Христианство в Армении

Я буду носить это вместо нее.

произведенной на борту качающегося плота. То что показано на этой лентето что на самом деле имело место быть.Тур Хеирдал. Несмотря на то что полинезийские острова находятся в той части тихого океана, которая расположена ближе к американскому континенту всегда считалось что изначально эти люди пришли сюда с азиатской стороны из колыбели цивилизаций. Но несмотря на все исследования проведенные в этой области, решения проблемы так и не было видно.

Пока я находился на островах Маркуса, постоянно натыкался на каменные скульптуры среди доисторических развалин, которые напоминали аналогичные реликты вымерших и исчезнувших цивилизаций в южной америке. Я заинтересовался нет ли здесь определенной связи? В то же время меня осенило, что те легкие облачка, , которые проносились над моей головой, всегда плыли в одном направлении а именно от южной америки к полинезии, день ото дня, месяц за месяцем, в течении всего года. Смысл в том, что полинезия находится в самом сердце пассатов, и точто также как эти восточные ветра, мощное океаническое течение достигает этих островов с берегов южной америки. Постепенно передо мной стала проясняться возможность того, что доисторические цивилизации достигли этих островов с берегов Южной Америки задолго до того как Колумб достиг Америки. Испанцы, которые обнаружили Америку записали что индейцы путешествовали далеко в море на многие мили на больших бальзовых плотах оборудованных парусами. Эти идеи вовремя подхлестнули мою работу, которую я в последствии включил в мою диссертацию "полинезия и америка". Это было встречено отрицанием на почве того что рассовая миграция такого типа была бы невообразимой, т.к. единственные суда которые встречаются на побережье примитивные плоты сделанные из бальзовых деревьев. Заявляли, что бальзовые стволы были бы такими хрупкими, что древисина большого размера в плотах попросту бы сложилась как только бы встретилась с открытым морем. По мере накопления научных знаний я убедился, что индейцы из южной америки таки переселились на острова тихого океана. Держа в голове факт что единственные стредства перемещения были плоты из бальзовых деревьев, я пришел к выводу, что эти плоты должны были обладать характеристиками, о которых мы на тот момент не знали. Единственным способом проверить мою теорию было построить такой плот по описаниям испанцев, отплыть от берегов Перу и посмотреть вынесет ли нас течение и ветер на острова тихого океана. Нашей первой задачей было раздобыть стволы деревьев и построить плот. Мы решили, что как и Инки, сможем срубить деревья на берегах Эквадора, но когда мы туда прибыли мы обнаружили, что бальза там была уничтожена ради экспорта, и нам пришлось бы продвигаться внутрь страны чтобы найти стволы подходящего размера. Нас предупредили, что перемещаться в это время будет невозможно, так как уже начался сезон дождей и дороги ведущие в джунгли были затоплены. Сухого сезона нам бы пришлось ждать еще шесть месяцев.

В то же время члены экспедиции уже направились в Перу, поэтому неободимость в приобретении древисины как можно быстрее стал очень важным. Решение было найдено. Арендовав небольшой транспортный самолет, Вотсинг и Я перелетели через джунгли и приземлились в Кито, на границе джунглей, где наняли джип, на котором проехали вдоль джунглей на юг, до выжженных солнцем полей, где водились ламы и горные индейцы жили своей примитивной жизнью. Таким образом, мы достигли тропического леса с внутренней стороны, где и обнаружили те бальзовые деревья которые ми и искали. С помошью местных мы срубили девять самых больших деревьев, которые смогли найти, отчистили от коры туземным способом и дотащили их до реки. Потом мы взошли на борт наших стволов, взяв с собой некоторое количество бамбука, и в компании наших туземных помощников сплавились через джунгли до самого берега тихого океана. Отуда наш груз перевезли в Кайяйо, морской порт города Лима, столицы Перу. Власти Перу были настолько заинтересованными в нашей экспедиции, что президент Перу, лично отдал приказ чтобы в наше распоряжение был отдан специально охраняемый морской док, включая все его оборудование, и чтобы у нас была полная поддержка персонала в строительстве нашего плота. Девять больших бальзовых стволов создавали базу нашего плота они будут везти нас через океан. Мы сделали глубокие желобки на этих стволах, в которые поместили веревки, которые связали эти стволы вместе, и для уверенности что веревки не соскользнут когда гладкие стволы начнут скручиваться под ударами волн. Поверх этих девяти стволов, которые собственно и создавали сам плот, мы прикрепили, в поперечном направлении, девять стволов меньшего размера. Они скрепляли основные стволы друг с другом, и создавали основу для нашей палубы, которую мы сделали из бамбуковой платформы. Бамбуковые прутья были порезаны по длине и скреплены так, чтобы создавать прочную и гибкую палубу, на сколько это было возможно.

