем. Вот именно. Так почему бы эти кусты не почистить? Кто знает, вдруг когда-нибудь они дадут урожай. Да. Точно. Точно. Кто знает. Ну хорошо, девочка. Сейчас своими белоснежными ручками тебе придется вычищать сорняки вокруг диких кустов крыжовника. Ну вот. Спасибо! Вокруг куста. Вот так, видишь? Все сорняки, что находятся рядом, нужно убрать. Главное будь осторожна. Вот так. Осторожно. После того, как несколько маленьких кустов крыжовника погибли в заботливых, но пока что не слишком опытных белоснежных руках Грэйс, ситуация с прополкой и отношением к ней жителей города начала меняться в лучшую сторону. Как оказалось, в Догвиле есть не так уж мало дел, которые люди хотели бы сделать, но все время откладывали на потом. У Бена не было дома, и эксперименты Грэйс по обустройству его жилища были ему совершенно не нужны. но он с ними мирился, появляясь с поразительной пунктуальностью по окончании каждого визита Грэйс, каким бы непредсказуемым ни казался до этого его рабочий день в индустрии грузоперевозок. Оливии не нужен был человек, который помогал бы Джун ходить в туалет, пока сама Оливия находится на работе. Ведь до сих пор их прекрасно выручали придуманные Оливией замечательные большие подгузники. Если бы джэку Маккэю нужен был собеседник, он мог бы легко выйти в город и найти его там. поэтому вовсе не потребность в общении стала причиной того, что он приводил Грэйс в свою темную гостиную, где одна из стен была эффектно завешана тяжелыми шторами, и часами беседовал с ней о недооцененном качестве дневного света на Восточном побережье. Марта даже не думала о том, что она когда-нибудь обременит паству проблемой износа педалей и мехов. В ожидании назначения нового священника она репетировала так, что из труб органа не вырывалась ни одной ноты, а значит, и человек, который переворачивал бы ей нотные страницы, Марте был не нужен. И видит Бог, сыну мистера и миссис Хенсон не нужна была помощь в учебе. Эта семья приняла Грэйс из жалости. С руками стало намного легче. И хотя, благодаря совету Грэйс состояние рук Лиз улучшилось, Томас Эдисон считал себя единственным врачом в городе. Он славился отменным здоровьем и не нуждался в уходе и помощи при приёме таблеток из аптечки, в которой было не так-то просто разобраться. Из всех, как выразился Том, "зацепить" не удалось только Чака. Зацепить? Да, зацепить. Какое надменное слово! А высокомерие это самое страшное зло! Я ему не нравлюсь. И он имеет на это полное право. Да. Послушай! К счастью, мне удалось придумать для него троянского коня. Троянского коня. Мы войдем в доверие к Вере. Завтра в Джорджтауне некий профессор читает лекцию. На очень заумную тему. Но, как видно, не настолько заумную, чтобы его не поняли в провинции. Так вот, Вера готова на всё, лишь бы её прослушать. Но ей не с кем оставить Ахилла. Она доверяет дочерям сочинение ямбов и пентаметров, но только не своего малыша. И тут на сцену выйдешь ты. Я сказал, что завтра после обеда ты сможешь с ним посидеть. Я постараюсь перехватить её на обратном пути и немного задержать, чтобы Чак вернулся домой первым. Тогда ты воспользуешься моментом и, пустив в ход всё свое очарование, постараешься завоевать его симпатии. Я с удовольствием посижу с Ахиллом, если Вера мне разрешит.

Но раз я Чаку не нравлюсь, значит, не понравлюсь никогда. Том был буквально очарован этим удивительным и загадочным созданием. И хотя, она не удовлетворила его любопытство и за все это время даже словом не обмолвилась о своем прошлом, Грэйс по-прежнему идеально подходила для планов тома, который хотел научить жителей Догвиля принимать посылаемые подарки судьбы. Том был доволен. Грэйс оказалась на краю пропасти, и именно он оказался тем человеком, который вернул на путь истинный. Этот факт возбуждал в нем ощущение власти, которую он ещё никогда не испытывал по отношению к противоположному полу. И все эти чувства находили своё выражение в его нарождающейся любви. Здравствуйте. Это Далия, Олимпия, Диана, Афина, Пандора, Джэйсон, Ахилл. Идите, играйте. У вас чудесные дети. Хорошие ребята. И я их люблю. Прошу вас, не говорите о моих детях таких добрых слов. Я сразу начинаю плакать. И в печали, и в радости. Привет, Вера. Привет. Поехали? Я готова. Спасибо, что оставили на виду карту. Я бы наверняка её забыл. Как вы догадались, что мне предстоит дальняя дорога? В прошлый раз, когда вы уезжали, я видела на крыльце термос. Рядом с ним лежала карта. А в этот раз я снова увидела термос, но уже без карты. Вот я и подумала. Вы так милы, Грэйс. так же, как мисс Лаура. Кто это, мисс Лаура? Ты снова не сдержался, Бен.

Мисс Лаура относится к тем людям, которых Овидий назвал менадами. Не стесняйтесь, Бен. У каждого из нас есть право получать от жизни удовольствие. Я не сомневаюсь, что женщины из этих домов многим мужчинам доставляют истинное наслаждение. Здесь нечем гордиться. И это правда. Всё хорошо. А я знаю, зачем ты пришла. Правда? Ты хочешь всем понравиться и остаться у нас в городе. Ты очень умен. Да, мне нравится у вас в Догвиле. Хочешь, я тебе почитаю?

Про циклопа. Циклопов я не люблю. С двумя глазами люди намного симпатичнее. Особенно с такими, как у тебя. Если ты хочешь понравиться маме, чтобы она позволила тебе остаться, ты должна делать всё, что я попрошу. Может, поможешь мне прибраться? Мама говорит, что я должен работать не руками, а головой. А если я тебя очень попрошу? Пожалуйста. Ну хорошо. А вы здесь что делаете?

Я ведь сказал вам, что ваша помощь нам не нужна. Мама попросила её присмотреть за мной и Ахиллом. Тихо! Убирайтесь! Вы все. Что за чушь! В древности такие номера наверняка проходили.

Ну и как вам всё это дурачество? Я не пытаюсь никого одурачить. Я имею в виду Догвиль. Он вас ещё не одурачил? Я думала, вы считаете, что это я пытаюсь воспользоваться расположением жителей города. Как бы не так. Этот город прогнил до самого основания. И я бы нисколько не сожалел, если бы он завтра же провалился под землю. Я не вижу в этом городе никакого очарования. В отличие от вас. Признайтесь, ведь вы влюбились в Догвиль. Деревья, горы, простые люди. Но если и это вас не покорило, то уж корица не могла не завоевать ваше сердце. Чёртова корица в пирожках с крыжовником. В Догвилле есть всё, о чём вы мечтали в своем большом городе. Вы ещё хуже, чем Том.

Откуда вы знаете, о чём я мечтала? Вы сами приехали из большого города, не так ли? Это было очень давно. С тех пор я значительно поумнел. Я узнал, что люди везде одинаковые. Жадные, как звери. Просто в маленьком городке они не настолько удачливы. Но если дать им много еды, они будут есть, пока не лопнут. Поэтому вы и хотели от меня избавиться? Я вам ненавистна, потому что я напоминаю вам о том, ради чего вы сами сюда приехали. В последний раз говорю вам: убирайтесь из моего дома. Моисею вы явно не по душе. Да и мне тоже. Дети и так достаточно сходят с ума от того, чему их учит мать. Спасибо, Грэйс. Глава третья, в которой Грэйс позволяет себе одну сомнительную провокацию. Две недели пролетели слишком быстро. Грэйс была в восторге. Она могла сказать лишь одно: она полюбила всех этих людей и даже тех, кто принимал её агрессивно и недружелюбно. Несмотря на то, что остались люди, которых ей не удалось завоевать ни полностью, ни даже наполовину, как сказал Том, она влюбилась в Догвиль и показала городу своё истинное лицо. Но было ли этого достаточно? Дневной свет в Лос-Анджелесе. В тот вечер во время долгой лекции Джэка Маккэя она поймала себя на Том, что пытается разобраться в себе. Неизвестно, стало ли причиной именно это или обеспокоенность за своё будущее, но в результате обычно такая милая Грэйс позволила себе одну довольно сомнительную провокацию. Вы согласны, что витражи храма Святой Бригиты в первый раз, когда вы их увидели, не оправдали ваших ожиданий? И я не думаю, что в этом виновато расположение храма.

Возможно, все дело в том, что стекло, из которого сделаны витражи, не соответствует качеству дневного света в Лос-Анджелесе. Помнится, я подумал именно об этом. Я думаю, мы уже достаточно поговорили о своих воспоминаниях. Как вам кажется? Что ж. Давайте обсудим то, что мы можем видеть прямо сейчас. В этих местах и смотреть-то особо не на что. Жалкий городок. Давайте обсудим окружающие пейзажи. Что ж. Я редко выхожу из дома. Солнце вредно для моей кожи. Вчера я была в яблоневом саду Чака. Если подняться к обрыву, то за гаражом Бена можно увидеть, как выглядит ваш дом со стороны ущелья. Что ж. Я даже не подозревала, что с той стороны вашего дома тоже есть окна. Огромные окна. Наверное, из них открывается чудесный вид. Вы не будете возражать, если я раздвину шторы? Вы совсем не так глупы, мисс Грэйс. И вы должны были заметить, что эти шторы трудно раздвинуть. Простите. Вы, вероятно, уже пришли к выводу, что сделать это непросто, потому что. Простите. шторами редко пользуются. Но ведь пейзаж хорош. Он просто очарователен. Так спросите меня: почему человек, который так любит свет, повесил такие тяжелые шторы? Да, я слеп. У меня не слабое зрение и не близорукость. Так что, прошу вас, уходите.

