Христианство в Армении

Взять учебники и пойти в школу.

Джордж, Джордж, Джордж из джунглей Берегись этого дерева УОЛТ ДИСНЕЙ Перевод с английского Петр Гланц (www.glanz.ru) Тайминг и обработка субтитров Herbst 01.05.2007 До завтра. 202 кости, говоришь? И у каждой свое название? Подарок от щедрого доктора!

Ты знал, что у мужчин и женщин отличается только одна кость? Люди подумали, что ты Сатана! Да, они вопили! Молодой человек, пожалуйста, снимите шляпу в святом храме. А, это ты, Аврора. Лучше надеть шляпу, тебе не следует ходить с непокрытой головой. Ее бабушка принцесса Аврора, но ее мать была из парижских низов. Будто я не знаю! В ее роду принцессы и потаскухи. В седле она словно сам дьявол. Ее отец умер, когда ей было 4 года. Я хочу быть больше, чем возлюбленной, нужной, важной. Я думала, что это фильм Жоржа Мельеса. А я думала – Жоржа Бернаноса. Да что же это такое? Это заходит слишком далеко. Жорж Санд мастурбирует в поле! Этого же не было в ее время? Думаешь, это появилось недавно? Под развалинами стен, среди высоких трав Оленья голова рогатая возвышалась над всем. Героев кончен век, их благородный глас не славит подвигов былых. Согреемся. Это Жанна ДАрк! Наша народная героиня! Нет, ни за что! «О, папа, я так ошибалась», плакала Шарлота, обнимая его. «Я больше не хочу часы, и если бы они у меня были, я бы их тут же возвратила!» Мсье де Фонре был очарован, видя что сердце дочери откровенно, поддался натиску чувств… Здравствуйте, дети! Откуда вы едите? Нам сказали, что здесь есть работа. Идите на ферму, спросите Дэни. Узнайте, нужны ли вы ему. Почитай ты, Морис… Какое несчастье! У меня не было носового платка!

Охотник, который знает, когда высморкаться… Кази, муж мой, пойди принеси мой моток красной пряжи! Красной пряжи моток, какой пустячок!

Красные нити, как просила леди, не успеете слова произнести… Джек Робинсон! Лови, сынок, красные! Дэни продал своих призовых быков на ярмарке в Линере, за 850 франков.

Я хочу, чтобы из Парижа ты привез мне поющую канарейку. Моих двух съели. Так о чем я? И табак тоже! Здесь он отвратительный! Вы говорили о быках. Вам повезло, сегодня в Неви они подешевели на 50 франков за пару. Он купил двух пахотных быков за 750 франков. Я вам потом покажу. Они прибудут из Сайнтона. Там славное белое вино… Сайнтон очень пострадал во времена религиозных войн. Мои быки еще не родились. Они прекрасны, уверяю вас. Так больше продолжаться не может! Следи за его учебой, но самое главное – за его здоровьем. Я на тебя рассчитываю. Докажи, что мы друзья. Я буду писать регулярно и добросовестно.

Когда тебе позволят вернуться? Я буду отправлять письма до востребования Ла Шатре. Когда прочитаешь, сжигай их или спрячь. Ты знаешь, как действовать, ведь у меня есть муж. Сынок, сегодня ночью будут танцы в Ноане, не так ли? Однажды… мне довелось увидеть… в центральной Франции, в области Бери… молодую девушку, то беспокойную, то печальную… Я буду жить в Париже. Без мужа?

Казимир и я пришли к соглашению. Уезжаешь? В Париж. Познакомьтесь с моим племянником, он только что прибыл из Шатро. Луи Фонтан, Барон Дюдеван. Фонтан, я не буду из тебя пить! Играй, Клод. Попробуй представить, что он слышит. Танцует как безумец. Или будто во сне. Ты говорила, что Париж грязный, шумный город, и он не понравился тебе. Мое мнение не изменилось. Как ты будешь жить? На какие деньги? Я не могу здесь больше жить, Урсула. Каждый месяц Казимир будет присылать мне часть денег от дохода фермы. Но я хочу сама зарабатывать на жизнь. Это как? Буду работать. Буду заниматься тем, что умею: рисовать, расписывать табакерки… портреты. Дюпен-Дюдеван, вы устроите еще один скандал! Счастливы те, кто устраивают скандал! Я так ему и сказала: «Убери руки, деревенщина!» Я решила: он склонный к неряшливости, бедности, настоящий негодяй, завтра я позаимствую его одежды и оденусь как молодой человек. Чтобы пойти в Палату Пэров послушать Дюфрена, тебе лучше надеть мою одежду. Женщинам всюду закрыт путь. Парижане одеваются как леденцы! У них, должно быть, мозг насахарен. И лучше бы нам иметь два билета в театр, чем два ряда кружева на твоем белье. скажи мне, не лучше ли табакерок эти страницы? Консьерж не мог их никак продать. Жюль, слушай. Послушай!

В этот замечательный момент я пришел сказать, мадам… Как я могу писать о возвышенном в таких условиях! Ты счастлив, дорогой, что ты с мамочкой и Жюлем в Париже? Кстати, как Париж?

