Христианство в Армении

Во что вы превратили полицейское управление.

за исключением случая с Моро, который, вероятно, был организован при участии масонской ложи «Пропаганда-2». ХРИСТИАНСКИЕ ДЕМОКРАТЫ (ХД): Партия «этнических» христиан, основанная Де Гаспери. Партия была разделена на несколько фракций и являлась крупнейшей партией в парламенте с 1946 года до начала 90-х годов, когда, вместе с другими партиями, была изгнана в результате коррупционных скандалов. Основные лидеры: Альдо Моро, Аминторе Фанфани, Джулио Андреотти.

МАСОНСКАЯ ЛОЖА «ПРОПАГАНДА-2»: Тайное антикоммунистическое масонское общество, возникшее во времена холодной войны. Руководитель — Лучо Джелли. В состав входило 972 члена, среди которых были известные политики, журналисты, бизнесмены, военные, а также сотрудники спецслужб. Основной целью было установление авторитарной формы правления. Сильвио Берлускони также был одним из ее членов. АЛЬДО МОРО: политик, пятикратно избирался главой правительства. Будучи заложником, написал сотни писем, в которых настаивал на проведении переговоров с БР. Однако бескомпромиссная политика Андреотти и Коссиги не допускала возможности переговоров. Находясь в плену, Моро довольно резко высказывался о множестве соратников по партии, особенно об Андреотти. «О ЧЕЛОВЕКЕ НУЖНО ОТЗЫВАТЬСЯ ИЛИ ХОРОШО, ИЛИ НИКАК». РОСА ФАЛАСКА АНДРЕОТТИ, МАТЬ ДЖУЛИО АНДРЕОТТИ. «Вам осталось жить шесть месяцев», — сказал мне военный врач, когда меня к нему вызвали. Много лет спустя я пытался найти его: я хотел, чтобы он увидел, что я все еще жив, но он уже умер. Так происходило всегда. Мне предсказывали скорую кончину, а я продолжал жить. А те, кто предсказывал, умирали. С другой стороны, я всю жизнь страдал от раздирающей головной боли. Сейчас меня спасает китайское лекарство, но до этого я перепробовал все. В свое время я верил, что мне может помочь лекарство под названием «Опталидон». Я даже отправил целый запас одному журналисту: Мино Пекорелли. Он тоже умер. БЛЕСТЯЩАЯ ЖИЗНЬ ДЖУЛИО АНДРЕОТТИ «ВО ЧТО ОБХОДИТСЯ СОДЕРЖАНИЕ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА» РОБЕРТО КАЛЬВИ, БАНКИР. 17 ИЮНЯ 1982 ГОДА. МИКЕЛЕ СИНДОНА, БАНКИР. 22 МАРТА 1986 ГОДА. МИНО ПЕКОРЕЛЛИ, ЖУРНАЛИСТ. 20 МАРТА 1979 ГОДА. КАРЛО АЛЬБЕРТО ДАЛЛА ЧИЕЗА, КОМАНДУЮЩИЙ КОРПУСОМ КАРАБИНЕРОВ. 3 СЕНТЯБРЯ 1982 ГОДА. ДЖОРДЖИО АМБРОСОЛИ, КОНКУРСНЫЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ БАНКА «ПРИВАТА ИТАЛЬЯНА». 12 ИЮЛЯ 1979 ГОДА. АЛЬДО МОРО, ПРЕМЬЕР-МИНИСТР ОТ ХРИСТИАНСКО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ. 9 МАЯ 1978 ГОДА. ДЖОВАННИ ФАЛЬКОНЕ, СУДЬЯ. 23 МАЯ 1992 ГОДА. РИМ. НАЧАЛО 90-Х ГОДОВ. Убийства и заговоры — дело рук Кракси и Андреотти. — Во сколько ты сегодня встал, Джулио? — В полпятого. Великий Ла Пира вставал в полчетвертого. Он был святым. А я грешник. — Сколько уже, Джулио? — На сегодняшний день — семь. Семь раз премьер-министр, двадцать пять раз министр. Никогда еще у меня не было такого выдающегося прихожанина. В глазах Бога мы все выдающиеся. Знаешь, что сказал Монтанелли? «Де Гаспери и Андреотти вместе ходили к мессе, и все думали, что они ходят туда за одним и тем же. Но это не так. Де Гаспери приходил в церковь пообщаться с Богом. А Андреотти — со священником».

Священники могут голосовать. А Бог — нет. Марио, я хочу исповедаться. Конечно, Джулио. Господин премьер-министр, не сутультесь. Мне так удобно. Господин премьер-министр, тучи собираются. ПРЕДСТАВИТЕЛИ ПО СВЯЗЯМ С ОБЩЕСТВЕННОСТЬЮ. ПАОЛО ЧИРИНО ПОМИЧИНО, ГЛАВНЫЙ КАЗНАЧЕЙ. Кличка «МИНИСТл. ФРАНКО ЭВАНДЖЕЛИСТИ, ПРАВАЯ РУКА АНДРЕОТТИ. Кличка «ЛИМОН». да, извини. ДЖУЗЕППЕ ЧИАРРАПИКО, БИЗНЕСМЕН. Кличка «ЧИАРРА». ВИТТОРИО СБАРДЕЛЛА, ЧЛЕН ПАРЛАМЕНТА ОТ ХРИСТИАНСКИХ ДЕМОКРАТОВ. Кличка «АКУЛА». КАРДИНАЛ ФЬЁРЕНЦО АНДЖЕЛИНИ. Кличка «ЕГО ЗДРАВООХРАНЕНИЕ». ФРАКЦИЯ АНДРЕОТТИ В СОЮЗЕ ХРИСТИАНСКИХ ДЕМОКРАТОВ. Фьёренцо, сядь на трон. Как там Папа? Я вчера выступал по телевидению. Разговаривали о проблемах среди священников. Я привел цитату папы Пия XI. Когда ему говорили о том, что у священников есть проблемы, он всегда говорил одни и те же три слова. — Какие же? — «Как зовут женщину?» — Этот парень в хорошей форме. — Спасибо, что назвал меня «парень». Мерзкая журналистка все сводила к одному и тому же: Моя фракция. ее послушать, так там одни мерзавцы. Что ты ей ответил? Осторожность в отношении своих людей никогда не бывает излишней. В конце концов, даже у Иисуса был свой Иуда.

