Христианство в Армении

Раньше, когда у людей были секреты, которыми они не хотели делиться,они взбирались на гору, находили дерево, делали в нем дупло.

Субтитры от la Maggiore Но было, по меньшей мере, 40 мест на Тихом океане на которых потери были гораздо тяжелее, чем в первый день в Нормандии. Оаху, Гавайи 1941 год. [Morinaga] Пляжи безмятежно раскинулись под пальмами. Я вспоминаю, оглядываясь, на пальмы и удивляюсь. если бы я собирался умереть, то в этом благословенном месте. [Ambrose] Перл-Харбор утром 7 декабря, это было утро воскресения, подавляющее большинство людей были ночью в увольнении. Кто-то завтракал, собираясь пойти в церковь, многие еще спали.

Истребители «Зеро» стартовавшие с японских авианосцев, появились на Гавайях и застали нас врасплох. [Fiske] Это произошло так быстро, что мы не могли понять, что случилось. [Taylor] Я на мгновение обезумел, потому что они не только потопили наши корабли, но и уничтожили большую часть нашей авиации. Мы смотрели на линкор «Аризона», там прогремел чудовищный взрыв. Я в жизни не видел ничего подобного. Это был огромный шар огня. [Abe] Я никогда не думал о смерти, либо о чем-то подобном. Я сфокусировался только на цели. [Taylor] Все было охвачено огнем. Все казалось уничтоженным. Я знал, что мне делать. Я должен был сбить самолет летящий передо мной, сесть ему на хвост и расстрелять. И я занялся этим. Вы видели все это, потом возникла ненависть. И проклятие. Это война. Это война. Императорская армия и флот до рассвета 8 декабря вступили в битву против американских и английских сил на западе Тихого океана. Нападение было спланировано идеально. Мы потеряли 2400 человек в Перл-Харборе 7 декабря 1941 года. Все жаждали мщения. Абсолютной мести. Я знаю, что говорю. Я хотел уничтожить всех японцев. Я ненавидел их. Каждый ненавидел их. Они так разъярили американцев, что не могло быть никакого компромисса в этой войне. Мы жаждали безоговорочной капитуляции. Американцы в своей праведной мощи добьются абсолютной победы. [Kaneko] Мы знали только, что мы враги. Нас считали врагами, потому что Япония бомбила Перл-Харбор. Я даже не знала, где находится Перл-Харбор. Мой отец родился 4 июля, и он был уверен в нашей принадлежности к Америке. Мы были вскормлены быть американцами.

Там в Перл-Харборе возникло подозрение, что американские японцы на Гавайях снабжали информацией японцев в Токио. Поэтому мы боялись, что они занимаются этим и на Западном побережье. Но не было, ни единого случая саботажа или шпионажа. Ничего не случилось. Американские японцы с западного побережья были интернированы в десять лагерей по всей Америке. Нам сказали, что мы можем взять только то, что сможем унести, поэтому большинство вещей пришлось оставить. [Ambrose] Их согнали и бросили в охраняемые лагеря. [Sakai] Мы были очень подавлены, когда прибыли на место и увидели бараки.

Вам бы понравилось оказаться на улице без вещей? Вам бы понравилось, что за вами все время наблюдают? Вам бы понравилось, что ваши письма читают и что вы не можете общаться с людьми? Мой брат объяснял это так, как будто вас изнасиловал кто-то кому вы верили, и поэтому вы не можете рассказать об этом. Ваша страна сделала это с вами, поэтому вы годами не могли рассказывать об этом. [Ambrose] Молодые американские японцы пошли добровольцами в американскую армию, несмотря на то, что их семьи содержались в этих лагерях. [Sakai] Моей последней мыслью было: «Они лишили меня гражданства», которое было очень важно для меня. Поэтому, когда они дали мне шанс вступить в армию, это было моим освобождением. Это восстановило мое гражданство.

