Христианство в Армении

Остаток жизни она провела в лечебнице.

Перевёл и составил титры Попов Алексей Режиссёр Клинт Иствуд Сценарист Джон Ли Хэнкок Продюсер Марк Джонсон Продюсер Дэвид Валдес Оператор-постановщик Джек Н. Грин Художник фильма Генри Бамстед Монтаж фильма Джоел Кокс и Рон Спенг Композитор Ленни Нихаус Художник по костюмам Эрика Эделль Филлипс В главных ролях Кевин Костнер Клинт Иствуд Лора Дёрн В роли Филиппа Перри Ти. Джей. Лоутер До самой крышки гроба. В люльке и в яслях. В первое неудачное кормление. с первых пеленок. От мамочки к нянечке и обратно. Все время. Замотанный как в кокон. Так мерзко скалится. От похорон до похорон. До этой самой ночи. Два с половиной миллиарда секунд. Еще раз. Два с половиной миллиарда секунд. Не верится, что так мало. От похорон до похорон. Похорон.

Он чуть не сказал "родных". Тридцать тысяч ночей. Не верится, что так мало. Рожден глубокой ночью. Солнце медленно садилось за лиственницы. Новые иголки зеленели. В комнате сгущается тьма. Разве что слабый свет от торшера. Фитиль приглушен. И теперь. Этой ночью. Встает вечером. Каждый вечер. В комнате слабый свет. Неизвестно откуда. Из окна ничего. Нет, почти ничего. Не бывает так, чтобы совсем ничего. Бредет вслепую к окну и таращится наружу.

Стоит там и смотрит наружу. Торчит там и таращится наружу.

Ничто не шевельнется в этой черной бездне. Потом, в слепую, туда, где стоит торшер. Когда в прошлый раз погас. Вынимает спички из правого кармана. Чиркает одну головкой, как учил его отец. Снимает молочный плафон и кладет рядом. Спичка гаснет. Чиркает второй, как первой. Снимает колбу. Закопченую. Держит колбу в левой руке. Спичка гаснет. Чиркает третьей и подносит к фитилю. Ставит обратно колбу. Спичка гаснет. Ставит плафон.

Приглушает фитиль. И идет к границе света. И становится лицом к востоку. К пустой стене. Так каждую ночь. Встал. Носки. Ночнушка. Окно. Торшер. Идет к границе света.