И оставьте меня наедине с моей слепотой. В Швейцарии это называют Альпенглюнен. Свет, который некоторое время отражается от самых высоких гор, после того как зайдет солнце. Но теперь и этот свет погас. В полной тишине жители Догвиля собирались на встречу в молельный дом ровно через 2 недели после появления в их городе прекрасная беглянка. Стоя рядом с Томом, Грэйс наблюдала, как подходят люди, и в глубине души понимала, что, вполне возможно, сегодня она в последний раз видит эти ставшие ей дорогими лица. По крайней мере, два человека были настроены против неё, а ведь для её изгнания было достаточно даже одного голоса против. Я приветствую добрых жителей Догвиля. Прошло две недели, и вы должны вынести свой вердикт. А, может быть, ей не стоит присутствовать при наших выступлениях?

Миссис Хенсон, когда Грэйс появилась у нас в городе, она даже не пыталась скрыть свою слабость.

Думаю, будет справедливо, если мы будем с ней откровенны и скажем ей прямо в лицо, если хотим, чтобы она уехала из города. Нет, миссис Хенсон права. Чувство такта не должно мешать людям говорить то, что они думают. Я подожду в шахте. И если вы проголосуете за то, чтобы я ушла -я уйду, пока ещё не стемнело. И ещё, верни людям вещи, которые я у них одолжила. Конечно. Я не хочу, чтобы ко мне кто-то приходил, чтобы сообщить, что я должна уйти. Марта, ударь в колокол, и я всё пойму. Я не. как же я буду бить в колокол? Бей по одному разу за каждого, кто проголосует за то, чтобы я осталась. Я буду считать. Если ударов будет меньше 15, я уйду. Том очень хочет выступить в её защиту, но я думаю, у него уже был шанс. Мы знаем его мнение, уважаем его, пусть и он уважает мнения остальных. Грэйс достала свёрток из-под бюро, чтобы переодеться в свою одежду. И вдруг она заметила, что кто-то его уже развязывал и оставил буханку хлеба. Рядом с ней лежал свернутый листок бумаги. Это была карта, которую нарисовал Том. Он знал, где находится свёрток Грэйс, и положил в него карту. На ней был указан путь, ведущий через горы. Все опасные места были отмечены остроумными и пугающими рисунками. Но и это было не всё. Подобная мысль пришла в голову и нескольким другим людям. Все они оставили для неё свои подарки. В свёртке лежал весь отполированный и сверкающий любимый перочинный ножик джэйсона. И пирог от мамаши Джинджер и Глории. Кое-какая одежда, спички и сборник псалмов. Грэйс открыла книгу на псалме 18, который всегда трудно давался Марте. Там между страницами лежала долларовая купюра. Одна Марта пожертвовать такие большие деньги не могла. В Догвилле у Грэйс появились друзья. Это было очевидно. И было неважно, много их или мало. Грэйс доверилась городу, и в ответ он щедро отблагодарил, подарив ей друзей. Ни один гангстер не мог оборвать её связь с этим городом, сколько бы оружия у него ни было. И даже если колокол прозвучит менее 15 раз, она знала, что её запомнили в этом городе, и её пребывание здесь оставило какой-то след. Возможно, небольшой, но всё-таки оставило. И впервые в своей юной жизни она почувствовала за себя гордость. Когда колокол начал звонить, Грэйс замерла. Грэйс насчитала 14 ударов.

Значит, в конце концов, даже Маккэй проголосовал за неё. А если так, то почему бы это не сделать и Чаку? И Чак! По-моему, ты здесь всем понравилась. Глава четвертая Счастливые времена в Догвилле. Весна и начало лета стало для Грэйс счастливой порой. Марта звонила в колокол, помогая Грэйс ориентироваться во времени. Она успевала побыть глазами Маккэя, матерью Бена,подругой Веры и мозгами Билла. Однажды Грэйс пришло в голову, что она сама может давить на педали, а Марту можно уговорить сыграть пару нот, чтобы разработать меха. Оставаясь под давлением, они могли быстрее прийти в негодность. В конце концов, они решили, что если на педали будет давить Грэйс, Марта сможет играть, забыв о своём ложном чувстве вины. С отцом Тома, который считал, что у него каждый день появляется какая-нибудь новая болезнь, и который поэтому всё больше увлекался простыми тестами на координацию движений времён своего обучения в медицинской школе, она была сурова и убеждала в том, что с ним всё в порядке. Теперь, когда жители города решили, что труд должен быть оплачен, ей платили жалование. Немного, но достаточно, чтобы накопить денег и купить первую из семи фарфоровых статуэток, которые с незапамятных времён стояли в витрине магазина и собирали пыль. Она мечтала, что когда-нибудь сможет приобрести их все. Нет, нет, не так. Я знаю. Со временем её белоснежные руки стали похожи на руки любой жительницы любого маленького городка. Через 3 недели она торжественно переехала в своё новое жилье, которое тайком отремонтировали Том и Бен. А именно, на старую мельницу, на которой когда-то работала городская рудодробилка, и от которой ныне остался лишь тяжелый маховик. Спасибо. Вот это я и имею в виду, говоря об индустрии грузоперевозок. Мисс лаура всё это выбросила. За ненадобностью. Хорошие вещи, просто оказались не в том месте. Но при помощи моего грузовика. Да. Не нужно смеяться над индустрией грузоперевозок. Да, ты прав, Бен. Не стоит. Грэйс.

Я хотела признаться, что преследовала личную цель, голосуя за то, чтобы ты осталась в Догвилле. Такую же? Твоё появление принесло мне облегчение, ведь все мужчины стали смотреть только на тебя. Том и все остальные. Мне приходилось так долго мириться с их вниманием. Честно говоря, у меня просто не осталось сил. Они всё равно будут на тебя посматривать, Лиз. И ты это знаешь. Будут. Потому что ты красивая.

Спасибо, Грэйс. И, наконец, когда лето было в самом разгаре, Грэйс отпустили в отпуск, чтобы она помогала Чаку работать в саду. Каждый день в 5, когда они заканчивали, Грэйс снова и снова убеждалась в том, что Маккэй был прав. Тень от шпиля колокольни молельного дома и вправду указывала точно на магазин матушки Джинджер. Но сегодня колокольня не только в очередной раз подсказывала людям, что пора идти за покупками. С неё прозвучал сигнал, который несмотря на опасения Марты, никто не спутал с колоколом, извещавшим о начале очередного часа. Это было предупреждение о том, что со стороны Джорджтауна приближаются чужаки. Впервые на памяти жителей Догвиля в их город пожаловали полицейские. Добрый вечер, сэр. Это и есть весь ваш город? А это ратуша? Мне нужно повесить уведомление о розыске. У нас есть молельный дом. Подойдет? Конечно. Что она натворила? Пропала без вести. Так здесь написано. Наверное, кому-то без неё очень плохо. Говорят, в последний раз её видели в этих местах. Мы вешаем такие плакаты по всей округе. И тот, кто её увидит, должен немедленно ехать в полицию. Ну да, для того и вешаем. И вправду, Грэйс. Вы посмотрите. Грэйс. Действительно. Было ясно, что эти люди так просто не сдадутся. Теперь они развесили по всей округе эти плакаты. Это значит, что никто и не подозревает, что она находится здесь. Но к нам приезжал полицейский, Том. Разве мы не обязаны помогать полиции? С точки зрения закона. Прошу прощения, я всегда кашляю, когда расстраиваюсь. Она пропала без вести и ни в чем не виновата. Он сам так сказал. Я думаю, вам нужно ещё раз проголосовать. Зачем? Мы не можем снова и снова устраивать плебисцит. Перестаньте. Неужели кто-то струсил, увидев на этом листке её фотографию? Глава пятая Четвертое июля, как никак! Наступление 4-го июля было ознаменовано появлением огромных облаков семян, прилетевших с какого-то отдаленного луга и ранним вечером грациозно паривших над улицей Вязов. Сегодня все должны были праздновать. И никто не должен был думать о тяжелых временах. У Грэйс были все основания, чтобы, остановившись у витрины магазина матушки Джинджер, порадоваться за себя. И ещё раз убедиться в том, что на своих местах остались только две фарфоровые фигурки. Лишь на них она ещё не успела накопить. Какая красота. Грэйс, ты не уделишь мне сегодня пару часов? На закате в саду так красиво. Чак, сегодня четвертое июля. И что это вдруг заговорили о закате? Неужели стали романтиком, вроде меня? Сегодня все должны веселиться. А зимой будем голодать. Даже Бен взял выходной. Привет. Привет, Том! Грэйс, можно тебя на секунду? Сейчас? Я должен сказать тебе одну интересную вещь. Только побыстрее. У меня буквально пухнет голова. Наверное, это очень утомительно. Мне кажется, я неплохо разобрался в каждом из жителей нашего города. Всех их я прекрасно понимаю. Но когда я пытаюсь понять тебя, у меня ничего не выходит. Вот, к примеру, Лиз. Лиз проста и понятна. Нас с ней влекло друг к другу.