Индейские плоты, как и нарты эскимосов, имели одну и туже проблему: у них не было ни гвоздей ни заклепок, и из-за того что у них небыло твердых креплений, они должны были быть максимально эластичными гибкими. В примитивных рассах золотым правилом было "не сопротивляйся природе, а подчиняйся её приказам и приспосабливайся". Наконец наш плот был запущен. Плавучее судно без единого гвоздя, заклепки или шурупа. Все было скреплено вместе в индейском стиле веревками. Небольшой домик (хатка) из бамбуковых палок был приспособлен в центре плота. Под бдительным взглядом группы пеликанов мы прикрепили бальзовую планку на прочных уключинах, чтобы приспособить себе рулевое весло. Последние крепления и узлы (более 300 в общем счете) были в итоге закончены. Из раскопанных могил в Перу мы знали, что индейцы были непревзойденными мастерами изготовления практически нервущихся веревок из прочных волокон. Поле этого мы установили мачты. Как и наши предшественники, мы поставили две мачты, установленные по сторонам плота, которые соединили наверху. Для того чтобы они могли выдержать давления ветра, они были сделанны из такого прочного дерева которое даже не может плавать на воде. Брус к которому крепился наш квадратный парус представлял собой вязанку из бамбуковых шестов. Когда наш плот был готов, его отбуксировали в ближайший яхтклуб, где представители власти и обычная публика получили шанс исследовать его до нашего отправления. Собралась большая толпа, включая послов и представителей из девяти стран. Мы попали под множество "пугалок". Главный экспортер судов заявил что плот затонет еще на полпути. Власти порта настояли на том чтобы мы еще до отплытия написали декларацию снимающую с них всю ответственность. В то же время морской атташе забился с нами на виски, которое не смогла бы выпить вся наша команда, что мы не сможем достичь тихоокеанских островов. Местные рвались брать у нас автографы, с уверенностью полагая, что видят нас в последний раз. После того как мы выразили благодарность местным властям и их помощникам, наше судно окрестили КонТики при помощи кокосового молока, согласно давней традиции. Секретарь экспедиции Гиет Волф получил букет подсолнухов, как напоминание того, что имя КонТики принадлежит богу солнца в легендах инков. Согласно Перуанским сказаниям, нация во главе с белым королем правила этими землями до инков (его головы высечены в камне высоко в андах, а одна из них послужила изображением на нашем парусе). Последнее что известно о Кон Тики из сказаний, что он был изгнан из Перу и исчез со своим народом за горизонтом Тихого Океана. На островах Полинезии люди тоже упоминают о Великом Тики, который привел их предков на острова, и мы теперь собираемся пройти его тропой. 28 апреля 1947 года местные пеликаны, впервые за много веков, были спугнуты видом бальзового плота, выплывающего из залива. Буксир провел нас из залива, чтобы мы не стали угрозой местному судоходству. Мы поппрощались с ними и переправились на плот на резиновой лодочке, которой пользовались в последствии для сьемок нашего плота в океане. После прощания с буксиром мы были предоставлены сами себе на 9 бальзовых стволах. Ближайщший архипелаг в 5000 миль впереди. Это ровно столько же, сколько от Кайяйо до Сан-Франциско, из Сан-Франциско до Исландии, или из Исландии до Эфиопии. В первый же день пассат подул с Антарктики. Никто нас не мог научить как управлять этим плотом, и все приходилось узнавать методом проб и ошибок с самого первого дня в море. В течении всего дня нужны были две руки чтобы держать рулевое весло в нужном положении, однако позже, когда мы приноровились к поведению плота, мы поняли, что надо было просто привязать рулевое весло, и плот сам бы удерживал нужный курс. Узнав это у нас уже не было никаких проблем с управлением, если конечно погода позволяла. Отныне "рулевой" смотрел за привязью делая небольшие корректировки в случае смены ветра, и следя за курсом, чтобы плот дежлал нужное направление относительно волн и ветров. У нас была и женщина на борту. Ее звали Лолита южноамериканская попугаиха. Первые насколько дней она и еще один из членов команды страдали от морской болезни, но через 4 дня оба стали отличными моряками. Обслуживать плот не составляло труда приемущество было в том, что вся вода проливалась обратно между стволами. Единственное за чем надо было следить это чтобы корма всегда было по ветру. Если бы мы повернулись боком тогда нашу хатку бы просто смыло волнами. Пока парус наполнял ветер наш плот несся по волнам и плыл как пробка. Ошибка и запоздание в повороте рулевого весла смене ветра могла вызвать складывание нашего прямоугольного паруса, и потом приходилось очень сильно работать веслом и бороться