Это был один из счастливейших моментов моей жизни. В том маленьком городке, где я был большинство пошло записываться. Поэтому много парней околачивалось у бензоколонки, больше негде было ошиваться. Они были на службе. [Russell] С добровольцами не было проблем. Каждый хотел записаться. Очереди тянулись на два-три квартала. [Ambrose] Все службы набирали тысячи рекрутов в день. Большинство добровольцев выбирали флот, морскую пехоту и армию. Мне нравилась Армия. Я не ощущал себя моряком или летчиком. Даже морпехи не привлекали меня, слишком много пиара. У морпехов был огромный пиар. Каждый раз если бы меня спросили: «Ты на Тихом океане?», я бы ответил: «Да». О, морпех? Моряк? Нет. Армия. О, ты был на Тихом океане? Да, я, черт возьми, был на Тихом. [Swann] Я пошел на флот. Флот был сегрегирован. В то время, черные могли быть только стюардами. Вы прислуживали офицерам, убирали их комнаты. Что-то вроде этого. Я не мог подумать, что у кого-нибудь могла быть иная цель; давайте заплатим им по счетам и покончим с ней. [Snowden] Не было вопроса что нам делать. В последние месяцы мы видели надписи: «Ты нужен дяде Сэму!». [Ambrose] Как вдруг, внезапно, Америка 16-я в мире по количеству вооруженных сил, сразу после Румынии. Теперь мы вступили в войну. В течение двух лет, американские вооруженные силы стали первыми в мире. [Fennell] Все службы росли полным ходом. Береговая охрана выросла чрезвычайно, потому что нужно было патрулировать все побережье Америки, и еще реки. Флот, конечно, обеспечивал две войны. [Snowden] Война в Европе продолжалась несколько лет, но главное происходило на Тихом океане с японцами. Они говорили, что у них нет ресурсов и нужно увеличивать Империю, чтобы получить необходимые ресурсы для поддержки японцев. Они уже глубоко увязли в войне с Китаем, что отвлекало значительные силы японской армии. Корея уже была колонией. Они забрали весь район Тихого океана. [Abe] Так как американский флот присутствовал в южном секторе Тихого океана, японцы не могли добиться успеха. Вот почему было принято решение атаковать Америку. Был значимый вопрос для американцев: кого поставят командующим на Тихом океане? Они решили разделить его. Дуглас МакАртур принял командование над юго-западным сектором Тихого океана, адмирал Честер Нимиц – над центральным сектором, и американцы начали строить. Нам нужно было строить авианосцы, мы ввели призыв, что привело миллионы молодых американцев в вооруженные силы. Конечно, они обучались и экипировались, и Америка настраивалась на войну. Солдат зажигает, чувака бодрит, с утра побудку горнист трубит. Когда попадешь сюда, маленький Джек будешь веселым и ты, человек. Во время учебы у нас крепло чувство товарищества к ребятам, с которыми мы непосредственно служили. В обучении, прежде всего, упор делался на физическую подготовку. Это было тяжело, а нас постоянно муштровали. Люди неподготовлены, когда вы говорите «Задний, марш», один идет в одну сторону, другой в другую. Нас бросали в огонь. Нас бросали под танки. Нас тренировали против танков. Нас обучали пользоваться любым оружием, которое было на вооружении пехоты. Всё от пулеметов, минометов, винтовок, карабинов, пистолетов. По курсу медицины мы изучали основы анатомии и физиологии человека. Мы изучали кости и как они расположены по отношению к друг другу. И как колено связано с бедром. В общем, все, что нужно. Наши войска были подготовлены как надо. Я не сомневался в этом. Физическая подготовка была отличной, и они знали, как использовать свое оружие. Работа в команде была очень слаженной. Я думаю, они были прекрасными солдатами. Те тренировки научили меня делать мою работупрофессионально. Но они не научили меня. делать сверхработу, и этого не нужно бояться. Я боялся смерти, говорю вам.