Но, всматриваясь в неё, в переносном смысле, разумеется, а я без проблем могу это сделать, я понимаю, что природа моего влечения носит абсолютно плотский, плотский характер. А с тобой всё. всё намного сложнее. К чему ты клонишь? Не знаю. Нет, сначала я хочу сам во всём разобраться. Ты пытаешься сказать, что ты в меня влюблен? Нет, я бы. любовь. нет. Это слишком серьезное слово. И хорошо. Потому что мне кажется, что я в тебя тоже влюблена. Любопытно, правда? Любопытно с психологической. Тебя зовут. по-моему, тебя зовут. Я не слышала. Понятно. Но тебе всё равно нужно возвращаться. Моя невеста. То есть, здесь не место. Поговорим позже. Браво! Да! Молодцы! В этом году я не принес с собой свои записи. потому что я больше не собираюсь делать вид, будто могу их читать. А теперь я хочу кое о чём сказать. Кое о чём важном. Я хочу сказать о тебе, Грэйс. Да. Благодаря тебе, в Догвилле стало приятно жить. Честно говоря, кто-то рассказывал, что однажды он столкнулся на улице с вечно мрачным Чаком, так даже тот шёл улыбаясь. Да. Я никогда не видел твоей улыбки, Грэйс, но готов поспорить, что я могу её описать. Потому что она, наверняка, искрится всеми цветами радуги, на которые раскладывает солнечный свет лучшая призма. И лицо у тебя, наверное, такое же красивое. Красивое у неё лицо, Том? Да, сэр. Ну а как же. Мы гордимся тем, что ты оказалась среди нас. И мы благодарны тебе за то, что ты открыла нам самих себя. За тебя, Грэйс. Оставайся в нашем городе столько, сколько захочешь. Только что заметили полицейскую машину. Она свернула к городу. С минуты на минуту будет здесь. Бежать бить в колокол? Нет, Марта. Я думаю, Грэйс всё слышала. Мы быстро от них отделаемся. Не бойся. Я бы и сам сейчас праздновал, если бы не это дело. Пришлось изменять объявление о розыске. Опять эта девушка. Вот почему она исчезла. Её разыскивают в связи с серией ограблений банков на Западном побережье. А когда произошли эти ограбления? В течение последних недель. Понятно. До вас что, совсем не доходят новости? Мой отец слушает только музыку. Я знаю лишь одно. Говорят, она опасна. Если вы что-то о ней знаете, немедленно звоните нам. Таков закон. Две недели. Это не она, Том. Конечно. Она всё время была в городе. Разумеется! Она не могла совершить то, в чем её обвиняют. Да, Том, ты прав. И все-таки, дело принимает неприятный оборот. Визит полицейского никак не повлиял на поведение Грэйс, как, впрочем, и на поведение горожан. Никто не удивился, что, стремясь нейтрализовать Грэйс, гангстеры сделали так, чтобы против неё выдвинули обвинения. И всё-таки, после этого ситуация немного изменилась. Говорю вам, у вас на спине есть ещё один такой же бугорок, в том же самом месте, но с другой стороны. Я могу лишь предполагать, что так оно и должно быть. Ведь врач у нас вы, так что. Весьма маловероятно. А тебе не кажется, что так симметрично мог развиться рак? Все может быть. Мистер Эдисон, прошу вас. Мы уже столько раз об этом говорили. Я думаю, вам пора смириться с тем фактом, что вы исключительно здоровый пожилой джентльмен. И всё равно мне лучше отдохнуть. Увидимся утром. Будем надеяться. Что? Что они сказали? Что ж. Они не смогли доказать, что ситуация изменилась. Но люди не рассказали о тебе полицейскому, и им кажется, что они сами совершили преступление. Я думаю, мне лучше уехать. Хорошего понемногу. Я предложил обратное. С экономической точки зрения. с экономической точки зрения твоё присутствие обходится всё дороже. Людям всё опаснее укрывать тебя в городе. Только не подумай, будто ты им не нравишься.

Просто им кажется, что ты должна компенсировать эту опасность в более полном объёме. Кви про кво. Именно так говорили бы и гангстеры. К тому же, у тебя появился дополнительный стимул. Повсюду развешаны эти плакаты. Я с трудом могу представить, где ещё ты могла бы спрятаться. И что же ты им предложил? Они хотели, чтобы ты больше работала, но я сказал, что будет лучше, если ты станешь в каждый дом заходить дважды. Так возникнет впечатление, что ты хочешь работать больше, но реально твой рабочий день увеличится совсем не намного. Зато нам удастся снять все вопросы. Необычная задумка. Но претворить её в жизнь будет очень непросто. Я об этом подумал. Марта обещала звонить каждые полчаса, чтобы тебе проще было следить за своим новым графиком. Значит, они все хотят, чтобы я осталась? Нет. Миссис Хенсон сказала, что мы должны урезать тебе жалование. И что же? Чисто символически. Её очень напугало слово "опасна" на плакате. Я готова сделать всё, что потребуется. Даже если придётся работать больше и за меньшие деньги. Я готова на это пойти. Конечно, готова. Но я хочу быть уверена, что они не захотят, чтобы я уехала из города. Ну конечно, не захотят. Ты думаешь, всё это к лучшему? Я в этом не сомневаюсь. Мне нужно поспать.

Теперь каждый день у меня будет намного больше забот. Том, я хочу кое-что знать. Карточка, которую тебе дал человек из машины. Ты её кому-нибудь показывал? Ну что ты, Грэйс. Я её сразу сжёг. Какая же я дура. Ну, конечно. Всё хорошо. Всё хорошо. Нет, не хорошо. Я ненавижу себя за то, что предстала перед тобой в таком свете. За то, что я в тебе засомневалась. Прости. Спокойной ночи. Все высказывались резко против любых изменений в условиях работы Грэйс, когда эта тема случайно возникала в процессе разговора.

А Бен заявил, что в знак солидарности не примет больше помощи, чем Грэйс оказывала ему раньше, и Грэйс была ему за это благодарна, несмотря на то, что, произнося эти слова, Бен был немного пьян. Заполненные делами минуты складывались в часы, часы складывались в дни. И независимо от того, считали ли люди, что сама идея увеличения объема помощи, которую оказывает им Грэйс, справедлива и оправдана или нет, счастливее от этой помощи никто не становился. Скорее, даже наоборот. Ты должна быть осторожнее. Лиз тоже не слишком аккуратна, но наши стаканы она не бьёт. Ты должна помнить, что мистер Хенсон прилагает массу усилий, чтобы убрать все следы нашей работы. От этого стекло становится совсем хрупким. Я думала, тебе это известно. Больше такого не повторится. А за стакан я, разумеется, заплачу. Нет, ни в коем случае. Ты не должна за него платить. Как-нибудь справимся. И она побежала на встречу с Чаком, освобождать стволы последних деревьев от травы, чтобы в ней не завелись деловые мыши. Она торопилась и срезала дорогу, пройдя между кустами крыжовника. В ту же секунду её остановил окрик. О, я не заметила, что вы разровняли дорожку. Простите. Дело не в том, что я её разровняла. А в том, что кусты нужно обходить. Я всегда на этом настаивала, и тебе об этом известно. Я думала, цепи специально повесили, чтобы ограничить дорожку между кустами. Цепи нужны для того, чтобы защитить кусты.

А дорожки здесь вообще быть не должно. Но по ней же все ходят. Дорогая, всё верно. Но эти люди живут здесь уже много лет. А ты появилась у нас недавно. Вы хотите сказать, что у меня меньше оснований пользоваться этой дорожкой, потому что я не всегда жила в этом городе? Нет, конечно, нет. Нет, просто мне казалось, что тебе у нас нравится. Иди. Иди, ничего страшного. Я зайду к вам сегодня днем. Хорошо.

И я разрыхлю землю под этими кустами так, как её ещё никто и никогда не рыхлил. Я обещаю. Простите, что я сломала эту ветку. на ней было столько яблок. Нужно было давно её срезать, да жадность помешала. Разве желание накормить свою семью можно называть жадностью? Чем же я тебе не нравлюсь? А почему вы меня об этом спрашиваете?

Каждый раз, когда я приближаюсь, ты от меня шарахаешься. Вовсе нет. Шарахаешься. Вспомни, как мы прореживали саженцы в нижнем ряду. Как я могу показать тебе, что нужно делать, если ты не позволяешь мне даже прикасаться? Вы пытались меня поцеловать. Вера никогда не интересовалась яблонями. Она ненавидит мой сад. Я впервые в жизни встретил человека, которому нравятся яблони. Прости, для меня это такое счастье. Всё хорошо. Нет, не хорошо. Мне кажется, ты интересуешься яблонями лишь на словах. Если ты не можешь действительно разделить со мной это наслаждение. Вера хочет, чтобы яблоки были даже на тех деревьях, которые я только что посадил. Но ведь всему своё время. Я вижу, что им нужно, и пытаюсь удовлетворить их потребности. В этом и проявляется моя любовь. Я это понимаю. Но каждый раз, когда я к тебе приближаюсь, ты шарахаешься. Почему я кажусь тебе таким отвратительным? Вы не кажетесь мне отвратительным. не расстраивайтесь. Простите, что я в Вас засомневалась. Больше не повторится. Я обещаю. На твоём месте я бы не давал таких обещаний. Когда ты меня отвергла, мне в голову пришла мысль, от которой мне стало стыдно, за которую ты меня возненавидишь. Я никогда не смогу Вас возненавидеть. Никогда. Что с вами? Чак, я была несправедлива. Вы имеете право так думать. Я подумал, а не сдать ли тебя властям.

Мне показалось, что при помощи шантажа я смогу добиться твоего расположения.

Для вас это так много значит? Неужели так много? Вам здесь очень одиноко, верно? Вас некому ободрить и успокоить. Я должна попросить у Вас прощения.

Мы остаемся друзьями? Прости, ты спишь? Хочешь, чтобы я ушёл? Нет, я отдыхала.

В Догвилле слишком много дел, учитывая, что никому не нужна моя помощь. Джэйсон хочет всё время сидеть у меня на коленях. По-моему, у тебя всё получается, и получается прекрасно. Ты делаешь нам всем столько добра. Я помню, что сказал мистер Маккэй. Он попал в точку. Сегодня он попытался положить мне руку на колено. Ну он же слепой. Наверное, это произошло случайно. А матушка Джинджер разозлилась за то, что я прошла по засыпанной дорожке. Это же здорово. На меня она тоже злится. Это значит, что ты окончательно стала своей. Ты всему находишь какое-то объяснение. Я устала. Через 2 минуты я усну. А если я не хочу, чтобы ты засыпала?

Боюсь, сегодня у тебя нет выбора. Я, правда, тебя люблю, Грэйс. Я рада, что ты меня любишь. Я тоже тебя люблю. Честное слово. Нет, я хочу сказать, что когда тебя нет рядом, я по тебе тоскую. Я стремлюсь к тебе, даже когда мы остаемся наедине. Я стремлюсь быть с тобой ещё ближе, касаться тебя, так как делают люди, когда. У нас впереди целая жизнь. Больше всего мне нравится в тебе то, что ты от меня ничего не требуешь. Что мы просто можем быть вместе. А томление лишь обостряет чувство. Спасибо тебе за эти слова.