с парусом, чтобы вернуть плот на прежний курс, иначе парус сильно хлестал бы по нашей хатке. По ночам мы привязывали себя к плоту, чтобы не быть сброшенными с плота нашим же парусом. Стволы были скользкими, перил не было и нас постоянно преследовала по крайне мере одна акула. В конце концов КонТики подчинилась нам и спокойно продолжила плаванье согласно ветрам и курсу, без единой попытки вернуться назад. Даже наоборот попытка свернуть оканчивалась возвратом плота на прежний курс. Не было ни одного дня чтобы ветер нас подвел и начал дуть в противоположную сторону он постоянно дул с континента, через весь океан. Вот как мы определяли нашу скорость и пройденный путь: один из членов команды бросал с носовой части в воду кусок бальзы. Другой на корме засекал время и определял момент когда этот кусок проплывал мимо. С определенной точностью мы могли таким образом вычислить нашу скорость. Хессельберг при помощи секстанта определял положение по солнцу и мы наносили наше положение на карту. С мачты можно было наблюдать ту сторону плота где распологалась наша хатка, где мы проводили основное время. Тамже были и ящики, в одном из которых мы держали примус дабы питаться на европейский манер. В конце концов, мы же не инки. Иногда правда случались эксцессы один раз из-за набежавшей волны загорелся ящик, а разок загорелась и стена хатки, но к счастью вода в нашем распоряжении была в неограниченном количестве. Когда мы уставали друг от друга мы отплывали от плота на нашей резиновой лодке чтобы поснимать друзей со строны, но мы и не представляли что вернуться на плот было гораздо сложнее чем отплыть от него, т.к. плот плыл так быыстро, что наши маленькие весла просто не успевали за ним. Да и ребята на КонТики тоже никак не могли сбросить скорость, не говоря уже о том чтобы развернуться и взять нас на борт. с убранным парусом КонТики развивал порядочную скорость из-за давления ветра на хатку. В этом случае (что на видео) мы еле успели угнаться за плотом и были полностью выбиты из сил. С этого дня было запрещено покидать плот на лодке без длинной и надежно закрепленной веревки. Было бы не очень весело остаться в океане с веслами, особенно если учесть что ближайшая замля на расстоянии тысяч миль, на протяжении всего пути мы не встретили ни одного корабля. Наша птичка стала настоящей морской птахой. Если дул свежий ветер то она забавляла нас своими гимнастическими упражнениями на вантах. Было бы очень жестого и нечестно запереть ее в клетке в хатке. Через месяц Кон-Тики был уже далеко-далеко в океане. Спокойное течени несло нас на север практически до экватора, после чего направило напрямую через океан. Океанические течения составляли примерно треть нашей скорости, а остальное было подарком ветров. Обычный день в море проходил в атмосфере спокойствия и свободы. Течение было таким нежным, а ветер таким стабильным что мы оставляли рулевое весло болтаться и предоставляли плоту плыть по собственному желанию. В такие моменты нам казалось что мы на самом деле живем в некой утопии. Рулевое весло лениво раскачивалось, предоставленное самому себе. Жаренные курицы не летали вокруг нас, но другие деликатесы появлялись безо вского вмешательства с нащшей стороны. Например вкуснейшая летающая рыба. Одной из первоочередных задачь у нашего кока с утра было взять сковородку и набрать с палубы летучих рыб, которые приземлились на нашу палубу. Они были великолепны на вкус! Летучие рыбы не могут летать. Они скорее парят по воздуху, с разгоном вырываясь из воды и пролетая несколько сот ярдов. Одна такая рыба даже залетела в спальный мешок члена команды, правда она не была желанным гостем, если учесть ее острые зубы. Позже мы узнали, что именно этот вид летучих рыб еще никто никогда не видел. Две такие рыбы мы сохранили. Это еще раз показывает, что для того чтобы найти новый зоологический вид в 20 веке надо поплыть на доисторическом судне. Хогланд развлекался тем что строил из найденных кусочков бальзы макет нашего плота. Когда погода была хорошей, путешествие по океану на плоту могло считаться самым приятным видом отдыха и наслаждения жизнью. Раз в две недели мы вскрывали нашу бамбуковую палубу чтобы проверить веревки и просмотреть спецоборудование, которое нам предоставили американские военные для проверки. Такое как например спецрацион, разработанный в лаборатории и никогда еще не проверявшийся в полевых условиях. У нас был завас орехов, корешков, фруктови рыбы, все спрятанное в корзинах. Этот американский рацион хранился в спецотсеке под бамбуковой палубой. Вскрытие палубы показало нам простой и в тоже время гениальный дизайн плота: сверху распологаются эластичные маты из бамбука, которые покоятся укрепляющих балках под ними.