— Что тебя беспокоит, Сальво? — Ничего. Рим так прекрасен. И так спокоен. Фьёренцо, мне бы хотелось, чтобы тедакс остался в списке разрешенных препаратов, он стольким помогает избавиться от боли. с тедаксом есть определенные проблемы, он не. Расскажите мне лучше о моем любимом зверьке. Кракси вышел на тропу войны, он все орал, что скорее отрежет себе яйца, чем позволит нашему Мацце стать президентом банка. — И кто стал президентом банка? — Наш Мацца. Вы уже напомнили Кракси, чтобы он выполнил свое обещание? Оно многим помогает избавиться от боли. Джулио, мне надо поговорить с тобой наедине. У Витторио тоже есть идеи насчет фракции, которые не просто отличаются от наших, они выходят за все допустимые рамки. Я предлагаю. урегулировать все более общепринятым методом. Сложность будет только в.

Мальчики, успокойтесь. Сегодня начинается седьмой срок правления Андреотти. Сегодня мы празднуем. Нам всем нужно успокоиться. САЛЬВО ЛИМА, ЧЛЕН ПАРЛАМЕНТА ОТ ХРИСТИАНСКИХ ДЕМОКРАТОВ. Кличка «ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО». Сегодня мы празднуем. Доброе утро, господин премьер-министр. Вы знаете, куда идти? Да, я немного знаком с обстановкой, спасибо. Президент Республики Франческо Коссига. СЕДЬМОЙ СРОК ПРАВЛЕНИЯ АНДРЕОТТИ Господин премьер-министр. Меня всегда считали виноватым во всем, что происходило в Италии, за исключением разве что Пунических войн. Какие только прозвища мне ни давали: Святой Юлий, Первая буква алфавита, Горбун, Лиса, Молох, Саламандра, Черный Папа, Бессмертный, Рыцарь Тьмы, Вельзевул. Но я никогда никого не наказывал за это по одной простой причине: у меня хорошее чувство юмора. К тому же, у меня есть еще кое-что: огромный архив с компроматом. При малейшем его упоминании те, кому следовало, замолкали, как по мановению волшебной палочки. — Проходите, сеньора. — Подождите! Что-то не так? Я слышала, он опасный человек. Андреотти не опасный. Он бесстрашный. Это разные вещи. Есть что-нибудь, что мне стоит о нем Да, его руки. Внимательно следите за ними. Если он крутит большими пальцами, значит, считает вас достаточно умной. Если играет с кольцом, значит, он не согласен с тем, что вы говорите. Если ритмично постукивает подушечками пальцев друг о друга, значит, он уволит вас в течение пяти минут. А если он вдруг расширяет глаза? Этого я не знаю. Этого никто не знает. Удачи. Спасибо.

Джулио, уже полночь, пора идти. Не забудь, тебе завтра ехать. Да, Ливия, идем. — Спасибо, что пришли, господин Андреотти. — До свидания, Паоло. МОСКВА. КРЕМЛЬ. Алло, говорит премьер-министр. Я более важная персона. Я его жена. — Ты ходила играть в карты? Я надела плащ, который тебе подарил Саддам Хусейн. Марисе он очень понравился, и она спросила, где я его купила. Я засомневалась, стоит ли ей говорить. Это выглядело бы так, как будто я хвастаюсь. — Как там Горбачев? — Это государственная тайна. Это родимое пятно у него на голове очень уродливо?

Я не обратил внимания. Идешь спать? Сначала надо станцевать какой-то казачий танец. — Скажи «тримарри». — Твимавви. — Скажи «вриглиари». — Виглиави. Все, хватит.

Спокойной ночи, Джулио. Каким они запомнят вас, достопочтенный господин Андреотти? Я не буду копаться в вашей бессмысленной карьере, там нет ничего криминального. Каким они вас запомнят? Равнодушным организатором, непробиваемым, не поддающимся сомнениям или угрозам. Безжалостным. Каким они вас запомнят? Постскриптум: Папа за все время сделал так мало, наверное, он будет чувствовать себя виноватым. Твое правительство настолько консервативно, что это мешает твоему участию в президентской гонке. Правительство скоро разгонят, но это не должно произойти с нашей помощью. Лучше продолжать игру, чем сдохнуть. С точки зрения политики, ты очень наивен. Наивность и ум всегда идут рука об руку. — Ты хочешь сказать, что я идиот? — Конечно, нет. Ты злишься, потому что я не защитил тебя от обвинений Коссиги. Это уже не важно. Я не мог выступать против Коссиги, мы и так спорим уже несколько месяцев. Я просто пытаюсь смотреть на все с точки зрения политики. Тебе бы только о политических стратегиях говорить. У меня, вообще-то, ужасная мигрень сегодня. У тебя все время мигрень. Напомни Фьёренцо насчет тедокса. Он должен остаться в списке разрешенных препаратов. Аминторе. Доброе утро, сеньора. Хорошо, спасибо. А как вы? Продолжайте. Вообще-то, это неправда. Я не умею давать рекомендации. Ненавижу вранье и сам никогда не вру. Я никогда не верил в то, что человечество можно разделить на ангелов и демонов. Все мы просто обычные грешники. Если кто-то хочет сохранить тайну, то доверять не стоит никому, даже самому себе. И никогда нельзя оставлять следы. Хорошего вечера. Входите. Садитесь, пожалуйста, сеньора. Я уже бывала здесь раньше. — Здесь была меховая мастерская. — Я знаю. Кракси часто говорил: «Андреотти — старый лис, и когда-нибудь он закончит свои дни у меховщика». Он был прав, так и получилось. Только я еще жив. Вам со мной очень скучно? — Вовсе нет. — Правда? Я совсем не вызываю у вас интерес. Это весьма необычно. Интерес у себя вызываю лишь я сама. Это моя работа — исследовать себя. И что, много платят за эту замечательную работу? О да, мой муж оплачивает эту замечательную работу более чем щедро. Чего вы ждете от меня, сеньора? Простите, я хотела просто поблагодарить вас. У меня сейчас очень сложный период. Я очень уязвима.

Вам не следует быть уязвимой. За уязвимость приходится платить слишком высокую цену. Что же мне делать? Ваша интрижка с этим юнцом недолговечна, ведь юность сама по себе недолговечна. Но ваш муж — совсем другое дело. Он — ваше лекарство от одиночества и уязвимости. Поверьте, я знаю, что такое одиночество. В нем нет ничего хорошего. Работая в этой должности, я встречал в своей жизни, наверное, около трехсот тысяч человек.