За столь мудрые и прекрасные слова. Не за что. Хочешь снять туфли? Глава шестая, в которой Догвиль показывает зубы. Джэйсон, что же ты делаешь? Это неверно. Эти слова нужно писать раздельно. Прекрати! Может быть, вот так? Сегодня у нас не лучший день. Все могут идти, кроме Джэйсона. Джэйсон, я хочу поговорить с тобой. В чём дело? Что происходит? Я умею быть очень вредным. Могу поспорить, мой папа вам об этом говорил. Я думаю, дело не в этом. Я думаю, есть какая-то другая причина. Мне бы очень хотелось, чтобы ты всё время сидел у меня на коленях, но это невозможно, ведь рядом с нами находятся и другие дети. Когда люди не могут сделать для других всё, что в их силах, хотя и обещают это, эти другие начинают сходить с ума. Так говорит миссис Хенсон. Да, это верно. Кажется, я понял, почему Вы больше не разрешаете мне всё время сидеть у Вас на коленях. Почему же? Потому что в последнее время я плохо себя веду. Перестань. Я уверена, у тебя есть на то какие-то основания. Я и с другими веду себя так же нехорошо. Даже с крошкой Ахиллом. А он ещё такой маленький, что не может мне ответить. Это плохо. Конечно, плохо. Я понимаю, что сам во всем виноват. Я заслуживаю хорошей порки. Что? Я должна тебя поколотить? Я не стану этого делать.

Твоя мама не верит в физические наказания. И я тебя бить не буду. Я знаю. Она была бы в ярости, узнав, что Вы меня выпороли. Я уже сказала, я этого делать не стану.

Хорошо, что мама во всем Вас поддерживает, правда? Если бы она была настроена против Вас, Ваше положение серьезно бы осложнилось. Я такая, какая я есть. Если кому-то в этом городе я не нравлюсь, то я ничего не могу с этим поделать. Мне стыдно. Меня нужно наказать. Честно говоря, я просто перестану Вас уважать, если Вы меня не выпорете. Ты надеешься получить от этого удовольствие, только я в этом не участвую. Я не собираюсь тебя пороть, Джэйсон. В таком случае, когда мама вернется домой, мне придется сказать ей, что Вы меня ударили. Но я же сказала, что не стану этого делать. Я думаю, мама поверит мне на слово. А если Вы меня выпорете, об этом никто никогда не узнает. Прекрати. И отойди от Ахилла. Хватит! Я отпихнул его кроватку. Но она почему-то не перевернулась. Не трогай его. Отойди от кроватки. Прекрати, Джэйсон! Прекрати! Ну, хорошо. Ты хочешь, чтобы тебя выпороли я тебя выпорю. Иди сюда. Вот так. Вот так. Слабовато. Бить нужно сильно, а иначе, какое же это наказание? Сильнее! Да что же это! Всё. Довольно. Довольно наказаний. Может быть, мне встать в угол и устыдиться своего поступка? Мне всё равно! Встань в угол. Делай, что хочешь. Эй, а вот и папа! Что-то он рановато. надеюсь, ничего не случилось. Догвиль располагался на незащищенном, хрупком и открытом всем ветрам горном склоне. Точно так же с самого начала была открыта для всех и Грэйс. Марта и не била в колокол. Она была подобна яблоку, висевшему на хрупкой веточке в Эдемском саду. Яблоку, созревшему настолько, что оно почти уже начало истекать соком. И снова в Догвиль пожаловала полиция. Я забыл сказать тебе, что Марта боялась запутаться, когда и по какому поводу нужно бить в колокол, и мы разрешили ей отбивать только время. Они уже в городе. Человек во второй машине из ФБР. Вы забыли?! Но как же так? Замотался со своими яблонями. Их очень интересовало, видел ли я за последние полгода хоть что-нибудь, имеющее отношение к объявлению о розыске. Спросили, не замечал ли я в лесу следов от костра. Бог знает, на что способна эта женщина. Вы же знаете, она ни в чём не виновата. Это ты так говоришь. Но судя по словам полицейских, дело обстоит совершенно иначе. Поэтому я и решил рассказать им всё, что знаю. Что вы им сказали? Я вспомнил, что недавно я нашёл кое-что в лесу. Предмет одежды, если говорить точнее. Правда, оказалось, что это была всего лишь старая шапка, которую потерял Том. А могло быть, к примеру, вот это. Чак, отдайте. На ощупь сразу понимаешь, что вещица дорогая. Да и инициалы на ней твои. Я думаю, увидев её, они придут к тому же выводу, к которому пришёл бы на их месте любой. Я сказал полицейским, что сейчас пойду домой и принесу то, что нашел. Я полагаю, у нас есть минут 10-15 прежде, чем они постучат в дверь. Бежать я бы тебе не советовал. Наверняка, увидят. Почему я снова должна бежать, Чак? Кричать я бы тоже не стал. Почему я должна это делать? Я не хотел, чтобы ты оставалась. Для этого города ты слишком красива и хрупка. Ты обманом внушила мне, что я для тебя что-то значу. Ты сама виновата в том, что теперь я хочу добиться твоего расположения. Вы его уже добились. Я хочу добиться твоего расположения. Так нельзя. Если я могу заставить цветы появляться ранней весной, то и тебя заставлю. Прошу Вас. Не нужно. Нет. Прекратите! Прошу Вас, прошу Вас, нет. Прошу Вас. Прошу Вас. Посмотрите на меня. Посмотрите на меня, давайте поговорим. Мы же друзья. Вы мне как родной. Нет. Нет, куда ты? Постой! Прекратите. Что-то зачастили к нам полицейские. А тут ещё Чак что-то нашел в лесу. Чак, ты не видел Грэйс? Она у меня дома. Она занята? Уже нет. Заходи. И снова при помощи жителей Догвиля Грэйс чудесным образом удалось ускользнуть от своих преследователей. Её не выдал никто, в том числе и Чак, которому пришлось признать, что, скорее всего, ошибочные подозрения у него вызвала шапка Тома. Глава седьмая, в которой Грэйс надоедает Догвиль, она уезжает из города и видит белый свет. В тот вечер Том сразу почувствовал: что-то произошло. Но ему пришлось целую вечность уговаривать Грэйс прежде, чем она сдалась и облегчила, наконец, свою душу. Мне придется с ним разобраться. У меня нет выбора. Никто не одобрит то, что он с тобой сделал. Я не хочу, чтобы ты так поступал. Я пришла сюда, обремененная такими же ненужными мыслями и дурацкими предрассудками. Он не такой уж сильный, Том. Кажется сильным, но на самом деле это не так. Я начинаю думать, как бы вывезти тебя отсюда. Наступил конец лета. На улице Вязов второй за лето выводок безумных Догвильских белок суетился под ногами детей и взрослых в тщетных поисках несуществующих вязов, которые должны были расти на одноименной улице. От жары земля между кустами крыжовника превратилась в камень. Но Грэйс ни на что не жаловалась. Она с упоением работала, наслаждаясь тем, что результаты её работы можно пощупать руками. Привет, Лиз! Привет, Вера! Берегись, Грэйс. Сегодня Вера задаст тебе жару. О чём это ты? Неужели ты думала, что он ничего мне не скажет? Ты ударила Джэйсона. Ударила. Как же ты могла это сделать? Я знаю, это кажется немыслимым, но он сам меня об этом попросил. Это правда, Вера, он всех об этом просит. Нужно было и мне давно его отшлёпать. Ты сама виновата. Испортила мальчишку.

Я знаю, как ты его любишь, Вера. Я тоже. Больше это не повторится. Никогда. Конечно. Конечно, не повторится, потому что больше я никогда не оставлю с тобой своих детей. Твоё общество для них слишком опасно. Я устала. В таком случае попробуй немного поспать. Как это делает большинство людей. Ночью поспать? Марта видела, как сегодня на рассвете из её лачуги выскользнул некий Том Эдисон-младший. Грэйс, ты не узнаешь моё мнение о том, правильно или нет ты выпорола этого дурацкого мальчишку. Я благодарна тебе за то, что ты отвлекла блуждающий взгляд Тома от моей юбки. Но с другой стороны, я ожидала от тебя большего. Но если тебе нужно именно это, я уверена, с твоей невинной внешностью ты прекрасно устроишься в таком месте, как Догвиль. Мне нужно совсем другое, Лиз. Правда? Мы все видели, как на пикнике ты брала его за руку. Или это был вовсе не флирт?

Да. Вполне возможно, я флиртовала. На следующий день погода изменилась. С гор, клубясь, опустился туман. И хотя теперь закатов видно не было, мистер Маккэй считал, что она всё равно должна проводить время подле него. Она уже столько раз сидела рядом с Джэком Маккэем, но Джэк так и не научился правильно оценивать разделяющее их расстояние. Напротив, там, где прежде её юную плоть ласкали пальцы, теперь уверенно лежала рука. Отныне ей приходилось много времени проводить в саду, так как начался сбор урожая. Грэйс давно отказалась от самой мысли оспаривать мнение Чака о том, что уважение к земледелию, урожаю и фруктам может напрямую измеряться объёмом оказываемых ему сексуальных услуг. Том с большой неохотой оставлял Грэйс, но теперь он часто бродил по Догвилю, погруженный в свои мысли, пытаясь решить проблему и разработать план побега Грэйс из города. Жалование Грэйс больше не попадало к ней в кошелек, поэтому Тому пришлось ей помочь.