Основной проблемой для нас было сохранить сухим наш провиант, который хранился под этими балками и омывался водой. Но Зингер покрыл ящики рубироидом, посыпанным песком чтобы он не был липким и увеличил износоустойчивость. Обработанный таким образмо картон и стал решением нашей проблемы. Вскрытие палубы также показало 5 центральных балок, под 2 метра длиной, втиснутых случайным образом, между несущими стволами. Это изобретение древних перуанцев служило кроме всего прочего и как киль, не давая плоту уклоняться от курса. В кадре Зингер вскрывает один из американских ящиков с рационом, который мы обещали протестировать. Суть теста заключалась в том, что два члена команды откажутся от любой свежей еды и будут питаться исключительно разработанными для этих целей продуктами. Учитывая что в конце пути они оказались ни чуть не слабее или здоровее остальных членов команды, продукты были отменными и диета себя оправдала.

Лолита проявляет особый интерес к содержимому, а конкретно к кокосам, но она еще и заинтересованный наблюдатель. Зингер делал огромное количество записей этого эксперимента. Доисторический человек не жил за счет армейского запаса, но у него был свой рацион. Океан, с его неисчерпаемыми запасами, всегда мог пополнить любую нехватку в рационе плота. Основной потребляемой рыбой была "рыба-дельфин", или как ее еще называют "бутылканосый дельфин", не путать с обычным дельфином, который не рыба а подвид китовых млекопитающееся. Это еще раз подтверждало мою теорию. До того как мы отплали говорили, что человек не сможет продержаться так долго в океане из-за нехватки свежей пищи, т.к. считалось что рыба водится у поверхности только в прибрежных течениях. Оно может и правда, если пересекать океан на моторном судне, звук которого отпугивает всю рыбу, но путешествуя по океану на тихом плоту рыба встречается в огромных количествах, зачастую она даже ищет укрытия под самим плотом. Рыба-дельфин великолепна на вкус! Когда нам хотелось поесть свежей рыбы нам было достаточно крючек в воду за 20 минут до обеда. Часто достаточно было просто опустить в воду шест с крючком и сильно его подсечь как только почувствовал что рыба его задела. У этой рыбы очень острые зубы, и человек который щас встал на ящик принимает все необходимые меры предосторожности, т.к. его большой палец уже побывал в пасти такой рыбы. Сырая рыба-дельфин это не только источник пищи, но и воды. Сделав аккуратныый надрез на ее боку можно получить некоторый запас лимфы, которая хоть и не совсем приятная на вкус, но содержит так мало соли, что может служить источником влаги. Когда дело касается выживания, и неважно кто вы белый человек или индеец, вам не до вкуса. Нет никаких сомнений, что древние инки обладали всеми необходимыми знаниями и возможностями выживать в столь длинных путешествиях на плотах в океане. Индейцы отплывающие в столь дальний путь брали с собой громное количество воды, в бутылках из бамбука. Мы взяли не больше тонны, чего оказалось более чем достаточно. Через некоторое время мы доплыли до места в океане, где очень много дождей, что предоставило нам дополнительный запас свежей питьевой воды. Следуя совету королевских ВВС мы провели еще один эксперимент. В жаркие дни, когда из пор организма выделяется много соли, мы смешивали морскую воду с пресной (40% морской и 60 пресной) без негативных последствий. Мы также собирали найденных у рыб паразитов и сохраняли их в бутылочках. Океан содержит еще много мелких организмов, которых мы собирали и ели. Многие из них невидимы глазу, плавающие на и у поверхности моря. Собирали мы их при помощи сетки которая волочилась за плотом. По вкусу такая еда напоминает нечто типа мидий или креветок, но похоже на медуз. Самым питательным оказался планктон, хоть и не вкусным. Но в конце концов им питаются такие гиганты как киты. Впередсмотрящий обнаружил большое существо по курсу справа кит. Эти Левиафаны нас часто посещали. Когда группа этих существ окружила нас в первый раз мы не на шутку испугались. По началу они держались на расстоянии, но увидев людей на палубе некоторые из них развернулись и поплыли прямо на нас. Мы понимали, что некоторые из них намного больше нашего плота, и мы опасались столкновения. Ведь фильм можно остановить, а кита никак.