Дом мужа. Посмотри, что читает Жюль… Малышка Солан вовсе не дочь Казимира. Вы не знали? Жорж однажды приехала в Париж вместе с сыном Грансонье, Стефан, я знаю наверняка… Он отец, это случилось тогда. Вспоминаешь? Она приезжала из-за здоровья. Да, из-за своего здоровья, конечно! Сейчас она в кровати с дочерью и последним любовником! Когда я была в пансионе, моей матери отправили эссе, которое я написала, чтобы показать, как я поумнела и чему научилась. Она написала мне: «Твои пышные фразы рассмешили меня, я надеюсь, ты не будешь так выражаться!» А я ответила: «Не бойся, я не стану педантом. Когда мне хочется сказать, что я люблю тебя всем сердцем, я так и скажу, вот так просто…» И потом… я не писала десять лет. Во всякое время, чтобы сохранить спокойствие людей, каждое утро на рассвете, на городских площадях будут произведены выстрелы, 25 пушечных ядер! Набат будет раздаваться в каждой церкви, как сигнал мобилизации, на всех улицах и ночью. Мы советуем домовладельцам окружить свое имение рвом 2-3 метра шириной, укрепить подъезд для экипажей, заколотить окна, и иметь у себя по меньшей мере 20 винтовок, чтобы вооружить жильцов и прислугу в случае необходимости. В залог этих мер предосторожности Правительство обещает полный и прочный мир. Правительство обязуется преследовать не более 12 тайных организаций в месяц, не подавлять более трех бунтов в неделю. Понедельники, среды и пятницы посвящаются собраниям с предупредительными целями, а по вторникам, четвергам и субботам их будут закрывать. Ты так и не сказала, что тебя рассмешило. Кто бы мог подумать… Какой мечтательный взгляд. Королю не до смеха. Газеты конфискованы час назад. «Конфискованы». Что это значит для оппозиционной газеты? Хорошо или плохо? Латуш, тебя это радует или беспокоит? Все копии свежего номера «Фигаро» закроют в холодном подвале. Я потерял деньги, но, конечно, заполучу читателей. Разве бесстрашной газете заполучить новых читателей за один день? И меня будут преследовать? Жаль, я не подписала статью! Как мы пишем слов «угрожающий» в этом году? С буквы «у». Не говори: «Франсуа Булез, к черту тебя с твоим журналом "Два мира"!» Надо: «Я так счастлива, что нашла работу. » Так как всего рассказов у тебя не больше дюжины, я хочу, чтобы за каждый тебе заплатили как можно больше. Франсуа Булез, я пришла! Мое имя Жорж Санд! Я пришла за жалованием, спасибо! Нет, Аврора, больше достоинства. Деньги, живо! От оранжево-розовой обложки твоего обозревателя «Два мира» тошнит! Нет! Не туда, здесь! Добрый день! Алло, Жорж Сименон? Жорж Санд и вы прирожденные писатели. Она писала по ночам, будь что будет. Да, будь что будет. Сколько книг вы написали? Сколько? Она написала 109. Вы заметили, что у вас одинаковые инициалы? Просто совпадение, конечно. Меня тоже зовут Жорж. Действительно, не важно… Вы действительно считаете институт брака ужасным? Законы, которые управляют жизнью женщин в браке, семье и обществе несправедливые и варварские. «Ни воспоминание, ни ожидание, ни надежда, ни раскаяние, но желание в его всепоглощающей силе». Вы могли бы пояснить? В вашем романе «Индиана», одна из героинь убивает себя. Вы, мадам, когда-нибудь думали о самоубийстве? У меня есть право на самоубийство, но ни у кого нет права на смертную казнь. Вы не замечали? Люди, для которых самоубийство – это святотатство, считают нормальным убивать других. Почему вы выбрали имя Жорж Санд? Моя свекровь не хотела, чтобы я была писательницей. Я с радостью изменила имя. Ты знаком с Санду? Открыть? Да. И не двигайся. Будешь очень красивой. Сделай губами как я. Да, хорошо. Посмотри. Чтобы ты ни делала, я выгляжу как запеченное яблоко. Знаешь, что они говорят обо мне? Она не просто красива, она хуже! Обними меня крепко, мне страшно. Я боюсь смерти. Это слова твоей роли? Нет, я говорю правду. Начнем заново. Неплохо. Спектакль сегодня ночью? Советник говорит мне: С минуты на минуту сюда должен прибыть кардинал. Еще есть время попросить у него прощения. Кардинал? Это правда. Кардинал должен помочь. И когда это случится, вы увидите, господа, что я потребую. О мой Дидье, послушай мою сердечную просьбу. Думать, что он откажет – полное безумие, этот добрый кардинал, этот старая христианская душа не простит тебя? Ты прощаешь меня? Часы пробили девять. Свет у входа в тюрьму. Появляется огромный шатёр кардинала, его несут 24 лакея в сопровождении 30-ти других – с алебардами и факелами. Шторы шатра опущены. Именем вашего Христа! Именем вашего рода! Простите их, монсеньер! Кардинал отвечает: Нет прощения. Шатёр удаляется, а за ними идут заключенные со стражей. Что он сказал? Где они? Дидье! Все ушли. Никого нет? А как же те люди! Это сон? Или я схожу с ума? Он возвращается! Она движется по направлению к шатру кардинала. Посмотрите, вы, все! Человек в красном прошел! Мари де Лорме закончила. Успокойся, лапушка. Не бойся. В восточном Париже еще страшнее.

