Христианство в Армении

Людям моей профессии пенсия не светит.

Перевод: lingua.pura актеришки на гастролях. Чаще других я вспоминаю Настасью Филипповну, которая была моей подругой. Наша последняя встреча. была у нее. То есть в той квартире, что ей снимал Афанасий Иванович Тоцкий, влюбленный в нее состоятельный господин. Многие были влюблены в Настасью. Тоцкий стал ее покровителем. И, несмотря на сплетни и клевету, она оставалась верна ему десять лет. В тот вечер… Тоцкий был там. Как и его друг, генерал Епанчин, который пришел со своим секретарем, Ганей. Был и некто Фердыщенко. Мне не нравился этот субъект. Впрочем, он никому не нравился. Был молодой финансист. Иван Птицын. Были и другие, всех уже не упомнишь. Но я прекрасно помню, как неожиданно все переменилось. Настасья была в гостиной, музицировала на пианино, когда раздался звонок в дверь.

Моя фамилия Мышкин. Князь Мышкин. Хорошо, господин Мышкин, проходите. Обождите. Я не приглашен. Мне очень неловко. Вы могли бы доложить Настасье Филипповне?

Конечно. Вы не снимете плащ? Четвертая серия НАСТАСЬЯ ФИЛИППОВНА по роману Ф. М. Достоевского В фильме снимались: ЖАННА БАЛИБАР ЛОРАН ЛАКОТ ЖАН ДАНИЗО БЕРНАР ЭЙЗЕНШИЦ ПЬЕР ЛЕОН СЕРЖ БОЗОН ВЛАДИМИР ЛЕОН РЕНО ЛЕГРАН МАРСЬЯЛЬ САЛОМОН БЕНЖАМЕН ЭСДРАФФО ТОМАС МОРИС КЛОЕ ДЮССЕР СТЕФАН БАРДЕЛЛИ и СИЛЬВИ ТЕСТЮ Оператор ТОМАС ФАВЕЛ Звукорежиссер РОЗАЛИ РЕВУАР Художник РЕНО ЛЕГРАН БЕНЖАМЕН ЭСДРАФФО Автор сценария ФРАНК ЛУАЗЕЛЕ Режиссер-постановщик ПЬЕР ЛЕОН У нас нежданный гость… Что за гость, дорогая? Я не люблю неожиданностей. Князь Мышкин. Вы его приглашали? Нет. Он сам. Так значит, это не гость. Но, Афанасий Иванович, он это делает не специально, а по незнанию. Хотя поощрять это довольно опасно, надо признаться, что его манера своеобразна. Он, может быть, и повеселит нас, сколько я о нем могу судить. Тем более, что сам напросился! Так что ж из того? А то, что за вход платить надобно. Ну, князь Мышкин не Фердыщенко все-таки. Щадите меня, прошу вас. Я ведь на особых правах. На каких это вы на особых правах? Я уже имел честь разъяснить это обществу. Для вас, генерал, повторю еще раз. Изволите видеть, у всех остроумие, а у меня его нет. Вот я и выпросил позволение говорить правду. Ибо правду говорят лишь те, у кого нет остроумия. К тому же я человек очень мстительный. Я обиду всякую покорно сношу, но до первой неудачи обидчика. И уж тогда припоминаю и тотчас же отмщаю. Лягаю, как говорит обо мне Иван Петрович Птицын. Он-то сам никого не лягнет. Помните басню Крылова "Лев да Осел"? Это мы с вами. Да вы шут гороховый. Не беспокойтесь, генерал. Я свое место знаю. Роль осла я, конечно, беру на себя. Вы, ваше превосходительство, как у Крылова, "могучий лев, гроза лесов". А я, ваше превосходительство, осел. С последним я согласен. Вы паяц, шут гороховый. Хорошо, шут. И скоморох тоже, коли чувствуете оттенок. Да меня потому только держат и пускают сюда. Как же иначе? Ну можно ли меня такого Фердыщенко с Афанасием Ивановичем рядом посадить? Для того и сажают, что это и вообразить невозможно. Вы ведь контрасты любите? А князь у меня с того и начнет, что модный романс споет. Меня бы это очень удивило. Не горячитесь, Фердыщенко. А-а! Если он под покровительством, то я смягчаюсь, смягчаюсь. Я сожалею, что давеча забыла пригласить вас. И очень рада, что могу поблагодарить вас и похвалить за вашу решимость. Вы само совершенство. Даже то, что вы худы и бледны. Вас и невозможно представить иначе. Мне так захотелось к вам придти. Простите. Не извиняйтесь. Этим нарушится вся странность и оригинальность. А правду, стало быть, про вас говорят, что вы человек… странный. Так вы меня за совершенство почитаете? Я вам сегодня же вечером обратное докажу. Прошу любить и жаловать, князь Мышкин. Но, однако, что же удивительного в появлении князя? Дело ясное. Дело само за себя говорит. Слишком ясное и слишком за себя говорит. Я наблюдал князя с сегодняшнего утра, с того момента, когда он восхищался портретом Настасьи Филипповны у вас в доме, генерал. Я хорошо помню, что еще давеча о том подумал, в чем теперь убежден совершенно. И в чем, кстати, князь мне сам признался. Я не делал вам признаний. Я лишь ответил на вопрос. Браво, браво. По крайней мере, искренне. И хитро, и искренне. Да не кричите, Фердыщенко. Я, князь, от вас таких подвигов не ожидал. На что это похоже? А я-то вас считал за философа! Ай да тихонький! Судя по тому, что князь краснеет от невинной шутки, как невинная молодая девица, я заключаю, что он, как благородный юноша, питает в своем сердце самые похвальные намерения. Хотите шампанского? У меня приготовлено. Может быть, вам станет веселее? Господа, без церемоний! Я выпью не меньше трех бокалов и напьюсь. У тебя как будто небольшая лихорадка? Даже очень большая. Я для того и закуталась. А не дать ли нам хозяйке покой? Отнюдь нет, господа. Я именно прошу вас сидеть. Ваше присутствие сегодня мне особенно необходимо. Хорошо бы сыграть во что-нибудь. Я знаю одну шикарную игру. К сожалению, играли лишь раз и пока без успеха. Что это за игра? Нас однажды компания собралась, ну и подпили, это правда, и вдруг кто-то предложил, чтобы каждый из нас рассказал про себя вслух самый дурной из своих поступков. Главное, чтоб искренне. Не лгать. Какая странная мысль. Да, уж чего страннее. Да тем-то и хорошо. Смешная мысль. А, впрочем, понятная. Хвастовство особого рода. Может, того-то и надо было, Афанасий Иванович. Какая же тут игра? Да этак заплачешь, а не засмеешься. Хотите пари? Вещь невозможная и нелепая. А удалось? То-то и есть, что нет. Вышло скверно.