И вы думаете, что от этого я мог чувствовать себя хотя бы немного менее одиноким? Спасибо. Давай, давай! Джулио, Сальво Лима был убит мафией. ВИНЧЕНЦО СКОТТИ, МИНИСТР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ. Кличка «ТАРЗАН». Тереза, как поживаешь? Это хорошо. Да, Тереза. Мы с Ливией заедем навестить тебя в воскресенье. Хорошо. Пока. Тереза — моя двоюродная сестра. Она моя ровесница и она постоянно лежит в больнице. Однажды она пробыла дома целых три месяца Это было целое событие. Откровенно говоря, как бы я не пытался, а пытался я много, в течение всех этих лет войны, дружбы. Я должен признаться, что никогда не смогу понять тебя. Я совсем тебя не знаю. Когда Моро похитили, у меня начались приступы рвоты. Неконтролируемая реакция. Неконтролируемые реакции нас пугают. Но глубоко внутри они успокаивают нас, говоря нам, что мы еще живы, и что все мы — люди. Нужно ехать в Палермо на похороны. Если они убили Лиму, чтобы нанести вред мне, поддерживаемому народом кандидату в президенты Республики, это значит, что есть другой кандидат, который использует эти методы. Я обращаюсь к государству, я обращаюсь к следствию, я призываю вас найти убийц и заказчиков и наказать их в назидание другим, чтобы в этот раз они не смогли прикрыться недостаточностью доказательств, особенно заказчики. Общественное мнение требует, чтобы справедливость восторжествовала. Не должно быть никаких сомнений в желании найти и обнародовать истину. Отец мой, следи за мной, ибо я становлюсь ничтожным в глазах тех, кто наблюдает за мной. Отец мой, следи за мной, ибо я становлюсь ничтожным в глазах тех, кто наблюдает за мной. Лиму уже давно подозревали в связях с мафией. О нем ходило слишком много сплетен. Как и о других членах твоей фракции. Это плохой знак. — Обо мне тоже ходит много сплетен. — Но ты Андреотти, а они — нет. Ну, по крайней мере, это не моя вина. Почему ты окружаешь себя такими людьми? Войны ведутся с той армией, которая есть. Лучшие люди могут выбирать лучшую армию. Деревьям для хорошего роста нужен навоз. Твоя ирония омерзительна. Ирония — лучшее лекарство от смерти. А лекарства от смерти всегда омерзительны. Ты переживаешь из-за Лимы? Я переживаю из-за Моро. Обычно такие вещи проходят мимо меня, но только не случай с Моро. Никак не могу выкинуть его из головы. Это как еще одна мигрень, только более мучительная. Почему они не забрали меня? Я сильный. Моро был слабым человеком. Не говори так. Эти угрызения совести ни к чему. Если Красные бригады хотели получить секретные сведения, они могли целый год допрашивать меня. Моро даже не подозревал о существовании некоторых вещей. Знаешь, Марио, однажды они позвонили мне домой. Никто не знает мой личный номер. Сказали, что убьют меня двадцать шестого декабря. А я ответил: «Спасибо, теперь я могу спокойно встретить Рождество». И я еще жив. Остроумный ответ меня спас. Красные бригады. Они слишком серьезны. Седьмой срок Андреотти не должен так закончиться. Это не важно. В следующий раз, Бог даст, я поднимусь немного выше. В Квиринал. Должность президента республики стала бы венцом твоей карьеры. Что будешь делать в воскресенье?

То же, что и обычно, проведу его со своими давними избирателями. — Благодарю, господин премьер-министр. — Не за что, сеньора. — Они вырастают такими большими в Ферентино? — Нет, в Соре.

В Соре? Спасибо, Витторио, положи их здесь. Это вам. Посмотрите, какая красивая лодка. А вот прелестная игрушечная кухня. — Это вам. — Большое спасибо, господин премьер-министр. — Господин премьер-министр, я бы… — Что это? Хозяйственные расходы… Доброта… — Есть новости с работой? — Вам придется набраться терпения. Итак, ребята, нам нужно подготовиться. После того, как Коссига выдвинул нашего парня в пожизненные сенаторы, куда уйдут его 330 тысяч голосов? Браво, именно поэтому я считаю, что меня следует назначить координатором фракции. Успокойтесь. Что-то я не пойму, что ты тут, черт возьми, собрался координировать? Каждый из нас всегда занимался своим регионом. Успокойтесь! Чего ты хочешь? Ты можешь присоединиться к нашему спору, но не нужно просто говорить: «Успокойтесь». Нам нужна концепция. Куда ты идешь? Перехожу в другую фракцию. Там люди поприятнее. Приятные люди губят политику. Именно поэтому я и иду, что я совсем не приятный. Подожди. Помичино, Акула уходит. И забирает с собой все 330 тысяч голосов. Акула! Просто маленькая рыбка… которая скоро утонет. Как поживаете, достопочтенный господин посол?

Дорогая сеньора! Я так переживаю, что пропустил вашу последнюю выставку, что до сих пор не могу спать. Вы ничего не пропустили, я лишь жалкий дилетант. Да здравствует дилетантство! Я врач и председатель казначейства… Профессионализм нас убивает. Умоляю вас, идите же танцевать. Не желаете ли попробовать «Прегрешение», сеньора? — О чем вы? — Это коктейль, сеньора. Нет, благодарю. Господин премьер-министр, не хотите сигару? Благодарю, но мелкие слабости не для меня. А вы когда-нибудь танцевали, господин премьер-министр? Я всю жизнь этим занимаюсь, сеньора. А вот и «толстая девочка», которую я вам обещал. Вы даже не представляете, что это за моцарелла. — Похоже на сбарделлу. — Похоже? Да это и есть сбарделла. Этот предатель! Да что он сможет без Андреотти? Без Андреотти он никто. У нас не фракция, а теократическая империя, где есть лишь один правитель: Андреотти. Ешь лучше сбарделлу, Франко.

Это тебя успокоит. Послушай, Андреотти, цель этого ужина очевидна. Мы считаем, что ты должен быть избран президентом республики. И мы готовы сделать все возможное, чтобы это произошло. Что скажешь? Я знаю, что рост у меня средний… Но никаких гигантов вокруг я не вижу. Я очень хорошо знаю моего Джулио. Он только что согласился. Спасибо. Эти часы не в память об этом моменте, они для будущего. Их стрелки всегда показывают в будущее. А ты и есть будущее. Я купил их в магазине Хауссманна. Значение имеет марка часов, а не магазин. Ты не даешь возможности позаботиться о себе. Я никогда не просил обо мне заботиться. Я знаю, но все равно буду продолжать. За все эти годы ты ни разу не выразил ко мне никакой симпатии. Ни разу. Я всегда политически тебя защищал. Даже когда ты делал неуместные замечания. Да, но жизнь ведь — это не только политика. Я, конечно, не такой умный, как ты… Я делал много, как ты говоришь, «неуместных» вещей, но я всегда прикрывал твою часть тела, расположенную прямо под копчиком. Всегда, не забывай. Ты только что сделал еще одно неуместное замечание. Нет ничего кроме политики. Поговори с Фьёренцо. Если тедакс запретят, я очень расстроюсь. В чем дело? Зачем ты встала? Хотела пожелать тебе удачи. Если тебя изберут, мы переедем в Квиринал или останемся здесь? Останемся здесь. В Квиринале тебе не понравится. Там как в тюрьме, со всеми этими кирасирами, докладчиками и разносчиками пирожных.

