Христианство в Армении

Они здорово поработали надо мной.

Перевод Mamop Теперь снова вперед. Здесь. Вот здесь. Где она садится. Давайте пометим это место. Продолжим. Теперь посмотрим. Здесь, где она входит. Стоп. Немного назад. Вот здесь. Теперь вперед. Хорошо. И снова назад. Подождите. Опять вперед. Вот здесь! Я думаю, пойдет. Вы хотите прямо сейчас? Нет, давайте двигаться дальше. Почему вы монтируете кадры во время движения, и каким принципом вы руководствуетесь? Если Улла подвинется на минутку, я вам покажу. Я немного перемотаю назад здесь. Она здесь сидит, правильно? Я собираюсь остановить и перемотать вперед. Здесь мы переходим с общего плана на крупный. Видите отметку? Мы смонтируем кадры, когда она садится. Всегда монтируешь во время движения. Так поток не прерывается. Таким образом, изображения не выглядят отделенными друг от друга. Ты добиваешься непрерывности. Твои глаза следуют за движением тела от общего плана к крупному. Благодаря этому движению, не создается впечатления, что фильм перепрыгивает от одной вещи к другой.

Глаз следует за движением тела и не осознает, что изображение изменилось. Итак, ты монтируешь во время движения, чтобы создать определенный поток. Это основное правило. Есть 10,000 исключений, но это другая история. Вы начали монтировать 4 мая и закончили примерно 8 июня. Это нормальный промежуток времени? Монтаж не был закончен примерно до 21 июня. Основной монтаж был закончен в начале июня. Затем последовала нервная тонкая настройка. Мы еще с ней не закончили. В действительности, никогда не заканчиваешь эту часть. Так что 6-8 недель вполне нормальный промежуток времени, по крайней мере, для меня. Вы начинаете с большими кусками фильма, которые частично совпадают. И затем вы уплотняете их понемногу. Фильм это по сути дела ритм и дыхание. Воссоздание жизни, которая была накоплена на киностудии. Это линия жизни, это ритм и дыхание. Итак, сначала ты подбираешь 400 или 500 сцен, которые были сняты на студии. Ты расставляешь все сцены по порядку, приблизительно так, как ты их представлял. Скажем, законченный фильм будет около 7,000 футов, в то время как черновая редакция будет около 11 ,000 футов. Возможно 11 ,500. Это большая, тяжелая, мертвая масса, которую позже ты попытаешься оживить. Чрезвычайно осторожно, ты начинаешь выбрасывать куски, которые тебе не нужны. Мертвые куски. Куски, которые ты знал еще в студии, ты не сохранишь. Кадры, которые ты снял для актеров или по другой причине. Удалив очевидные кадры, ты, очень осторожно, начинаешь соединять отдельные куски, как мы здесь делаем, меняешь углы камеры во время движения, например. К этому моменту, длина пленки сократится до приблизительно 10,000 футов, и части фильма начинают восприниматься живыми и ритмичными. Определенные части внезапно воспринимаются правильными и полными жизни. Другие части будут все еще восприниматься чуждыми и совершенно мертвыми. Затем ты начинаешь все с начала. И это, действительно, сложная задача. Тебе необходимо проанализировать, где находятся проблемы. Где твой мыслительный процесс дал сбой или возникла проблема. Она может быть в сценарии, или в отснятом материале, или проблема может быть здесь на монтажном столе. Так что потом шаг за шагом, ты экспериментируешь и пробуешь разные подходы. Ты перестраиваешь материал, или сокращаешь определенные куски или удлиняешь другие. Ты даже можешь изменить последовательность событий, если она была плохо выстроена в сценарии. Шаг за шагом, ты формируешь эту мертвую, тяжелую, громоздкую массу, чтобы создать чистую, ритмичную и динамичную линию. Мы собираемся взять небольшой сегмент из законченного фильма и посмотреть его на разных стадиях в течение процесса монтажа. Это короткая сцена, в которой Йонас Перссон и его жена посещают священника. Важный момент в этой сцене нерешительность между персонажами. Наиболее важная задача передать тишину, которая следует после слов священника: ''Мы должны доверять Богу''. Сцена снималась несколько раз с разных углов. Есть крупный план Гуннара Бьернстранда. Есть общий план всех троих. Есть крупные планы рыбака и его жены. Затем они повторяют эту часть, но только с крупным планом Макса фон Сюдова, который особенно интересен, так как это пример того, как режиссер дает инструкции актеру во время съемки. Он хочет, чтобы актер повторил сцену. Это первый черновой монтаж. Сцена демонстрируется в ее полной оригинальной продолжительности, так что мы будем слышать одно и тоже снова и снова. Но я ничем не могу ему помочь. Не с тремя детьми, и еще одним на подходе. Все чувствуют этот ужас. до некоторой степени. Мы должны доверять Богу. Снято. -Мотор. Но я ничем не могу ему помочь. Не с тремя детьми, и еще одним на подходе. Все чувствуют этот ужас. до некоторой степени. Мы должны доверять Богу. Снято. -Мотор. Но я ничем не могу ему помочь. Не с тремя детьми, и еще одним на подходе. Все чувствуют этот ужас. до некоторой степени. Мы должны доверять Богу. Снято. -Мотор. Все чувствуют этот ужас.