Всяк кое-что рассказал, многие правду, и представьте себе, ведь даже с удовольствием иные рассказывали, а потом всякому стыдно стало, не выдержали. В целом, впрочем, было превесело, в своем то есть роде. А право, хорошо бы попробовать. В самом деле, вам как-то невесело. Разумеется, по согласию. Я никого не принуждаю. Может, мы выдержим? По крайней мере, ужасно оригинально. Гениальная мысль! Барыни, впрочем, исключаются, начинают мужчины. Настасья Филипповна, давайте по жребию. Вот моя фуражка. Князь будет вынимать. Хорошо? Как это забавно! Давайте. А если что-нибудь такое, что и рассказать нельзя… при дамах? Чем вы занимаетесь, молодой человек? Я студент-медик. Ну и чего вы опасаетесь? Коли так уж неприглядно, молчите. А я вот и не знаю, который мой поступок дурнейший.

Повторяю, что дамы от сего увольняются, но и только. Собственное вдохновение с признательностью допускается. И коли уж мужчины слишком не хотят. Да как тут доказать, что я не солгу? А если солгу, то вся мысль игры пропадает. И кто же не солжет? Всякий лгать станет. Да уж одно то заманчиво, как тут будет лгать человек. Тебе же, Ганечка, особенно опасаться нечего. Самый скверный поступок твой и без того всем известен. Да вы подумайте, подумайте только, дамы и господа, как мы друг другу потом в глаза смотреть будем! Да разве это возможно? Неужто вы это серьезно? Волков бояться в лес не ходить. Господин Фердыщенко, как же мы играть будем? Вы же сами сказали, что не удалось уже раз. Как не удалось? Князь, вынимайте. 1-й. Фердыщенко. 2-й. Птицын. 3-й. Генерал Епанчин. 4-й. Тоцкий. 5-й. Мышкин.