Эта испускающая пар махина весит несколько тонн, и было довольно страшно заглядывать в ее черные и гладкие ноздри на спине. Но они всегда уходили под воду в паре метров от плота, исчезая в фосфорисцирующей толще океана. Снова и снова мы могли пергнувший через борт плота вглядываться в воду и наблюдать практически неподвижную черную спину кита. И хотя известно что киты нападают на лодки, либо переворачивая их, либо разбивая ударом хвоста, ни один из них так и не напал на КонТики, даже если и направлялся с большой скорость в нашу сторону, после уходя под воду. После хоровода вокруг КонТики они исчезали также быстро как и появлялись. После таких визитов мы проверяли наши снасти. Они почти всегда требовали ремонта, но не из-за китов. Стволы на корме были гладкими и скользкими, и любой кто оступился бы и попал в воду подвергался опасности со стороны тех тварей что постоянно плавали вокруг нас. Днем такому человеку помощь приходила сразу, но ночью рулевой был предоставлен только самому себе. взяли с собой большой запас веревок, на случай если все снансти придут в негодность. Но все опасения были напрасны нас предупреждали, что веревки на стволах в итоге перетрутся, но оказалось что бальза настолько нежное и мягкое дерево, почти как пробка, что веревки в итоге проточили в них канавки, в которых им уже ничего не угрожало. У радиста никогда не было легких задач. Передатчик надо было защищать от воды, и к тому же на плоту не было места для того чтобы разместить антенну премлимой длины. Руби решил эту задачу сделав воздушный шар. Наша попугаиха очень интересовалась радиоаппаратурой. Тут вы видите как она наблюдает за экспериментом, в ходе которого Руби смешивает специальный порошок с морской водой чтобы получить водород. Как только его достаточно, все что ему надо сделать это прикрепить к нему антенну, отпустить в воздух и дать антенне размотаться на нужную длину. Все было хорошо пока на попугаиха не решила прокусить проволку, наверно решив проверить ли шар улететь еще выше. Место радиста было в хатке. С аппаратурой мощностью в 7 ватт, мы смогли установить прямую связь с радиоточкой в Нормегии, практически за пол земного шара. Одно это уже было своеобразным мировым рекордом. На этих кадрах идет радиоконтакт с Лос Анджелесом, который сообщил нам что мы в середине тихого океана, т.е. прошли уже пол пути. То есть через 45 дней мы покрыли расстояние больше чем от Осло до Северного Полюса, и прошли точно половину от нашего намеченного пути. Мы теперь на расстоянии 2500 миль от ближайшей земли. Мы были абсолютно одни в нашем мире. Мы часто отплывали на нашей лодке далеко от плота, но только когда дул легкий ветерок. Мы, кстати, так ни разу ине попали в полный штиль. На первой половине пути мы 2 раза попали в шторм. Один из них длился 5 дней и нам было не до сьемок: парус порвался, рулевое весло сломалось, а центральная планка отвалилась. Были и небольшие повреждения на палубе, но мы смогли почти все починить и продолжить спокойное путешествие. Стихии несли нас на запад со скростью около 80 км в сутки. Наш рекорд 130 км в сутки. Нам постоянно приходилось спускаться под воду чтобы проверить днище и центральные балки. Это было неприятное занятие: 2 человека держат третьего за ноги, пока тот осматривает днище, для того чтобы в случае атаки акулы быстро вытащить его из воды. И если они замешкаются, то водолаза постигнет таже участь что и эту рыбу, которая болталась на крючке за кормой одним быстрым движением челюсти акула отсекла ее половину. Акулы преследовали нас простоянно, ожидая пока мы не выбросим что-либо за борт. Мы рыбачили на акул. Не только потому что хотели попробовать акулье мясо, которое довольно пресное, но и затем чтобы поймать акулу до того как она поймает нас. Лолита очень любила наблюдать наши схватки с акулами. Подцепить акулу на крючек было несложно. У этой твари бешенный аппетит и она бросается на все что угодно. Но к ее чести надо сказать, что она бросалась только когда в воде присутствовала кровь или мясо. В такие момент она готова была броситься на любой подвижный объект. Разок она даже запустила зубы в край плота. Как только акула оказывалась на крючке удержать ее за бортом не было проблемой, но настоящая схватка начиналась как только она оказывалась на скользкой палубе. У коричневой акулы такая толстая шкура, что может противостоять любому удару ножа. Чтобы удостовериться что акула не откусит нам ноги, не перекусит веревки или не запустит зубы во что либо в пределах досигаемости, нам приходилось ее привязывать очень надежно. Они часто валялись на палубе, связанные, щелкая в бешенстве зубами. Иногда их бывало по 9 на палубе. И зачастую трудно было отличить живых от мертвых. У акул маленькие, почти кошачьи глазки по бокам головы и они плохо видят. Они часто плавают в компании рыб-лоцманов, которые спокойно виляют перед самым носом акулы в поиске чего либо сьедобного. После того как акулу вытаскивали из воды ее верные друзья рыбы лоцманы немного терялись, а после пристраивались к самому плоту, в интересной фрмации впереди от плота. Когда наша птичка присоединилась к нам в латинской америке, она знала всего пару слов по испански. Но после двух месяцев Даниель предположил что она говорит по испански с норвежским акцентом. Ее начали называть седьмым членом команды. Она представляла собой южный темперамент в окружении холодной рыбы. Она оставалась с нами 60 дней, но в один день, когда волны ударили по КонТики ее смыло за борт. Плавать в воде было табу, но в особо жаркие дни, когда соблазн освежиться был слишком велик, мы пользовались этой возможностью, но только если погода была спокойной и вокруг в зоне видимости впередсмотрящего не было никаких тварей. На всякий случай за КонТики тянулась длинная веревка со спасательным жилетом, на случай если КонТики ускользнет от плавца. Вот так мы и наслаждались водными процедурами. Как правило, скорость КонТики была такой, что любой сорвавшийся за борт был обречен. Один раз Вотсингтон отстал от плота, и хоть он и плыл как ненормальный, шансов догнать плот у него не было. Он уже был в 30 ярдах за кормой, когда Хоуглэнд нырнул за ним с веревкой и спас его буквально в последний момент. Чтобы чувствовать себя надежнее во время осмотров днища мы построили т.н. "нырятельную корзину", из тех грубых и подручных материалов что были на плоту. Например корзина для фруктов из Перу была оснащена со стророны балкой и веревками. Когда она была готова, то эффект оказался ожидаемым как для акул так и для нас. В случае нападения акул надо было сьежиться в корзине, пока команда не вытащит тебя на плот. На кадрах вы видите первое испытание "корзины". Надев очки, Хоглэнд садится в корзину. Для него это был непередаваемый опыт и впечатления. Он не просто увидел плот снизу, но и стал свидетелем огромного количества тропических рыб всех цветов и форм, как будто ктото устроил аквариум под гостинной. Плавучий аквариум сопровождающий нас в нашем путешествии. После этого погружение стало нашим любимым развлечением, и у нашего плота появился своеобразный подвал,в придачу к палубе. Теперь нам скучать тут точно не придется. сожалению, пленка со сьемками внутри хатки была испорчена морской водой, но фотографии удалось сохранить. Вот Даниельсон читает один из 73 этнических трактатов которые он взял с собой в экспедицию. Хоглэнд сделал наживку из целой рыбы-дельфина чтобы приманить акулу. У нас был гость которого мы никогда не забудем самая большая рыба на свете, китовая акула. Пока наживка болталась за КонТики, монстр выплыл из недр океана. Китовую акулу легко определить, т.к. у нее на спине и голове множество белых точек. Согласно зоологам, длина этой акулы составляет от 15 до 20 метров. Вы видите как перед челюстями этой акулы кружится рыба-лоцман. Когда она приблизилась к плоту мы увидели, что ее челюсти в ширину составляют около полутора метров. Зоологи говорят, что у нее около 3000 зубов на каждой челюсти. Она была настолько огромной, что мы опасались за наш плот в случае если ей вздумается шлепнуть нас хвостом. Но атаки не последовало. Она спокойно подплыла к КонТики, нырнула под него и появилась уже с другой стороны. Она была такой огромной, что когда голова появилась на другой стороне, хвост еще был с противоположной стороны. Она продолжала кружиться вокруг и погружаться, и мы все гадали чем закончится этот визит. У нас не было оружия,только гарпуны и копья для рыб. Хэсселберг не выдержал этого напряжения, т.к. казалось что акула решила нас сопровождать непрерывно. В ходе очередного маневра вкруг КонТики, он всадил в нее свой гарпун. На мгновение случился хаос. Акула притормозила, леска лопнула, гарпун сломался и его древко всплыло в нескольких метрах через пару секунд. Акула исчезла и больше не пыталась установить контакт с нами. Шли дни, нам надо было вести много записей. Вот Хоглэнд развлекается делая заметки используя чернила из каракатицы. Каракатицы оставались на палубе почти каждую ночь. Если их разрезать то можно получить чернила, и довольно хорошего качества, практически как индийские чернила, используемые художниками.