Да, Иниа, в пять часов будет отлично. Спасибо. Ублюдок. Повестка дня на сегодня: выборы президента республики. Негодяи! Уважаемые члены! Уважаемые члены! Ты старый парламентарий, прояви хоть каплю уважения. — Я наложу штраф! — Как вам не стыдно! Соблюдайте приличия! Клоуны, клоуны! Нам необходимо выдвинуть кандидата в президенты, нам нужно оставаться вместе, чтобы один из наших людей победил.

Мои дорогие коллеги, нам нужно прийти к соглашению. Давайте поговорим открыто. Если уважаемый Арнальдо будет кандидатом, то я выхожу из игры. Если уважаемый Джулио будет кандидатом, то я выхожу из игры. Понятно. — Как все прошло? — Они оба хотят сбежать. Мне бы хотелось закончить речь, господин президент. Вы уже дважды сорвали аплодисменты, дайте еще кому-нибудь высказаться. Я просто хочу завершить ход мысли. Хватит уже размышлять, давайте голосовать. Уважаемый сенатор, размышление остается на ваше усмотрение. Четыре тура, а у нас до сих пор нет реального кандидата. Агнелли спрашивал, это что, будет продолжаться всю неделю? А он волнуется насчет выходных? Франко, я не обсуждаю с тобой политику. Только спорт. Политику я обсуждаю с Джулио.

Неповоротливость правительства Андреотти умножила количество его врагов. Они накинутся на нас, если мы его выберем. Вы ничего не поняли. Вы критикуете нас весь год, а потом просите протолкнуть большого босса в Квиринал. Андреотти в Квиринал, а Форлани главой христианских демократов. Если вы хотите, чтобы Форлани попал в Квиринал, потом не жалуйтесь. Если Форлани станет президентом, то лидером партии будет Де Мита. А Де Мита не даст Кракси стать премьером. Вот почему нам нужно, чтобы в Квиринал попал Андреотти, Форлани стал лидером партии, а Мартинаццоли — вице-премьером. Видите, как все просто, четко и понятно? Видишь всех этих людей? Видишь оппозицию? Сторонники Андреотти везде вне подозрений. Не только среди христианских демократов, я нужен и другим партиям. Убийцу уже почти нашли, я не хочу знать, кто он. Кандидаты отпадут один за другим. А после этого придем мы, полные сил и готовые спасти ситуацию. Что говорят букмекеры? На Спандолини ставки полтора к одному, на Андреотти четыре, на Кракси восемь, на Иотти десять, на Форлани двенадцать, на Де Мита пятнадцать, на Скальфаро двадцать. — А на Коссигу? — Его нет в списке. Что, про него забыли? Вы будете за него голосовать? Нет, я его не выношу. — Что это значит? — Я всегда его терпеть не мог. Не голосовать за него опасно и для вас, и для нас. Я прошу тебя об услуге, ну сделай это для меня. Только один раз. — Ну, хорошо. — Суши руки, быстрее. Давайте почтим минутой молчания память судьи Джованни Фальконе. Результаты голосования: присутствовало 1002 голосующих, воздержавшихся нет. Абсолютное большинство собрания: 508 голосов. Голоса распределились следующим образом… — Следи внимательно за Андреотти. — Скальфаро — 672 голоса… — Он ждал этого всю жизнь. — Миглио — 75, Коссига — 63… Вольпони — 50, Валиани — 36, Форлани и Спандолини — 7, Андреотти и Вассалли — 6, Консо и Иотти — 4, Босси и Скальфари — 3, Гвидо Каранта — 2. Ошибочных бюллетеней: 15, незаполненных бюллетеней: 38, недействительных бюллетеней: 11. Я объявляю избранным президентом республики достопочтенного Оскара Луиджи Скальфаро. Продолжай наблюдать. Смотри и учись, как нужно проигрывать. Я никогда не целовал свою мать. Никогда! Опять же, Иуда целовал многих, а он не был сентиментальным. Ее совершенно не впечатляло, что я был членом парламента или министром. Я плакал, когда она умерла. За всю свою жизнь я плакал после этого еще лишь два раза: когда умер Де Гаспери и когда меня впервые выдвинули на замминистра. Однажды я дал себе клятву. Это было, когда Красные бригады похитили Альдо Моро. Я поклялся, что перестану есть мороженое, если его отпустят. Мороженое — это моя слабость. Если бы президент Италии избирался прямым голосованием, я бы выиграл. Я прощаю тебя, но ты должен опуститься на колени. Если у тебя хватит смелости, чтобы измениться… но они не изменятся. Измениться, измениться… Они не хотят меняться, они не изменятся… Изменись и перестань нести смерть и разрушение. Вернись в христианство. Мы будем молиться за это во имя Иисуса, который сказал на кресте: «Отец, прости их, ибо они не ведают, что творят». Политики, бизнесмены… Меня беспокоит эта недавняя волна самоубийств. Некоторые не могут вынести заключения, другие — обвинения в коррупции и взяточничестве… и убивают сами себя… Вы уверены, что это самоубийства, господин премьер-министр? Кракси заявляет, что именно вы стоите за всеми этими коррупционными скандалами. Какая чушь!

Ваши коллеги стали жертвами коррупции и вымогательства. Кракси, Форлани, Де Мита, Мартелли, Ла Мальфа. Но не вы. Эти скандалы достигли невероятных размеров, но не затронули вас. Мне жаль их, и я чувствую какую-то грусть. Но я не думаю, что с ними все кончено. Я не верю в то, что они лично ответственны за это или что они должны исчезнуть с политической сцены.