6-й. Ганя. О Боже, какое несчастье. Я-то думал, первая очередь выйдет князю, вторая генералу, а теперь я обязан подать пример. Я вам расскажу о человеке, который украл, не будучи вором. Ибо, Афанасий Иванович, вы же не подозреваете меня, несмотря на все мое ничтожество? Прекратите кривляться, Фердыщенко. И начинайте. Остроумия нет, оттого и болтаю лишнее. Коли было бы остроумие, так я бы спокойно, как генерал, шампанское потягивал. Дорогой князь, мне вот все кажется, что на свете воров больше, чем неворов. И нет такого честного человека, который бы хоть раз не украл. Фу, как вы глупо рассказываете. И какой вздор. Не может быть, чтобы все что-нибудь да украли. Я никогда ничего не украла. Согласен, Дарья Алексеевна, вы никогда ничего не украли, но что скажет князь, который покраснел на глазах? Мне кажется, вы говорите правду, но только очень преувеличиваете. А вы сами, князь, ничего не украли? Опомнитесь, Фердыщенко. Это смешно. Вам стыдно стало рассказывать, вот и хотите князя с собой же прицепить, благо он безответный. Фердыщенко, или рассказывайте, или молчите. Вы истощаете наше терпение. К вашим услугам, Настасья Филипповна. Это было три года назад, в воскресенье, на даче у Семена Ивановича. У него обедали гости. После обеда мужчины остались за вином, а мне, уж не знаю зачем, вздумалось попросить дочку его, Марью Семеновну, на фортепиано сыграть. Прохожу через кабинет, а это угловая комната, и вижу на столике три рубля купюрой. Беру бумажку, кладу в карман, для чего не знаю. Возвращаюсь за стол. Через полчаса хватились, стали спрашивать у служанок. Дарью, служанку, заподозрили. Бедняжка совсем потерялась, а я убеждал ее повиниться, наслаждаясь тем, что я проповедую, а трешка-то в кармане лежит. Деньги я в тот же вечер пропил. Впервые лафиту попробовал. Ну-с, вот и все. Только уж, конечно, этот поступок не самый ваш худший. Это психологический случай, а не поступок. А служанка? Согнали на другой же день, разумеется. Это строгий дом. И вы допустили? Вот прекрасно! Я должен был донести на себя? Как это мерзко! Ба! Вы хотите от человека самый скверный его поступок слышать, и при этом блеска требуете! Самые низкие поступки и всегда очень грязны. И потом не все то золото, что блестит. Мы сейчас это от генерала услышим. Многие в каретах разъезжают. А уж кто там свою имеет. И какими способами. А не оставить ли нам игру? Очередь моя, но я, с вашего разрешения, отказываюсь. Вы не хотите? Не могу, Настасья Филипповна. Да и вообще такую забаву считаю невозможной. Ваша очередь, генерал. Если и вы откажетесь, все вслед за вами расстроится и мне будет жаль. Ведь я хотела рассказать один поступок из своей жизни, но только после вас и Афанасия Ивановича. Если и вы обещаетесь, я готов хоть всю мою жизнь пересказать. Но я, признаюсь, ожидая очереди, уже приготовил свою историю.

И уже по одному виду генерала можно заключить, с каким литературным удовольствием он обработал свою историю. Мне, как и всякому, случалось делать поступки не совсем изящные в моей жизни. Но тот, о котором я расскажу, считаю самым сквернейшим. Между тем прошло чуть не 35 лет, а вот сидит как заноза в сердце. Случилось мне, будучи на службе, стоять в одном городке. Квартировал я у одной вдовы. Старухе было лет 80, а может, и поболее. Родных она потеряла и пробивалась одна-одинешенька. Пустая была старушенция, и скука у нее была смертная.

Однажды украла у меня петуха. Дело это до сих пор темное, но кроме нее было некому. За петуха мы поссорились, а тут меня, по первой просьбе, на другую квартиру перевели. Проходит три дня. Прихожу с учений, а денщик докладывает: "Напрасно мы нашу супницу у старухи оставили. Не в чем суп подавать". Я поражен: "Как так наша супница у хозяйки осталась?" И денщик отвечает: "Не отдает, мол, потому, что вы ее горшок разбили". Такая низость вывела меня из последних границ. Не забывайте, я был молод, кровь кипела. Словом, бросаюсь к старухе.

Гляжу, она сидит в сенцах, в углу, точно от солнца забилась, рукой щеку себе подперла. Я на нее набросился и этак по-русски, непечатно. Только смотрю, представляется что-то странное. Лицо на меня уставила, глаза выпучила и качается: вперед-назад, вперед-назад. И ни слова в ответ. Я постоял еще немного, в нерешительности. Мухи жужжат, солнце закатывается, и тишина. В совершенном смущении я ухожу. На обратном пути меня к майору потребовали, потом в роту зашел, воротился совсем ввечеру. И что мне денщик говорит? "А знаете, хозяйка-то наша ведь померла". "Как, когда?" "Да сегодня по вечеру, часа полтора назад". Это значит, понимаете, в то именно время, когда я ее ругал, она и отходила. Так меня это поразило, что едва опомнился. Конечно, я не взаправду убил, вина моя более психологическая. Это скорее не поступок, а психологический случай. Знаю, знаю. И однако. Успокоился я лишь лет пятнадцать назад, когда двух старушонок на свой счет в богадельне пристроил, чтобы смягчить для них последние годы жизни. Ну, вот-с и все-с. Вы нас надули, генерал. Вместо наихудшего поступка рассказали нам о хорошем! В самом деле. Я и не думала, чтоб у вас было такое доброе сердце; даже жаль. Жаль? Почему же? Что всего более облегчает мне мою задачу, так это обязанность поведать мой самый дурной поступок. В таком случае не может быть колебаний. Совесть и память сердца подскажут, что говорить. Итак, я начинаю.

