Христианство в Армении

Нам пора, кузина будет волноваться.

ДУШЕВНОБОЛЬНЫЕ В память об Ицуко КИСИМОТО, Икуо МИЯКЭ, Кикуё НИСИМУРА В сотрудничестве с Хорале Окаяма, Киттяко, Пастель, Мини-Хора, Кита Хурэай сервис-центр, Окаяма Канго Кэнсю Центр Особо благодарим д-ра Масатомо Ямамото, Синъя Ямамото, Акико Ямамото, Хироко Касиваги, Тосио Касиваги, Масао Сода, Хироко Сода Помощник продюсера Киёко Касиваги Режиссёр, продюсер, оператор, монтажер КАДЗУХИРО СОДА Авторы искренне благодарят всех, кто участвовал в этом фильме Русские субтитры ЮГТ © English subtitles: Chad Diehl Отрывки из "Фауста" И. Гёте в переводе Б. Пастернака. Режиссёр Иштван Сабо Тому лишь сердце я вручу, Кому всего дороже я, Кого достойным я сочту, Споет кто сладко для меня. Что случилось, г-н Хёфген? Что тебе здесь нужно? Я в твоём присутствии не нуждаюсь! Убирайся к чёрту! Простите, ребятки, мы приглашены на ужасно скучный банкет. Нам, к сожалению, уже нужно ехать. Не сердитесь, пожалуйста. Ты не можешь себе позволить хотя бы на пару минут задержаться здесь? Нет, мы и так уже опаздываем. Прошу прощения. Извините, пожалуйста. Добрый вечер. Я хотел Вам сказать, как чудесно Вы играли сегодня вечером. Это было просто поразительно. Слава богу, я видел это. Великолепно. Вы обманщик, Вы же не были на спектакле. Но всё это ерунда. Я слышала, Вы чрезвычайно талантливы. Я? Талантлив? Громче, пожалуйста. О, да! Вы в самом деле очень талантливы, г-н Хёфген. Уверена, Вы еще сможете доказать, насколько Вы талантливы. Теперь мне нужно идти, до свидания. Бёк. Семь марок. Но Хендрик если тебе нужны деньги, я могу одолжить тебе 50 марок. Не лезь в мужские дела. Мне не нужны твои 50 марок. Бёк даст и даст с удовольствием. Здравствуй, Миклас. Спасибо. д-р Кроге оставит меня без штанов. Здравствуйте, г-н Хёфген, старый Вы греховодник! Как дела? Присаживайтесь. Да, греховодник садится. Здравствуйте, г-н директор, как Вам спектакль? Что гнетёт тебя, Хендрик? Я провинциальный актёр. Это всё? И больше ничего? Здравствуй. Привет. Ты знаешь, сколько времени? Однажды я пойду тебе навстречу. Ты ведь боишься этого, Хайнц? Прошу, не называй меня Хайнцем. Почему? Это же твоё имя. Я не люблю его. Понятно? Я всё понимаю, Хайнц. Я понимаю даже, что ты не можешь выпить пива, как пьёт его человек, которому хочется пива. Скажи, что ты имела в виду, говоря про пиво? Не в твоём стиле просто заказать пива. "Пива, пожалуйста" из твоих уст звучит лживо. Я не пью, Джульетта. Я знаю, Хайнц. Снимай ботинки. Ну, в чём дело? Не стой, будто в штаны наделал. Раз, два раз, два, три, четыре. На раз. Смотри не грохнись. Быстрее! Быстрее! Что у тебя там, гири, что ли? Ты же хочешь быть актёром, да ещё и деньги за это получать? Ты, странный кусочек нищеты. О, Боже! Если тебе нравится эта музыка, ты не можешь устать. Ты всегда высмеиваешь меня, Джульетта. Ну что же мне делать, если я не умею плакать? Ты полюбил бы меня, если бы я умела плакать? Я люблю тебя, даже если ты не умеешь плакать. Ты любишь только себя, Хайнц, и даже себя ты любишь, скорее всего, недостаточно. Продолжай дальше. То, что ты говоришь, так прекрасно. Всё равно, единственная твоя забота чтобы твое лицо не имело человеческого выражения. Маска, понимаешь? У меня тоже есть кожа, и кости, и вес тела и брови, и ногти, точно как у тебя. Я мёрзну, когда мне холодно. Я испытываю голод и жажду. И я тоже думаю о своей матери. И я знаю, что в этом мире есть обыватели и коммунисты. Но мои глаза не мои глаза. Мои ноги не мои ноги, а моё лицо не моё лицо. И моё имя не моё имя, потому что я актёр! Джульетта, знаешь, что такое актёр? Актёр это маска среди людей. Иди. Иди сюда! Джульетта. Джульетта. Дамы и господа, имею честь позволить себе приветствовать вас на читке пьесы. Разрешите, однако, сначала представить вам г-жу Николетту фон Нибур которая приглашена играть главную женскую роль в этой постановке. Вы не будете возражать, если моя подруга останется здесь на репетицию? Нет, ничего не имею против. Два коньяка и абсент.

Да, г-н директор. Сейчас будет готово. Три пива, пожалуйста. Да, сейчас сделаю. Пожалуйста, два коньяка и абсент. Спасибо. За удачное сотрудничество. Теперь, к сожалению, вы должны меня извинить. Что тебе взять, пиво? Да, пиво, пожалуйста Папаша Ханземан. Хендрик, мы оба будем в этой пьесе красиво выглядеть? Конечно, мы же красивые. Позвольте Вас познакомить с моей лучшей подругой Барбарой Брукнер. Очень рад. Что такое? От Вас так приятно пахнет лавандой. Вам тоже кажется, что от меня пахнет лавандой? Да уж, мужчина и лаванда! Но она необходима, как кусочек хлеба. Немножко на виски и на шею и я чувствую себя будто хорошо выспался. Конечно, было бы лучше поспать, но. на это у меня, к сожалению, нет времени. Одно пиво и. минералку. Послушаем, что у него есть нам сказать. Хорошее мы переймём, а остальное сыграем, как считаем нужным. Он хорош, но старомоден. Будущее Гамбургского художественного театра это я. То есть мы оба, конечно. Но большинство пьес, которые мы здесь играем, рассчитано на мелкую буржуазию. А у нас с Отто есть концепция театра для всех для рабочих. Например, для наших портовых рабочих. И где вы хотите играть с такой концепцией? Да всё равно где. В портах, на заводах, в подвалах. Хенрик, товарищи спрашивали меня о пьесе. Мы обещали её на прошлой неделе. Ну, погоди, Отто, давай сначала попотеем над нашей премьерой здесь. Да, да. Мы должны доказать политическую ответственность театра. Это довольно сложно. До того, как стать революционным или политическим, театр сначала должен стать хорошим. И какие же актёры будут играть в таком театре? Любые актёры, которые мыслят, как мы, и рабочие тоже, уж если это будет им посвящено. Дело не в том, КАК мы говорим, а в том, ЧТО мы говорим, хотя и с этой позиции я не опасаюсь, если Хендрик поставит наши пьесы. Продолжайте же. Почему Вы меня рассматриваете? А что, нельзя? Если это доставляет Вам удовольствие, извольте. Без тебя, Барбара, я гибну. Потому что во мне сидит столько плохого. Один я не в состоянии преодолеть его, а ты можешь помочь укрепить хорошее во мне. Я не могу больше говорить. Мне на ум приходят отрывки когда-то сыгранных ролей. Я люблю тебя, Барбара. Я влюбился. В одну женщину. Джульетта, я красивый? Я никогда не видела тебя в театре. Может быть, ты и красив, но честно говоря, мне ты никогда не нравился, Хайнц, но твои лживые холодные глаза иногда бывают так по-детски печальны. Это у тебя получается шикарно. И в кого же ты влюбился? В одну девушку. Хм, поразительно. Раз уж ты в кого-то влюбился. пожалуй, ты научишься даже гулять, а не только танцевать. Люби девушку, Хайнц, и не рассказывай мне про неё. Мы будем поддерживать отношения? Знаешь, что? Я согласна. Мне нечего терять, Хайнц. Ты сошёл с ума? Сходи к психиатру, Хайнц. Хотя, уверена, ты не рискнул бы говорить о себе. Ну, иди, Хайнц. Так или иначе, мы скоро встретимся даже если бы мне этого не хотелось. Прости, бабушка, нет ли у тебя сейчас времени для меня? Бабушка, хочу тебе. Представить твоего жениха. Тогда я рассмотрю моего нового внука поближе. Ну что ж, неплохо. Простите. Моя мама просит извинить её, она сейчас придёт. Полагаю, я могу исходить из того, что Вам, дорогой Хёфген, известно что любящие матери редко горят желанием выпустить единственного сына из гнезда. Здравствуйте, Себастьян. Это Себастьян. Я так рада, так рада. Барбара, любимица моя. Николетта фон Нибур, тоже воспитанница этого дома лучшая подруга счастливой невесты, можно сказать, почти сестра. Хозяйка влюблённого жениха. Разумеется, только на сцене и по распоряжению режиссёра. Что, надеюсь, будет происходить. Можно я буду называть Вас "Тётя Белла", г-жа Хёфген? Ну конечно, Николетта. Пойдёмте, Хёфген, оставим ненадолго дам одних. Прогуляемся. Я с удовольствием покажу Вам мой сад. Да, конечно, г-н Брукнер, мне это очень интересно.