И вместе они, ликуя, забрали из витрины магазина матушки Джинджер последнюю из семи фарфоровых фигурок. Что случилось? По дороге в город снова едет полиция? Давай поболтаем по-женски. Хотя забавно, что ты заговорила о дороге. Верно, Марта? Марта шла по нашей дороге сегодня утром. Возвращалась домой из церкви. Когда идешь пешком, успеваешь столько всего увидеть. А когда едешь в машине яблоневый сад, например, просто не замечаешь. С дороги он виден всего лишь из одной точки. Ты знаешь это место, Марта? Знаю. да. А ты не останавливалась там сегодня утром, чтобы насладиться видом? В саду полным ходом идёт уборка урожая. Старые мастера всегда любили отображать на своих полотнах тему урожая. Благоухание, изобилие, не говоря уже о чувственности и даже некоторой эротичности. Как же глупо с моей стороны спрашивать тебя об этом, Марта, ведь ты мне уже сказала, что утром ты там останавливалась. Она видела оттуда тебя, Грэйс. Она тебя видела. За кучей сломанных сучьев. С Чаком. Он сказал, что ты не в первый раз его домогалась. Раньше он мне ничего не рассказывал, потому что хотел пощадить мои чувства. Он замкнутый и примитивный мужчина. Да. Но в душе он человек верный и хороший. Что тебе нужно от моего мужа? Мне ничего не нужно ни от твоего мужа, ни от кого-то другого. А от Тома, которого ты держала за руку на пикнике? Это другое дело. Том мне нравится. А Чак не нравится? Лиз и Марта меня поддержат, когда я скажу, что хочу тебя проучить. Я верю, что человека можно перевоспитать. Я считаю, что разбить эти мерзкие фигурки меньшее зло, чем их создать. Вера, вспомни, как я учила твоих детей. Вспомни, как они были счастливы, когда я. Когда ты что? Когда я изложила им учение стоиков, и они наконец-то его поняли. Ну хорошо, за это я проявлю к тебе снисхождение. Сначала я разобью две фигурки. Если ты продемонстрируешь свое знание учения стоиков и не расплачешься, я остановлюсь. Справишься? В своей жизни Грэйс приходилось не однажды сдерживать чувства. Но она никогда бы не поверила, что сейчас сделать это будет так тяжело. Когда фарфор от удара о пол рассыпался в порошок, ей показалось, что это умирает человеческая плоть. Эти фигурки появились у неё после знакомства с горожанами. Они были доказательством того, что несмотря ни на что её мучения не прошли даром. Грэйс больше не могла сдерживаться. Впервые со времен своего детства она разрыдалась. Той же ночью Грэйс отправилась к Тому и сообщила ему, что она готова последовать его совету и уехать из города. Том только что пришел к выводу, что для обеспечения успешного побега необходимо привлечение к нему третьей стороны. Вместе они решили, что наибольшим потенциалом в этой ситуации обладает Бен. Но, по мнению Тома, для этого предприятия требовались деньги.

Он предположил, что, учитывая трудные времена и все обстоятельства, 10 долларов будут вполне достаточной суммой для Бена и его грузовика. но у нас нет 10 долларов. Мы возьмем их в долг. У кого же? У моего отца. В шкафу с лекарствами у него хранится намного больше. Утром я с ним побеседую и договорюсь о ссуде. А ты поговори с Беном. Неделя подходит к концу. Он наверняка на мели.

Скажи своему отцу, что я ему всё отдам. Ну, конечно. Спасибо тебе. Ты всегда меня выручаешь. Даже не верится, что ты до сих пор хочешь мне помогать. Спокойной ночи. Тебе нужно поспать. На следующее утро Грэйс отправилась к Бену. Когда Грэйс предложила ему деньги в качестве дружеской компенсации, Бен особенно не возражал, учитывая проблемы, которые могли у него возникнуть с другими горожанами, когда они поймут, что произошло. Возможно, все они испытают облегчение от того, что она исчезла из их жизни. Но почему-то Грэйс в этом сомневалась.

Бен согласился её отвезти, хотя и сказал, что не любит наживаться на чужой беде. Я тебе заплачу. Я не хочу наживаться на чужой беде. Я понимаю. Однако, за 10 долларов Бен готов был доехать до ворот Ада и вернуться обратно. Криминальная сторона предприятия волновала его куда меньше, чем предполагала Грэйс. За свою жизнь какие только грузы ему не приходилось возить. Согласно его плану Грэйс должна была спрятаться среди ящиков с яблоками. Чак говорил, что умение точно вычислить время сбора яблок – это настоящее искусство. И вот это время пришло. Время сбора яблок и побега Грэйс. Грэйс, где ты пропадаешь? Если бы я демонстрировала подобное пренебрежение к графику выполнения своих обязанностей, меня бы уже давно стоило бы выпороть. Простите, Оливия. Мне нужно было поговорить с Беном. Джун сейчас разорвет. Сама она, как ты прекрасно знаешь, на горшок ходить не может. Нехорошо издеваться над ней лишь потому, что она инвалид и не может сама себя обслуживать. Тактически Том правильно рассудил, что в вечер перед побегом ему не стоит навязывать Грэйс свои плотские желания. Вместо этого он выбрал более тонкий подход. Для посадки семян есть подходящее время и неподходящее. Зимой сажать семена нельзя. Это верно. Но я люблю тебя. Я знаю. И ты меня любишь, и мы снова встретимся там, где нашей любви и свободе никто не сможет помешать. Ну конечно. Я не должен стыдиться того, что я тебя хочу, верно? В этом нет ничего постыдного. Нет. Это прекрасно.

Прекрасно, что мы хотим друг друга. но только не здесь и не сейчас. На следующее утро Грэйс хотела незаметно проскользнуть к Бену. Но ей казалось, что весь город встал вместе с ней. Грэйс. Да, Вера. Если ты думаешь, что, ударив моего ребенка, ты сможешь больше у меня не работать, то ты сильно ошибаешься. Приходи по графику, и мы найдем тебе занятие, выполняя которое, ты никому не причинишь вреда. А зачем ты взяла с собой свои роскошные пожитки? Боишься их потерять? Грэйс, Бен сегодня везет яблоки, поэтому стаканы он не возьмет. Но это не значит, что у тебя выходной. Папа хочет, чтобы ты заново упаковала всю последнюю партию. Может, ты сможешь сделать это компактнее, и у нас освободится дополнительный ящик. С твоей точки зрения такой старый ящик не представляет особой ценности, но это Догвиль. Мы здесь живем небогато.

А если у тебя покраснеют руки, что ж, я дам тебе один отличный совет. Грэйс. О, Марта. Нам придется снова отмывать камни у ступенек в молельный дом. Грязь забилась под дверь. Я не могу её открыть. Где ты пропадаешь? Сбор урожая святое время. Тебе не кажется, Что эти слова должна говорить ты? Я сейчас приду, Чак. И принесу ящики. Торопясь в гараж, Грэйс испытывала все большее наслаждение от того, что она никому не сказала о своем отъезде. В Догвилле было слишком много работы, которую можно было и не делать и которую в будущем жителям города придется выполнять самим. Да, Грэйс, мне не очень приятно об этом говорить. Но я хотел спросить, не могла бы ты отдать мне деньги вперед? В индустрии грузоперевозок так принято. Доставив груз, ты лишаешься всяких рычагов. Надеюсь, ты меня понимаешь. Конечно. Вот деньги. Хотя, разумеется, это предприятие имеет мало отношения к моей профессиональной деятельности. Не высовывайся. Хорошо, Бен. пока я не скажу. Дорога вилась по долине, увозя Грэйс все дальше от Догвиля. С каждым поворотом шум города у нее за спиной становился все тише.

Что-то случилось? да. Впереди целое море полицейских. Я этого не ожидал. Это опаснее, чем я думал. Придется возвращаться. Назад? Нет, мы не можем этого сделать. Просто. Если бы это был коммерческий рейс, надлежащим образом оплаченный, все было бы куда проще, но. Но ведь я заплатила. Да, но в индустрии грузоперевозок доставка опасного груза стоит дороже. Это называется "доплата за риск". Если бы это был коммерческий рейс, я бы просто выставил тебе дополнительный счет. Но, Бен, у меня больше нет денег. Что ж, это плохо. Знаешь, когда-то ты сказала, что у меня в жизни не так уж много радостей. Раз в неделю я хожу к мисс Лауре. И ты сама говорила, что стыдиться тут нечего. Я и сегодня собирался к ней пойти, и, конечно, мне пришлось бы ей заплатить.

Разумеется, разумеется, эта сумма была бы меньше доплаты за перевозку опасных грузов, но, все-таки, платить бы пришлось. Нет, Бен. Нет. нет, нет. Прошу тебя, не нужно. Нет. ничего личного. Грэйс, ничего личного. Я просто. Я должен взять с тебя соответствующую оплату. Только и всего. У меня. Нет, Бен. нет выбора. Главное не помять груз. Машина припаркована на площади Джорджтауна. Рядом с церковью. Так что, ты лучше не кричи. Нет, Бен. Ты только не подумай, что я горжусь тем, что сейчас делаю, Грэйс. Ни в коем случае. На длинном шоссе Грэйс уснула, благодаря своему великому умению быстро забывать всё неприятное, что с ней произошло. Великодушный господь наделил её редким талантом смотреть только вперед. Через некоторое время, когда на подъезде к месту назначения грузовик замедлил ход, она проснулась, не понимая, сколько она проспала. Она знала лишь одно: она будет счастлива вновь увидеть белый свет. А потом она услышала лай. Я все меньше и меньше верю в твою любовь к яблокам. Ты их все помяла. Вчера вечером у нас было собрание в молельном доме.