Я не хочу говорить об этих скандалах. Но об одной его части я хочу написать на почти философскую тему. Все это — случайность. Я не верю в случайности. Я верю в Божий промысел. Но вы должны верить в случайности! Как вы считаете, господин премьер-министр, это случайность, что семьи убитых политиков ненавидят вас? Сын генерала Даллы Чиезы вас ненавидит. Считает вас инициатором убийства своего отца. Жена Альдо Моро ненавидит вас и считает, что на вас лежит ответственность за его смерть. Думаете, жена банкира Роберто Кальви случайно ненавидит вас? Она говорит, что вы угрожали ее мужу, а затем заказали его убийство. Она говорит, что ее мужа убил не Банк Ватикана, а два человека: Андреотти и Козентино, который, кстати, тоже мертв.

Интересно, это случайность, что именно вы были министром внутренних дел, когда бандит Пичиотта был отравлен кофе? Возможно, Пичиотта мог раскрыть заказчиков убийства Джулиано.

А банкир Микеле Синдона тоже был отравлен случайно? Он также мог сделать много неприятных разоблачений в тюрьме. Это случайность, что все говорят о том, что вы постоянно защищали Синдону? Случайно ли ваш помощник Эванджелисти встретил Синдону, который находился тогда в бегах, в магазине игрушек в Нью-Йорке? Случайны ли слова судьи Виолы о том, что если бы вы не защищали Синдону, убийства Амбросоли не произошло бы? Более того, вы ведь тщательно записываете все события в своем дневнике, неужели вы случайно забыли записать в него об убийстве Амбросоли? Это случайность, что, начиная с вашего второго срока в 1976 – 1979 годах, все руководители спецслужб являлись членами масонской ложи «Пропаганда-2»? Это случайность, что во время ваших весьма частых встреч с главой «Пропаганды-2» Лучо Джелли вы разговаривали исключительно о людях, пропавших при невыясненных обстоятельствах в Южной Америке? Вы назвали это просто дружеской болтовней. И наконец, это случайность, что вы были втянуты практически во все скандалы, происходившие в этой стране? Я уж не говорю обо всех ваших подозрительных знакомых, подтверждающих вашу связь с мафией. Монтанелли в свое время сказал: не один, так другой. Вы либо самый хитрый преступник в этой стране, поскольку вас никогда не удавалось поймать, либо самый преследуемый человек в истории Италии. Итак, я спрашиваю вас: все эти совпадения — случайность или Божий промысел? А это случайность, что однажды ваша очень влиятельная газета была спасена благодаря премьер-министру? Этим премьер-министром был я. Ваша газета чуть не попала в руки Сильвио Берлускони, работать с которым вам вряд ли понравилось бы.

Я помог это предотвратить.

И, между прочим, с помощью столь осуждаемого вами Чиаррапико. Я позволил вам вновь стать независимыми и свободными. Настолько независимыми и свободными, что вы теперь можете под благовидным предлогом задавать мне такие дерзкие вопросы. Только благодаря мне вы можете быть такими наглыми, бесцеремонными и подозрительными по отношению ко мне. Дело не в этом… Все было не так просто. Видите? Вы довольно проницательны, для себя вы все проработали. Все было не так просто. Но это относится не только к вашей истории. Это относится и ко мне. ТОТО РИИНА. ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВАРЬ МАФИИ. Кличка «ЗВЕРЬ».

Сейчас я расскажу вам все, но лучше держитесь за свои кресла, потому что все взаимосвязано, все вытекает одно из другого. Повторяю: держитесь за свои кресла. ДЖАНКАРЛО КАЗЕЛЛИ, ГЛАВНЫЙ ПРОКУРОР города ПАЛЕРМО. Пиппо Кало, Тото Риина и Франческо Мадония использовали Лучо Джелли для своих финансовых махинаций. Часть денег была размещена в Банке Ватикана, в котором Джелли выступал банкиром группы. Синдона был банкиром предыдущих главарей мафии: Стефано Бонтате и Сальваторе Инцерилло… Да, я знала Лучо Джелли и Микеле Синдона. Приятные, очень вежливые люди. У Лучо Джелли был магазин матрасов около штаб-квартиры христианских демократов. Пиппо Кало убил несколько моих родственников, хотя когда-то мы были большими друзьями. Роберто Кальви присвоил значительную сумму, принадлежавшую Джелли и Кало. Его самоубийство было срежиссировано. На самом деле он был задушен Франческо ди Карло, по указанию Пиппо Кало. Пиппо Кало был очень влиятельным человеком в Коза Ностре, голова у него соображает что надо, он был представителем Коза Ностры в Риме. У него были связи с Бонтате, потом с Рииной, с Каморрой, с Ватиканом, со спецслужбами, с «Пропагандой-2» и с бандой Мальяна. — Если бы Кало заговорил… — Если бы Кало заговорил… он бы умер сразу после слов «доброе утро». По поводу Моро Пиппо Кало сказал Бонтате: «Ты что, не понимаешь? Его дружки по партии не хотят, чтобы его отпустили». В 1983 году Бадаламенти рассказал мне, что о похищении Моро известно не все. Было еще кое-что, что очень беспокоило достопочтенного господина Андреотти. Он боялся, что все это выплывет наружу. Лишь два человека знали эту тайну: генерал Далла Чиеза и Мино Пекорелли, журналист. Бадаламенти сказал, что хотя мы убили Пекорелли, это было политическое убийство, выполненное братьями Сальво для Андреотти. Когда убили Даллу Чиезу, Бадаламенти сказал: «Они отправили его в Палермо, чтобы избавиться от него. В Сицилии он не сделал ничего такого, что могло бы оправдать всю эту ненависть к нему». Убийства Пекорелли и Даллы Чиезы связаны, господа. Далла Чиеза не получил бы от правительства специальных полномочий для борьбы с мафией. Когда его убили, обвинили мафию. Через какое-то время у меня была встреча с Лимой и Нино Сальво. Если у Даллы Чиезы нет никаких полномочий, зачем его убивать? Для некоторых политиков он может быть еще опаснее, находясь в отставке. Нас будут иметь еще очень долгое время. Бадаламенти сказал мне, что встречался с Андреотти в Риме, чтобы поблагодарить его за помощь в судебном процессе над Филиппо Рими, своим шурином. Бадаламенти сказал, что Андреотти поздравил его и сказал: «Такие люди как ты… нужны Италии повсюду». — Хорошо, я понимаю. Вы хотите поговорить о Бадаламенти. Начинайте. Но помните, есть три вещи, в которых вы можете быть уверены: смерть, налоги и молчание Бадаламенти Чиро Варга из семьи Валлелунга, Катальдо Терминио из семьи Сан Катальдо, и Сальваторе Ферреро из семьи Кальтанисетта говорили, что… Джулио, мне нужно поговорить с тобой наедине. …почтенный господин Лима был контактным лицом Андреотти во всем, что касалось Коза Ностры, особенно в судебных процессах. Себастьяно Нардо сказал мне, что Андреотти был «скован», он был посвященным, «человеком чести». Бонтате сказал мне, что Андреотти отправился в Палермо, чтобы встретиться с ним, Лимой, братьями Сальво и достопочтенным господином Николетти.