У тебя есть такие странные воспоминания, как у меня? Знаешь, Барбара, бывают воспоминания, которые заставляют тебя содрогнуться? Когда мне было около 12 лет, я пел в хоре мальчиков в гимназии. Я был вне себя от радости. Я полагал, что могу петь лучше остальных детей. Однажды мы должны были петь на венчании в церкви. Я, конечно, хотел выделиться. Я чрезвычайно гордился своим сопрано, когда начал петь в хоре. У меня была великолепная идея. Я пел на октаву выше остальных детей. Когда я стоял там и, гордый собой, пел учитель музыки вперился в меня взглядом, выражающим скорее отвращение, чем упрёк и тихо сказал: "Замолчи!" Понимаешь? Очень тихо, сухо так: "Замолчи!", в то время, как я ощущал, что пою, как ликующий ангел. Есть у тебя воспоминания такого рода? Ты ни разу в жизни не испытывала чувство стыда. А я часто испытывал его. Но это был именно первый раз. Знаешь, как часто мне было ужасно стыдно за себя? Настолько стыдно, что я готов был провалиться в ад. Понимаешь? Это комната в полуподвале. Из окна видно улицу. Тут стоит фонарь, здесь ещё один. Сзади булочная, где жёны рабочих выстраиваются за хлебом. Великолепно. Гжа Шульт, вы поднимаетесь наверх, проходя мимо окна. Барбара, можешь поставить здесь фонарь такой яркий, чтобы бил зрителям по глазам?

А ты иди сюда и читай монолог вдовы: "Я вдова Квек с неоплаченной квартирой". И, Барбара, мы могли бы поставить ещё 2 или 3 фонаря здесь, прямо среди зрителей чтобы у людей было ощущение улицы, своей грязной улицы. А вот здесь мы всё заклеим плакатами и политическими лозунгами последних лет. Просто всё вперемешку. А сзади лавка бакалейщика, в которой, естественно, нечего купить. Понимаете, о чём я? Всё в этом зале должно выражать то, о чём мы хотим сказать.

А время от времени. между рядами прохаживаются два полицейских и пристально оглядывают зрителей. Нужно положить конец пассивному созерцанию и изоляции зрителей от актёров. Публика тоже должна принимать активное участие в действии. Дни представлений на сцене окончательно миновали. Актёр с его текстом лишь один из элементов спектакля но не главный. Зал, свет, стены, движения, звуки всё это должно сплавиться в одно большое действо.

Только тогда мы получим настоящий театр. Мы должны показать рабочим абсолютный театр, театр, который их потрясёт и раскалит.

Я вдова Квек, которая не в состоянии платить за квартиру Майнигу, булочнику, на которого я работаю с тех пор, как умер мой муж. Только так я могу вырастить своих семерых вечно голодных детей. Подождите, подождите, полчаса Вы должны оплатить. По вашей милости мы проболтались тут полчаса. Здесь правит логика и голод. Да, да, я должна Вам уже 31 марку 25 пфеннигов. В последние дни я ничего не могла заплатить. Я больше не. Вот дура! Вы саботируете нашу работу! Думаете, я не знаю, почему? Определённо, г-н Миклас или его партийные товарищи по этой чёртовой банде настроили вас! Что Вы от меня хотите? Почему же Вы не суфлируете?! Да Вам вообще не нужно больше суфлировать! Какой может быть революционный театр с бездарными провинциальными комедиантами!

С дилетантами вообще невозможно сделать никакой театр. Даже для революции нужны профи! Даже для революции! Я возьму нам шнапс. Выпьем за то, что революционный пролетарский театр с треском провалился. Послушай, Миклас, у тебя совсем с головой плохо. Здравствуйте. Два прозрачных, пожалуйста, Ханземан. Не хотите продолжить мятежный вечер со мной? Я хочу пригласить Вас в ресторан. Что?! Меня? Доброе утро. Привет. Никак не проснёшься? Я не сплю. Я уже даже позвонил бакалейщику, он немного нервничает из-за большого счёта. Прости, что я спозаранку тут же не предлагаю тебе изысканную свежесть. Если бы я по твоему примеру ежедневно выезжал верхом, то выглядел бы, наверное, привлекательнее. Но в нашем кругу занятия столь дворянским видом спорта не приняты. Ну прямо оскорблённый муж, как у Мольера. Ах, перестань. Не принято также ночь напролёт сидеть с национал-социалистами, с национал-социалистическими подонками, за одним столом. Я не считаю Микласа подонком. Все национал-социалисты подонки. Нужно избегать их компании. Грязь от них так и липнет. Прости, но как раз ты этого не понимаешь. Ну да, это же известный либерализм вашей семьи. У тебя нет никаких политических убеждений, одно лишь чрезмерное любопытство. Для тебя убеждения всего лишь интересный психологический момент. Я чувствую вину перед Микласом. Он играет лишь маленькие роли и практически ничего не зарабатывает. Кроме того, вы с ним плохо обращаетесь. Ему нужно за что-то зацепиться, вот он и пошёл к ним. Ах, вот оно что! Сколько понимания выказываешь ты этому негодяю. Как мы с ним обращаемся!

А ты думаешь, как бы он обращался с нами, приди они к власти? Ох! Боже упаси! Да, и тем не менее ты садишься с ним за стол и непринуждённо болтаешь. Я знаю, Барбара, это ваша гражданская терпимость. Да, всегда относиться с пониманием к своему смертельному врагу. Я уверен, ты даже с фашистским террором согласилась бы. А ваш либерализм, наверное, даже с диктатурой мог бы свыкнуться. Да? Нет, нет, спасибо. Позволь сказать тебе кое-что, дорогая повсюду принято есть яйцо из пашотницы, посыпая его солью. Я, конечно, знаю, на вилле Брукнеров яйца едят из хрусталя посыпая их 6 различными специями. Это, безусловно, очень оригинально но вовсе необязательно насмехаться над тем, кто не привык к такой оригинальности. Кто молодёжный лидер в Хальберштадте? Герберт Больтц. Где сейчас занята гжа Тюркхайм-Гавернитц? "Странный возраст" в Гейдельберге. А где играет Ханнелоре Кюн? В Мангейме. А кто там играет Отелло? Макс Краузе. А Яго? Йоганес Фидлер. А Дездемону в Лейпциге? Кете Мюттель. А кто в Йене инженю? Дура из дур по имени Лотта Линденталь. И почему же Лотта Линденталь дура? Не знаю, почему, но это так. Я знаю, г-н Хёфген, почему Вы хотите оскорбить эту женщину. Потому что Вы знаете, что она дружна с одним из руководителей НСДАП.

Меня мало интересуют имена и титулы любовников г-жи Линденталь. Это, должно быть, довольно длинный список. Придержите язык, г-н Хёфген! Я не позволю публично оскорблять женщину только потому, что она член немецкой национал-социалистической рабочей партии и потому что она дружит с героем Германии. Вы не позволите этого? Ой-ой-ой! Прекрати, ты пьян. Нет, я не пьян, а наоборот. Наверное, я единственный здесь, у кого есть хоть капля чести. Никого в этом объевреенном обществе не волнует, что оскорбляют женщину. Отпусти меня! Ганс, успокойся. Пожалуй, я Вам верю, что Вы не пьяны. Таким образом, Вы не можете рассчитывать на смягчающие обстоятельства. И Вам больше не придётся страдать в этом объевреенном обществе. Это я Вам обещаю. Да, возможно, вы правильно заметили.

Я согласен с вами, что поведение этого типа невыносимо но я же не могу просто выбросить бедного больного человека на улицу. Больного? Да он совершенно здоров. К чему эта нерешительность и готовность к компромиссам? Ну прямо как наши правящие партии. Прости, пожалуйста, Барбара. Он же вчера не ведал, что говорит. Он просто погорячился, вот и всё. Я удивлён, Отто. Я очень удивлён, что слышу такие речи именно от тебя. Постой, постой, давай объективно. Не стоит делать из него мученика. При сегодняшней политической ситуации. Прости, Отто, что перебиваю. Думаю, эта, безусловно, очень интересная, но чисто теоретическая беседа не имеет смысла. Вопрос стоит совсем просто: или он, или я. Если Миклас не покинет театр, хм тогда уйду я. Ну, не болтайте чепуху. Успокойтесь, Хёфген, он будет уволен. Выше, выше! Всё, хватит, хватит! Это же не похоронный марш! Цифра 9. Простите, пожалуйста, за беспокойство. Гн директор Кроге просит Вас утвердить плакат для следующей премьеры. Я должен срочно вернуть его в типографию. Даже в этом доме я не могу добиться, чтобы моё имя писали правильно? Меня зовут не Хенрик, а Хендрик! Хендрик Хёфген. Имена нужно запоминать. Поймите же меня, д-р Кроге, я не хочу и не хочу себя связывать. Это выматывает нервы. Когда у человека контакт, он связан. Я должен быть свободным. СВОБОДНЫМ! Любимец провинциальной публики! Я не могу, не хочу им быть. Нет, нет, нет, я не хочу им быть. Значит, Вы действительно хотите покинуть Гамбург? Не знаю, это ещё вовсе не решено. Профессор пригласил меня на гастроли в Берлин. А что это за гастроли, я понятия не имею. Впрочем, моей партнёршей будет Мартин. Хорошо. Тогда соглашайтесь. Спасибо. Спасибо, дорогие дамы. Тогда до завтра. До свидания. Стало быть, Вы тот самый Хёфген. У Вас есть друзья, г-н Хёфген. Некоторые люди, кое-что понимающие в театре, обратили моё внимание на Вас. И ваш тесть тоже говорил мне о Вас во время нашей недавней встречи в министерстве культуры. А теперь ещё и Дора Мартин. В жизни я, возможно, несколько невзрачен, но на сцене, надеюсь, нет. Однажды мой тесть нашёл пару метких слов, чтобы описать мою способность перевоплощаться. Мда. Ну, так дадим Вам шанс.