Лет двадцать тому назад я был у Платона Ордынцева, который с молодою женою проводил рождество в деревне. Ко дню рождения супруги, Анфисы Алексеевны, давали бал. К тому времени был в ужасной моде прелестный роман Дюма-сына "Дама с камелиями". Кстати, по-моему, нетленная поэма. Все дамы его читали, и все требовали камелий. Я вас спрошу: много ли можно достать камелий в уезде? Петр Верховский изнывал, бедняжка, по Анфисе Алексеевне и непременно хотел по случаю преподнести ей букет. Тем более что для эффекту она хотела особенно красных. Другие дамы, стало известно, будут с белыми букетами. Вы же знаете значение цвета камелий в романе Дюма. Короче, из-за бала ни единой камелии в округе. Последний букет перехватила соперница Анфисы Алексеевны. Разумеется, истерика, обморок. Мужа не найти. Для Петра момент критический: сейчас или никогда.

Вдруг накануне бала весь сияет: "Нашел! Эврика!" Раскопал в пригороде странную семейную пару: вместо детей канарейки и обожают камелии. Я говорю: "Коли ценители, так ни за что не дадут". А он: "На колени стану, скажу, вопрос жизни и смерти". "Когда едешь-то?" "Завтра чем свет". И так я, знаете, рад за него. Возвращаюсь к себе. Время почти два часа ночи, пора спать ложиться. Вдруг преоригинальная мысль! Бужу кучера и велю запрягать в полчаса. В пятом часу я на месте. Прошу старика, высокого, худого и сурового: "Правда, что есть камелии? Отец родной, помоги, спаси". "Не может быть и речи", отвечает старик. И что же я тогда делаю? Я бух ему в ноги! Так-таки и растянулся! Умоляю, кричу: "Вопрос жизни и смерти". "Да берите, коли так", испугался он. Нарезал я красных камелий и протягиваю сторублевку, но он и слышать не хочет. "Ну так отдайте в здешнюю больницу", говорю. Тогда старик согласился. Нравится мне такая порода. А я тотчас обратно, чтобы не встретиться с Петей, и посылаю букет Анфисе Алексеевне.

Дела бедного Пети рухнули окончательно. Больше я его никогда не видел. Знаю, что он ушел служить и был убит в Крыму. Признаюсь, меня много лет мучили угрызения совести. Зачем я так поразил его? Я ведь даже не был влюблен. Если бы не эти красные камелии, жил бы человек до сих пор. Надули Фердыщенко! Снова вот так надули! А вам кто велел не понимать? Вот и учитесь теперь. Вы правы, Афанасий Иванович, игра прескучная,и надо поскорей кончить. Расскажу сама, что обещала, и давайте все в карты играть. Но обещанную историю прежде всего! Как вам будет угодно. Как-то один мужчина, не то, чтобы хороший сильно, но и не так чтоб уж скверный, не то чтобы красавец, но и не плох собой, встретил одну девушку и сделался ее покровителем. Вы помните?

Девица любит деньги, ей плевать на свободу, она знает, свобода только в романах. Она принимает все. драгоценности, платья, дом, но хранит свое сердце. Да и кто знает, стучит ли еще сердце в ее груди? Проходит несколько лет. Мужчина чувствует, что настало время жениться, но не знает, как избавиться от такого очаровательного груза. Он же джентльмен и не выгонит девушку на улицу. Тогда он просит совета у своего старого друга, образцового мужа, отца семейства, у которого служит молодой секретарь. Секретарь влюблен и без гроша в кармане. И то, и другое очень кстати. Ведь так, Дарья Алексеевна? Все так, моя дорогая. Ты лишь забыла сказать, что друг, также очарованный ее красотой, дарит девушке изумительное жемчужное ожерелье и надеется взамен получить ее благосклонность. Умоляю вас, Дарья Алексеевна! То, что вы делаете это чистое предательство! Успокойтесь, Афанасий Иванович! Немного шампанского?