Это было в конце весны или в начале лета 1979 года. Встреча произошла в охотничьем заповеднике, и Бонтате пожаловался Андреотти на поведение достопочтенного господина Маттареллы, который отказывался дальше помогать мафии. Через несколько месяцев после смерти Маттареллы произошла вторая встреча. Мы отвечаем за голоса от Сицилии, и если вы не хотите, чтобы христианские демократы вылетели из правительства, вам лучше выполнить нашу просьбу. Иначе мы заберем не только голоса от Сицилии, но и от Реджио ди-Калабрия и от всей Южной Италии. У вас останется только север, который всегда голосует за коммунистов. Возьмите наши голоса. И оставьте мысли о специальных мерах или законах, или возникнут серьезные неприятности. Но я бы отметил, что после 1987 года Андреотти перестал оказывать услуги кому-либо, более того, он начал борьбу с мафией. Лима умер, потому что он представлял политическую фракцию, которая воспользовалась голосами Коза Ностры, а затем нарушила свои обязательства во время Большого суда над мафией. Я не могу сказать точнее, когда произошла встреча, потому что я плохо запоминаю Вы понимаете, что в то, о чем вы нам рассказываете, практически невозможно поверить? Но также было невозможно поверить в то, что Риину схватят после того, как он столько лет скрывался, но это произошло. Благодаря мне.

Идемте со мной. Ливия, суд Палермо прислал мне уведомление о том, что я нахожусь под следствием по поводу связей с мафией.

Они будут просить санкции прокурора на возбуждение процесса против меня. И на этот раз они ее получат. Я знаю, кто ты. Нельзя прожить с человеком всю жизнь и не знать, кто он. Я знаю, кто ты. Мы сможем защитить себя. Я не знаю, встречались ли Риина и Андреотти или нет. Но если встречались, я уверен, что они целовались при встрече.

Андреотти говорил о мафии, что ж, он говорил сам о себе… Почему хорошие парни всегда должны умирать, как мафиози Лиджио? Когда Андреотти умрет, из его горба вытащат «черный ящик» и мы, наконец, узнаем… …как волшебная лотерея. Как прекрасно погрузиться и лежать на мягком розовом облаке. Я словно жених. А ты словно… …невеста. Пока всё, что за окном, проносится как пыль. Шторм приближается. Мы — двое с далекой планеты, но отсюда мир кажется потайной дверцей. Каждый хочет получить всё лишь для того, чтобы осознать, что всё это — ничто. Мы не будем такими, как остальные. С нами всегда будут лучшие годы нашей жизни. Лучшие годы нашей жизни. Обними меня покрепче, ночь не длится вечно… Ливия, твои глаза, полные жизни, ослепили меня однажды на кладбище Верано. Странное я выбрал место, чтобы попросить тебя стать моей женой. Ты помнишь? Конечно, ты помнишь. Твои прекрасные, невинные, очарованные глаза не знали, не знают и никогда не узнают. Они даже не представляют себе тех деяний, которые приходится совершать власти во имя процветания и развития страны. Слишком долго этой властью был я. Чудовищное, никем не признаваемое противоречие: творить зло во имя добра. Это чудовищное противоречие, которое сделало меня циничным человеком, которого даже ты не смогла разгадать. Твои прекрасные невинные глаза не знают, что значит быть виновным, прямо или косвенно, во всех кровавых бойнях, произошедших в Италии с 1969 по 1984 год, в результате которых 236 человек погибло и 817 пострадало. Всем семьям жертв я говорю: это моя вина. Это моя вина, моя самая страшная вина. Я буду говорить это, даже если в этом не будет никакого смысла. Разрушение дестабилизировало страну, провоцируя терроризм, выделяя партии экстремистов. А укрепление центристских партий, таких как Союз христианских демократов… …называлось «стратегией напряжения».

Правильнее было бы назвать это «стратегией выживания». Роберто, Микеле, Джорджио, Карло Альберто, Джованни, Мино, мой дорогой Альдо. По призванию или по необходимости все они считались борцами за правду. Все они были активированными бомбами, которых обезвредили. Все они считали, что правда — это то, что нужно людям, хотя на самом деле с правдой мир перестанет существовать. Мы не можем допустить, чтобы мир перестал существовать, во имя того, что считаем правильным.

Перед нами стоит задача, священная задача. Мы должны очень сильно любить Бога, чтобы понимать, насколько необходимо зло, чтобы получить добро. Бог знает это, и я это знаю. Можно быть глупым, но честным, глупым, но добрым, глупым, но полным страсти. Что ж, достопочтенный господин Андреотти, это как раз то, чего вам не хватает. Человеческой страсти. Равно как и доброты, мудрости, гибкости, открытости, — качеств, которые, несомненно, украшают ту горстку настоящих христианских демократов, которые еще существуют. Вы протянете чуть больше или чуть меньше, но вы исчезнете, не оставив следа. Вы будете лишь небольшой заметкой в новостях, особенно сейчас, когда вам только этого и надо. — Сколько вы гуляли? — Всю ночь. — Ноги очень болят. — Вам нужно больше беречь себя: стрессы, в вашем-то возрасте… — Тедакс очень помог бы мне. — Его запретили. Перестаньте просто нервно расхаживать, займитесь каким-нибудь спортом. Все мои друзья по спорту мертвы. Случайность. Я не верю в случайности. Я верю в Божий промысел. — Мне жаль. — Не нужно ничего говорить. Все к лучшему, я уеду в деревню и буду выращивать цикорий. — Цикорий — это хорошо. — Да, это только политикой заниматься плохо. И, честно говоря, я устала от этого. Все к лучшему.

Андреотти сказал, что у него было много юридических расходов, а теперь, когда он уже не член правительства… Бедный Андреотти, он всегда был сам по себе. А теперь особенно. — Что там? — Любовные письма. Вы удивитесь, но женщины любили Андреотти. Они присылали ему тысячи писем. Но я никогда их ему не показывала. Мне не нужны неприятности. А вы их читали, сеньорита Иниа? Я слишком хорошо знаю, господин сенатор, что в жизни есть вещи, о которых не нужно знать.