Но не стройте больших планов. Я предлагаю Вам небольшой ангажемент. Наверное, в Гамбурге Вы привыкли к относительно высоким заработкам. У нас для начала Вы должны будете довольствоваться меньшим. У Вас большие запросы? Деньги меня не интересуют. Я довольно скромен. Единственное, в чём я нуждаюсь ежедневно чистая рубаха и немного одеколона. Детали Вы можете обсудить с г-жой Бернхардт. Она проинструктирует Вас. Мда! Тогда передайте, пожалуйста, от меня привет вашему тестю. Хендрик Хёфген. Конечно! Бернхардт. Вот ваш контракт. Спасибо. Можно? Пожалуйста. 700 марок в месяц за вычетом налогов. Без права выбирать роли. Будьте так добры, передайте цветы с этой открыткой г-же Мартин. СПАСИБО! Ну, Хендрик Хёфген. Теперь ты снова начинающий. Гамбургская слава, опыт, стабильность остались позади. Теперь ты должен собрать в кулак все свои силы. А вот это вот тут теперь уберётся. Кто это? Актёр из Гамбурга. У него связь с Дорой Мартин. Он же любовник г-жи Бернхард. Ты неправильно информирована, дорогая моя. Ах, здравствуйте, г-н Хёфген, я рада, что Вы нашли возможность прийти, несмотря на вашу занятость. Позвольте представить Вам некоторых ваших поклонников? Мр Дэйвидсон из "Лондон Таймс", Цезарь фон Мук и г-н Мюллер-Андрэе. Должен сказать, я был просто восхищен вашей игрой в русской пьесе на той неделе. Вы двигались так изумительно. Ни один немецкий актёр, даже Конрад Вайт, не двигается столь экспрессивно. Мы с огромным интересом будем следить за вашими успехами. Вы должны быть осторожны, чтобы не попасть под влияние культурного большевизма, царящего на Курфюрстендамм. Что это значит? То, что возрождение немецкой культуры можно себе представить лишь через её возвращение к истинным народным корням к её подлинной сущности из крови и земли.

Эти русские пляски или французские комедии чужды духу, который необходим немецкому народу. Безусловно. Любая культура имеет национальные корни. Мне кажется, сейчас в Германии такой подъём национального самосознания, что он обязательно найдёт своё отражение в культуре. В любом случае, думаю, немецкая культура в безопасности, когда у неё есть такие люди, как г-н Хёфген. За ваш успех и за немецкую культуру! О, Ленни, Вы уже знакомы с г-ном Хёфгеном? Он новая звезда берлинского театра.

Об этом завтра непременно напишет "Лондон Таймс". Я уже видела Вас на сцене. Вы танцевали, не правда ли? Да, я танцую часто и с удовольствием. У меня была хорошая учительница танцев. Ах, вот как! У Вас выразительная голова. Я бы охотно слепила его бюст. С пустым карманом в жизни ад. Мы люмпен-пролетариат. Буржуи плюют на нас. Ботинки с лаком их блестят, На фраках ордена висят, Цилиндры ярко их горят. Буржуи отличный класс. Откуда у буржуя всё: Мешок с деньгами и ружьё? Крадет он, как и мы. Но нам труднее воровать. Где ж нам его во всем догнать? Из всех карманов может брать, За труд платя гроши. Эх, как бы мне богатым стать И честным слыть притом. Тогда б, встречая в поздний час Бродяг, дурной и нищий класс, Плевал охотно я на вас. Собачья шкура вам как раз! Вон! Вон! Евреи, убирайтесь вон отсюда! Они же пьяны в стельку. А теперь знаменитый актёр государственного театра Хендрик Хёфген. Оставим государственный театр и славу. Я ваш товарищ Хендрик Хёфген. Что хочет пролетариат? Чтоб не вершил никто диктат! Хозяевам не приказывать. Работникам не надрываться. Всем душам равенство, свободу, братство. Я диктую. Заголовок: Актёр Хёфген одним ударом завоевал сердца берлинских рабочих. Красная строка. Хендрик? Привет. Я была у антиквара. Купила там картину и несколько мелочей. Неплохо, а? Ну почему же это должно быть плохо? Можешь полюбоваться, а я быстренько переоденусь. Я люблю тебя, Барбара. Не только твой отец и бабушка, я. Я люблю тебя. Я, Хендрик Хёфген. Добро пожаловать ко мне домой, дорогой Себастьян. К сожалению, я должен идти. Театр ждёт меня. Но, когда я вернусь со спектакля, мы сможем побеседовать. Втроём. Мы народная сила! Вместе мы сотворим новый мир! Кто твой отец по профессии? Дорожный рабочий! А твой отец? Крестьянин! А твой отец? Пекарь. Он печёт для народа хлеб! Он мельник. Он может перемолоть наше зерно! Он врач. Он лечит нас! Он каменщик. Он построил наши дома! Железнодорожник! Электрик! Мы сыновья одного народа, у всех нас одна цель! Единство и сила! Мы идём за фюрером! Нет. Это меня не убеждает. Это было так вяло. Мы сыновья одного народа, у всех нас одна цель! Единство и сила! Мы идём за фюрером! Ещё раз. раз, два, три. Единство и сила! Ещё раз! Единство и сила! Громче! Ещё раз! Единство и сила! Мы идём за фюрером! Кровь, надо знать, совсем особый сок. Отныне с головой нырну В страстей клокочущих горнило, Со всей безудержностью пыла В пучину их, на глубину! Со всех приманок снят запрет. Но, жаждой радостей терзаем, Срывая удовольствий цвет, Не будь застенчивым кисляем, Рви их смелее, мой совет. Нет, право, ты неподражаем: О радостях и речи нет. Скорей о буре, урагане, Угаре страсти разговор. В теченье многих тысяч лет Жую я бытия галет, Но без изжоги и отрыжки Нельзя переварить коврижки!

Вселенная во весь объем Доступна только провиденью.

У бога светозарный дом, Мы в беспросветной тьме живем, Вам, людям, дал он во владенье Чередованье ночи с днем. А я осилю все! Похвально! Но жизнь, к несчастью, коротка, А путь до совершенства дальний, Нужна помощника рука. Возьми поэта на подмогу. Пусть щедро он тебе привьет Все доблести по каталогу: Бесстрашье льва, оленя ход, Страсть итальянца, твердость шведа. Его рецепту ты последуй, Как претворить в одну черту Двуличие и прямоту. Затем со страстью первозданной Пусть влюбит он тебя по плану. Все мыслимое охвати, Стань микрокосмом во плоти. Что я такое, если я венца Усилий человеческих не стою, К которому стремятся все сердца? Ты то, что представляешь ты собою. Надень парик с мильоном завитков, Повысь каблук на несколько вершков. Ты это только ты, не что иное. Высший класс! Это было чудесно! Вы были неподражаемы, Хендрик. Это роль вашей жизни. Вы рождены сыграть Мефисто. Вы говорите это не без налёта ненависти, Дора. Неправда, я не питаю ненависти к людям за то, что они из себя что-то представляют. В любом случае, спасибо Вам большое за. Обойдёмся без штампов. Что у Вас в планах? Сейчас я изучаю английский. Что?! Английский? Зачем? Затем, что я буду работать в Америке. В Америке? Но почему? Потому что здесь опускается занавес. Разве Вы ещё не заметили? Вы здесь звезда. Один успех следует за другим. Тысячи людей влюблены в Вас. Так почему же? Любовь тысяч! Они довольно скоро будут восхищаться другими. Дора! Спектакли будут ставить всегда, поверьте мне, что бы ни происходило сейчас в Германии. Что бы ни происходило в Германии? Вы серьёзно? Да, Хендрик, тогда желаю удачи. Думаю, мы не скоро увидимся. Я уезжаю через несколько дней. Уже через несколько дней? Я не хочу дожидаться, когда станет слишком поздно. Но Вам всегда будет хорошо, гн Хендрик Хёфген что бы ни происходило в Германии, поверьте мне. Открыто. Разве ты забыл, Мефисто, что я не закрываю дверь? Мне не нужны ни замки, ни страхование жизни. Ты уж наверняка свою жизнь застраховал, а? О, мне ни к чему страховать жизнь. Ну, тогда, господин мой, садитесь рядом со мной. Квартирку ты мог бы мне и получше подыскать. Ты уже прописалась? Да, мой господин. А управдом, что он сказал? Ничего. Он был пьян, напевал какой-то тупой шлягер. "С пустым карманом. " Конечно. Ну, он дал мне ключ, и я въехала сюда. Я так ждал тебя. А как поживает твоя жена, Хайнц? О, нет. Она у отца, слава Богу. Они беспокоятся за республику. В Гамбурге иностранцы, с которыми я разговаривала, тоже очень беспокоятся за Германию за немецкую культуру, первым попугаем которой являешься ты. Как будто над ней нависла страшная угроза. Что замышляют евреи против Германии? Весь мир говорит о них. Даже шлюхи, которых не интересует цвет брюк, лишь бы ширинка была на месте. Барбара понимает кое-что в политике, так? Она присматривает за тобой? Нет. Она даже, как правило, придерживается другого мнения, чем я. Ты ей об этом говорил? Нет. Какой смысл? Словами ведь не скажешь всё. Я так хочу с тобой спать. Разобрать постель? Хендрик! Хендрик! Хендрик, просыпайся! Вставай, слышишь? Ты уже здесь? Я специально ради тебя приехала ранним поездом. Что стряслось? Во сколько ты лёг? Я устал. Я крутился всю ночь. Почему? Национал-социалисты выиграли выборы. Знаешь, кто стал рейхсканцлером? Ты слышишь это? Ты это слышишь? Этот богемский ефрейтор стал рейхсканцлером? Вот, читай. Я думал, национал-социалистов нечего опасаться. Вспомни-ка эту историю с Микласом! они ведь ходили у вас в друзьях. Она может иметь неприятные последствия, а? Что же нам теперь делать? Нужно не терять голову и не паниковать. Итак, этот австрийский клоун стал рейхсканцлером. Но есть же ещё оппозиция, а? Коммунисты и социал-демократы.