И стоит лицом к пустой стене. Когда-то завешанной фотографиями. Фотографиями. он чуть не сказал "родных". Без рамок, без стекол. Приколотыми кнопками. Всех форм и размеров. Сорваны, одна за другой. Порваны в клочки и разбросаны. Разбросаны по полу. Не за один раз. Не в едином приступе. нет подходящего слова. Сорваны со стены и порваны на куски одна за другой. За годы. Ночь за ночью. Теперь на стене только кнопки. И то не все. Некоторые вырваны. Какие-то так и торчат из обрывков. Вот и стоит лицом к пустой стене. Умирает. Не больше ни меньше. Нет. Меньше. Остается меньше. Еще меньше. Словно свет в сумерках. Стоит лицом к востоку. Пустая исколотая поверхнасть, что когда-то белела в тени. Когда он мог назвать каждого. Там был отец. То серое пустое место. Там мать, то другое. А там вместе. Улыбаются. В день свадьбы. А там все трое. То серое пятно. Там один. Он один. И так далее. Не сейчас. Все умерли, ушли. Сорваны и порваны на куски. Разбросаны по полу. Сметены с дороги под кровать и забыты. Тысячи обрывков под кроватью, среди пыли и пауков. Все его. он чуть не сказал "родные". Стоит лицом к стене и и смотрит сквозь нее. Но там тоже ничего. Там тоже ничто не шевельнется. Нигде ничто не шевельнется. Нечего видеть, нечего слышать. А когда-то комната была полна звуков. Тихих звуков. Откуда непонятно. Меньше и тише, с течением времени. От ночи к ночи. Теперь ничего. Ведь не может быть совсем ничего. В иную ночь косой дождь стучит в стекла. Или тихо капает рядом. Даже сейчас. Странно. Торшер коптит, хотя фитиль приглушен. Легкий дымок из дыры в плафоне. Ночь за ночью потолок закоптило. Темное бесформенное пятно, а вокруг все белое. Когда-то было белым. Стоит лицом к стене, после всех описанных движений То есть, встал ночью, надел ночнушку и носки. Уже в них. Всю ночь в них. Весь день. Весь день, всю ночь. Вечером встает в ночнушке и носках. Пару секунд определяет местонахождение. И бредет наощупь к окну. В комнате слабый свет. Невыразимо слабый. И непонятно откуда он. Торчит там и таращится наружу. В черную бездну. Там ничего нет. Ничто не шевельнется, чтоб он увидел, услышал. Стоит, как будто не может шевельнуться. Или у него не хватает воли. Уже не хватает воли, чтобы вновь сдвинуться с места. Потом поворачивается и бредет туда, где, как он знает, стоит торшер. Как ему кажется. Недавно стояла. Перед тем как погаснуть. Спички, как описано, одна на плафон, вторая на колбу, третья на фитиль. Колбу и плафон на место. Приглушает фитиль. И обратно на границу света. И лицом в стену. К востоку. Неподвижный, как торшер рядом. Белая ночнушка и носки отражают свет. Когда-то были белыми. Седые волосы отражают свет.. Ножка койки, едва виднеется край постели. Когда-то белая, она отражала слабый свет. Стоит там и смотрит перед собой. Пустота и темнота. И потом первое слово. Всегда одно и то же. Ночь за ночью одно и то же. Рождение. [Birth]. Потом что-то медленно всплывает в памяти. Из темноты. Окно, выходящее на запад. Солнце медленно садится за лиственницы. Свет меркнет. Скоро совсем не останется. Не бывает так, чтобы не было света.

Небо без звезд и луны. Темнеет до самой зари, но тьма так и не наступает. И там, в темноте, то окно. Медленно сгущается ночь. Глаза в окошко, смотрит на ту первую ночь. Потом поворачивается к темной комнате. Потом медленная смутная рука. Держащая горящую лучину. В свете лучины, смутно, рука и белый плафон.

Потом вторая рука в свете лучины.