А если солдат просит воды? Я скажу: «Сбрось мундир, сражайся с нами… Тогда поглядим. Если нет, то пустая бутылка утолит твою жажду!» На похоронах Ламарк 100 тысяч сопровождавших кортеж взбунтовались. Все оппозиционеры здесь. Восточный Париж усеян баррикадами. На гроб Ламарка обрушилась разбушевавшаяся толпа. Красные флаги развеваются повсюду. В шесть часов сердце Парижа взято восставшими. Я там был. Где именно? В Сан-Мари. 1600 человек арестованы прошлой ночью. Выступила Национальная гвардия, мятежники терпят поражение. Штыки солдат встречают их на лестницах. Я видел множество мертвых. Их должно быть сотни по всему Парижу. Народ не хочет этого. В 1830-м все было напрасно. Сегодня утром прохожие разбирали баррикады. Так идем! Все кончено. Монархия восстановлена. Власть нанимает церковь, чтобы она работала на пользу правительству.

Они умоляют во имя Христа, но не ради Него. Ваш король – это ходячий бутик. Какая милая собачка. Видишь, Франц, мы столь много добились в музыке, что скоро на пианино будет играть пианист. Да, и вот ещё. Человек просыпается и спрашивает слугу: «Какая сегодня погода?» Слуга открывает окно, выглядывает и отвечает: «Месье, ее нет!» Забавно. Если мы, ты и я, хорошо поработаем, через 100 лет наши книги будут ставить рядом так же, как сейчас мы с тобой сидим рядом друг с другом. Сен-Бев, Санд… Скульптура – это мертвое искусство. Если сделаешь обнаженную скульптуру, тебя назовут «подражателем классике». Тогда как если представляешь современную одежду, то у тебя что-то не так с зубилом! Если бы я был скульптором, я бы делал обнаженные статуи. Какие бы ни были фигуры, классические или современные, они мне нравятся!

В понедельник Гюго читал нам свою последнюю пьесу. Той ночью в варьете ставили «Модные булочки». Короткая пьеса против романтиков, там один персонаж кричал: «Расин, превзойденный!» Почему с нами нет Бальзака? Чтобы писать слова для оперы, нужно пить шампанское, рейнское вино чтобы писать церковную оперу, французское вино чтобы писать серьезную оперу, а для оперы, в которой смешано трагическое и комическое, как Дон Жуан, Перечитывая "Лелию", я удивился… Лелия – это отвратительный, расчлененный крокодил. Кровожадное сердце. Мы посетили больницу Сальпетри, чтобы увидеть душевнобольных женщин, и увидели ванны, в которых их моют. Их усаживают в ванну, а голову фиксируют металлической петлей. Затем, рывком веревки на них через отверстие в потолке, а бедняжки кричат, выливается вода. Сила воды предназначена очистить непроницаемым потоком от всего, что делает безумным, чтобы вернуть человека к его чистой форме жизни, так им предлагают некое возрождение. До Революции быть человеком значило быть благородного происхождения. Как будто человек может быть иным. Например, что удерживает нас от употребления в пищу человеческой плоти? Мсье Жуффруа говорит: «Человеку не приходило в голову есть человеческую плоть. » Сейчас есть множество народов, которые это делают, которые, несмотря на это, ни чуть не безбожны. Квинтилиан сравнивает фразу, которая перегружена прилагательными с армией, в которой перед каждым солдатом стоит его слуга. Нодье сказал: «Если новое и возможно, его нужно искать в абсурде. Истина ограничена, абсурд – нет. » Она сомневается, она колеблется, одним словом, она женщина. Ты знаешь, что плохо не отвечать, когда тебя спрашивают. Я такая. Полная тишина внезапно заполнила комнату, когда Джорджина Смолен приготовилась петь. Мисс Смолен бледна, недавно прибыла из Франции, у нее нет страны, она только что покинула ее. Про нее говорят, что ей 16 и она американка… Ты читаешь мои стихи… Все перепутала. Скажи «рот». Моя мать, моя девка, моя поддержка, мое гниение. Я люблю тебя как ребенок. Почему говоришь так тихо? Чтобы ты не слышала меня. С 12 до 16 лет я была в монастыре. Раз в месяц моя мать навещала меня в общей комнате, она говорила через решетку, и при этом нас слушала монахиня. Я сказала Сен-Беву: «Муссе, нет, не этот хлыщ!» А я сказал: «Мыслящие женщины…» Я больше не люблю тебя. Это трудно объяснить. Я больше не чувствую ни капли любви. Нет даже желания. Даже когда ты рядом, я вижу тебя очень далеко… и очень крошечной… как булавочная головка. Вернемся. УТОПИЯ Хочу ли я рассказать? Эти двое – сумасшедшие. Любовь – это вовсе не то, что мы воображаем. Домашние ссоры не могут излечить глубокое недомогание. Они сглаживают его. Когда политика исчезает, появляются домашние ссоры. Позже для этих двоих история будет только началом раздора. Это время лечения любовью, люблю тебя, голосую за тебя, и т. д. и т. д.