Они не позволят реке выйти из берегов или возможно даже вооружённое сопротивление. Да даже если национал-социалисты сформируют правительство, каким боком это коснётся меня? Для меня это не имеет значения. Я с берегов Рейна. Мои отец и мать тоже с Рейна. Что с нами может случиться? И, кроме того, я актёр! Нет? Вечером я иду в театр. Там как можно лучше играю свои роли, потом возвращаюсь домой. И всё! Да, но некоторые люди покидают страну, в которой творить стало абсолютно невозможно. Хочешь создать впечатление, что тебя волнует только театр? Барбара! Это были выборы. Да? В демократической стране. Одна из партий победила. Вот и всё! Вот и вся история. Я же никогда не интересовался политикой. Так почему же сейчас должен?! Почему сейчас? Ты что, не понимаешь, что происходит? Оставь, не подходи! Меня нет! Меня нет! Я болен! Я. Скажи что хочешь. Хендрик! Ты думаешь, это решение: закрыться, спрятаться, просто не быть дома? Ты прячешь голову в песок. Не подходить к телефону это действительно всё, что ты можешь придумать вместо конкретных действий? Конкретных. Вот мой ответ! Нет, нет, оставь этот самообман: или мы высказываем свою точку зрения, или уезжаем, если наша свобода в опасности. Это единственная форма свободы для меня.

Единственно возможная. Ты же не можешь спрятаться за Шекспира на сцене государственного театра. Барбара, я актёр. Актёр в Германии навсегда. Ты можешь уезжать. Твой отец знаменит, его творения переведут. Ты можешь рисовать декорации где угодно. Ты можешь покупать антиквариат. А мне. мне нужен немецкий язык! Мне нужна моя Родина! Неужели ты не понимаешь этого? Кто там? Прости, Хендрик, мне нужно с тобой поговорить. Хочешь кофе? Нет, спасибо.

Или чаю? Я пришёл просить тебя снова выступить с нами. На сегодня это наш единственно возможный ответ на случившееся. Выступить всем вместе единым фронтом. Мы должны показать, что мы ещё здесь, сейчас, чтобы не потерять будущее. Ты хочешь, чтобы зрители передрались? Надо бы обдумать тактику. Нет времени. Упадём на колени и больше никогда не поднимемся с них. Мы должны избежать разрушительной демагогии. Этого ожидают от нас все колеблющиеся. Нам предназначено сказать этим людям: "Пора подняться против диктатуры!" Отто, прежде всего мы актёры. Я же не предлагаю выйти на улицы. Я имел в виду сцену. Всё равно я не согласен с тобой, нужно подождать 2-3 дня. Мы должны немедленно что-то предпринять. Уже сегодня вечером. Отто, лучше я останусь в резерве. Слава Богу, у меня сегодня нет спектакля. НЕМЕЦКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЧТА Контракт на съемки в фильме. за границей главная роль. Главный режиссёр Альтенбургер. Она и впрямь хороша. Сидит справа от алтаря. Снято! Очень хорошо! Вторая. Да? Так, господа, теперь сцена, где офицеры встают на рыбацком бастионе позади юной дамы. Что случилось? Что случилось?! Мы закончили? Можно идти домой? Рейхстаг сгорел. Говорят, его подожгли коммунисты. Ваша жена позавчера уехала со своим отцом в Париж.

Она просит Вас без промедления последовать за ними. Она не осмелилась позвонить Вам из Берлина. Вам нельзя возвращаться в Берлин. Я сама еду в Вену и там останусь. За последние дни в Берлине исчезло много ваших друзей, например, Отто Ульрихс. Похоже, мы должны быть готовы ко всему. Боюсь, мы никогда не сможем вернуться в Берлин. Нацисты уже несколько лет ведут чёрные списки. Пожалуйста, не возвращайся в Берлин. Хендрик, ты должен мне это обещать. За ваше здоровье, тысяча благодарностей!

За здоровье! За прекраснейшую актрису Европы! Когда Вы едете домой? Я ещё несколько дней побуду в Будапеште. Город очень красив. Потом я еду по контракту в Вену. Я понимаю Вас, Хендрик. Слушайте, теперь я скажу Вам. Я тоже не вернусь в Германию.

Я предложил Вам эту роль с тем, чтобы Вы тоже могли незаметно уехать. Если пожелаете. Я узнала, что Вы в Будапеште. Ваш адрес мне дали на киностудии. Надеюсь, Вы получите моё письмо. Я сейчас в Берлине и снимаюсь в одной комедии. На фотопробах к этому фильму я познакомилась с коллегой Линденталь. Она дружна с одним офицером ВВС. Он член НСДАП и влиятельнейшее лицо в Рейхе. Лотта Линденталь замечательная женщина. Она никогда не выставляет напоказ своё влияние. Я обратила её внимание на то, что Вы находитесь за границей и по определённым причинам не отваживаетесь вернуться в Берлин. "Но чего боится этот человек?" Она сказала, что Вы выдающийся артист и что она даже несколько раз ходила на Мефисто. Со словами: "Мы не можем лишаться таких выдающихся актёров",она пообещала сразу же поговорить о Вас со своим приятелем. Сегодня утром она мне сказала: "Что бы ни позволял себе этот Хёфген в прошлом если он столь знаменит, люди отнесутся к его шалостям с пониманием". Её приятель обещал, что с Вами точно ничего не случится, если Вы вернётесь. Что бы Вы ни устраивали в прошлом. Итак, Хендрик, Берлин ждёт Вас! Вам в самом деле нечего опасаться. Вы в театре незаменимы. Мне ясно, что те, кто сейчас правит нами, знают, что театр для меня и подобных мне убежище, в котором все мы чувствуем себя в безопасности и ничего не боимся. Так было бы и для Вас, Хендрик. Играть в театре это миссия. Ваша старинная подруга Ангелика Зиберт. Ваше имя? Хендрик Хёфген.

Профессия? В Государственном театре в Берлине.

Что-нибудь не так? Нет, нет. Пожалуйста. Большое спасибо.

Не знаю, г-н Хёфген, сможете ли вы снова прижиться у нас. Теперь здесь царит не тот дух, к которому Вы в этом доме привыкли. С культурным большевизмом покончено.

Играть в пьесах ваших друзей и в так Вами любимых французских комедиях у Вас больше возможности нет. Теперь мы будем представлять немецкое искусство. Откровенно говоря, я не видел особой нужды вызывать Вас назад из-за границы. Однако г-жа Линденталь желает видеть Вас своим партнёром в маленькой комедии, с которой она дебютирует. Не хотелось бы в отношении дамы быть нелюбезным. Впрочем, я подумал, что в роли элегантного друга семьи и соблазнителя Вы не будете испытывать никаких трудностей. Мне так холодно. Я согрею тебя. Ты не прогрел комнату в такую жуткую погоду? Так вот ты меня ждал, да? Очень мило с твоей стороны!

Вон там есть тёплая комната. О, нет, нет. Я в самом деле очень спешу. Там мы могли бы согреться. Нет, в этом, правда, нет нужды в такой холодной квартире. В этом виновата моя новая служанка. Она просто ещё не в курсе. Так ты должен был ей сказать, что той, которую ты ждёшь, нужно тепло. Конечно, но я только-только пришёл домой. Ты же знал, что я приду, и должен был бы вернуться пораньше. Видишь ли, меня нужно ждать с нетерпением.

Мимоходом я ежедневно встречаюсь и с мужем. И вообще откуда у тебя новая служанка? Она слишком красива. Вы оказали мне огромную честь, позволив играть с Вами. Как прекрасно наконец-то снова слышать тёплый, душевный, изящный тон. Я так рада слышать это от Вас, потому что знаю, что Вы не льстец. Я льстец?! Я как раз известен тем, что говорю неприятную правду в лицо. Мне нравятся искренние люди. Если она обернётся, всё будет хорошо. Если же и знак подаст, меня ожидает триумф. Я прожил в Гамбурге больше 10-и лет. После поджога рейхстага я вынужден был уйти из театра, Морена тоже выбросили на улицу, а Бонетти вообще форму нацепил. Незадолго до моего увольнения он вышвырнул меня из буфета со словами: "Ну, Бёк, наконец-то мы прижали ваше племя! Убирайся вон!" Потом некоторые из этих парней хотели меня избить. Хозяйка отказала мне в комнате. Поэтому я не мог больше оставаться в Гамбурге. Вы сердитесь, что я пришёл к Вам? Но когда я услышал, что Вы в Берлине, я снова обрёл надежду и, подумав: "Может быть, Бог услышал меня",я просто пришёл к Вам. Вы сердитесь на меня? Я не сержусь, Бёк. Собирайте вещи, перебирайтесь и живите у меня, пока всё не успокоится, но не говорите об этом никому. Придумайте что-нибудь очень может быть, что на вашем месте я бы покончил с собой. Я бы с удовольствием купил радио, чтобы ты знала, что происходит снаружи. Не выходи из квартиры и не говори с соседями. Ты для меня единственный человек на всём свете. Будапешт красивый?

Не знаю. Да, очень красивый. Я могла бы туда поехать, ведь Барбары с тобой всё равно не было. Нет, тебе бы не позволили пересечь границу.