Как бы то ни было, чтобы с честью выпутаться из этой истории, джентльмены заключают сделку, подкрепив ее определенной суммой, сделку, которую я, со своей стороны, готова поддержать, ибо, как вы знаете, я против любого лицемерия. Я предпочитаю, чтобы маски были сорваны, а мы не уходили от ответственности. вот здесь старые мои друзья, генерал да Афанасий Иванович, меня все замуж выдать хотят. Так мне выходить или нет? Скажите мне, как вы думаете. Как скажете, так и сделаю. Замуж. за кого? За Гаврилу Ардалионовича Иволгина. Вот и он. Так тому и быть! Ганя, вы слышали, как князь решил? Ну, так в том и мой ответ. и пусть это дело кончено раз навсегда! Настасья Филипповна! Настасья Филипповна! Что вы, господа? Что вы так всполохнулись? Но вспомните, Настасья Филипповна, вы дали обещание, вполне добровольное, могли бы отчасти и пощадить. Я затрудняюсь и. конечно, смущен, но. Одним словом, теперь, в такую минуту, и при людях, и все это так. кончить серьезное дело игрой. Я вас не понимаю, Афанасий Иванович. Вы совсем растеряны. Что такое "при людях"? Разве мы не в прекрасной интимной компании? И почему игра? Я хотела рассказать историю, ну вот и рассказала. И почему "не серьезно"? Разве это не серьезно? Я сказала князю: "Как скажете, так и будет". Сказал бы "да", согласилась бы, но он сказал "нет", и я отказала. Моя жизнь на волоске висела, чего уж серьезнее? Но князь? Почему тут князь? И что такое, наконец, князь делает в этой истории? Почему князь? Очень просто. Я ему первому за всю жизнь как преданному человеку поверила. Он в меня с одного взгляда поверил, и я ему верю. Мне остается лишь отблагодарить Настасью Филипповну за чрезвычайную деликатность, с которою она со мной поступила. Это, конечно, так тому и следовало. Но князь. Князь в этом деле. До 75 000 добирается, что ли? Вы это хотели сказать? Не запирайтесь.

Вы ведь это имели в виду! Кстати, Афанасий Иванович, те 75 тысяч, что вы положили, чтобы от меня избавиться и взять замуж генеральскую дочку, а меня за Ганю выдать. Да, да, ведь таков был ваш план! Вы деньги себе оставьте. Я вас даром на волю отпускаю. Довольно! Надо ж и вам, наконец, вздохнуть! Девять лет и три месяца быть связанными вместе! Генерал, возьмите и вы жемчуг, подарите супруге. Я завтра с квартиры съезжаю, и уж больше не будет вечеров. Но сегодня я именинница и сама по себе, впервые в жизни! А-а-а! Вот и развязка! Наконец-то! Половина двенадцатого! Надеюсь, это хорошие новости. Настя, моя дорогая, извини, я пойду блинами займусь. Я уверена, господа голодные пожалуют. Позови, коли понадоблюсь. Господа, это развязка. Настасья Филипповна! Там бог знает что. Они все хмельные-с, сюда просятся. Некто Рогожин, говорит, вас знает. Это правда. Впустите их. Всех? Ведь совсем безобразные! Всех впустите. Не бойтесь, молодой человек, а то и без вас войдут. Вон уж как шумят. Господа, так надо, верьте мне. Не обижайтесь на эту компанию. Я сожалею, но мне бы хотелось видеть вас свидетелями развязки. Впрочем, генерал, я никого не удерживаю. Позвольте, Настасья Филипповна, за кого вы меня принимаете? Покинуть вас в такой момент? Я только за ковры опасаюсь. К тому же и любопытно даже. Сам Рогожин! Что это такое? Сто тысяч. А, сдержал таки слово, каков! Садитесь вот там, на стул. Я вам потом скажу кое-что. А кто эти люди там? Вся давешняя компания? Ну, пусть войдут и сядут. Не хотите, что ли? Так пройдите туда, к пианино. Милый друг, покажите им. Дарья Алексеевна вам блины принесет. Вишь! И ты здесь? Это, господа, сто тысяч. Вот в этой грязной пачке. Давеча он кричал как сумасшедший, что привезет вечером сто тысяч, и я все ждала его, разумеется. Это он торговал меня: начал с восемнадцати тысяч, потом вдруг скакнул на сорок, а потом вот и эти сто. Продано, Настасья Филипповна! В зубы смотреть будете? Сдержал-таки слово! Фу, какой он бледный!

Это давеча у Ганечки было: я приехала к его мамаше с визитом, в мое будущее семейство, а там его сестра что сделала? Она мне в глаза кричала: "Неужели эту потаскуху отсюда не выгонят?" А Гане, брату, в лицо плюнула. С характером девушка! Что такое, генерал? Я что-то неприличное сказала? Что вы имеете в виду? Да полно форсить-то! Что я в театре-то французском, в ложе, как неприступная добродетель сидела, всем, кто за мной пять лет бегал, у дома караулил, отказывала, как гордая невинность смотрела, так ведь это лишь по дури своей. Вот, перед вами же, пришел и положил деньги на стол, после пяти-то лет невинности. Сто тысяч. Это моя цена. Ганечка, ты на меня все еще сердишься? Ты все еще хочешь меня в свою семью ввести? Меня-то, рогожинскую! Князь-то что сказал давеча? Я не то сказал, что вы рогожинская. Вы не рогожинская. Настя, полно, голубушка. Коли тебе так тяжело от них, так что смотреть-то на них! И неужели с этакими пойдешь, хоть и за сто бы тысяч? Правда, сто тысяч, ишь ведь! А ты деньги-то бери, а их гони. Я бы на твоем месте их всех. что в самом-то деле! Не сердись, Дарья! Разве я сержусь? Ведь я ему не сердясь говорила. Попрекнула, что ль, я его? И как на меня эта дурь нашла, что в честную семью хотела войти?