[Sakai] Адмирал Исороку Ямамото был главным адмиралом на японском флоте, ответственным за подготовку стратегии, как победить в войне. [Ambrose] Что себе думал Ямамото, что американцы сломаются и запросят переговоров? Все это рухнуло, когда американцы пошли работать. Вся страна пошла работать. Они готовили бинты, сортировали пуговицы.

Вы хотели быть частью военной машины, потому что они напали на нас. [Snowden] Страна выпускала корабли, самолеты и боеприпасы в больших количествах. Впервые, много женщин покинули свои дома и пошли работать. Моя жена была сварщиком и работала на дне корабля высотой 12 метров. Мы построили 741 корабль, один корабль каждые четыре дня. Мы отправили их в море. Нам казалось, что мы строим корабли, которые вернут наших мужей домой. Мы хотели идти работать. Мы хотели помочь победить в войне. [Ambrose] Одной из самых важных задач была постройка десантного судна. Вы могли выбегать прямо на берег. Опускалась рампа, и взвод бойцов оказывался прямо на берегу. И сразу вступал в бой, покинув «лодку Хиггинса», как ее назвали. Не производилось ничего, кроме военной продукции.

Это было все, что нужно и вы не ждали ничего больше, пока не кончится война. [Ambrose] Вы не могли получить масло, вы не могли получить сахар, и было очень трудно достать новые туфли. [Mrs. Grant] Шины были по карточкам, бензин был по карточкам.

Вам отпускалось столько-то бензина на месяц, и все мы работали с тем, что есть. [Ambrose] Каждый жертвовал для того, чтобы приблизить наступление на обоих театрах. Все мы. Филиппины Апрель 1942 года [Snowden] Мы потеряли Филиппины. Они были ключевой цепью островов для нас к Тихому океану. [Ambrose] Мы потеряли Филиппины, они захватили Батаан, затем взяли Корредор, потом был марш смерти на Батаане. Мы потеряли Гуам. Все было потеряно. Потом был рейд Дулиттла, когда бомбили Токио. [Stork] Джимми Дулиттл был назначен командиром рейда и он определенно подходил для этого. Мы стартовали около 8-00, и были над целью около 12-30. Мы летели на бреющем, прямо над поверхностью воды, а для бомбежки поднялись на высоту 600 метров. Когда вы бомбите с высоты 600 метров, вам нужно не прозевать цель. Это был первый рейд на Японию, и он здорово воодушевил Америку. [Ambrose] Он не принес серьезных разрушений японцам. Это была небольшая операция. Но он поднял дух Америки. Может быть важнейшим решением на Тихоокеанском фронте, был поочередный захват островов. Мы были еще не так сильны, чтобы идти прямо на Японию и бросить все острова на Тихом. Поэтому мы захватывали остров за островом. Как будто вы пересекаете речку с торчащими камнями, прыгая с камня на камень на другую сторону. И, в конечном счете, подобрались достаточно близко к Японии, чтобы самолеты смогли бомбить их страну. Это было стратегическое решение, которое определило всю войну на Тихом океане. И было одним из лучших, когда-либо принятых, решений. [Snowden] Когда мы плыли на корабле, очень долго было совершенно нечего делать. [Henley] Долгое время плавания мы валялись на палубе, забавляясь и играя. Но, в основном, скучали.

Мы поднимались, ели, тренировались и шли в кровать.

Проблема перевозки солдат на корабле в том, что у них нет места побегать. Поэтому вы бегаете на месте, потом нагружаете себя физическими упражнениями. Мы не знали, куда мы направляемся, пока две недели болтались в море. После выхода в море, нам начали рассказывать, какова наша миссия, и куда мы направляемся. [Merrill] Естественно в голове бродили разные мысли, о том, что может случиться. Здорово поддерживала молитва, большинство людей углублялось в себя. И ожидание битвы, в которой никто прежде не был. И размышляли, как там все будет. [Ambrose] Чтобы успешно провести вторжение, флот должен был перед этим обработать берег. Уничтожали все, всех врагов на берегу.