Я немецкая гражданка, такая же, как и ты. Мой отец был чистокровным немцем. Почему мне нельзя выходить на улицу? Если ты не понимаешь, почему, у нас обоих будут большие проблемы. Ты отвратителен. ты как управдом. Ты идиотка! Убирайся к чёрту, ты. ты, артист! Дорогая г-жа Лотта, у меня к Вам большая просьба. Я должен играть Мефисто. Понимаете, я должен! Хорошо, я попробую. Я рад опять видеть Вас в роли Мефисто. Радуюсь, как дитя. Между нами говоря, за то, что опять будете играть Мефисто, Вы должны благодарить меня. Существовали некие колебания. Видите ли, в министерских кругах опасались, что Вы привнесёте дух старой постановки Фауста дух так называемого культурного большевизма в нашу новую постановку. Но мне удалось эти опасения опровергнуть и развеять. Цезарь, я благодарю Вас. Я в самом деле очень Вам благодарен. СПАСИБО! Будьте так добры, передайте цветы. г-же Линденталь. Доброе утро! Доброе утро. Доброе утро, г-н Хёфген. А, г-н Миклас! Вы всё ещё существуете? Доброе утро. Прекрасно. Я здесь с недавних пор и рад На человека бросить взгляд, Снискавшего у всех признанье И кем гордятся горожане. Душевно тронут и польщен. Таких, как я, здесь легион. Вы осмотрелись тут отчасти? Прошу принять во мне участье. Для знанья не щадя души, Я к вам приехал из глуши. Меня упрашивала мать Так далеко не уезжать, Но я мечтал о вашей школе. Да, здесь вы разовьетесь вволю. Скажу со всею прямотой: Мне хочется уже домой. От здешних тесных помещений На мысль находит помраченье. Кругом ни травки, ни куста, Лишь сумрак, шум и духота. От грохота аудиторий Я глохну и с собой в раздоре. Тут только в непривычке суть. У матери не сразу грудь Берет глупыш новорожденный, А после не отнять от лона. Так все сильней когда-нибудь Вы будете к наукам льнуть. Но если с первого же шага Во мне отбили эту тягу? Наметили Вы или нет Призвание и факультет? Это последний штрих? Нет? Да? Смысл медицины очень прост. Вот общая её идея: Все в мире изучив до звезд, Все за борт выбросьте позднее. Зачем трудить мозги напрасно? Валяйте лучше напрямик. Кто улучит удобный миг, Тот и устроится прекрасно. Вы стройны и во всей красе, Ваш вид надменен, взгляд рассеян. В того невольно верят все, Кто больше всех самонадеян. Ступайте к дамам в будуар. Они податливый товар. Их обмороки, ахи, охи, Одышки и переполохи Лечить возьмитесь не за страх И все они у вас в руках. Вы так почтенны в их оценке. Хозяйничайте ж без стыда, Так наклоняясь к пациентке, Как жаждет кто-нибудь года. Исследуя очаг недуга, Рукой проверьте, сердцеед. Не слишком ли затянут туго На страждущей ее корсет. Вот эта область неплоха. Теперь гораздо ближе мне вы. Теория, мой друг, суха, Но зеленеет жизни древо. Вот так. Отвешу вам почтительный поклон. Ну, вы меня запарили, однако! Как ты зовешься? Мелочный вопрос В устах того, кто безразличен к слову, Но к делу лишь относится всерьез И смотрит в корень, в суть вещей, в основу. Однако специальный атрибут У вас обычно явствует из кличек: Мушиный царь, обманщик, враг, обидчик, Смотря, как каждого из вас зовут: Часть силы той, что без числа Творит добро, всему желая зла. Нельзя ли это проще передать? Я дух, всегда привыкший отрицать. И с основаньем: ничего не надо. Нет в мире вещи, стоящей пощады. Творенье не годится никуда. Итак, я то, что ваша мысль связала С понятьем разрушенья, зла, вреда. Вот прирожденное мое начало, Моя среда. Добрый вечер, г-н Хёфген. Гн премьер-министр просит Вас к себе в ложу. Всё идёт как по маслу. Позвольте представить моего выдающегося коллегу Хендрика Хёфгена. Ага, вот он, наш Мефистофель. Поздравляю. Эта маска превосходна. Прямо маска самого Священного Зла. А взгляд такой добрый, рукопожатие такое по-Хёфгенски мягкое. Кажется, секрет искусства актёра в том, чтобы изображать силу и дух, будучи на самом деле слабым. Могу себе представить, сколько времени Вы готовили исключительно эту роль. Всю мою жизнь, г-н премьер-министр. Только так можно достичь чего-то. В этом секрет величия. Тьфу, тьфу, тьфу. Продолжайте в том же духе, Мефистофель. Квартира Хёфгена. Лотта Линденталь! Хендрик? Что Вы делаете после спектакля? Ничего. Не хотите прийти к нам? С удовольствием! У нас просто будет несколько друзей. С превеликим удовольствием. Приходите. Я приду. Спасибо большое. Тогда до скорого. Спасибо большое. До свидания. Спасибо! Бёкушка! Всего несколько друзей будет там. Всего несколько друзей будет там. Бёкушка! Ну не отъявленный ли я негодяй? Негодяй?! Почему же? Вы успешный актёр, г-н Хёфген. За возрождение немецкой культуры, уважаемые дамы и господа. Да здравствуют актёры. В нашем театре есть масса элементов, не имеющих отношения к Германии. Мы должны создать систему духовной таможни для контрабандистов культуры, с тем чтобы инородные элементы больше не могли отравлять немецкий язык, немецкую литературу и немецкий театр. Это не может быть задачей лишь для пограничников. В эту систему духовной таможни надо вовлечь и деятелей культуры. Вы понимаете меня? Так точно, г-н генерал. Многие этого не понимают. Взгляните на эту картину, мой Мефисто. Шедевр немецкого романтизма. И где я должен был на него наткнуться? На складе одного говорящего с акцентом антиквара. Я отдал её отреставрировать.

Нет, нет, будущее живописи в Рейхе принадлежит не Либерманам. Ваш Мефисто занимает меня. Только Вы открыли мне глаза на этого малого. Он ведь отличный малый. Не скрыто ли в каждом из нас что-то от него? Я имею в виду, не в каждом ли настоящем немце сидит частица Мефистофеля? До чего бы мы докатились, если бы у нас ничего не было, кроме фаустовых душ. Это бы так устроило множество наших врагов. Нет, нет. Мефисто это тоже немецкий национальный герой. Только этого нельзя говорить людям. Теперь я, к сожалению, должен покинуть вас. Послушайте, дорогой г-н Хёфген, зайдите ко мне послезавтра в 10:30 утра. Придут иностранные журналисты, французы, бельгийцы, англичане, американцы. Они многое хотят узнать. Что значит сегодня "Германия" и немецкая культура. Об этом я расскажу им сам. Ваша задача дополнить мою речь рассказом, например, о театре, живописи, скульптуре, архитектуре, чтобы у них было о чём писать.

Я хочу, чтобы они получили информацию от профессионалов. Скажите, почему у вас такое мягкое рукопожатие? Здравствуйте. Ну, вот мы и встретились снова. Как летит время! Впрочем, Вы были потрясающи в роли Мефисто. В этот раз Ваша интерпретация намного мощнее и жёстче, но того Мефисто я тоже нахожу очень хорошим. Уже тогда я заметил зерно того, что к счастью, сейчас взошло. Вы мне очень нравитесь и в пьесе с Лоттой Линденталь. Лотта Линденталь, вероятно, и по вашему мнению идеальная актриса для представления женщин немецкого типа. Скажите-ка, что, собственно, мы тут забыли? Зачем он тратит время попусту с этими иностранцами? Вы знаете, о чем речь? Гн премьер-министр сказал, они интересуются немецкой культурой, они, по-видимому, зададут несколько вопросов. Понятно. Вы говорили с ним? Привет, как дела? Рада видеть Вас снова. Премьер-министр хотел непременно поговорить со мной. Надеюсь, это не займёт много времени.

Мда, никак не решим, что делать со старыми статуями. Снести их или оставить? Как будто это важно, будто от этого зависит наше будущее. Я бы с удовольствием сделала ваш бюст, Хёфген. Что Вы за человек? Разница между вашим собственным лицом и лицом вашего Мефисто потрясающая. Сами по себе Вы выглядите не по-дьявольски застенчивым. Я сделаю ваш бюст, Хёфген. Но ещё не знаю, из глины или бронзы. Я задаюсь вопросом, из чего же ваше лицо? Наверное, смесь. Мне чрезвычайно понравилось, как Вы сыграли Мефисто. Я следила только за Вами. Впрочем, я готовлю выставку. Генерал хочет осмотреть всё до открытия. Была бы рада, если бы Вы тоже пришли. Вот мой телефон. Спасибо. Если у Вас случайно будет время, просто позвоните и приходите ко мне в ателье. Там Вы сможете расслабиться, пока я буду Вас лепить. Странное у Вас лицо. Немецкое лицо, но меняется ежесекундно. Это актёрская игра. Остальное смирение и усердие. Я раскрыл вашу тайну, Мефисто. Это эффект внезапности, так? Неожиданность. Я наблюдал, как Вы появляетесь на сцене. Каждый раз иначе. Иногда необоснованно быстро, иногда, когда публика ждёт совсем иного, очень медленно, убаюкивающе. Но всегда неожиданно и непредсказуемо. Вот так Вы пробуждаете чувство чего-то неизведанного, даже когда зритель наизусть знает Ваш текст. Вот в чём Ваш секрет. И ваш беглый язык, ваши многозначительные паузы, ваши исключительно точные акценты. Полагаю, я учусь у Вас. Важно быть непредсказуемым, потому что зрители не должны знать, какой шаг я сделаю следующим, в каком направлении пойду. Они не могут подготовиться и защититься! Да, абсолютно точно. Этого легко добиться изменением ритма или задержкой дыхания дольше необходимого. Знаете, генерал, в театре короля играют другие. Но решающим является строгое построение всего спектакля, последовательность переходов между пиано и фортиссимо. Конечно, сюда же относятся тонкое чутьё, понимание искусства и, как я обычно говорю, утончённая культура. Когда я слышу слово "культура", я хватаюсь за револьвер! Мещанский вздор! Большевики проповедуют его, чтобы привлечь университетских преподавателей и деревенских учителей. Его не особо почитают актёры. Разве не так? Меня большевистские течения тоже не обошли стороной. Должен признаться, я долгое время заигрывал с левыми. О, да! Каждый может припомнить о себе какую-нибудь глупость. То были тяжёлые времена. Пойдемте, пропустим по глоточку. Гн генерал, есть другие заслуженные актёры, которые были столь же неосмотрительны, как и я. Меня заботит наказание за грехи, которые мне были так щедро отпущены. Я прошу за одного человека, я бы сказал, прошу за друга. Я могу гарантировать, что он исправится. Гн генерал, я прошу за Отто Ульрихса. Отто Ульрихс? Кто это? Он был руководителем коммунистического кабаре "Буревестник". Хм. он, должно быть, довольно скверный малый. Ох, нет, он не скверный парень. Признаю, возможно, он слегка легкомыслен, немного безрассуден. Но он не скверный малый. Он даже слишком порядочен. Если уж он даёт слово, то держит его. Теперь я могу играть в государственном театре. Знаешь, что самое смешное? Я не могу в это поверить.