Но все это дорастает до мелочной истории. Лучше говорить о гондольере, чем заниматься любовью в гондоле, говорить о работниках железной дороги, чем оргии в спальных вагонах. Покинутые юноши и девушки слишком часто под конец становятся чудаковатыми старикашками, которые тычут своими зонтиками в глаза коммунаров. Закат Альфреда, да здравствует Коммуна. Этой истории любви наступает конец… когда в старости Санд призывает парижских пролетариев-бунтарей: «Толпа, безумствуй!» и предлагает им убивать других.

Любовь не замещает революцию. Они вместе. Чем больше я люблю, тем больше борюсь с эгоизмом. Чем больше я разрушаю, тем больше я люблю тебя. Те двое, черт с ними! Нам по пути? А где это, Утопия? Я еду в Падую! Отлично! Работай, Жорж, работай! Ты же знаешь, я пишу так, словно заштопываю ткань. Я был в странном месте, там были девушки, и у всех волосы черные как у тебя. Черные глаза… как твои. Но они смотрят на меня по-другому. От этого кипрского вина у меня жар. Ты пишешь так же, как я пью.

Я не ласков… Я чрезмерен. И вы, мадам… разве вы не любовница пьяного поэта, который бесконечно удивлялся, бесцельно, на тропе у обрыва? Ему было очень плохо, бедняжка. Ему виделись призраки, кружащиеся вокруг постели, он кричал: «Я сумасшедший!» «Я схожу с ума!» Мне страшно за его разум. Я останусь здесь на ночь. Не бойтесь, мадам. Я буду присматривать за ним столько, сколько потребуется. Что вы пропишете? Прекратите! Тебе стоит попробовать эту микстуру: Куда направляешься? Мой дорогой… Я вижу себя дома. Мсье, представим, что вы поэт, подобный Мюссе, но на дворе – 1972 год. Вас любит Жорж Санд, потом бросает. Как вы поступите? обливон, тофранил, риталин, алоперидол, валиум, элавин, либриум… А на ночь: могадон, нембутал, дормопан, имменоктал и т. д. Моя любимая, я здесь. Ты написала мне очень грустное письмо, бедняжка, и мне очень грустно. Ты хочешь, чтобы мы встретились, я только об этом и мечтаю! Напиши мне хоть строчку. Если этим же вечером, это будет здорово. Если через месяц, я буду здесь же. Это возможно, когда нечего делать. Когда все, что я могу, это любить тебя. Я больна и безумна. Сегодня мое рассеянное желание покончить со всем этим сильнее, чем обычно. Как я могу высказать себя? Ведь я не могу это объяснить даже себе самой. Не обращай внимания на мои ужасные недостатки, на крыс, которые бегают вокруг моей головы. Я отец режиссера. О Жорж Санд читал у Жорж Любин, восхитительно!

То, что делает мое дитя – довольно приблизительно. Я мать Жорж Санд. Она всегда говорит, что я жестока и чужда. Всегда играла со мной саму наивность. Когда мне нужна была ласка, она бранила меня. Так часто, что я чувствовала, что это она мать. И гордость… Разве я виновата в том, что она никогда не заслуживала моей любви? он выступает в суде по важным политическим делам. Ты увидишь, он уродлив, маленький, сутулый, близорукий, но его ум великолепен. Он бесспорный лидер оппозиции. Помнишь тот памфлет на цензуру? «Нет ничего проще, чем заставить человека молчать. Куда труднее заставить говорить безвольно. » Мишель де Бурже, величайший оратор, лучший адвокат встречается с великой Санд. Все системы невмешательства означают трусость! Или эгоизм. Потому что всё человеческое благоприятно или губительно для гуманности.

Художники… Они как растворители, они разбавляют бесстрашие, ослабляют силу воли. Да, я получил образование на средства благотворительности, но меня не кормили. Поэтому моя мать каждую неделю ходила пешком в школу и приносила мне хлеб. Уныние – это трусость, отчаяние – преступление. Достигнем ли мы цели, или же нет? Неизвестно. Но мы должны упорно продолжать. Я жалкая графоманка, меня больше заботит свет звезд на небе, нежели правительство на земле. Поэты! Звезды! Наихудшее правительство терпимо, когда пресса свободна. И на вид лучшее правительство в действительности жалко, когда пресса подчинена. Монтескье сказал: «Во время политического кризиса правосудие – это услуга». Приходи к Бурже, завтра. Посмотри! Они любят друг друга так, как хотелось бы мне. Поцелуй меня. Подлость судьи – слава для обвиняемого? Да, подлость судьи – слава для обвиняемого… Хорошо. Звучит. Этот процесс превратит скамью подсудимых в революционную трибуну. До встречи с тобой я никогда не читала газет.