Видела я его мать-то, руку у ней поцеловала. А что я издевалась над тобой, Ганя, так это только, чтобы посмотреть, до чего ты сам можешь дойти. Ну, удивил ты меня, право! Всего я ждала, а этого нет! Да неужто ты меня взять мог, зная, что вот он мне жемчуг дарит, чуть не накануне свадьбы, а я беру? А Рогожин-то? Ведь он в твоем доме меня торговал, при твоей матери и сестре. А ты после того свататься сюда приехал. Да ужели правду Рогожин сказал, что ты за три целковых доползешь на Васильевский остров? Точно доползет. Теперь я верю, что этакой за деньги горло перережет! Ты ведь меня ненавидишь? Я это знаю! Какое бесстыдство! Я, может, и потаскуха, а ты и того хуже! Я про того букетника уж и не говорю. Вы ли это, Настасья Филипповна? Вы такая деликатная, утонченная. Какой язык! Какой слог! Я теперь во хмелю, генерал, я гулять хочу! Сегодня мой день, мой праздник, я его так давно поджидала! Дарья, видишь этого букетника, этого господина с камелиями? Вот он сидит и смеется над нами. Я не смеюсь, я только с величайшим вниманием слушаю.

Ну, вот за что я его мучила целые пять лет? Стоил ли того? Он просто таков, каким должен быть, не более. Еще он меня виноватою сочтет. Воспитывал, как графиню, мужа мне приискал, а я с ним не жила даже. Но деньги-то с него брала, причем охотно. И думала, что права. Говоришь, деньги возьми, да и прогони, коли мерзко? Мерзко! Я и замуж давно могла выйти, да ведь очень уж тоже мерзко. И за что я моих пять лет потеряла в этакой-то злобе? Я года четыре тому назад думала, не выйти ли мне уж и впрямь за моего Афанасия Ивановича? И это было по злобе, только по злобе, я бы его заставила. Моя злоба. И он бы меня взял, веришь? Да потом, слава Богу, подумала, что не стоит он такой ненависти. И я пять лет так форсила! Нет, уж лучше на улицу, где мне и следует быть. Иль разгуляться. с рогожинской шайкой, иль завтра же в прачки пойти! Потому ведь на мне ничего своего, уйду все оставлю, а без всего меня кто возьмет? Спроси-ка вот Ганю, возьмет? Даже Фердыщенко не возьмет. Фердыщенко не возьмет, Настасья Филипповна, я человек откровенный, зато князь возьмет. Вы вот плачетесь, а взгляните-ка на князя! Я уж давно наблюдаю. Возьмете как есть, без ничего? Как есть, Настасья Филипповна. Вот еще нашелся. А ведь от доброго сердца. Я его знаю. Ты говоришь о благодетеле. А может, правду говорят, что он немного. того. Чем жить-то будем, коли уж так влюблен, что рогожинскую берешь, за себя-то, за князя-то? Я вас честную беру, а не рогожинскую. Это я-то честная? Ну, это там. из романов. Это старые бредни, глупости. Нынче свет поумнел. Да тебе не жена, а нянька нужна. Я ничего не знаю, Настасья Филипповна, я ничего не видел, вы правы, но я сочту, что не я, а вы мне сделаете честь. Я ничто, а вы. вы страдали, из такого ада чистая вышли, а это много стоит. К чему же вы стыдитесь, да с Рогожиным ехать хотите? Это все лихорадка. Вы Тоцкому деньги вернули, говорите, что все бросите, никто здесь на это не способен. Настасья Филипповна, я люблю вас, я умру за вас. Я никому не позволю про вас слова сказать. Если мы будем бедны, я работать буду. Но мы, может быть, будем не бедны, а богаты, очень богаты. Я, впрочем, не знаю наверное, но еще в Швейцарии я получил письмо от некоего господина Салазкина. Он уведомляет, что я могу получить очень большое наследство. Вот это письмо. Вы сказали, князь, что письмо к вам от Салазкина? Это очень известный в своем кругу человек. Если он вас уведомляет, то вполне можете верить. Я знаю его руку. Покажите мне письмо. Да что такое?