Снимает плафон и исчезает. Снова появляется пустая, снимает колбу. Две руки и колба в свете лучины. Подносит лучину к фитилю. Ставит колбу на место. Рука с лучиной исчезает. Вторая рука исчезает. Только колба во мраке. Снова рука, с плафоном. Ставит плафон на место. Приглушает фитиль. И исчезает. Белый плафон один в полутьме. Мерцает медный остов кровати. Исчезает. Рождение и есть его смерть. Эта безобразная ухмылка. Тридцать тысяч ночей. Стоит на границе света торшера, и смотрит перед собой. Опять. В это черное всё. Ни окна, ни рук. Ни света. Все ушло. Снова и снова. В который раз ушло. Потом тьма снова медленно рассеивается. Серый свет. Льет дождь. Вокруг могилы зонты. Все видно с высоты. Черные купола в струях. Рядом черная яма. Дождь пузырится в черной грязи. Пока пусто. Это место рядом. Для кого. он чуть не сказал "для кого из родных". Тридцать секунд. Чтоб добавить к двум с половиной миллиардам уже прошедших. Все снова исчезает. Снова это темное. всё. Блаженная тьма. Нет никакого "всё". Стоит и смотрит перед собой, почти не слыша, что сам говорит. Слова сами сыплятся изо рта. Лезут изо рта. Зажигает лампу, как было описано. И обратно, на границу света и лицом к стене. И смотрит перед собой, в темноту. Ждет первого слова, все того же. Оно зарождается у него во рту. Размыкает губы и высовыввает язык, он произносит его по английски. [Рождение]. Тьма расступается. Медленно проступает окно. Той первой ночью. Комната. Лучина. Руки. Торшер. Мерцание меди. Исчезает. Уходит. Который раз. В который раз уходит. Рот разинут. Вопль. Задушенный, он уходит в нос. Тьма расступается. Серый свет. Льет дождь. Зонты в струях. Яма. Пузырящаяся грязь. Гроб где-то за кадром. Кто. Исчезает. Уходит. Подумать о другом. Попытаться. Подумать о другом. Как далеко он от стены? Почти касается лбом. Как и с окном. Глаза прикованы к стеклу. Таращится наружу. Ничто не двинется. Черная бездна. Торчит там и таращится наружу. Будто неспособен двинуться. Или ушла его воля к движению. Слышит слабый крик. Рот нараспашку. Закрывает с шумным вдохом. Губы сжаты. Мягкое прикосновение губы к губе. Губа губу гладит. Они снова разжимаются для крика. Где он сейчас? Опять у окна. Смотрит наружу, глаза прикованы к стеклу. Будто бросает последний взгляд. Наконец отворачивается и пробирается, сквозь необъяснимый свет, к погасшему торшеру. Белая ночнушка во мраке. Когда-то белая. Зажигает его и уходит к стене. Встает, как описано. Почти касаясь лбом. Стоит там и смотрит в никуда. Ждет первого слова. Оно само возникает во рту. Рождение. Раздвигает губы и высовывает язык. Кончик языка. Мягкие прикосновения языка к губам. И губ к языку. И снова в темноте у окна. Смотрит, сквозь просвет во тьме, во тьму. В еще одну тьму. Солнце медленно садится за лиственницы. Ничто не шевелится. Ни малейшего движения. Торчит, глаза прикованы к окну. Будто прощальный взгляд. В ту первую ночь. Из тридцати тысяч уже прошедших. Потом отворачивается к темной комнате. Где скоро настанет. Настанет эта ночь. Лучина. Рука. Торшер. Мерцание меди. Белый плафон один в полутьме. Мерцает медный остов кровати. Тридцать секунд. Чтоб добавить к двум с половиной миллиардам уже прошедших. Исчезает. Уходит. Задушенный в нос. Снова и снова. Снова и снова уходит. И вот, чья могила? он чуть не сказал "кого из родных" Черная яма, льет дождь. Вылетает из просвета во тьме. Все видно сверху. Зонты в струях. Грязь в пузырях. Появляется гроб. Родн. чуть не сказал "родной появляется". Тридцать секунд. Темнеет. Уходит. Стоит там и смотрит вникуда. Опять в это темное. всё. Нет, нет никакого "всего". Лоб почти касается стены. Седые волосы во тьме. Белая ночнушка. Носки. Белая ножка кровати слева. Когда-то белые. Последнее усилие, и он прислоняется головой к стене. Торчит там, голова прямо и смотрит вникуда. Ни движения. Ни малейшего. Впереди тридцать тысяч ночей, полных призраков. Там, за этим "впереди". Призрачный свет. И ночи. И комнаты. Призрачные могилы. Призра. чуть не сказал "родные". Ищет последнего, убийственного слова. Торчит там, смотрит сквозь черную завесу. Губы бормочут почти неслышные слова. О другом, пытается думать о другом. Пока не слышит смутно, что нет другого. Никогда не было других. Не было ничего другого. Всегда только одно. Мертвое и ушедшее. Умирающие и уходящие. От слова "идти", слово "уходить". Как сейчас свет. Уходит. В комнате. Где ж еще? Незаметно для него. Только от плафона. Не тот, другой. Необъяснимый. Отовсюду и ниоткуда. Невыразимо слабый. Только от плафона. Только. Исчез. Ушел.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Мне сказали, что убит мой брат.

Через секунду появятся цифры незанятости населения. >>>