Меня считали богемной. Хвастаться нехорошо. Не так ли, Аврора? Ты что-то сказал? Я сказал… Принесите пироги, хорошо? Да, сейчас будут. Сейчас ты слушаешь меня? Я говорил о Бурже. Ты будешь слушать? Ты будешь слушать! Казимир, ты до смерти наскучил мне! Мы посмотрим, кто главный. Стой, где стоишь! Меня ничто не может удержать! Я хочу, чтобы Казимир покинул Ноан. Мадам, купите цветы? Ты поможешь, не так ли? Я спрашиваю адвоката: "Мсье, вы поможете мне получить развод?" Мы должны выиграть это дело. Я хочу получить моих детей и мой дом. Не люблю проигрывать, а вы? Мы победим! В начале сентября 1822 мсье Дюдеван женился на мадемуазель Авроре Дюпен.

Мсье Дюдеван был небогат, его будущая жена была очень… Под чьим покровительством состоялся брак? Молодожены были созданы друг для друга? В постели, я имею ввиду. Могла ли существовать главная связь? Отвечайте. Нет! От этого брака уже родились двое детей? Этот брак! Примерно к 1824 году совместная жизнь стала затруднительной. Всех женщин нужно было забыть. Гнев и жестокость открыли раздражающий характер мсье Дюдевана… неспособный оценить деликатную преданность, выражаемую ему. Ты действительно была деликатна? За дурными словами последовало дурное обращение. Обвинения в слабоумии, тупоумии направлялись в адрес мадам Дюдеван. Эти обвинения были справедливыми? Право размышлять, принимать участие в разговоре было отнято у нее. И уж, Ваша Честь, если какой женщине и следует сбросить это клеймо, так это, несомненно, ей, которой мы обязаны столь прекрасными страницами. Оскорбление разума жены привело мужа к неуважению обязательств. О связях с другими женщинами стало известно его жене. Жена хотела их? В сентябре 1828 их совместное сожительство прекратилось. Его больше не было.

Они оба чувствовали, что нужно расстаться. В 1831 эта разлука пошла на пользу. А именно: мсье Дюдеван получал то, что имело для него первостепенное значение, – доход. Его жена – моя Жорж – отправилась в Париж, в сердце искусств и литературы, чтобы найти то, что она ценила более всего, удовольствие от мыслетворчества. И несколько любовников, а? Мадам Дюдеван получала скромную сумму. Прочие деньги переходили к мсье Дюдевану. У него была хорошая доля… Не такая хорошая как моя на данный момент. Почему все эти люди собрались здесь? Почему эти женщины надели лучшие наряды? Что это значит, господа? Женщина хочет вернуть отнятую у нее свободу, свою независимость, жестоко подавленную. Эта женщина – слава нашего времени! Гений, спустившийся с высот в прибежище правосудия, преклонив свое величие пред священством закона. Это – нравственное зрелище, оно представляет самых известных горожан, и они жаждут благородных чувств. Сегодня великий день. Здесь, в святом прибежище, мы озвучим истину, которая долго скрывалась, и провозгласим невиновность преследуемого гения. Он называл ее безумной, глупой, круглой дурой, тупицей и т. д. Кажется, мсье Дюдеван лишен всякой интуиции. Мсье Дюдеван снабжал жену скромной стипендией, при этом наслаждался распутной жизнью и нисколько не думал о жене. Как он смеет упрекать жену в отвращении, которое наполняет ее, в желании свободы, которую даст ей этот развод, на который он не только согласился, более того, спровоцировал. Она дала волю сердцу! И своему телу! Покончить с сексом и революцией! Да здравствует кастрация, репрессия, накопление и обогащение! Деньги – под замок! Виват, мсье Жандарм и мадам Монета! Они поженятся, и у них будет достаточно забот. Мои дети со мной. Я счастлива, я победила. Мы получили все, о чем я просила. В этой шляпке ты получишь все что угодно. Я начала новую повесть, работа кипит. Сейчас самое время. Все только начинается. Берегись, этот зверь убьет тебя.