Самолеты бомбили, и все старались, как могли, чтобы быть уверенным, что на берегу не осталось никого в живых перед высадкой. [Thomas] Ночью перед Днем «D» мы сильно нервничали. Мы поднялись и наблюдали бомбардировку. [Furuiye] Я оглянулся и спросил: Ну что, трусишь? Он ответил: Трушу, черт возьми. А я сказал: «Кто, дьявол забери, не трусит? Если ты не боишься, ты не человек». [Snowden] Помню, я вскочил на рассвете и внезапно понял, что это всерьез. Около 5-00, едва ли кому-то удалось соснуть, нас позвали кушать, мы получили стейк и яйца. Первый раз за все время пребывания за границей, я получил стейк и яйца на завтрак. Было очень жутко получить гражданский завтрак, и осознать, что мы собираемся высаживаться, и все могут быть убиты. [Snowden] Около 6-00 мы начали готовиться к атаке. Мы карабкались вниз по грузовым сеткам, и меня трясло подо всей выкладкой. [Merrill] Одну вещь нам не рассказали, что лодка может подняться очень быстро. Нужно было точно прыгать или сломаешь ноги. [Merrill] Действительно, один парень сломал ногу. Мы начали собираться в океане, примерно милях в четырех от берега. [Thomas] Круг размыкался и выстраивались параллельные линии. И мы двигались. Начинался День «D» и Час «Н». [Snowden] На Тихом океане было больше сотни Дней «D». На больших и малых островах. Но всегда была цель начать захват острова. [Merrill] По мере приближения к берегу, я чувствовал неподдельное напряжение на борту. Была полная тишина. [Nuernberg] Пока вы плыли к берегу, вы истово молились. Некоторых слегка тошнило. Я смотрел на парней вокруг меня. Они боялись, и я боялся. Я не думаю, что могло быть по-другому. [Henley] Вы не знаете, что вас ждет. Они могли ждать, пока вы не ступите на берег, потом убежать или сразу открыть огонь. Как-то так. Вы не знаете. [Fiske] Когда вы были близко к берегу, вы понимали: «Боже, это на самом деле». Когда откидывалась рампа, и вы выскакивали, вы чувствовали, что вы самый, беззащитный человек в мире. И вы чертовски хорошо знали, что они начнут стрелять. [Merrill] Вскоре после этого, на острове начинался ад. [Snowden] Начинался уничтожающий огонь. Я не видел ничего подобного в своей жизни. Абсолютный ад. Там было от 600 до 800 кораблей. Я был на одном из них. Мы сели в десантную лодку и пошли на рифы. На другой стороне, мы поменяли десантные лодки на тягачи-амфибии. Причина в том, что там в лагуне было мелководье, и мы не могли использовать десантные лодки. [Merrill] Мы шли по сторонам, на метр в воде. Я тащил на спине 45 кг, огнемет, скатку, все свои боеприпасы. И я отчетливо помню, как погружался в песок на добрых 10-15 см, пока шел по берегу. На берегу была кровавая каша. Людей разрывало на куски. Берег был заполнен трупами. Просто набит трупами. Абсолютный хаос. Похоже на самую большую помойку в мире. Хаос. Падали бомбы, рвались снаряды. Это был хаос. Движение сотен людей. И одной из причин, почему мы хотели убраться с берега, были люди позади нас. Один за другим, группа за группой. [Russell] Лодки предшествующей высадки перевернулись, трупы плавали в воде. [Merrill] Я никогда не видел мертвых, даже на похоронах, а когда я ступил на берег, я увидел трупы и куски тел по всему берегу. Мы начали бежать по песку, продвинулись на метр и попадали.