Темными ночами возле нас всплывали огромные каракатицы кальмары, размером метра три-четыре, с их фосфорисцирующими глазами, но так и уплывали без попыток напасть на плот. Наконец, в один из дней, мы получили визуальное подтверждение того, что мы приближаемся к земле на той стороне океана первая птица-фрегат из полинезии. Мы поняли насколько теперь важно зорко всматриваться в горизонт. Мы плыли к острым и опасным коралловым шельфам островов Туамоту и к бесконечным коралловым рифам которые их окружают. Острова сами такие маленькие, что сами могут сойти за рифы. После 93 дней пребывания в океане, одним утром впередсмотрящий вскарабкался на мачту и объявил что видит узкую полоску земли с пальмами. Мы отметили наше прибытие в Полинезию вывешиванием всех флагов которые у нас были в наличии, и начали работать рулем изо всех сил, но сильное течение и ветер не позволили нам изменить курс. Несмотря на все наши потуги, плот поплыл дальше мимо острова, который скоро скрылся из виду за кормой. Через 4 дня показался еще один остров, и мы провели весь день оставая вне рифа, пытаясь найти лазейку. Мы были настолько близко, что аборигены заметили нас с берега и приплыли поприветствовать на своих каное. Это означало, что мы установили кнтакт с нашими первыми полинезийцами. Наши новые друзья, каждый вооруженный веслом, помогли нам в борьбе с нашими недваними союзниками ветром и течением, которые пытались гнать нас дальше на запад. Мы поняли, что управляющим фактором было не расстояние, а направление. Мы проплыли пятую часть окружности Земли на запад, но проплыть пару сотен метров назад было невозможно. Мы были так близко, что Хоглэнд даже сумел доплыть до берега на нашей резиновой лодке, и чуть было не остался с местными. Аборигены нас в итоге покинули, и мы шестеро снова продолжили путь на упрямых стволах.