Нет, он послушный. Никогда не видела такого красивого собора, как Бурже. Всякий раз, проходя рядом, я кричу: «Никогда не видела такого красивого собора как Бурже». Мне нужно уйти. В конспиративную квартиру. Он больше не пишет. Вчера сказал: «Делай, что хочешь. У меня нет времени на тебя». Радость и беду Приносит одна рука. Потому что они похожи. В радости мы счастливы, Когда беда – грустны, Вот и разница вся… Это моя вина. Я всегда была и буду очень счастлива. Но только не в любви, тут все ни к черту. Я устала быть то слишком печальной, то слишком храброй. То одно, то другое, ты делаешь меня несчастной, малодушной, больной, неистовой, отчаявшейся. Сейчас ты должен сделать меня счастливой. Я снова влюблен. Я побыл в мире с самим собой, и сейчас все по-другому. Я достоин презрения. Я так счастлива, когда платье ниспадает с меня. Я скажу: «Ваша музыка давно восхищает и утешает меня». «Играй! Играй для меня одной»! «Переезжай в мой дом». «Сочиняй в моей постели». «Спи в моем фортепиано…» Нет, не так. «Спи в моей постели, сочиняй на моем фортепиано…» Нет, идем! Чтобы заинтересовать его, я думаю, ты должна сказать что-то совсем противоположное. Например? Например: «Фредерик, музыканты наводят на меня скуку. Особенно начинающие». Или так: «Ты выглядишь не очень хорошо!» «Никогда не появляйтесь в моем доме». «Вы нездоровы, бледны…» «Поверьте, я этого не переношу!» «Ни шагу не сделаю вам навстречу». Тогда, вот увидишь, он побежит за тобой. Звучит хорошо. Я напишу ему. Я напишу: «Мы преклоняемся перед вами!» Подпись: «Жорж. » «Я тоже…» «Мари Дорваль. » Отнеси прямо сейчас. Несколько приятных слов для вас. Видите? Мы созданы друг для друга. Он неутомим, совершенно неистощим на диссонансы, от которых уши скручиваются, его форсированные модуляции, его ужасные мелодические и ритмические искажения. Все невообразимое собирается, чтобы произвести эффект оригинальности. Варез сказал: «Всякое звено в цепи традиции выковывалось революционностью». Несомненно!

Шопен розоват как репа, но свеж как роза. Нет кузнеца, нет школ-интернатов для девочек… Нет отвратительных запахов, яркость. Вид на сады и большие внутренние дворы. Будь уверена, в доме чисто. Я терплю парижан, пока не сталкиваюсь с ними. Понимаю, мой дорогой друг, никаких корнетов и других подобных инструментов. Я говорю серьезно. Поезжай, сними дом, и все. Только ни слова мадмуазель де Розье. Она склонна сплетничать о нас. Она жутко несдержанна. Мы, старые солдаты, заслуживаем лучшего. Самые мелкие, самые невинные детали дошли до меня в ослепительном свете. Не посылай это моим родителям, это их напугает. Неприятный взгляд! Париж, уже! Пи-Пи дает концерт. У него не будет ни афиши, ни программы… Аудитория будет небольшой, концерт нигде не упоминается. Он очень волнуется. Я предложила ему играть без свечей или без слушателей на молчащем фортепиано. До свидания, дорогая. Сегодня шесть уроков. Три здесь, два еще где-то… А ты, моя Аврора, чем ты займешься? Ламенне в тюрьме, за то, что написал «Страна и Правительство». Ты всегда защищаешь этих, в тюрьме.

Да, правда… «В этом памфлете он выбрал все самое возмутительное для большего возбуждения недовольной части населения». «Народ и правительство изображены как абсолютные противники во всех отношениях». Ты подчеркнула кое-что в этом взрывном произведении: «Власти, удаленные из-за своей бессмысленности, готовы всякий раз, когда небо затягивается тучами, и вздымающиеся моря успокаиваются, оградить океан и затеять шторм». Все это очень мило. Священники часто попадают за решетку? Его часто преследовали, ему доставалось?.. Как бы это сказать, мой ангел? Месяц назад полиция искала его дом, в шесть утра Шатобриан написал ему: «Мой прославленный друг, если мыслям небезопасно на твоем чердаке, мой дом всегда открыт для тебя». Это письмо порадовало Ламенне. Не удивительно, что я оказался здесь. Невозможно осудить что-то плохое и защитить что-то хорошее и при этом не встретить преследование. В истории часто заключали философов под стражу? Во все времена «политические преступления» были обусловлены страстями, интересами, особыми страхами тех, кто стоял у власти, и они соответственно изменялись. Как они говорят: сегодня преступление, а завтра добродетель. Да точно, сегодня преступление, завтра добродетель. Возьмем Барбеса.