Мы просто лежали на берегу, а вокруг были трупы. [Braun] Парни умирали. Куда бы ты ни посмотрел, кто-то умирал. [Merrill] Хотелось убраться с берега поскорее, потому что он весь простреливался пулеметами, было много снайперов. Был только один способ спастись от этого. Поискать место, куда бы нырнуть, найти укрытие, прыгнув в воронку, или выкопать яму. А это было трудно, потому что песок осыпался быстрее, чем ты копал его. В это время, молодой морпех, примерно 17-ти лет, пробегал мимо, а снайпер сбил его, попав в голову, прямо над левым глазом. Он умер, я посмотрел на него, кровь текла. потом. прекратилась. Я не знал этого мальчишку, но помню его до сих пор. Я считаю, в бою, никто из нас не отказывался делать то, что мы должны были делать. Я определенно не возражал. Только одну вещь мы хотели видеть мертвых японцев. Мне не терпелось увидеть первого японца, которого я собирался убить. Это было то, зачем я пришел. Застрелить японца очень легко, поверьте мне. Меня не заботило, что это будет женщина, ребенок. Я готов был стрелять. [Russell] Я хотел уничтожить всех японцев. Мидуэй освобожден 4 июня 1942 года Гуадалканал освобожден 8 февраля 1943 года Алеуты (Аляска) освобождены 16 августа 1943 года Тарава освобождена 23 ноября 1943 года Маршалловы острова освобождены 21 февраля 1944 года Мы были прямо напротив этих укрепленных бункеров блокпоста, которые были усилены бетоном. Они ужасали своей неприступностью. Это были противотанковые, противолодочные 47 миллиметровые орудия.

Все было практически целое. В других местах, против таких дотов, огнемет был нашим самым эффективным оружием.

Огнемет не только выжигал их, но и высасывал весь кислород, и если кто-то оставался в живых, то мгновенно погибал от удушья. Там просто нечем было дышать. [Merrill] Однако, он с таким же успехом использовался и прямо по врагу. Порой, если у них кончался воздух и они выбегали в огне, вам ничего не оставалось, как давить на спуск. И это было весьма жестоко, поверьте мне. Тогда все выглядело совсем по-другому, чем сейчас. Обычно все было выжжено. Мы не жалели напалма и жгли траву и деревья. Вы добровольно вызвались быть огнеметчиком?

Да, это был единственный способ стать им. С ума сойти, но это единственный способ. Сколько тебе было? 22? Да, точно 22. Чтобы избежать постоянных атак, мы прятались в подземных туннелях. Пещеры были выкопаны примерно на 30 метров в глубину, поэтому там было очень жарко. Около 40 градусов С. Поэтому внутри них было очень не удобно. Очень не хватало воды и всем доставались капли. Некоторые умирали от жажды. Мы вынуждены были слизывать пот друг с друга. Когда больше не было пота, в дело шла моча. Но потом мы начинали мочиться кровью. [Snowden] Саперы поднимались и замуровывали пещеры. Помещали большой заряд, подрывали его и выход полностью засыпался, и если кто оставался внутри, он оказывался, замурован там. Тот род войск, где я служил, назывался СВР. «Служба Военной Разведки». Главным делом было переводить военные приказы или дневники и допрашивать пленных. Они очень беспокоились, чтобы нам не причинили вреда, так как нас могли пристрелить свои. Иногда меня спрашивали, каково это, воевать с японцами? Я не уверен, что бы я сделал, встретившись лицом к лицу с моим дядей, которого я нежно любил, но, что до меня, то я сражался не с японцами. А с японской военщиной, которая развязала войну. [Merrill] В наступлении, танки могли ездить где угодно, им ничего не угрожало, пока японцы не стали привязывать взрывчатку к спине. У нас ничего не было, поэтому мы приняли план атаки, предложенный Никаку, который предложил помещать взрывчатку под танки и уничтожать их. Японцы делали все, чтобы уничтожить танки, вплоть до того, что привязывали взрывчатку к себе, и ползли под танк. Они расставляли много мин-ловушек. «Прыгающие Бетти». Надо было глядеть в оба, куда наступаешь. [Nuernberg] Вы могли не заметить проволоку на ловушке. Она выглядела как травинка. А когда вы задевали ее, она выдергивала чеку и. Бум! Вы не досчитывались одного или двух. [Merrill] Ранения были ужасны. Людей разрывало на куски. Руки и ноги валялись повсюду. Я был санитаром в морской пехоте на Тихом океане. [Merrill] Санитаров учили оказывать первую помощь раненым. Это были лучшие парни, которых вы видели в жизни.