Как не могу поверить, что я здесь у тебя сижу на окне. Я знаю, что это реальность, но я этого не чувствую. Великолепно. Прекрасно, на самом деле. Немецкая работа. Хотя не каждый немецкий художник способен сегодня на такую работу. Это смелая работа. Подойдите, Мефисто. Подпишите тоже. Ну, что я говорила? Выставка будет иметь успех. Спасибо, большое спасибо! Ах Вы, плут, так Вы с тайным визитом.

Если позволите, добавлю от себя. Это смелая работа. Смелая, потому что охватывает наше время, потому что пытается воздействовать через красоту силы без вычурности, без мещанского снобизма, в отличие от лживого и испорченного вкуса бахвалов от культуры. Здесь есть мускулы и рельефы. Вот таким здоровые люди хотят видеть человека: сильным и в своей силе красивым, воинственным и в своей борьбе победоносным. Здравствуй, Хендрик Хёфген. Это была чудесная речь. Николетта! Ты здесь?! Вы знакомы? О, даже очень хорошо. Ты в Берлине? Давно ли?

Я специально приехала в Берлин хочу поужинать с тобой. Хотя мы давно не виделись, я читала всё, что о тебе писали. Итак, где мы сегодня ужинаем? Где хочешь. Как там Гамбург? Живёт ещё без меня? Ах, Гамбург. Я сейчас в Берлине и собираюсь ужинать с тобой. Гамбург в прошлом. Он делает вид, что вообще не в курсе. Ты не слышал, что Кроге в Швейцарии? Он просто пропал. Он просто всё бросил, даже своей малышке ничего не сказал. Он просто исчез. Кроге предатель. Почему ты должен беседовать с ними? Потому что они меня пригласили. Других тоже приглашают. Ты не должен туда ходить. Разве это необходимо? Сказать им "нет" абсолютно невозможно. Никто на моём месте не сказал бы. Если кто-то уверяет в обратном, он врёт. Кроме того, генерал очень приятный человек, и он кое-что понимает в театре. И он не столь ограничен, как большинство других. Ты послушный мальчик, который всегда хорошо себя ведёт в надежде получить комфорт за хорошее поведение, потому. что ты боишься. Я люблю вести себя хорошо. Мне это нравится. Тогда тебе нужно вести себя хорошо. Причём будет сложновато оставаться со мной и вести себя хорошо. Проклятая чёрная баба? Я не виновата, что не такая, как те, кому позволено здесь находиться. Меня разглядывают. На улице мне даже могут плюнуть в лицо. Только я не могу изменить это, даже если бы захотела. Мой нос, мои волосы всё остаётся таким же, даже если я захочу совсем другое, когда мне станет стыдно. Я же немка, немецкая негритянка. Немецкий мой родной язык. Что же мне делать? Куда же мне идти?! Не знаю. Я даже не знаю, что будет со мной. Ты думаешь только о себе. А я, идиотка, мечтаю, что у нас будет ребёнок, маленькая девочка, которую я.

Ну, этого ещё не хватало. Как так? Как может быть ребёнок виновен в том, что живёт в то время, когда его отец делает карьеру? Прекрати! Хватит! Хватит? Хватит. Хватит. Я очень хорошо понимаю, почему твоя жена не выдержала тебя. Вот. когда-то я взяла у тебя фотографию. Посмотри на неё! Ты вообще себя ещё узнаёшь?! Добрый вечер. Мне нужно с Вами поговорить. Хотите сказать мне в лицо то, что обычно говорите за спиной? Не понимаю, о чём Вы. Хендрик Хёфген пройдёт по трупам. Вы этого не говорили? Я не спорю, г-н Хёфген, что не люблю Вас. Что Вам от меня нужно? Хочу попросить Вас подписать это. Мою подпись? Ах, вот что! Зачем? Хотите повышения зарплаты? Или Вы собираете подписи, потому что предписания пожарных для безопасности театра Вам кажутся недостаточными для безопасности?

Нет, в отношении морали кое-что кажется мне небезопасным, если уж Вы хотите говорить о безопасности. И под этим я имею в виду не только театр. Против чего Вы выступаете? Против руководства, которое попирает наши права. Но Вы же в НСДАП? Вы же уже в Гамбурге были её членом? Я выхожу из партии. Это Ваше дело. Я хотел бы просить Вас, г-н Хёфген, прочесть наш протест и подписать его. Всё-таки, несмотря на моё личное мнение, Вы сегодня ведущий актёр Германии. Вот что я скажу, даже читать этот вздор не стану. А Вы Вы будьте осторожны, чтобы не накликать беду на себя и других. Миклас, идите к чёрту. Я не позволю этой грязной свинье провоцировать меня. Боже мой. Мои поздравления, дорогой Хёфген, мои поздравления. Есть элементы, которые можно послать только к чёрту, как Вы точно выразились. Были бы Вы солдатом, мне следовало бы повысить Вас в звании, а так я могу только радоваться. Да, только что вспомнил, дорогой мой. Вам нечего бояться. Только ради забавы я заглянул в Ваш гороскоп. Это старая привычка. В вашем гороскопе начертано лишь самое лучшее. Всего хорошего, Хёфген. Спасибо.

Что случилось? Доброе утро. Доброе утро. Давайте, идите, прогуляйтесь! Объявление. Сим сообщаем сотрудникам, что актёр Ганс Миклас погиб в автокатастрофе. Дирекция государственного театра Ужасно, такой молодой парень. Впрочем, я не питала к нему особой симпатии. Он вел себя как-то беспокойно. Вы не находите, Хендрик? Беспокойно? Это уж точно не автокатастрофа. Он же наверняка с этим письмом и к тебе приходил. Ты с ума сошёл! Как ты можешь нести такой вздор? Почему это не автокатастрофа, когда так написано на доске объявлений? Неужели ты считаешь, что правительство сочло необходимым грохнуть какого-то безвестного актёришку, выдумав автокатастрофу? Мы же не в бездарной мелодраме. Не нужно перебегать дорогу при большом движении.

У меня большие планы на Вас. Мы здесь одни. Вы можете отказаться и остаться актёром. Но тогда Вы не сможете делать многое из того, что могли бы. Ваша речь на открытии была великолепна, и я подумал, что Вы не только актёр. Вы сказали суть. Вы должны написать автобиографию, Хендрик, и подать её мне. И как можно скорее. Вы примете руководство Прусским Государственным театром. Задача очень проста: всегда полный зал и восторг немецкой публики. Понимаете? Нет нужды больше говорить о гамбургских делах. О Революционном театре тоже упоминать не стоит. Упомяните лишь о Ваших ролях там. Что Вы, собственно, представляли в Гамбурге? Как Вам в голову-то пришло, Вам, немцу, продвигать русский большевизм? Невероятно! Где сейчас Ваша жена? В Париже, насколько мне известно. Нет, она живёт в Амстердаме и активно работает против Родины. Она выпускает там газету. Вы не пишете друг другу, не так ли? Мы не общаемся друг с другом. С разводом у Вас не будет проблем. Об этом я позабочусь.

Граждане Германии, покинувшие страну, они не смогли нас уничтожить, подписав себе этим смертный приговор. Где отмирают слабости, там человечество будет здоровым. Политика, как и театр, борьба. Любое восстановление это начало новой войны. Да, но речь сейчас не об этом. Гамбург. "В портовом городе Гамбурге. " Куча иностранцев, ночные клубы, бары. Я Вас хорошо понимаю. Но что им нужно в столице Рейха? Не хочу делать из Вас преступника, мы мужчины. Итак, как попал в Берлин этот гамбургский сувенир? Джульетта Мартенс. Она у Вас на содержании? Однажды на вечеринке Вы проявили хорошее чутьё, сказав: "Будущее не за профессором Брукнером". Ещё лучшее чутьё Вы показали, отмежевавшись от его дочери. Если у Вас такой хороший нюх на здоровый, чистый образ мыслей, как эта негритянка оказалась в Берлине? Мефисто! Это осквернение расы. Даже фотографию её дома хранить не советую. Гн генерал. Подождите, я ещё не закончил. Надеюсь, Вы всё поняли? С ней не должно ничего случиться. Оставьте это мне. Хотел бы Вас попросить, гн премьер-министр чтобы ей позволили свободно покинуть Германию. Мы понимаем друг друга. Её проводят до границы и адьё! Забудьте этот разговор. Мы сделаем это, а Вы проведёте общую пресс-конференцию. Тема доклада: "Общая информация о театральной жизни". "Репертуар, планы и Ваши спектакли". В октябре у нас большой культурный показ в Парижском посольстве. Было бы хорошо, если бы Вы поехали туда. О нём они тоже наверняка знают. Бёк, Бёк! Мою записную книжку. Бёк остаётся. Вот она. Дай мне. Я должен позвонить друзьям. Мне срочно нужен друг, с которым я. Ну, найди мне друга. Но у Вас же столько друзей. Друзья. Позвони Николетте фон Нибур. Найди телефон и позвони ей. Сделать кофе или чай? Стать мне директором, да или нет? Сумею ли я? Можно ли мне? Должен ли я?