до некоторой степени. Мы должны доверять Богу. Еще раз. Только последнюю часть, Гуннар. Еще раз. Мы должны доверять Богу. Снято. Мотор. Все чувствуют этот ужас. до некоторой степени. Мы должны доверять Богу. Снято. -Мотор. Мы должны доверять Богу. Снято. -Мотор. Снято. Несколько недель спустя, этот эпизод был смонтирован более плотно. Самое интересное, я думаю, переходы туда и обратно между глазами священника и Макса фон Сюдова, рыбака. Мотор. Все чувствуют этот ужас. до некоторой степени. Мы должны доверять Богу. Снято. Небольшой обмен взглядами между священником и рыбаком, который я нашел таким выразительным, был с точки зрения Бергмана излишним. Все уже было сказано. Так что в окончательной версии, эта сцена получила гораздо более быстрый и легкий ритм. Но я ничем не могу ему помочь. Не с тремя детьми, и еще одним на подходе. Все чувствуют этот ужас. до некоторой степени. Мы должны доверять Богу. Микшировать значит сводить звуки. И когда режиссер закончил монтаж, он отдает фильм в микшерную. Эти катушки содержат все звуки, которые Эвальд Андерссон, звукооператор, отыскал в архивах или создал. Здесь есть пыхтение паровоза и паровозные свистки. Здесь есть звук автомобильных тормозов, и, конечно, все диалоги, которые записали актеры. Бергман объясняет, где он хочет, чтобы разнообразные звуки появлялись. Олле Якобссон, звукорежиссер, слушает и подстраивает уровни. Это была мечта моих родителей, чтобы я стал священником. Если ты придерживаешься принципа, что фильм ритмичен, и что он подобен музыке в этом отношении, то почти всегда неправильно иметь музыку в фильме. Это как добавлять музыку к музыке. Следовательно, тебе нужно найти другое звуковое сопровождение. Звуки всегда должны добавляться скупо. Выбранные звуки должны быть выразительны. Они должны подсознательно вызывать у зрителей настроение и ощущение, которое поддерживает основное ощущение, созданное зрительными образами. Когда приближаешься к финальной фазе кинопроизводства, важно убедиться, что уровень освещенности экрана в киностудии такой же как в лаборатории. Это контроль качества отпечатанной копии, процедура контролируется оператором, Свеном Нюквистом, режиссером монтажа, Уллой Риге, и Гёстой Лундином из лаборатории. Осталось всего лишь несколько дней до премьеры. Что насчет материалов, которые пойдут заграницу, например в Америку? У нас есть заказы и на мастер-копии и на дубликаты. Мы уже сделали и доставили 2 дубликата. И этого будет достаточно для 100 копий в Америке? Уверен, что нет. Нам понадобиться больше. Какие-нибудь проблемы с этой копией? Нет. Мы проигрывали ее вчера в лаборатории, и я думаю, все очень хорошо. Что думает Свен?