Храбрость, говоришь? Если бы не они, многих из нас не было бы в живых. Они походили на монахов или священников, и утешали нас. «Да, я знаю, тебе больно, но, черт возьми, могло бы быть гораздо хуже!» Но главной нашей заботой было держать парней в сознании как можно дольше, и отправить их в тыл как можно быстрее. [Dolan] Однажды меня вызвала лейтенант-коммандер.

И сказала: «На 24 базах флота в Штатах, выбирают 24 девушки, по одной с каждой базы, чтобы подготовить медсестер для флотской авиации, как ты посмотришь, если тебя предложат?» А я ответила: «Ох, мне нужно позвонить моей маме!» Мы летали на самолетах, и везли в тыл тяжело раненных. Я не имела понятия, куда я реально попала. Я понятия не имела, что мне придется увидеть то, что я увижу. Это по-настоящему шокировало, потому что земля тряслась от бомбежки. Кругом неразбериха. Все, что могу сказать, вы видели кровь. И вонь. Это был настоящий запах войны. [Hudnall] Но когда я присмотрелась и увидела парней на земле, я решила: «Не обращай ни на что внимание, нужно заботиться об этих ребятах». Я не могла дождаться, чтобы забрать их оттуда, потому что мне самой хотелось убраться. [Dolan] Мы всегда разговаривали с ними, держали их руку. [Hudnall] У некоторых глаза были закрыты, потому что они испытывали сильную боль. Некоторые просто прикрывали глаза и молились, чтобы поскорее убраться оттуда. У меня в самолете был пациент с Иво Дзимы. Он спросил, не возьму ли я бутылочку песка с Иво Дзимы? Я ответила: «Держите ее сами», Он сказал: «Нет, я не успею ее привезти, я хочу, чтобы вы попросили людей никогда не забывать, где мы были и через что мы прошли». И он не успел привезти бутылочку. [Dolan] Я наклонилась к одному парню, и увидела слезы, катящиеся по его лицу. Я спросила: «Я делаю тебе больно?» Он ответил: «Нет, я просто думаю о всех людях, кого я убил». Вот, что он сказал мне. Мы встретимся снова. Не знаю где, не знаю когда.. [Tate] Я писал матери письма практически ежедневно. Я просто рассказывал ей обо всем, что делал. «Сегодня я принял душ, мы сделали то-то и то-то, и тому подобное».

Им приходилось далеко идти до почтового ящика, и я не хотел, чтобы они ходили впустую. Все радовались, получая письма, но был и страх. Страх получить похоронку. Моя сестра получила похоронку, когда убили ее мужа. У них был маленький мальчик, он катался на велосипеде, и принес ей похоронку, от потрясения моя сестра упала в обморок. Но когда мы получили письмо, что все хорошо, и они остались живы, всем стало радостно.