Да неужто наследство? Верное дело. Письмо подлинное. Все, что он пишет, так и есть. Вы получаете наследство. Быть не может! Я не знал, что у меня была тетка. Миллиона полтора получите, а пожалуй, что и больше. Поздравляю вас, князь! А я ему давеча 25 рублей ссудил, бедняжке. Фантасмагория, да и только! Мои поздравления, князь! Ура! Ура! Да здравствует князь! Тихо, тихо! Гимн! Романс о любви! Значит, в самом деле княгиня? Развязка неожиданная. Да что же вы, господа, стоите, сделайте одолжение, садитесь, поздравьте меня с князем! Я замуж выхожу, слышали? Полтора миллиона, подумать только! Не упускай свой шанс. Да и пора уже, голубушка. Возьми шампанского, князь. Князь, голубчик, опомнись! Нет, генерал! Я теперь и сама княгиня. Князь меня в обиду не даст. Афанасий Иванович, поздравьте вы-то меня. Что вы думаете о таком муже? Князь да еще полтора миллиона, да еще, говорят, идиот в придачу, чего лучше? Только теперь и начнется настоящая жизнь. Опоздал, Рогожин, убирай пачку. Я теперь сама богаче тебя. Отступись! Отступиться? Для тебя, что ли? Ишь, деньги вывалил на стол, мужик! Князь-то ее замуж берет, а ты безобразничать явился! И я беру! Сию минуту! Все отдам. Ишь, пьяный из кабака, выгнать тебя надо! Слышишь, князь, вот как твою невесту мужик торгует. Он пьян. Он вас очень любит. А не стыдно потом будет, что невеста чуть с Рогожиным не уехала? Это вы в лихорадке были. Вы и теперь в лихорадке, как в бреду. И не постыдишься, что твоя жена у Тоцкого в содержанках жила? Нет, не постыжусь. Вы не по своей воле с ним были. И никогда не попрекнешь? Никогда.

Ну, смотри, за всю жизнь не ручайся! Я вам давеча говорил, что не я, а вы мне честь делаете. Вы на эти слова усмехнулись, и кругом тоже смеялись. Я, может быть, смешно выразился и был сам смешон. Но мне казалось, что я понимаю в чем честь и уверен, что я правду сказал. Вы сейчас себя загубить хотели безвозвратно, вы бы потом никогда себе этого не простили. А вы ни в чем не виноваты. Быть не может, чтобы жизнь совсем уже погибла. И что с того, что к вам Рогожин пришел, а Гаврила Ардалионович вас обмануть хотел? Зачем вы беспрестанно про это упоминаете? То, что вы сделали, на то немногие способны. А что вы с Рогожиным ехать хотели, так вы больны были. И сейчас больны, вам бы в постель. Вы же в прачки бы пошли, а не остались бы с Рогожиным. Вы горды, Настасья Филипповна, но, может, вы уже до того несчастны, что и правда виновною себя считаете? За вами ходить нужно, Настасья Филипповна. Я буду ходить за вами. Я давеча ваш портрет увидал, и точно я знакомое лицо узнал. Мне сразу показалось, что вы будто уже звали меня. Я вас всю жизнь уважать буду, Настасья Филипповна. Вы добрый человек. Образованный, но обреченный. Спасибо, князь. Со мной до сих пор так никто не говорил. Меня пока все торговали, а замуж никто еще не сватал из порядочных людей. Слышали, Афанасий Иванович? Как вам покажется все, что князь говорил? Ведь почти что неприлично. Рогожин, ты погоди уходить-то. Да ты и не уйдешь, я вижу. Может, я еще с тобой поеду. Ты куда меня везти-то хотел? В Екатерингоф! Да что с тобой? Лихорадка или, правда, с ума сошла? А ты и впрямь думала, что я хочу этакого-то младенца сгубить? Нет, это для Афанасия Ивановича. Это он младенцев любит. Едем, Рогожин. Готовь свою пачку. Ничего, что жениться хочешь, а деньги-то все-таки давай. Я за тебя-то еще и не пойду, может. Ты думал, как женишься, так пачка у тебя останется? Врешь! Я сама бесстыдница! Я Тоцкого наложницей была. Генерал, ему не меня, а вашу дочь, Аглаю, надобно. Слышишь, князь? А то Фердыщенко пальцами будет указывать. Ты не боишься, да я буду бояться, что тебя загубила, да что потом попрекнешь. А что честь тебе сделаю, так про то Тоцкий знает. А ты, Ганя, Аглаю-то просмотрел; знал ли ты это? Не торговался бы ты с ней, она непременно бы за тебя вышла. Вот так-то вы все: или с бесчестными, или с честными знаться, один выбор! А то непременно спутаешься. Ишь, генерал-то смотрит. Генерал, рот закройте. Это Содом, Содом! Неужели это возможно? А ты думал, нет? Я хоть и бесстыдница, да гордая. Ты меня совершенством назвал; хорошо совершенство, что из одной похвальбы, что миллион и княжество растоптала, в трущобу идет. Какая я тебе жена после этого? Афанасий Иванович, а ведь я миллион-то в окно выбросила. Как же ты думал, что я за Ганю, да за твои 75 тысяч за счастье выйти сочту? Оставь их. Даже Рогожин тебя перещеголял. А Ганю я сама утешу. Мне мысль пришла. А теперь я гулять хочу, я ведь уличная. Я десять лет в тюрьме просидела, теперь мое счастье! Что же ты, Рогожин? Собирайся, едем! Эй, вы там, шампанского! Да, припасай вина, я пить буду. А музыка будет? В сторону, не подходи! Она моя! Вся моя! Королева! Да что ты орешь-то? Я еще у себя хозяйка; еще тебя в толчки выгоню. Я не взяла еще с тебя денег-то. Это тут-то сто тысяч? Какая мерзость! Что с тобой, Дарья Алексеевна? Да неужто мне его загубить было? Ему самому еще няньку надо, говорю вам. Вон генерал и будет в няньках. Рогожин, готов? Готово! Не подходи! Смотри, князь, твоя невеста деньги взяла. Твоя невеста. распутная. Да ты плачешь? А ты смейся, как я. Увидишь, со временем все пройдет. Лучше теперь одуматься, потом слишком поздно будет. Нет, Дарья, не плачь, милая ты моя. Я еду, сердце у тебя золотое, не плачь, свидимся еще. Рогожин, доползет он на Васильевский за три целковых? Еще как! Ганька, ко мне мысль пришла. Я тебя вознаградить хочу. Я хочу на твою душу в последний раз посмотреть. Ты меня три месяца мучил; теперь мой черед. Видишь ты эту пачку, в ней сто тысяч рублей. Я ее сейчас подожгу при всех. Как только пламя обхватит ее, сможешь забрать пачку. Но только без перчаток, голыми руками! Отверни рукава, Ганя, и давай. Сделаешь все деньги твои! Да ведь стоит того только капельку пальчики обожжешь. А я на душу твою полюбуюсь. В чем дело? Мои эти деньги? Мои ли деньги, Рогожин? Твои, радость! Твои, королева! Ну, так все прочь. Что хочу, то и делаю. Я не хочу на это смотреть. Матушка вы наша! Королевна всемогущая! Сто тысяч! Сам видел, при мне упаковывали. Матушка милостивая! Только одно ваше слово!