ЧАСТНЫЕ АРХИВЫ ДЖУЛИО АНДРЕОТТИ Я могу с полной ответственностью заявить, что предпочел бы, чтобы мафия устранила меня так же, как они устранили генерала Даллу Чиезу, чем закончить здесь, не зная, как защититься от лживых обвинений. Я никогда в жизни не встречался с братьями Сальво. Я никогда не был с ними связан, а Лима никогда не намекал ни на какие дела с мафией. Я не знаком с Бонтате, я не знаком с Бадаламенти. У меня никогда не было с ними никаких тайных встреч. Все мои действия постоянно находятся под контролем полиции. Я нахожусь под постоянным наблюдением, можете в этом не сомневаться. Что касается санкции на возбуждение судебного процесса, я полностью в ваших руках. Господин сенатор, если мы воспользуемся нашим правом на прекращение дальнейшего расследования судебными органами, то что останется от судебной власти в этой стране? Я понимаю все риски, но… мы не можем позволить судебным органам управлять страной. На сегодня все. Вы хотите что-нибудь добавить, сенатор Андреотти? Давайте. Много лет я представлял Италию в других странах. Стране, управляемой человеком, связанным с мафией, не слишком доверяли бы на международной арене. Я не единственный, кого бы это дискредитировало. Ты еще больше похудел. И когда я пишу, у меня трясутся руки. Это потому что ты совсем перестал спать. Да, я совсем перестал спать. Твои друзья из фракции больше не звонят. Молись за них, Ливия. Они тоже уничтожены. И обвинениями во взяточничестве. Далеко еще? Двадцать шесть раз я представал перед следственным комитетом по двадцати шести различным обвинениям. Они допрашивали меня сутки напролет. Но каждый раз дело закрывалось. Закрывалось, закрывалось, закрывалось… Мы собрались здесь, чтобы рассмотреть дело об ответственности правительства за массовое убийство на Пьяцца Фонтана. Я не помню… Мне сообщили только по факту. Я не мог об этом знать. Вы помните, как встречались с Джелли? Я не помню, я не помню, я не помню. Де Гаспери сказал о вас: «Он настолько способный во всем, он мог бы делать все, что угодно». Не вмешивайте в это Де Гаспери. Я однажды встречал Джелли во Фрозиноне, он был управляющим компании «Пермафлекс», которая производила матрасы. Через много лет я встретил его в Аргентине и подумал: «Он очень похож на управляющего „Пермафлекс“». Карло Бордони, зять Синдоны, и сеньора Кальви обвиняют вас в том, что именно вы, а не Джелли, были главой «Пропаганды-2». Меня никогда не назначали главой никаких лож. Сеньора Кальви выдвигала это обвинение много лет назад, я написал ей письмо, в котором выразил свое сочувствие по поводу ее утраты и умолял ее не способствовать этим скандалам. Христианские демократы сделали все, что могли, чтобы спасти Моро. Это была одна из самых ужасных вещей в моей жизни. Сражаться в политических баталиях — это одно, а говорить, что мы сделали не все для спасения Моро… Это, честно говоря… Я совершил много ошибок в жизни, но я никогда не был связан с мафией. Никогда! Никогда! Здесь сегодня присутствует человек, у которого однажды хватило храбрости сказать Папе Иоанну XXIII: «Простите, Ваше святейшество, но вы совсем не знаете Ватикан». И он был прав. С нами сегодня Джулио Андреотти. Комитет дал добро. Будет суд. ТЮРЬМА РЕБИББИА. КАМЕРА СТРОГОГО РЕЖИМА. Он идет. Сеньор Риина, вы когда-нибудь встречались с Джулио Андреотти? Вы когда-нибудь целовались с ним? Вы когда-нибудь встречали сенатора Андреотти? Сегодня прекрасный день. — Вы чувствуете себя в безопасности в тюрьме? — Мы везде в безопасности. — Кто мы? — Что вы ждете от суда? Только хорошее. — Вы знакомы со свидетелем Мутоло? — А с сенатором Андреотти? — Достаточно вопросов. Можно мне газированной воды? Пекорелли сказал, что у него были полные мемуары Моро, где он разоблачал Андреотти. Однажды, около двух часов ночи, ко мне пришел генерал Далла Чиеза с рукописью страниц на 50, написанной Моро. Он сказал, что собирался на следующий день отдать ее Андреотти. Да, он так и сказал. Все это ложь и клевета. Я никогда не встречался с Игнацио Сальвой или Рииной. Если Ди Маджио узнал дом Сальвы, это его дело. Да ладно, сенатор, скажите же правду. Кто дал вам право обвинять меня? Я вас впервые вижу. Конечно не впервые. Я говорю о том, что видел лично. Риину взяли из-за этого. Я очистил свою совесть. Сделайте то же самое. К моему клиенту нельзя обращаться в таком тоне. Это всё, Ди Маджио. — Давайте продолжим. Сначала я хочу сделать заявление. Внесите в протокол. Хотя я и признаю, что все люди равны, меня глубоко оскорбляет очная ставка с мафиози, даже если он и выступает свидетелем. Как вы, господин премьер-министр? Так себе… А вы? Если честно, мне скучно. Если честно, мне тоже. До свидания, господин премьер-министр. До свидания. Господин премьер-министр… не сутультесь.