На 101 день мы увидели землю в третий раз, только на этот раз перед нами расположился целый бастион островов покрытых пальмами насколько можно было увидеть. Мы налегли на руль, чтобы подплыть сзади. Если бы мы только могли обогнуть остров и найти сбокойную бухту. Но нас несло на рифы, и все что мы могли сделать это подготовиться быть выброшенными на него. Мы собрали все самое ценное в хатке, разобрали бамбуковую палубу, сняли снансти. Мы попытались сделать плот настолько легким, чтобы он проскочил за рифами. Я запретил кому-либо покидать плот в попытке доплыть до берега, т.к. это означало неминуюмую гибель на острых рифах. Наоборот мы старались держаться за плот как можно крепче, надеясь что мягкая бальза смягчит любой удар. В последний момент наш радист сообщил радиоточке в Новой Зеландии, что мы собираемся аварийно причалить к рифам, и если в дальнейшем не будет от нас сигналов, чтобы он оповестил посла Норвегии в Вашингтоне, что мы разбились. Его последними ссловами были "50 ярдов влево, Ок, понеслась, пока!" после этого он выключил радио и присоединился к нам, отчаянно цепляющимся каждый за свою веревку. И потом это случилось самый худший момент нашего путешествия. Гребень волны встал сзади как стена, закружил и понес на волнорезы и рифы. Мощь волн была такой, что нас переносило с одного волнореза на другой, и в итоге тринадцатая волна подняла нас над рифом, и когда отступила мы оказались засевшими на корале. Когда волны немного отступили мы таки смогли начать разгружать наши припасы и вещи. КонТики превратился в груду развалин. Прочнейшая мачта была переломана как спичка. Хатка расплющена, рулевая стойка сломана. Бамбуковая палуба разорвана как бумажный пакетик. На борту был полный хаос. Но под всем этим 9 стволов которые нас сюда привезли были целехонькие и смогли противолстоять давлению снизу. Исходя из того, что у нас был такой "фундамент" мы должны были выжить. Мы смогли надуть нашу лодку и начали переправлять наиболее ценный груз через рифы. Центральные балки, как и сами стволы, были покрыты сьедобными ракушками, которых мы отдирали и использовали для варки супа пока были в пути. В кадре видно как мы используем одну из центральных планок как своеобразные сани, чтобы переправить последние запасы воды. Нам надо было избавиться от мертвой акулы, т.к. риф был полон ядовитых угрей, которых привлекал запах крови. Этот конкретный угорь обладал очень острыми зубами, и был нашим единственным врагом среди множества красочных рыб, которые плавали над рифом. Во всех других смыслах это риф был просто сказочным, со всеми многообразиями форм и цветов населяющих его существ. После того как был спасен провиант, каждый из нас перетащил на берег, то что было наиболее ценным для него. Вот идет Стюарт с кухонной утварью. Правда его примус был разбит, но он смог сохранить все сковородки и тарелки, а учитыва что на острове было много сухой древисины проблем с готовкой у нас не было бы. Итак мы бросили наш разбитый плот на маленьком коралловом рифе направились в сторону небольшого островка, покрытого пальмами, который находился в тихой лагуне. Когда мы до него добрались то обнаружили, что он совершенно необитаем. Я думаю, что никто из нас никогда не забудет это великолепное чувство, когда ступаешь на теплый сухой песок, ступая по твердой земле, спустя 101 день на утлом плоту. Это был прекрасный маленький остров засаженный кокосовыми пальмами. Нашим первым импульсивным желанием было вскорабкаться на одну из пальм и нарвать себе кокосов, зная что внутри них сокрыто сладкое и освежающее молочко, которое было бы очень кстати после долгого путешествия по соленому морю. В это время наши радисты наладили радиоточку под все еще мокрым парусом, чтобы дать по миру весточку что мы добрались и живы здоровы. Если бы мы не сделали это в течении 36 часов, то радист в Новой Зеландии нарушил бы молчание и на наши поиски пустились бы ВМС и ВВС.