Люди говорили, что ты попытаешься сбежать. Когда я обнаружил, что ты спряталась в моем грузовике, у меня не оставалось выбора. Я должен был вернуть тебя в Догвиль. В индустрии грузоперевозок главное сохранять беспристрастность. Бен, снимайте цепи. Хорошо. Так. Несите их сюда. Ещё больше положение Грэйс осложнила первая в истории Догвиля кража, произошедшая предыдущим вечером, когда большинство людей отправилось в молельный дом. У старого тома Эдисона-старшего из шкафа с лекарствами украли значительную сумму денег. Очень скоро подозрение пало на Грэйс, которая, планируя свой побег, не могла не нуждаться в дополнительных средствах. В ответ на выдвижение против неё новых обвинений Грэйс решила хранить молчание. А затем Билл, чьи инженерные знания в последнее время достигли поразительно высокого уровня, построил специальное устройство для предотвращения новых побегов. Причём, это был его первый проект. Едва ли это устройство можно было назвать красивым, но, по мнению автора, оно было вполне эффективным. Грэйс, нам неприятно, что приходится так с тобой поступать. Но у нас нет иного выхода. Мы должны защитить свой город. Ты не могла бы. Попробуй подвигаться. Попробуй. Работает. Нам пришлось сделать груз достаточно тяжёлым, чтобы передвигаться можно было лишь по ровной поверхности. А ровная поверхность есть только в городе. Можно, я теперь пойду? Я должна подумать, как бы добраться до дома. Или в качестве наказания мне придется ещё и спать на улице? Нет, нет, Грэйс. Не считай это наказанием. Вовсе нет! Билл, специально сделал цепь достаточно длинной, чтобы ты могла спать в своей кровати. Грэйс, в 6 часов. Да, миссис Хенсон.

Глава восьмая, в которой собирается собрание, на котором звучит правда, после чего том уходит (лишь для того, чтобы потом вернуться) Я не хотел рисковать, ведь папа мог мне отказать. Но все подумали, что деньги взяла я. Потому что я им так и сказал. Что ты сделал? Сначала они подозревали меня. Но потом я убедил их в том, что это сделала ты, ведь ты имела доступ к шкафу. Но зачем? За тем, что я лучше знаю, что нужно делать. Чтобы у нас был хотя бы малейший шанс вытащить тебя отсюда, никто не должен знать, как мы на самом деле близки. Никто не должен знать, что я пытаюсь тебе помочь. Если бы люди узнали, что деньги взял я, я бы с тобой сейчас не разговаривал. Пожалуйста, не исчезай, Том. Ты мне нужен. Мы всё решим. Нужно только подумать. Вовсе не гордость помогала Грэйс держаться в те дни, когда пришла осень, и деревья начали терять свои листья. Скорее, это было похожее на то состояние, в которое впадают животные, когда их жизни грозит опасность. В этом состоянии на все раздражители тело реагирует механически, на первой передаче, отбрасывая прочь неприятные мысли. Точно так же пациент перестаёт сопротивляться и отдаётся своей болезни. Убедившись в том, что это Чак домогался Грэйс, Вера стала относиться к ней ещё хуже. Все друзья, которые были у Грэйс в Догвилле, исчезли как с деревьев листва. Теперь большинство жителей мужского пола приходило к Грэйс по ночам, чтобы удовлетворить свои сексуальные потребности. Детям пришло в голову дополнительно бить в колокол каждый раз, когда это происходило, что ещё больше путало Марту. После того, как на Грэйс надели цепь, всё стало намного проще, причем для всех жителей города. Походы к Грэйс с целью унизить её в постели больше не нужно было так тщательно скрывать, потому что они не имели никакого отношения к сексу. Эти визиты вызывали не больше смущения, чем забавы какого-нибудь деревенского бедняка со своей коровой. Но не более того. Том всё это видел. Ему было больно. Но особенно его терзали эти сексуальные визиты. Спокойной ночи. Однако он поддерживал её всем, чем мог. Точно так же паук пытается бороться со своей собственной паутиной, в которую загнал его случайный порыва ветра.

Всё, что я пытался предпринять, у меня не получилось. Я не смог найти ответ, который искал. Ты найдешь его вот увидишь. Ведь ты такой умный. Мы их спровоцировали. Я бы об этом не беспокоилась. Мы их спровоцировали. А теперь нам пора спровоцировать самих себя. О чем это ты? О том, что нужно продемонстрировать им своё доверие. Всё началось с собрания. Будет логично, если собранием всё и закончится. ты выступишь, и они тебя выслушают. Они не могут тебя не выслушать. И что же я им скажу? Всё. Ты скажешь всё. Да, правду. Правду. Одну лишь правду о каждом из них. Едва ли они захотят её слушать. Я знаю, знаю. Точно так же ребенок не хочет принимать лекарство. Поначалу они будут в ярости, но в конце поймут, что ты делаешь это для их же блага. Только не выказывай им своей ненависти. И ни в чем их не упрекай. Если кто на такое и способен, Грэйс, то только ты. Они все поймут, что есть лишь одна жертва этого страшного оружия, этого заговора и этой несправедливости, и эта жертва -ты. А оттуда всего один маленький шаг до прощения. Как здорово ты всё придумал, Том Эдисон. Я уверена, это замечательный план. Я в этом уверена.

Если люди, собравшиеся в молельном доме, и были готовы к прощению, то они тщательно это скрывали. Тому было очень непросто всех их собрать. Обращаться к совести, которую её хозяева прятали всё дальше и дальше, словно она была такой же хрупкой, как стаканы Хенсона после полировки, было всё труднее. Но после того, как один из горожан решил прийти, пришли и все остальные, чтобы потом никто не шептался за чьей-то спиной. Том подготовил почву для выступления Грэйс. теперь всё зависело только от неё и от её искренности. Пока Грэйс обращалась к умолкшей пастве в молельном доме на улице Вязов, город накрыла первая осенняя снежная буря. Снежники сыпались на старые здания, словно это был обычный старый городок. Снежинки играли в ветвях, с которых когда-то свисали яблоки. Но к счастью, урожай был уже собран и при помощи сотрудника индустрии грузоперевозок нашел своё место на рынке, несмотря на невероятно огорчительные цены. Грэйс чётко и ясно изложила свою историю. Она ничего не приукрасила и не преуменьшила. В тот момент, когда она закончила, снежинки вдруг перестали падать на город, оставив Догвиль укутанным в тончайшее ослепительно белое снежное покрывало. По-моему, всё прошло неважно. Всё хорошо. Ты отлично выступила. Снег выпал рано. Возможно, даже слишком рано. Неуместный предвестник примирения? Обеспокоенный Том оглянулся.

Вера сидела, стиснув зубы. Она должна была первой взять слово. Абсолютная ложь. Ложь, да и только. Да, Том. Я не согласен с её оценкой нашего города и его жителей. Я, всё-таки, врач, чёрт подери. И я не нуждаюсь в том, чтобы мне говорили, болен я или нет. А что ты сам можешь сказать, Том? И не пора ли тебе сделать выбор, на чьей ты стороне? Ты с нами или против нас? Лиз права. Мы всегда были к Тому излишне снисходительны. Том, я должен тебе кое-что сказать. Даже я не могу защищать эту девушку. С твоей помощью, которую, как мне хотелось бы верить, ты оказал ей неумышленно, Том, она принесла в наш город беды и несчастья. Она должна уйти. Но как нам от неё избавиться, Том? Как нам это сделать, Том? Я согласен, Том. Ты её сюда привел. Тебе и придумывать, как от неё отделаться. Довольно нам её лжи и обвинений. Я попросил, чтобы вы пришли и выслушали её. А вы пришли, чтобы оправдать свои поступки. Мне очень жаль. Для меня стало серьезным ударом то, что все мои друзья ведут себя так. так нецивилизованно. Твой план не сработал, верно? Придумаешь другой. Планов больше не будет, я обещаю. Меня попросили сделать выбор: ты или они. В такой день сделать этот выбор несложно. Я люблю тебя. Возможно, ты сильнее, чем я. Это правда. Но идеалы, идеалы у нас общие. Ты устал. Приляг. Я сделал выбор, Грэйс. Я выбрал тебя. Этот момент настал. Момент, которого мы так ждали. Мы освободим себя от пут Догвиля. Ты прав. Ты прав, Том. Сейчас было бы так просто заняться любовью. Ведь нас в любой момент могут убить. Идеальная романтическая развязка. Я тоже это чувствую. Я люблю тебя. Это было бы просто замечательно. И абсолютно неправильно с точки зрения нашей любви. Мы должны были встретиться на свободе. Ты ко мне охладела, Грэйс? Только что я отказался ради тебя от всех своих знакомых. Разве это не заслуживает небольшого компромисса? Неужели ты не можешь поступиться хотя бы одним своим идеалом, Чтобы немного облегчить мою боль? В этом городе уже все попробовали твое тело, кроме меня. А ведь мы любим друг друга. Мой дорогой Том. Если хочешь, можешь мною овладеть. Сделай так, как делают другие. Пригрози мне. Скажи, что сдашь меня полиции, гангстерам, а я в ответ пообещаю, что ты сможешь делать со мной всё, что тебе угодно. Я тебе доверяю. А вот сам ты себе веришь? Может быть, тебя прельщает мысль о том, чтобы присоединиться ко всем остальным и принудить меня? Может быть, ты поэтому так расстроен? Я всегда старался тебе помогать. Скажи, неужели ты боишься вести себя по-человечески? Нет, я этого не боюсь. Совсем не боюсь. Пусть завтрашний день принесёт нам то, что ему суждено принести. Нет ничего преступного в том, что человек в себе сомневается, Том. Просто замечательно, что у тебя таких сомнений нет. Я никак не могу успокоиться.