Собой пожертвую! Седой головой пожертвую! Больная жена без ног, тринадцать человек детей все сироты, отца схоронил на той неделе. Тринадцать детей. все сироты. Я голодный сижу, Настасья Филипповна! Матушка милостивая и всемогущая. Прочь! Расступитесь! Давай, Ганя, чего же ты ждешь? Не стыдись. Ползи! Твое счастье! Эй, сгорят. Ведь после повесишься, я не шучу. Матушка всемогущая. Господи, горит. Ничего не останется. Не послать ли за помощью? С ума ведь сошла? Может, не совсем сумасшествие. Сумасшедшая? Ведь сумасшедшая?

Я говорил, что колоритная женщина. Вот это так королева! Вот это так по-нашему! Ну, кто из вас, мазурики, такую штуку сделает? О, несчастье! Горит! Ганя, в последний раз! Давай, фанфаронишка! Помогите же мне, вы ведь студент-медик. Слышите, господа, все деньги его. Самолюбия больше, чем жажды денег. Это заслуживает награды. Не беспокойтесь, очнется. Рогожин, пошли. Прощай, князь. В первый раз настоящего человека видела! Афанасий Иванович, мерси! Вернись, князь, успокойся! Ты же видишь, какая она. Как отец говорю. Да, искренне жаль. Однако я сделал все, что было в моих силах. Это, как говорят, у японцев в этом роде бывает. Обиженный идет к обидчику и говорит: "Ты меня обидел, за это я пришел распороть в твоих глазах свой живот".

И действительно делает это, испытывая удовлетворение, точно и в самом деле отмстил.

А вы думаете, что и тут в этом роде было? Прекрасное сравнение, однако. Очень остроумно. Признаем, все, что случилось неприлично, эфемерно и романтично, но зато колоритно и оригинально. Боже, что бы могло быть из такого характера и при такой красоте! Но все погибло. нешлифованный алмаз. Я всегда говорил это. 18 августа 2 сентября 2007 г.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< У неё сверхмощный мотор,.

Если переборщишь с клюквенным соком, перебью всю твою семью, мать твою. >>>