Для радистов это был особый момент, когда они смогли просушить и настроить оборудование и выйти на связь за пару часов до истечения срока. Наш сигнал приняли радиолюбители в Новой Зеландии и Америке, тем самым предотвратив запуск операции по спасению.

На земле на которую мы высадились, мы посадили кокос из Перу. У нас было 200 кокосов на плоту, но почти все мы употребили в пути. Те что остались были посажены на новой земле. Мы провели неделю на необитаемом острове. Одним утром мы заметили на горизонте белый парус, на другой стороне нашей лагуны, и мы начали размахивать нашими флагами чтобы привлечь их внимание. Маленький флаг который вы видите флаг клуба Нью Йорк Эксплорерс. Вскоре к нам приблизились местные жители, правда одетые в европейские одежды, хотя и в нижнее белье. Мы не понимали язык, но используя международный язык жестов поняли, что неподалеку, на другом берегу лагуны есть обитаемый остров. Они очень хотели узнать что такое радио. Только двое из них бывали на Таити и видели это чудо. Наудачу нам удалось поймать радиостанцию с Гаити, которая вещала местную южноокеанскую музыку.

Больше всего местных интересовало, на каком таком судне нам удалось прорваться через волнорезы и безопасно достичь этих берегов. Когда они увидели КонТики они воскликнули "это не лодка, это Пэй Пэй!" Их предводитель, который говорил на Французском пояснил, что Пэй Пэй, было судном описанным в их древних легендах.

Пэй Пэй или Ронго Ронго были широко известны в прошлом и использовались их дальними предками для вояжей по океану. Старейший из местных знал огромное количество мифов и легенд, и был очень интересным для нас с этой точки зрения. Среди легенд была и песня о Мауи, родственниках Тики, в котором, если коротко, повествуется как он приплыл с восходом солнца. Местные угощали нас жаренными поросятами и экзотическими фруктами, а мы в свою очередь дали им все что могли с нашей стороны. Все это время беспомощный КонТики перемещался все дальше и дальше по рифу, при каждой высокой воде. В один день он полностью переместился через лагуну. С помощью местных мы привязали к нему веревку и перетащили плот к берегу лагуны и привязали его к кокосовой пальме. С этого дня этот остров стали называть Фенуа КонТики, в переводе с полинезийского "Остров КонТики". Плот был настолько гибким из-за того, что был весь из перетяжек веремками, что нам надо было всего лишь подтянуть некоторые из них, чтобы все встало на свои места. Тот факт что бальзовые стволы все еще хорошо держались на воде имел простое объяснение мы проигнорировали советы экспертов строить плот из сухих стволов, и использовали свежие, на индейский манер, в которых еще была смола, которая в итоге не давала морской воде проникнуть внутрь древисины глубже чем несколько дюймов. В компании местных жителей мы переправились на их остров. Здесь мы посадили разные саженцы которые привезли с собой, точно также как это сделали 1500 лет назад их предки. Одним из саженцев было бутылочное дерево, очень важный продукт для местных и для Перуанцев, которые культивировали его еще задолго до прихода белого человека. Доисторические путешественники, скорее всего, перенесли их через моря, как и плоды сладкого картофеля (Ям), и других растений, так как они встречались по обе стороны океана. Когда мы приплыли на Рарорию, мы обнаружили мальчика, который уже был на смертном одре, и страдал от огромного нарыва на голове. Мы смогли связаться с радиоточкой в Лосанджелесе, и оттуда нас соединили с доктором. Он руководил операцией, и с помощью пеницилина мы спасли мальчику жизнь. Через пару недель весть о прибытии КонТики в Полинезию пронеслась от НьюЙорка до Парижа и от Парижа до Таити. Правительство распорядилось послать корабль чтобы перевезти нас в жемчужину полинезии Таити, и отбуксировать туда наш плот. На Таити нас встречал мой старый друг, вождь Тириэру, который 10 лет назад, когда я останавливался на Таити, усыновил меня как своего 28го сына, по имени Тираи Матэатта, что означает Синее Небо. Успешное завершение нашей экспедиции не только явно подтвердило правоту моей теории рассовой миграции, но и доказало что Полинезийские острова были в досягамости для доисторических жителей Перу и что примитивный человек того времени мог совершить бесчисленное количество вояжей в эту сторону. Решающим фактором тут служит не расстояние, а ветер и течение, которые перемещаются в эту сторону день за днем, весь год. Пассат и экваториальное течение, вызванные вращением Земли, остаются неизменными на протяжении истории человечества.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Как бы то ни было, дурная слава одного из фильмов того времени дошла и до наших дней.

Как выйдете, первая дорога налево. >>>