Он провел 30 лет за решеткой, в камере и трех шагов нельзя было сделать. А сейчас трехкилометровый бульвар назван в его честь. Поняли, нет? Вам здесь холодно? Условия не более суровые, чем те, в которых я всегда жил. Жизнь в заключении очень утомляет. Хотя у меня есть удивительно большое окно, мне не хватает воздуха. Это как быть в стороне от мира, и от этого тускнеет душа. 29 владельцев газет и редакторов сейчас в тюрьме. Начиная с 1830 года журналисты потратили на штрафы 996 тысяч франков и получили 186 лет заключения. Есть люди, которые не довольны тем, что мы нарушаем мир в их институциях, что мы не верны… Они стоят над всеми, радея только о своих интересах. Но невозможно заглушить голос честного человека, который ничего не боится, ничего не желает страстно. Переписка с вами возможна? Почтовые письма сперва передают полиции. Я решил, если это так, и они способны на эту низость, ни к чему посылать мне письма. Шопен музыкант, истинный музыкант. Его гений самый особенный, он неповторим. Но вне музыки, любая эксцентричность… шокирует его. Он вежливо и любезно критикует мои убеждения. Он не разделяет моего мнения, и вкусы у нас разные. Луи, как это будет после? После чего? После революции. Как ты? Хорошо! Я не буду матерью. Не хочу. Я видела замок Сарзи сотню раз! Солен самолюбива и капризна. Поляки говорят… «Даже капризы имеют свои капризы». Ты очень мягок с ней. Я знал ее еще малышкой. Я чувствую, что она растет, это радует меня. Я чувствую обратное. Что она хочет быть неприятной. Я думала, Санд и Шопен не пробудут вместе и месяца. А прошло уже 8 лет. Он называет ее Аврора. Но я никогда ее не любила. Она очаровывала меня, но я не могла это выразить. Что я не могу простить ей как воспитанной женщине, так это ее внешний вид, ее неряшливость. У нее нет внешнего достоинства, это недостаток для писательницы. Жюль Ренар написал: «Жорж Санд это дойная корова французской литературы». Жюль Ренар написал, что Жорж Санд была дойной коровой французской литературы. Почему это утопия: культивировать и землю, и интеллект? Работать своей головой и своими руками? Почему это считают утопией? Нет, мы еще увидим, будет ли через сто лет моя система казаться такой же странной, как и другие! Счастье… это посеять идею и вырастить урожай. И когда я говорю, что я верю в солидарность и прогресс, они смеются мне в лицо! Только не я, Пьер Леру, только не я. Пока систематичные мыслители, как Леру, читают проповеди, мир умирает. Леру надеется только на личное спасение. Он ищет цель, но не средство. Он не понимает настоящий момент. Мы проповедуем мятеж.

Несколько дней назад в Черной Долине в Бреве, в Линьере в Бюзансе, в 20-ти километрах отсюда, произошло восстание крестьян. Чтобы показать, что они умирают от голода, люди поджигали окрестности и мародерствовали. Париж. 23 и 24 февраля 1848 года. Мы видим, как погибших везут в повозках. Лицо человека наполовину закрыто стеной. Женщина с винтовкой. Двух лошадей освободили от повозки, которую используют для сооружения баррикад. Двух дозорных с оружием. Женщину, она поднимает свою юбку, обнажается перед солдатами, прежде чем ее расстреляют. Рабочий в парадной одежде лежит на земле, пуля прошла голову насквозь. Перед ним зажженный фонарь. Вот голос Маршала Бюже, героя Алжира. «Будь передо мной 50000 женщин и детей всех бы перестрелял». Мы видим, как лошади тянут катафалк, проходят за ограждения. Мятежники устремляются к гробу и прорывают кольцо войск. Ребенок достает пулю из солдатского патронташа, не в первый раз. Лужа крови на тротуаре. Человек пишет мелом вокруг нее следующее: «Кровь жертв деспотизма». Экипаж разбивает витрину оружейного магазина. В него входят мятежники и выносят амуницию. Солдат прицеливается. Королевская гвардия приближается, окружает. Король отрекается. Луи Филипп больше не король Франции. Добро пожаловать в республиканский Париж! Свежий номер газеты «Народ»! Прошлая ночь, 24 февраля, уже стала исторической датой, парижане построили 1574 баррикады… Насчитывалось 1574 баррикады… Свежий номер газеты «Народ»! Газету, мсье? Поэзии свойственно действие. Прочая поэзия – поверхностна и безжизненна. Вы совершили ошибку, Луи, уйдя из Национальной Ассамблеи в Сенат. Барбес и Луи Блан. Я покину Рабочую Комиссию, если не добьюсь создания Министерства Труда. Я слышал, вы за Парламент? Когда Юджина Нибер в «Голосе женщин» говорит о моей позиции, мне это кажется абсурдным. У меня нет славы писательницы-одиночки.