Я думаю, она выглядит хорошо. Есть несколько сцен на первой бобине, с которыми у нас проблемы. Натурные съемки церкви. Нам нужно их немного изменить. С наплывами все в порядке? Да, теперь они гораздо лучше. Ну что ж. Хорошо. Вы обычно советуете начинающим режиссерам смотреть их собственные фильмы со зрителями. Вы пойдете на премьеру?

Нет, Я пойду позже, в субботу, когда зритель действительно разнообразен и сложен. Это очень информативно. Что вы имеете в виду? Ну, можно почувствовать сделан ли фильм правильно или нет. Можно сказать без всяких сомнений. Ты учишься следить за реакцией зрителей очень внимательно. Как будто, у тебя внутри сейсмограф, с бумагой, которая проходит через него и грифелем, который рисует на ней. Благодаря этому ты очень много узнаешь. Что вы имеете в виду, говоря ''сделан правильно''? Что ваш замысел был осуществлен? Прежде всего, что люди в состоянии следовать за тобой. Эмоционально, не интеллектуально. Эмоционально переживать фильм. И что они не испытывают что они не ерзают или не играют фантиками.

Или эта ужасная мертвая тишина, когда кажется, что они все заснули. Все эти вещи я пережил. В фильме есть противоречие. Есть любовь к шведской церкви, и в то же самое время, сопротивление ей. Да, это наверно, правда. Когда ты закончил съемку и работу над сценарием, и когда ты длительное время находишься в тесном взаимодействии с материалом, обязательно открываешь что-то новое. Этот фильм обладает очень сильным встроенным протестом против того, каким образом управляется в наше время шведская церковь. В нем присутствует горькое и безысходное чувство, что шведская церковь, в некоторой степени, роет себе могилу.

Я часто думаю о том, что однажды сказал Пер Лагерквист: мы должны избавиться от святого хлама, который скрывает святое.

Вы можете отделить, что люди и критики думают о вашей работе от того, что вы думаете сами? Да, это не проблема. Я точно знаю, что я думаю. Сложность в том, что ты очень уязвимый и обнаженный в ближайшие к премьере дни. Тоже самое с театром, когда пьеса готова приобрести реальную жизнь, момент, когда твоя работа встречает зрителя. Я не думаю, что пьеса или фильм может стать пьесой или фильмом, до тех пор, пока они не встретят зрителя. Это все еще только частично готовый продукт.

Работа не рождена, до этого странного и ужасного момента встречи. Я много думал о том, откуда эти чувства страха и ужаса, обнаженности и бессилия приходят, и я думаю, это потому что воспринимаешь собственную работу как незавершенную и уязвимую, до тех пор, пока она не охвачена сознанием зрителя. По прошествии лет, легче иметь дело с премьерами? Да, я так думаю. Я переживал ужасные приступы паники и чувство приниженности, что я нахожу ужасно унизительным. Я страдал как собака. Мне казалось, не привыкну к этому. Я помню премьеру Улыбок летней ночи. Я сидел среди зрителей и думал: ''Эта самая большая неудача в моей жизни''. Я видел, что никто не смеется и не получает удовольствия. Все сидели так тихо. Мне казалось невероятно, что кто-нибудь захочет увидеть фильм после такой премьеры. Что унизительного в этой ситуации, в которой вы переживали чувство приниженности? Чувство, что тебя судят. Что ты вообразил в самой глубине сердца, что, то, что ты создал, веря, что это каким-то образом нужно, и возможно, также нужно для других людей. признают ненужным или нелепым или глупым, или что это нужно было сделать не так, как ты сделал. Я думаю это источник глубокого унижения. Хорошо, давайте начнем. Можно выключить свет?

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< О чём ты говоришь?

Должно быть, ты ужасно соскучился. >>>