Я думаю, мне стоит на пару минут выйти. Немного пройтись, я не знаю. Прийти в себя. Погулять по улицам. Послушать, как ветер шумит в деревьях выше в долине. И все такое прочее. А ты ложись спать. Ложись спать, а я скоро вернусь. Очень скоро. Конечно, всй это было полной ерундой. Никто не мог лучше, чем он, следить за взаимоотношениями человеческих идеалов и реальной жизни. В конце концов, это была его работа. Вопросы морали его конёк. Мысль о том, что он мог усомниться в своей нравственной чистоте отражала весьма низкое мнение о нём, как о человеке. Том разозлился. И в самый разгар приступа злобы он понял её причину. Дело было не в том, что его несправедливо обвинили, а в том, что эти обвинения соответствовали действительности! Ярость вызвало у него весьма неприятное ощущение того, что его разоблачили. Для юного философа это стало серьезным ударом! Трезво рассудив, он понял, что раз сомнения возникли, дальше они станут лишь укрепляться. Возможно, однажды эти сомнения станут такими большими, что пагубно скажутся на выполнении им своей моральной миссии. Том остановился. Его почти начало трясти, когда он осознал, что всё это может угрожать его писательской карьере. Очень скоро он пришел к выводу, что риск слишком велик. Грэйс представляла опасность не только для города, но и для него лично. Тому это не понравилось. Но он был достаточно решительным, чтобы немедленно предпринять меры и устранить опасность. К счастью, Том отличался не только добросовестным отношением к своей будущей профессии, но и не меньшим практицизмом. Он оставил в своей жизни достаточно места искренности и идеалам, не став при этом сентиментальным, как бы он сам об этом сказал. Том был не настолько глуп, чтобы выбросить документ, который мог оказаться для него (а вместе с ним для будущих поколений читателей) важным и лечь в основу книги или даже трилогии.

Хотя он должен признать, что в минуту слабости и сказал, что он это сделал. Прежде чем вечером вернуться на собрание, Том открыл маленький ящичек, который он открывал в тот вечер, когда появилась Грэйс. Она лежала там, где он её и оставил. Карточка, которую дал ему гангстер из машины. На следующий день в ветреном осеннем небе засияло солнце. Снег уже давно растаял. Впервые за долгое время со стороны болот вновь донёсся шум сваебойной машины, которая забивала сваи в основание здания, которое, вполне возможно, должно было стать новой тюрьмой. Грэйс открыла глаза после сна, который граничил с беспамятством, и пришла в недоумение. Судя по лучам света, пробивавшимися сквозь трещины в стенах, было около полудня. Серый час. Именно так по какой-то причине назвал полдень Джэк Маккэй человек, обладавший широкими воззрениями и многочисленными наклонностями, о некоторых из которых Грэйс предпочла бы не знать. Но почему её никто не разбудил? Никто яростно не барабанил ей в дверь. Дети не бросали грязь ей в постель и не били оставшиеся в рамах стёкла. И вдруг она вспомнила. Она вспомнила вчерашнее собрание. Теперь она была окончательно сбита с толку. Почему ей не выставили счет по результатам собрания? Или даже не убили? В Догвилле не было принято сдерживать свою ненависть. Может быть, в конце концов, её положение всё-таки улучшилось? Доброе утро, миссис Хенсон. О, доброе утро. Я должна была прийти раньше. Проспала. Ничего страшного. Сегодня утром тебя подменила Лиз. Мы подумали, что тебе не помешает немного отдохнуть. Вчера ты произнесла хорошую речь. У нас появилась пища для размышлений. Здравствуй, Лиз! Привет, Грэйс. Доброе утро. Я проспала. Доброе утро, мисс Грэйс. Доброе утро. Как вы поживаете? Я проспала. Ничего страшного. Том. Том. Кажется, это Грэйс. О, Грэйс. 2 секунды. Хорошие новости. Вчера вечером я вернулся на собрание. Я не хотел просто так их отпускать. Но, будь я проклят, настроения резко изменились. Не могу сказать, что мы одержали полную победу. Не совсем. Но я думаю, из всего этого может выйти что-то хорошее, что-то очень хорошее. Почему же ты не вернулся и не рассказал мне об этом? Я приходил, но ты уже уснула. Знаешь, тебе явно нужно было поспать. Вот я и подумал, что тебе требуется небольшой отпуск. И ты представляешь, никто не возражал. Это замечательно. Ещё бы. Жители нашего города удивляют меня снова и снова. Вполне возможно, мне даже придется пересмотреть кое-какие из своих взглядов. А ты знаешь, как я ненавижу этим заниматься. Грэйс, вчера ночью, вернувшись, я увидел, как ты прекрасна во сне, и меня посетило вдохновение. Я написал первую главу своей новой книги. Истории маленького городка. Угадай, что меня на это подвигло? Только вот название городка я пока не придумал. Почему бы не назвать его Догвиллем? Не пойдет. Нет, так не пойдет. Название должно быть универсальным. Эту ошибку совершают многие писатели. Эй, а хочешь, я тебе почитаю? Если ты почувствуешь в моих словах любовь, знай, это любовь к тебе. Ты не обидишься, если я откажусь? Если у меня и вправду сегодня выходной, я. Нет. Нет. Два человека причиняют друг другу боль лишь тогда, когда они начинают сомневаться в своей взаимной любви. Прочитаешь в другой раз. Найди лучше хорошее место, сядь и смотри на горы. Героиня моего романа поступает именно так. Увидимся. Увидимся. Хорошие новости. Трезво рассудив, Грэйс решила, что разумнее надеяться на лучшее, чем опасаться худшего. Она подумала, что в свой выходной день ей нужно спокойно помыться и постирать свою одежду. По какой-то причине она была уверена, что жители придуманного Томом городка о таких вещах даже не помышляют. А потом стало казаться, что весь Догвиль чего-то ждет. Даже ветер утих, в результате чего в городе воцарилось непривычное затишье. Словно кто-то накрыл его огромной крышкой, наполнив город тишиной, которая обычно возникает, когда вы ждете гостей. После двух выходных Грэйс снова начала работать, но тишина сохранялась. Мало того, она усилилась, пока на пятый день не превратилась в какую-то странную силу, повинуясь которой все жители города вдруг вышли на улицу и стали прислушиваться. Они спрашивали друг друга, работают ли телефоны и правда ли, что сегодня, отправившись в Джорджтаун, Бену пришлось пуститься в объезд, потому что на дорогу упало большое дерево. Они не были обеспокоены. Беспокойство это не совсем то слово. И вдруг Том заметил машины. А сколько там машин? У Тома есть бинокль. Но их видно и невооруженным глазом. Их не меньше восьми! А я думала, что дорога перекрыта. Наверное, они успели проскочить до того, как упало дерево. Постель Джун. Нужно поменять простыни. Я скоро вернусь.

Здравствуйте, Джун. Грэйс начала менять постель, которую снова испачкала Джун, как вдруг её охватило неприятное чувство, будто она зря тратит время. Безо всяких раздумий она сказала: "Здесь всё равно никто уже спать не будет". Она произнесла эти слова негромко. И, тем не менее, Грэйс напугала фраза, которая сорвалась с её губ помимо её воли. Откуда в её голове появились эти зловещие слова? Когда в тот вечер Грэйс возвращалась с работы домой, на город уже опустилась ночь. Дневной свет угас, и люди, собравшиеся на площади, откуда открывался вид на долину, оставили надежду что-то увидеть.

Разочарованные, они стали разбредаться по улице Вязов. Привет, Грэйс. Там были какие-то машины. Но сейчас стало слишком темно, и разглядеть их просто невозможно. Мы в последнее время почти не видимся. Да, я знаю. Я много работаю, пишу книгу. Можно задать тебе вопрос? Да. Любой. Ты так и не смог заставить себя её выбросить, верно? Карточку с номером, которую он дал тебе той ночью? Ты не смог её выбросить. Но я же сказала тебе, что этот человек очень опасен. Это было глупо. Глупо или нет, но очень скоро Том стал с жаром отстаивать предложение запереть на ночь Грэйс в её сарае. Если появление машин было признаком того, что на звонок, который Том сделал пятью днями ранее от имени всего их города по номеру, указанному на карточке, лежавшей в ящике его бюро, отреагировали и теперь Грэйс исчезнет из их жизни, будет совсем нелишне, если сегодня горожане её запрут.

Грэйс лежала на своей кровати, когда к сараю подошел Джэйсон, В руке у которого был ключ.

Грэйс услышала, как ключ повернулся в замке, но она была слишком погружена во внутренние споры и размышления на темы, которых она старательно избегала вот уже почти целый год. Глава девятая, в которой Догвиль принимает долгожданных гостей и фильм заканчивается. С того мгновения, когда они наконец-то услышали, как одна за другой со стороны леса к городу едут машины, события начали развиваться стремительно. Том собрал делегацию, чтобы оказать гостям подобающий прием. Пусть Догвиль находится на отшибе, но люди в нём, тем не менее, очень гостеприимны. Добро пожаловать, господа. Добро пожаловать. Догвиль к вашим услугам. Я должен был бы вручить вам большой ключ от города, но у меня есть лишь этот маленький. Где она? Под замком. Вот ключ. Где она? Ну, хорошо. Вам, наверное, интересно, что это за звук. Сваебойная машина на строительстве новой тюрьмы. Скажите, неужели уровень преступности в нашей стране и вправду растет, как нам об этом рассказывают? А, может быть, люди называют поступки друг друга преступными, лишь потому, что они завидуют чужому успеху? Каково ваше мнение по этому вопросу? Наверное, у вас его вообще нет? Я открою дверь. Простите. Как говорят французы. Это ещё что за черт? Кто это сделал? Билли, подними руку, подними руку. Кто из вас Билли? А ну-ка, идём. У нас не было выхода. Нам казалось, что пока она в цепях, мы находимся в большей безопасности. Я полагаю, у вас больший опыт обращения с такими, как она. Мы не считаем возможным принимать деньги за помощь другим людям. Но если вы настаиваете на внесении некой суммы, мы возражать не будем. Заткнись! Разумеется. Грэйс не разбиралась в эксклюзивных автомобилях. И всё же она без труда узнала звук двигателя машины, которая в тот самый момент поворачивала за угол, съезжая с дороги. Увы, в памяти Грэйс легендарное урчание "кадиллака" серии 355С было неразрывно связано с другим, куда менее изысканным звуком звуком выстрелов, направленных против неё. Не трогай! Прежде чем нас расстрелять, ты решил объяснить, за что. Это что-то новенькое.

И вполне может сойти за проявление слабости, папочка. Я разочарована. Я ни в кого не буду стрелять. В меня ты уже стрелял.