Обязан ли я? Смогу ли я быть чем-нибудь полезен? То есть, смогу ли я кому-нибудь помочь? А если смогу, должен ли я вообще кому-нибудь помогать? Или я должен относиться к этому, как к новой роли? Или мне нужно эмигрировать в Америку? Я смогу зарабатывать столько же, сколько Дора Мартин в кино. Если я займу эту должность при этом правительстве, то. Хочу ли я этого вообще? Я нужен им. Я почти эмигрировал а сейчас прусский премьер-министр просит меня спасти театр. Завтра утром я должен дать ему ответ. Небеса, очевидно, имеют большие планы на меня. Так ты на коне. Ты не поможешь мне? Я бы гордилась тобой. Да, Хендрик, я помогу тебе. Ах, если бы жить вечно. Вот Ваш паспорт с французской визой. У вас всего пять минут на сборы. Да, но почему? Мы ждём Вас. Поторопитесь! Не нужно меня благодарить за это повышение зарплат. Это было моим условием при назначении на этот пост. Везде полно пыли. Если вы не будете убираться в гардеробе и в других помещениях театра, я, к сожалению, буду вынужден попросить дам покинуть ряды сотрудников театра. Надеюсь, мы поладим. Если у вас будут какие-либо проблемы, обращайтесь сразу ко мне. С превеликим удовольствием пригласил бы вас на кофе. Позвольте вручить вам деньги на кофе. Сам я, к сожалению, не смогу посидеть с вами. Гн директор, Йоахим непременно хочет сейчас с Вами поговорить. Да, пусть войдёт! Стоп, Ханнелора! Вот так, теперь он может войти. Хотел просить тебя подобрать подходящие мне роли. С тобой, к счастью, можно об этом поговорить. Ты не такой, как другие директора. Ты сам актёр. Ты понимаешь в этом. Ты не такой, как они. Я должен делать вид, будто он говорит что-то важное. С актёрами надо говорить так, чтобы они себя хорошо чувствовали. Со мной, впрочем, тоже. Ох, нет. Я не люблю премьеры. Всё время нужно улыбаться и быть любезным. Всё время нужно держать дежурную улыбку. Я ненавижу это. Ты находишь его красивым, да? Да, но я так не считаю! Я вообще не считаю его красивым! Доброе утро, г-н Каппельмюллер. Доброе утро.

Как дела? Хорошо. Как семья? Тоже хорошо. Ваша дочь сдала экзамен на мастера. Да, да. Возможно, мы примем её. Спасибо. До свидания До свидания. Здравствуйте. Не заметили? Новый костюм, новые ботинки, новый директор. Нет? недавно назначенный директором Прусского Государственного театра, экс-большевик Хендрик Хёфген позволяет выступать своим старым товарищам в его постановке "Гамлета". Ханнелора! Списки занятых в "Гамлете" уже вывешены? Ещё нет. Хорошо. Подождём ещё. 2 дня. Спасибо. Я должен предложить больше, чем старых партийных товарищей. Нужно заводить контакты, отношения нужно поддерживать. Вот суть системы. "Послушайте, вчера ходил в прусский театр "на комедию "Фауст", там был этот клоун по имени Мефисто. "Вот это шутка! Мефисто изображал какой-то Хёфген. Это было ужасно! "Лучше бы я пошёл в Баварский Народный театр. Пока". Ну, зачем же я делаю всё это? Затем, что это доставляет мне удовольствие. Я должен восхищаться абсолютно дилетантскими пьесами и брать на роли светловолосых, а не талантливых. Большинство из них абсолютно бесталанно.

Недавно во Франкфурте во время монолога маркиза Поза "Дайте свободу мысли" спектакль был сорван демонстративными аплодисментами. Что скажешь на это? Через несколько дней в Мюнхене "Разбойник". Шиллер, наш национальный поэт! Это же невероятно! Они хотят, чтобы мы ставили немецких авторов. Но каких авторов мы должны ставить?! Хорошие авторы эмигрировали. А тем, кто ещё здесь, писать запрещено, или они сами больше не пишут. Ах, и правда, здесь что-либо стоящее для театра не найти. Ну, я, наверное, выкопаю несколько старых комедий. Парики рококо, напудренные лица. Но самое смешное, для правительства Шекспир стал народным автором. Ну, давай сыграем "Как вам это понравится". Изгнанники возвращаются. Тем самым мы продемонстрируем всем противникам диктатуры, что воля к свободе жива. Я этого не слышал, Отто! Я вообще не мог этого слышать! Ну разве я не отпетый негодяй? Это ли не безумное свинство, что я тут творю? "Ганс Майер Фюрст и Никлиш, рабочие сцены театра ради чистоты немецкого народа. настоятельно просим уволить их". Здравствуйте, г-н Хёфген. Здравствуйте. Ну, как дела? Хорошо. А у Вас? Спасибо, всё в порядке.

Данные рабочие сцены, Фюрст и Никлиш незаменимы для нас и их отсутствие может подвергнуть риску работу всего театра. Место. Дата. Искренне Ваш. Подпись. НЕМЦЫ! Не допустите национал-социалистического гнёта. ПОСОЛЬСТВО ГЕРМАНСКОГО РЕЙХА Ты что-нибудь привёз мне из Германии? Хотя бы кожаное пальто. Кожаное пальто? Таких пальто много в Германии. Те двое, что отвезли меня на границу и допросили, тоже были одеты в эти пальто. Это новая мужская мода. Твои глаза такие безжизненные. Как же ты смотришь? Пустые? Нет, равнодушные. Да, я чувствую себя равнодушным последние дни. Видишь? Ты никогда раньше таким не был. Я очень много о тебе думала. Полагаю, я должна быть тебе очень благодарна. Без тебя я была бы уже в концлагере, если бы вообще ещё была жива. Послушай, Хендрик, если тебе хочется быть со мной, оставайся здесь. Я позабочусь о тебе. Тебе не нужно будет выходить из дома. По крайней мере, первое время. Потом найдём что-нибудь. Ты такой талантливый. Я мог уехать в Америку. Вот видишь. Я полагаю, что действительно был талантлив. Но ужасно труслив. Кем я буду там? Статистом, рабочим сцены, техником? Думаешь, эти руки созданы для тяжёлой работы? Я предоставлю их в твоё распоряжение. Что тебе ещё нужно? Хендрик Хёфген, представь себе. ты принадлежишь мне. Джульетта, мне нужно идти. Я ещё увижу тебя? Не знаю, мне нужно в отель. Можно я провожу тебя до поезда? Нет, ты не вписываешься в картину. Хорошо, забудь про вокзал. Делай как хочешь. Я же делаю. Я же здесь. Джульетта, не пиши мне больше. Это нехорошо. В этом кафе очень мало посетителей. Скажи, ты бы предпочёл сидеть на солнце? Ты ведь любишь солнце? Нет. Несмотря на то, что в последнее время у меня было довольно мало солнца. Можно спросить тебя кое о чём? Ты живёшь одна? Нет, у меня есть друзья. А ты? Друзья. в такое время? Не понимаю, как ты можешь жить в Берлине? Ты же знаешь, что происходит. Почему ты ещё там? Барбара, я живу в театре. Но ведь он в Берлине! Да, но я полагаю, ты не можешь судить об этом из Парижа. Ты теперь уже не просто актёр. Ты дал присягу. Ты директор. Я не присягал, я только шевелил губами. Кто-то должен сохранить наши ценности до лучших времён. Я буду играть Гамлета независимо от того, нравится Шекспир властям или нет. Шекспир для власти не более чем украшение. Так распространяется зараза. Этим власть демонстрирует: "Мы вовсе не такие". Тебе нельзя оставаться в Берлине. Барбара, у меня семья в Берлине. Я женат на театре. Ты же знаешь. Я могу помочь людям, у которых не всё в порядке. А если я уеду, там не появится никто лучший. У тебя всегда одно и то же. Твой метод самообмана всё ещё работает без сбоев. Понимаешь, не имеет значения, сколько людей ты спасаешь. Это не более чем любезные жесты навстречу твоим друзьям.