[Ambrose] Дома вы узнавали о войне в новостях, которые крутили перед фильмом в местном кинотеатре. [диктор]. первое наступление вымело японцев из покоренной страны. [Миссис Grant] Мы ходили на воскресные фильмы, чтобы увидеть, что происходит на фронте. И я глядела во все глаза, как будто могла найти его на поле битвы. [Ambrose] Вы смотрели мультфильмы, и ненависть к японцам не имела границ. Большие кроличьи зубы и косые глаза были общей чертой всех пропагандистских фильмов. И американцев приучили ненавидеть все, что было японским. Приятного аппетита! Нас учили, что американцы и англичане были животными. Мы боялись больших американских солдат. Японцы рассказали окинавцам, что их всех могут изнасиловать и убить, поэтому те совершали массовые самоубийства, бросаясь со скал. [Ambrose] Так же как на Сайпане, японские жители бросались со скал. Женщины бросали своих детей в море. Мы думали, что подвергнемся ужасным казням в руках злых американцев и британцев. Мы думали, что мужчинам отрежут уши и носы. Женщин изнасилуют. Мы думали, что по нам проедут на танках. Поэтому, нам лучше было погибнуть от рук своих. Мы не знали, где был наш отец. Мы со старшим братом предполагали убить нашу семью. Первой мы должны были убить нашу мать. Поначалу, мы попытались задушить ее веревкой. Но, в итоге, мы применили более надежный метод. Мы разбили голову нашей мамы камнем. Я был уверен, что мама умерла. Потом мы должны были убить младшего брата и сестру. Потом наступала очередь брата и меня. Мы поняли, что американцы близко, поэтому спрятались. Когда мы вылезли, нас нашли американцы. [Fennell] Окинавцы гораздо больше претерпели от японцев, чем от нас. Мы пришли не насиловать и убивать. Все, что нам было нужно, это убрать японцев оттуда. Я гордился, что сражаюсь против американцев. такой великой армии. Я думал, что японский солдат вероломен, хитер. и, согласно американским стандартам, действительно нехороший человек. Он, возможно, был стойким солдатом, но он делал вещи, которые американцы не станут делать первыми. Но мы научились. Мы научились быть такими же хитрыми и подлыми, как они. Много японцев были застрелены, когда убегали от нас. Конечно, мы не возражали стрелять им в спину. В то время человек человеку был волк. Американцы были лучше экипированы. Но японцы были бесстрашнее и тверже. Японцы полагались на свое оружие номер один: эффективность воина японской армии. Каждый из них был готов отдать свою жизнь за императора. Тогда Япония сражалась против А, Б, Г, К. А американцы, Б британцы, Г голландцы, и К китайцы. Мы не могли победить человек за человека. Каждый наш пилот-камикадзе должен был врезаться в корабль, полный тысячи людей, чтобы уравнять шансы. Отделение камикадзе было специальной атакующей частью. Солдатами, подготовленными чтобы умереть, направляя бомбы на вражеские корабли и самолеты. [Nakamura] Пилотов готовили взлетать и поражать цели, но их никогда не учили приземляться. Подготовка была короткой. [Mitsuoka] Камикадзе уникальны благодаря японской вере в «Ками» или Бога. причем они верили, что император и был Богом. Это особенная идея, отдать жизнь за Бога, была самой благородной вещью, какую можно представить. [Swann] Самолет самоубийцы врезался в защитный барбет, и взорвался, убив 10 или 20. Мы отстреливали им крылья, мы отстреливали им хвост, и они просто падали, как бомбы. Мой приятель был зажат третьим орудием, сгорая заживо. Я пытался вытащить его, а потом раздался взрыв. Я упал назад в огонь, и они ринулись и спасли меня. [Ambrose] Для американцев камикадзе были невероятны. Эти парни были готовы отдать свои жизни. Американцы тоже, и многие отдали. Американский солдат ушел бы в патруль, который вполне мог быть самоубийственным. Но не было ничего, что было бы похоже на атаки камикадзе. Условия на островах различались, потому что различались и сами острова. Некоторые заросли джунглями, другие были почти как пустыня. Со всеми теми пикирующими москитами, приносящими малярию. С потоками воды. Дождь начинался и шел, и шел, и шел. [Grant] Мы не принимали ванну, и тому подобное. Но дожди были иногда благословением. Мы могли немного помыться, или набрать воды в каску. Там где мы были, было очень негостеприимно, из-за лиан, зарослей и прочего. Но кокосы были посажены ряд за рядом. И смотреть на это было довольно мило. На кокосовом острове Мне хотелось бы быть Робинзоном с тобой. На кокосовом острове Все для жизни нам бы вынес прибой. Проводил бы я время Утонув в глубине милых синих глаз. Прошагал бы я милю И помчался назад, где ничто не поссорит нас. Там бы волны пленили Нас с тобой навсегда, навсегда. И совсем не жалели б мы Что на остров не приходят суда. На кокосовом острове Мне хотелось бы быть Робинзоном с тобой. На кокосовом острове Где бы наши мечты смог исполнить прибой. [Ambrose] Боб Хоуп и Служба досуга войск приезжали на эти острова. Куда ты собрался? На рыбалку. А что у тебя во рту? Черви. [Ambrose] Что это значило для мужиков, то, что о них помнят дома в Штатах. Нас не забывали. На кокосовом острове Мне хотелось бы быть Робинзоном с тобой. На кокосовом острове, детка Все мечты нам исполнит прибой [Russell] У морпехов были военные собаки. Каждая из них была героем. Мне бы не хотелось снова оказаться в бою, без одной из тех собак. [Putney] Наши собаки были семейными собаками, они появились не из питомника. У них не было полицейской подготовки.