Прости меня. Я сожалею. Ты сбежала. Но стрельба тебе вслед нисколько не улучшила ситуацию. Конечно, нет. Ты слишком упряма. Если ты не хочешь меня убивать, зачем же ты приехал? Мы так и не успели закончить наш последний разговор тот, в котором ты говорила, чем именно я тебе не нравлюсь. Потому что ты сбежала. Я должен получить возможность сказать тебе, чем мне не нравишься ты. Я полагаю, это предусматривают правила приличия. И поэтому ты приехал? А ещё меня обвиняешь в упрямстве. неужели ты приехал не для того, чтобы заставить меня вернуться и сделаться подобной себе? Если бы был хоть один шанс заставить тебя вернуться! Но, конечно, этому не бывать. Я буду счастлив, если ты в любой момент вернешься домой и вновь станешь моей дочерью. В таком случае, я даже начну делиться с тобой своей властью и ответственностью. Но тебе это неинтересно. Тогда, в чём же дело?

И что же, что же тебе такое во мне не понравилось? Слово, которое ты произнесла и которое привело меня в ярость. Ты назвала меня высокомерным. Ты возомнил себя Богом. Я считаю, что это высокомерие, папа. Но именно это мне не нравится и в тебе. Это ты у нас высокомерная! И для этого ты сюда и приехал? Не я выношу людям вердикты, папа, Ты не выносишь людям вердикты, потому что ты им симпатизируешь. Заброшенному ребенку и убийце, который вполне может оказаться невиновным, так? Во всём виноваты обстоятельства. По-твоему, насильники и убийцы сами могут быть жертвами. А я, я называю их псами. И если они готовы жрать собственную отрыжку, остановить их можно лишь плетью. Но псы не могут пойти против своей природы. Почему же мы не должны их прощать? Псов можно обучить многим полезным вещам. Но лишь при одном условии. Если не прощать их каждый раз, когда природа берёт в них верх. Значит, я высокомерна. Высокомерна, потому что я прощаю людей? Бог ты мой. Неужели ты не чувствуешь, как снисходительно ты об этом говоришь? У тебя есть предубеждение. что никто, послушай меня, никто не может достичь столь высокого уровня нравственности, которого достигла ты. Поэтому ты и оправдываешь других людей. Трудно представить себе большее высокомерие. Ты, моя дочь, моя дорогая дочь, ты прощаешь других, оправдывая их тем, чем никогда не стала бы оправдывать свои собственные поступки. А почему я не должна быть милосердной? Нет, нет, нет. Ты должна, должна быть милосердной, когда для милосердия есть время. Но вместе с тем, ты не должна отступать от своих моральных принципов. Ради них. Они заслуживают за свои прегрешения того же наказания, что ты за свои. Они люди. Нет, нет, нет. Разве каждый человек не должен отвечать за свои поступки? Конечно, должен. Но ты не даешь им такой возможности. И это чрезвычайное высокомерие. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше жизни. Но я ещё никогда не видел более высокомерного человека, чем ты. А ещё считаешь меня высокомерным! Мне больше нечего сказать. Ты высокомерен. Я высокомерна. Ты всё сказал. Можешь уезжать. Без своей дочери, я полагаю? Я спросил: без своей дочери? Что ж. Тебе решать, тебе решать.

Грэйс, говорят, у тебя возникли здесь некоторые трудности. Нет, дома проблем намного больше. Я дам тебе немного времени, чтобы подумать. Возможно, ты изменишь своё решение. Не изменю. Послушай, любимая моя, власть это не так уж плохо. Я уверен, что ты найдешь способ правильно ею распорядиться. Пройдись и подумай об этом.

Эти люди делают всё, что в их силах, чтобы оставаться людьми, несмотря на все трудности. Как скажешь, Грэйс. Но достаточно ли их усилий? И насколько они тебя любят? Грэйс уже давно об этом думала. Она знала, что если после появления гангстеров её не застрелят, ей придется рассматривать предложение своего отца вернуться и войти в союз с ним и с его бандой головорезов и преступников. Ей не нужно было гулять по улице, чтобы ответить на этот вопрос. Хотя, разница между теми людьми, которых она знала дома, и теми, с которыми познакомилась в Догвилле, оказалась чуть менее разительной, чем она ожидала. Грэйс взглянула на кусты крыжовника, которые в сумерках выглядели особенно хрупко. Ей было приятно осознавать, что при соответствующем уходе весной они снова оживут, а летом покроются совершенно немыслимым количеством ягод, которые так вкусны в пирогах, особенно с корицей. Грэйс посмотрела вокруг и увидела за оконными стеклами испуганные лица людей, наблюдавших за каждым её шагом. И ей стало стыдно, что к возникновению этого страха причастна и она. Как же она могла их возненавидеть за то, что, в конечном итоге, оказалось всего лишь проявлением их слабостей? Вполне вероятно, что, живя в одном из таких домов и сравнивая внезапно появившихся в городе незнакомцев с собой, она совершала бы точно такие же поступки, от которых сама натерпелась в Догвилле. Если честно, неужели она удержалась бы от того, чтобы делать то же, что делали Чак и Вера, и Бен, и миссис Хенсон, и Том, и все остальные жители этого городка? Грэйс задумалась. И в этот момент облака разошлись, с неба полился лунный свет. И вместе со светом в Догвилле снова все немного изменилось. Казалось, что свету, который до этого был таким милосердным и тусклым, в конце концов, надоело скрывать недостатки этого городка. Теперь вы уже не могли представить себе ягоду, которая когда-нибудь появится на кусте крыжовника, а видели лишь шип, который торчал на месте будущей ягоды. Теперь свет высвечивал все огрехи и изъяны домов и людей. И внезапно она нашла ответ на вопрос, который сама себе задала. Поступая так же, как они, она не смогла бы ни оправдать свои действия, ни в достаточной степени осудить их. Ей показалось, что печаль и боль наконец-то заняли в её душе подобающее место.

Нет, то, что они сделали, было нехорошо. Обладая соответствующей властью, человек должен попытаться восстановить попранную здесь справедливость. Во имя других маленьких городков. Во имя всего человечества, и не в последнюю очередь, во имя конкретного человека, а именно Грэйс. Если я вернусь и снова стану твоей дочерью, когда я получу власть, о которой ты говоришь? Сейчас? Сразу же. Почему бы и нет? Вместе с тем, я немедленно приму на себя и некоторые обязанности. И стану участвовать в решении проблем. Например, в решении проблемы Догвиля. Для начала можем пристрелить пса и прибить его к стенке. Вон там, под тем фонарем, к примеру. Это может помочь. Иногда помогает. После этого горожане ещё больше перепугаются, и ситуация нисколько не улучшится. то, что произошло со мной, может повториться. кто-то попадет в город, и они снова проявят свои слабости. Вот для чего мне нужна власть, если ты не возражаешь. Чтобы сделать мир немного лучше. Этот чертов парень никак не заткнется. просит, чтобы вы с ним поговорили, мисс. Можно, мы его прямо сейчас и пристрелим? Нет. Я хочу с ним поговорить. Что? Что случилось? Нельзя обвинять человека в том, что он испугался, верно? Нельзя. Нельзя. А я испугался, Грэйс. Я тебя использовал. Прости меня. Я был так глуп, правда. А иногда, возможно, даже высокомерен. Ты прав, Том. Хотя, использовать людей нехорошо, я думаю, ты согласишься, что данный конкретный наглядный пример превзошел все ожидания.

Как много мы узнали о человеческой натуре. Всё, что с тобой произошло, было очень неприятно, но и весьма поучительно, и я думаю, ты со мной согласишься. Тебе так не кажется? Уже нет, Том. Уже нет. Если на свете и есть город, без которого мир станет лучше, то это Догвиль. Всех расстрелять, город сжечь. Что? Что-то ещё, милая? Эта семья с детьми. Сначала убейте детей, и сделайте это на глазах их матери. Скажите, что если она сдержит слезы, вы остановитесь. Хочу отдать ей маленький должок. Жаль, но её слишком просто довести до слез. Нам лучше тебя отсюда увезти. Боюсь, ты и так уже достаточно насмотрелась. Живее, живее. Тебе холодно, милая? Дать тебе плед? Всё хорошо. Открыть шторки? Они вам больше не нужны. Как ты думаешь? Я думаю, можно открыть. Теперь самое время. Нет! Нет! Не нужно! Мама! Мама! Мама! О господи! нет! Нет! Нет! В самую точку, Грэйс. В самую точку. Должен признаться, твой наглядный пример начисто перебил мой. Он страшен, да, но как же он поучителен. Как ты думаешь, я могу позволить себе использовать его в качестве источника вдохновения в своей работе? Прощай, Том. Кое-что приходится делать самой. Это верно. Но по дороге домой тебе придется объяснить, почему ты так поступила. И вдруг до нее донесся шум. Этот звук был не так убедителен и грозен, как той весенней ночью, но достаточно громок, чтобы перекрыть треск быстро выгорающей древесины.

Звук повторился. Его слышали все. Но первой узнала его Грэйс. Это Моисей. "Это Моисей", сказала она и выпрыгнула из машины. Она быстро преодолела расстояние до собачьего загона потому, что теперь, когда все дома сгорели, едва ли можно было назвать улицей, и уж тем более улицей Вязов, ведь на узкой горной площадке, на которой стоял Догвиль, не осталось ни одного дерева, не говоря уже о вязах. Это и вправду был Моисей. Он уцелел, и это было поразительно. Это было настоящее чудо. Нет, оставьте его. В Джорджтауне уже наверняка заметили зарево.

Кто-нибудь приедет и найдёт его. Он злится, потому что когда-то я украла у него кость. Грэйс рассталась с Догвиллем или, наоборот, Догвиль расстался с Грэйс (и со всем нашим миром) вопрос спорный. Немногим людям пойдет на пользу попытка задать этот вопрос, но ещё меньше тех людей, которым пойдет на пользу попытка на него ответить. И уж, конечно, здесь мы на этот вопрос отвечать не станем.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< В этом месяце нет.

Тут отпечатки и её и его. >>>