Ты у всех на виду, ты легализируешь этих людей, и это вовсе не повод для оправданий. Мы не можем выбирать, где и когда родиться. Это время выбирает нас. Не может же эмигрировать весь народ. И это, между прочим, моя обязанность как актёра жить в своей стране, чтобы иметь возможность наблюдать и играть. И я нахожусь там, я живу там и могу тебе сказать, среди них есть порядочные люди. Вот кого я всегда ненавидел, так это так называемых гениев из кофеен, и точно так же я ненавижу этих борцов сопротивления из кофеен. Настоящие ценности, к которым принадлежат театр, изобразительное искусство, в любые времена были выше всего. Это моё твёрдое убеждение. И это соответствует истине. Зачем ты, собственно, хотел со мной встретиться? Ну. теперь я и сам не знаю. Это же может быть опасно для тебя. Скажи, Барбара, ты вообще-то меня когда-нибудь любила? А зачем же я сегодня сюда пришла? Если бы ты только что слушал меня, то не спрашивал бы. Или этого ты тоже не понял? Ты согласен с тем, что происходит в Германии? Ну да, ты должен, иначе, если ты этого не принимаешь, почему же ты ещё живёшь там? Скажи, что для тебя значит свобода? Нужна ли она вообще тебе для жизни? Или тебе нужно только иметь успех и быть любимым? Мне вполне хватает успеха. Это значит, что меня любят многие. И ярость завистников как бальзам на душу. Барбара, ты не можешь возлагать на меня ответственность за ваше бессилие. Г-н Хёфген! А, м-р Дэйвидсон. Вот это сюрприз! Это за то, что случилось в Германии! Мадам, простите меня. А. будьте любезны, счёт. Я слишком рано? Прощай, Барбара. Можно я заплачу? Чем бы я мог тут заниматься? Свобода. Оберон и Титания. Поздравляю. Поздравляю нашу чудесную, всех нас очаровавшую и, в прямом смысле этого слова, немецкую пару. Два молодых, но уже зрелых человека чистейшей расы, благороднейшей крови, которые часто приводили нас в восторг.

и которые отдают лучшие силы нашему вновь рождённому обществу! Да здравствуют жених и невеста! Ну, дорогой доктор, спасибо. Всего наилучшего. Огромное спасибо. Привет. Очень мило с вашей стороны. Гн генерал, прекрасно, что Вы пришли. Они могут говорить что угодно, для меня нет мира прекрасней, чем Грюневальд. Вам обоим нравится здесь? Дорогой Хендрик, я был и остаюсь немецким актёром и патриотом, кто бы ни руководил моей Родиной. Не верю, что мне ещё где-нибудь так понравилось бы, как здесь, в Грюневальде. А где ещё можно выпить такого хорошего пива, как в старом немецком погребке? Цезарь, рад Вас видеть здесь. Sic itur ad astra! (Так идут к звёздам!) На этой вилле, дорогой Хендрик, Вы можете проводить репетиции. Мы были чрезвычайно горды Вашим выступлением в Париже, как Вы очень просто ответили на все вопросы, как довольно честно и открыто обо всём рассказали. Продолжайте, продолжайте танцевать. Добрый вечер. Вот это сюрприз! Не откажусь. Поздравляю, мой Мефисто. Спасибо. Теперь, как говорил наш старый адмирал Тирпиц: "Цель опознана, полный вперёд!" Я сгораю от нетерпения. по поводу Гамлета, мой Мефисто. Я тоже, я тоже. Впрочем, Ваше интервью в Париже произвело очень хорошее впечатление. Моя дорогая! Мои поздравления! И много здоровых немецких ребятишек! Спасибо. Сударыня! Красиво. Очень красиво. Да, да, мне очень нравится. Очень красиво. Большое спасибо, сударыня. За здоровье! У нас нет рабочего времени, только работа. К сожалению, мне нужно идти. Будьте счастливы друг с другом. Гамлет. Знаешь, Николетта, о чём я в последнее время очень часто думал? Заслужили ли мы это? Если бы меня твёрдо спросили в суде, тогда бы я сказал: "Да". Кто, если не мы, представит искусство, кто представит индивидуальность? Кто, как не я, может и должен возвыситься надо всем, что происходит в мире? Поэтому мы пример и воодушевление для остальных. Какие бы мерзости ни творились в мире, истинное искусство всегда остаётся чистым и правдивым. Я женат на театре. Ты тоже. Гн директор, я хотела сообщить Отто Ульрихсу о повышении зарплаты и попросить его подписать контракт, но не смогла его найти. Я послала к нему на квартиру посыльного, но соседка сказала, что его два дня назад забрали двое мужчин. Позвоните премьер-министру и соедините меня с ним. Если его нет, попросите назначить мне аудиенцию как можно скорее. Дайте мне. Да, я бы хотел поговорить с г-ном премьер-министром. Здравствуйте. Входите, пожалуйста. Ну, что случилось? Ваше превосходительство! Недавно Вы помогли мне в отношении коллеги. Теперь я опять должен просить об этом. Дело в том несколько дней назад Отто Ульрихса забрали у него на квартире. Вы из-за этого ко мне пришли? Да, Ваше превосходительство. Мне это надоело, Хёфген. Это не Ваше дело. Лучше держитесь подальше от этого дела. Дам Вам хороший совет: "Перестаньте лезть во все дырки". Займитесь лучше своими делами, чтобы Вас случайно не раздавили, как жука. Кем Вы себя вообразили? Этот Ульрихс был замешан в тёмных делах. Директора моего Государственного театра вообще не должен интересовать предатель. Вы должны уйти. Пошёл вон, артист! Я знаю, чем я лично и весь театр обязаны г-ну генералу. Мне известно также, что по большей части мы должны благодарить Вас. Поэтому я осмелился, дорогая Лотта, просить Вас заступиться за Отто Ульрихса. Я очень беспокоюсь за него. Беспокоитесь? Он же мёртв. Вы что, не знали? Насколько мне известно, он покончил с собой. Покончил с собой. Но он знал, чем рискует. Думаю, ему можно позавидовать. Принц датский отказывается от регалий, молодости и любви. Он спаситель севера. Одинокий рыцарь с высокими идеалами в сердце и помыслах, с идеями чистоты крови и расы. Гамлет это тоже сложный характер. Великий и простой человек. Он так вдохновляет меня, что повторяю ещё раз: "Он северянин". Он убил. И в своей саморазрушительной борьбе Он убил, и в своей саморазрушительной борьбе показал нам дорогу в будущее. Он направляет нас к чистой жизни. Это завещание Гамлета нашему времени. Он не слаб. Целое поколение актёров делало огромную ошибку, представляя его неврастеником, патологическим революционером, таким упадочническим типом. Я этому не верю. Гамлет твёрдый человек. Это не только моё восприятие. Вы узнаете энергичного и упорного человека. Но Гамлет также и опасен для немцев. Мы все постоянно копаемся в себе и должны преодолеть это. В течение часового спектакля никаких мыслей и совершенно никакого самоанализа. Гамлет это трагическая борьба между действием и бездействием, между колебанием, обдумыванием и действием. И мы, носители немецкой культуры, знаем, что из этого нам принять. "Гамлет" народное произведение. Оно не религиозное, не аристократическое, не мещанское, а народное, как греческие трагедии. И так как оно народное, мы снимем барьеры между зрителем и актёром. Пространство, свет, движения, звуки всё это вместе с самими зрителями сплавится в один большой общий эффект. Мы должны построить абсолютный театр, театр, который потрясает и мобилизует. Украшение театра к сегодняшнему вечеру обошлось в 60 тысяч марок, да и театр был закрыт 5 дней.

Небольшая милая вечеринка. И мы должны участвовать в этом цирке. Добрый вечер. Добрый вечер. Такие пышные торжества сейчас справляют только в Берлине. Дражайшая г-жа Белла, мы не виделись целую вечность. У Вас всё хорошо? Не скучаете по Ульму? Уверена, у Вас всё просто великолепно. А Ваш великий сын процветает. Как дела, дорогой Хёфген? Превосходно, спасибо. Как настроение? Народ развлекается. Хочу поздравить Вас, Ваш Гамлет великолепен. Шеф был в абсолютном восторге. После премьеры он весь вечер только о Вас и говорил, только о Вас и о театре или наоборот. Вам можно только позавидовать.

Ну, знаете, успех странная вещь. Иногда он у Вас есть, иногда нет. Мой дорогой Хёфген, Вы что-то даёте людям, Вы что-то создаёте. Да, поверьте уж мне. Вот они идут. Ну, как дела, Мефисто? Очень хорошо, Ваше превосходительство. Хендрик, я Вам ещё не сказала, насколько великолепным я нахожу Вашего Гамлета. Я очень рад, спасибо. Я должен сказать несколько слов. Гн премьер-министр, милостивая госпожа, уважаемые дамы и господа! Мы горды да, мы горды и рады, что имеем возможность провести сегодня этот праздник в этом доме вместе с Вами. Если Вы окажете мне честь и позволите приветствовать Вас от имени всех присутствующих, разрешите мне сказать слова приветствия государственному деятелю и солдату, другу и щедрому покровителю искусств, которого мы почитаем как образец, любим как друга, и которому повинуемся как господину. Без Вашей поддержки искусство как птица с обрезанными крыльями.

Как сказал поэт: "Да хранит Вас Господь, и да бьётся для Вас сердце Рима". Гн премьер-министр хочет поговорить с Вами, г-н Хёфген. Он ждёт Вас в своём автомобиле. Я провожу Вас. Вас одного. Николетта отвезёт Вас домой. Я тороплюсь. Ну, Мефисто, что за мощь взирает здесь на Вас. Вы чувствуете эту мощь? Это театр! Посмотрите на эту арену. Она почти готова. Великолепно, не правда ли? Я бы устроил представление здесь. Не моргайте, Хендрик, смотрите истории в глаза. Какое эхо. Хендрик Хёфген! Мы будем править всей Европой, всем миром! Мы построим 1000-летний Рейх! Хендрик Хёфген! Идите! Вперёд! На середину! Ну, Вы довольны таким светом? Это настоящий свет, не так ли? Что им от меня нужно? Что им нужно я всего лишь актёр. Эпиграфом к роману "Мефисто" Клаус Манн поставил следующую цитату из романа Иоганна Вольфганга Гёте "Вильгельм Майстер": "Я прощаю актёру любые человеческие ошибки, но ни одной актёрской ошибки не прощу человеку".

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Заруби себе это на обгорелом своем носу.

Ну, мало кому бы не понравился такой прорыв. >>>