Итальянская кухня восхитительна, особенно римские блюда. — Знаешь, почему этот соус так называется? Джулио, ты очень внимательный слушатель, ты делаешь остроумные замечания, у тебя есть настойчивость, умение концентрироваться и держаться до конца. Но это все. Они изображают тебя хитрым, образованным, очень интеллигентным. А я считаю, что дело не в этом. Что вдруг сделало тебя такой критичной? Ничего, просто потребность время от времени узнать истину. Потребность, которой у тебя не было никогда. Без потребностей жизнь дольше. Еще одно остроумное замечание. Моя кровь прольется на тебя. Люди знают тебя, и я не разбогател в политике, но они думают, что все эти сорок лет нас интересовала только власть. Они думают, что мы счастливы, если занимаем свои посты. Они забыли, или делают вид, что забыли, что мы спасли им жизнь. Они забыли, насколько реальна и близка была советская угроза. Мы позволили убить Альдо Моро. И если я поседел и моя кожа покрылась пятнами, так это из-за того, что когда мы позволили убить Моро, я знал, что это произойдет. А ты, Джулио? Ты помнишь того социалиста, Восторженный, страстный. Он говорил: «Я верну нашу страну на прежние рельсы». А я ему отвечал: «В сумасшедшем доме каждый, кто не считает себя Наполеоном, думает, что может вернуть страну на прежние рельсы». Мы с Ненни ненавидели друг друга. Но мы ценили и уважали друг друга, Сейчас все по-другому. Не переживай так из-за расследования по делу о смерти Пекорелли. Это смешно. Я переживаю из-за мелочей, а не из-за серьезных обвинений. Знаешь, что меня расстраивает? Известие о том, что меня сместили с поста президента Музыкального общества. Я не смогу читать лекции в Институте Цицерона, а, возможно, даже лишусь своих почетных степеней. Я всегда считал тщеславие одним из главных своих недостатков. — Разговор с тобой меня успокаивает. — Тщеславие тут не причем. Я сам родом из провинции, у меня очень скромное происхождение. Культурное признание было для меня важнее политического. Мне всегда хотелось, чтобы во мне видели культурного человека, а не великого политика. Франческо, я должен тебе рассказать кое-что, в чем никогда никому не смел признаться. Даже самому себе. — Говори, Джулио. — Но это должно остаться между нами. Это не впервые. У меня всегда был секрет. Страсть. Страсть к Мэри Гассман, сестре знаменитой актрисы. Она никогда об этом не знала и никогда не отвечала мне взаимностью. Я уверен, что она не ответила бы, даже если бы узнала. Она была восхитительна, Мэри Гассман. Из-за нее я не мог спать, я даже дышать не мог. В школе я только о ней и думал. Потом я женился… и забыл ее. Мне нужно с вами поговорить. С сегодняшнего дня мы будем придерживаться философии Святого Бернара: видеть все, терпеть многое, менять что-то одно. Потому что если это правда, что христиане должны подставлять другую щеку, то правда и то, что Иисус, в мудрости своей, дал нам всего две щеки. Большой суд над мафией скоро начнется. Я буду защищать себя по мере своих сил.

А у меня их много. К политической активности государственного обвинения Палермо мы можем добавить только политическую активность государственного обвинения Перуджиа. Пока у Бучетты берутся показания о существовании компрометирующих записей Моро, которые генерал Далла Чиеза якобы спрятал, а убитый журналист Мино Пекорелли собирался опубликовать, мне было предъявлено еще одно обвинение. Согласно этому обвинению, я был инициатором убийства Мино Пекорелли. По-моему, моя жизнь уже достаточно все прояснила. Меня беспокоит их изначальный принцип. Обвинители утверждают, что мафиози не могут лгать. Члены этого братства уже проявили себя тем, что смогли убить около двадцати человек в деле Маннойя, или, показав бОльшую сдержанность, десять человек в случае Ди Маджио. И, тем не менее, во лжи их подозревать нельзя. Тот факт, что я отказывался от любых компромиссов с мафией по поводу избрания в правительство, ничего не значит. Говорят, что я лишь притворялся жестким с мафией. В таком случае, я уже начинаю думать, что они вступили в союз. Как вы относитесь к показаниям Эванджелисти? У меня никогда не было тайных встреч с генералом Чиеза. Если Франко утверждает обратное, значит, ему это просто приснилось. Вы считаете, что против вас есть заговор? Слушайте, если все свидетели со стороны мафии дают ложные показания, мне остается лишь предположить, что у них есть неизвестный подсказчик, поскольку совпадения такого рода практически невозможны. Да, ведь все их показания совпадают, и при этом мы знаем, что они не общались между собой. Они находятся в разных местах. Разве теория о заговоре против вас не кажется невероятной? Вовсе нет. Всем спасибо. Конечно. Мы можем идти. Процесс по делу Андреотти начинается.

Первое слушание дела, которое уже назвали «процессом века», состоится завтра в десять часов утра. Чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что Андреотти — человек из другого мира. Мы не поняли, что он принадлежит к традиции, которая сделала историю Церкви бессмертной. Он несет в себе две тысячи лет истории. В нем и жертвоприношение Христа, и Папа Иоанн, и Инквизиция, и Боргезе, и дипломатия. Я не удивлен, что Андреотти назвали инициатором убийства Пекорелли. Вероятно, выход его журнала с фотографией сенатора на обложке спровоцировал его убийство. Если бы Андреотти хотел убить каждого, кто доставлял ему беспокойство, ему пришлось бы сражаться с намного большим числом врагов, чем у Пекорелли. Наверное, целого кладбища было бы недостаточно. Когда думаешь об Андреотти, невольно вспоминаешь Талейрана. Й-Р-А-Н-А. У них обоих была одинаковая цель, двоеточие, власть, точка. Но сложность характера Андреотти… является частью, запятая, если можно так выразиться, запятая, его величия, точка. Величия человека-загадки, точка. Привет, Ливия… …да, я поспал немного. Я тоже тебя люблю. Заседание суда объявляется открытым. Прошу всех садиться. Начнем с явки сторон. Присутствует ли обвиняемый Джулио Андреотти? Садитесь, пожалуйста. Адвокаты: Одоардо Аскари и Франко Коппи. Назначены ли заместители? Андреотти оставался равнодушным, спокойным, отстраненным, закутанным в темное покрывало своей славы. Он должен был завершить свой план, не разочаровать коммунистов, немцев и Бог знает кого еще. На фоне всего этого какое значение могла иметь безутешная скорбь старой вдовы, разрушенная семья? Что все это значило для Андреотти, если он получил необходимую власть, чтобы творить зло, как он это делал всю свою жизнь? Это все не имело для него никакого значения. БОЛЬШОЙ СУД НАД МАФИЕЙ 23 октября 1999 года: Суд вынес оправдательный приговор Джулио Андреотти по делу о связях с мафией ввиду недостаточности улик. 2 мая 2003 года: апелляционный суд Палермо не смог возобновить процесс против Андреотти по делу о связях с мафией, возникших ранее весны 1980 года, вследствие истечения срока давности. В остальной части приговор был оставлен в силе. 15 октября 2004 года: кассационный суд оставляет в силе приговор апелляционного суда. СУД ПО ДЕЛУ ОБ УБИЙСТВЕ ПЕКОРЕЛЛИ 30 апреля 1999 года Общественный обвинитель требует назначить пожизненное заключение для Андреотти, Виталоне, Бадаламенти и Кало как заказчиков. 24 сентября 1999 года: суд присяжных выносит оправдательный приговор всем обвиняемым. 16 ноября 2002 года: апелляционный суд приговаривает Андреотти и Бадаламенти к двадцати четырем годам тюремного заключения. 30 октября 2003 года: кассационный суд отменяет приговор. Андреотти и Бадаламенти признаны невиновными в убийстве Пекорелли.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Бруно, ты видишь впереди каньон?

Но ведь вы говорили с кардиналом. >>>