Люди скажут, что вы предпочитаете общество мальчиков. Шарль Бодлер. Она грубая, невоспитанная и слишком много говорит. Ее замечания о морали столь же глубоки, столь же изысканны, как у консьержки или содержанки. То, что по этой помойке мужчины сходят с ума, доказывает как низко они пали. Она тупая корова! Но она одержима! Она сущий дьявол! Дьявол, она склоняет к вере в ее доброе сердце, добрые чувства, так что она склоняет других тупых коров к вере в их добрые сердца и добрые чувства. Она никогда не была художником. У нее такой гладкий стиль, который обожают буржуа. Не могу думать об этом тупом создании без дрожи отвращения! И если бы я с ней встретился, то запустил бы в нее свой бокал… Вкуснейший омлет, мадам Санд. Спасибо, Пинсон. Женщина, почти уникальная, с интеллектуальной мощью… Достоевский. …и красотой. Ее имя уже вписано в историю. У ее имени предназначение, его не забудут никогда, оно никогда не сотрется из истории европейской гуманности. Я поклялся с таким энтузиазмом, с таким преклонением этой поэтессе. Я обязан ей такой радостью, таким счастьем. Выходите на прогулку, гражданка? Нет, иду домой. Только что закончила работу. Над чем работаете? Пишу для «Бюллетени Республики». Не могу посветить этому весь день. Нет времени, столько всего происходит. О чем вы написали в последний раз? О том, что если бы выборы не отстаивали общественную правду, единственной надеждой для тех, кто возводил баррикады, был бы новый протест против решений фиктивного национального представительства. Мы будем сражаться вновь, если это потребуется. Спокойной ночи, гражданка. Спокойной ночи. Мы понимали, что, если выборы пройдут лишь через два месяца после революции, то это будет провал. Наши газеты плохо издавались. Наши статьи недостаточно внятны и написаны, конечно, не тем языком. Тем, кто попал в тюрьму, о происходящем ничего не известно, они совершенно отрезаны от мира. Да и на свободе тоже самое, народ мало что знает. Народу подают искаженные факты, он уже по горло сыт ими. При данных обстоятельствах всеобщее избирательное право бессмысленно. Даже когда народ учится читать, он должен читать между строк. И когда дают нечто увидеть, нужно рассматривать это глубже. Очевидность, здравый смысл… это враги перемен, как в политике, так и в искусстве. Нет-нет… Понимание и ощущение не требует обучения. Знание – это оплот буржуазии. Крестьяне, рабочие вот кому видна правда. Они будут судить людей по их делам. И не нужно никому читать между строк. Их заставляли столетиями молчать, и вот мы им дали голос. Как им узнать, о чем просить? Гражданином рождаются или становятся? Выбор большинства всегда разочаровывает. Большинство склонно к консерватизму и поддается внушению. Горстка людей должна раскачать лодку, на благо угнетенных. Мечты – это слишком мало. Настоящее – вот что их сделает. Нам нужно улучшить личную и всеобщую осведомленность. Когда индейский вождь Гуляющий Дождь посещал Париж, я спросила его: «Что для человека высшее счастье?» Он ответил: «Видеть солнце». Тогда мне этот ответ показался красивым и мудрым. Но сейчас я знаю, что он неверен, это приведет к исчезновению его народа. А вы, месье? Что я? Я за всеобщее право голосования. К счастью, оно у нас есть. Разве не так. Я включаю ТВ, и люди выкладывают мне политику. Я вижу их на маленьком экране. Я голосую за того парня, который мне больше нравится, с красивыми зубами, и он не надоедает мне по поводу моего отца. У него правильное произношение, интонации, рубашка выглажена. Ненапряжен, волосы не торчат. Однажды, когда были выборы, я включил программу, то увидел там такого, совершенный образец, лидер, мыслитель. Только он не хотел, чтобы я его выбрал. Он рекламировал печенье! «Оно самое лучшее!», говорил, «Оно лучше всех!». Какое расстройство! Новости из Ассамблеи! Что она говорит? В чем народ убедился сам важнее, чем то, что для него навыдумывали. Кто это? Жорж Санд! Не узнали ее? Точно она. Симпатичнее, чем на карикатурах. Она такая важная, это с тех пор как она работает на Леру-Ролин. Мадам, вам дорога в министры! Рабочие Парижа, возглавляемые Барбесом и Бланом, захватили Ассамблею. Они распустили ее и учредили социалистическое правительство. А законное правительство напугано. Оно обратилось к армии, чтобы освободить парламент. Луи Блан за решеткой. Барбес и Альбер под арестом. Опора Социалистической Республики потеряна. Классовая солидарность невозможна. Мы должны сражаться! Альбер и Барбес в тюрьме. Луи Блан изгнан в Англию. Пьер Леру покинул Францию. скрывается в Бельгии. Все мои друзья очень далеко. Будем продолжать, работать. Печататься в газетах. Если ничего другого не остается, то я уступлю. Мой дух сломлен, и нет надежды. Я должна ждать, пока все поправится. Я поступаю также, как те люди, которые говорят: «Я не желаю идти быстрее и пойду так, как хочу». Вы хоть немного любите меня, мадам?

взгляни на стрекозу, такая голубая, красивая. Есть несколько ловушек, в которые я всегда буду попадать. Я знала! Да здравствует Жизнь! «Я задала современникам несколько искренних вопросов. Я спрашивала их об этике брака, о том, как заключают брак сегодня и что о нем думают. Я рискнула спросить их как они понимают и объясняют любовь… я спросила их мнение о социальных правах и правах человека». «Внешний мир всегда воздействовал на меня в большей мере, чем я бы желала подействовать на него. Я стала зеркалом, в котором растворилась во множестве отраженных в нем людей и предметов».

«Сильный человек всегда трудился над вечной обителью, а не просто возводил шалаш своего поколения. Закон вместо того, чтобы походить на столб, на котором висят замки и цепи, должен стать подобным древу жизни. В тот день, когда это случится, институции обретут устойчивость, потому что сущностью закона станет бесконечное обновление форм». Я знала, что будет именно так! Стоп! Я написала новый сценарий! Простая история. Один день, одно место, три персонажа. Чувствую, неплохая идея. Определенная логика развязки. Будет хорошее зрелище. Безоблачное начало, зловещий конец.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Искры возжигают тяжелые души, мир просыпается, что спал пока.

Ты сказал, что не сделаешь мне больно. >>>