Они пришли из средней семьи, которая желая помочь войне, отдавала свою собаку на службу в Корпус морской пехоты. Они чувствовали то, что нам было недоступно. Они слышали и унюхивали такое, о чем мы и не подозревали. [Russell] Вы наблюдали пса за работой, следили за его хвостом и головой, он взял бы след, и пошел по нему. Собака и человек всегда были вместе. Обычно в бою, они были вместе 24 часа. [Russell] Они ели вместе. Он давал ему пить из своей фляжки. Они ели из одного котелка. Я видел парня. Когда убили его собаку, он взял ее на руки и баюкал со слезами на глазах. Они теряли не только верного друга, Но возможно того, кто спас им жизнь. Атака ночью была традиционной японской тактикой. В течение дня мы оставались на постах. Вечером мы атаковали. [Grant] Японцы были очень искусны в том, чтобы незаметно подползти, сливаясь с местностью и перерезать вам ночью глотку. Сама мысль о том, что кто-то ползет рядом, чтобы прикончить вас, лишала вас отдыха. Вы могли услышать, как парень кричит: «Меня убили!», и ничего не могли поделать. На острове у нас был пароль, это было обычно такое слово, которое японцы не могли правильно произнести. Такие как «ясная погода» или «безоблачный день», такой был пароль. Каждую ночь мы меняли пароль. Когда мы кричали «Кесси», а они не отвечали «Канто», то кто первым бросал гранату, тот мог остаться в живых. Один из них пытался обмануть нас, так как немного знал английский. Он сказал: «Как насчет потрахаться, Джо?» Само собой, сержант узнал, что он не наш и скосил его из «Томпсона». [Thomas] Едва начинал брезжить рассвет, становились видны разбросанные трупы, оставшиеся с прошлого дня, тут и там торчали руки и ноги. Я запомнил одно, поразившее меня больше всего. Это был мой друг, присыпанный песком. Его лицо было снаружи, а все тело засыпано. Плечо тоже торчало наружу. Когда накатывалась волна, она как раз доходила до него. И рука двигалась вместе с водой, вот так. Я, помню, подумал: «Он зовет меня к себе в смерть». Баганвиль освобожден 24 марта 1944 года Сайпан освобожден 9 июля 1944 года Тинян освобожден 1 августа 1944 года Гуам освобожден 11 августа 1944 года Лейт Галф освобожден 25 октября 1944 года Я наткнулся на одного из моих сержантов. Его нога так сильно пострадала, что я подумал, он потеряет ее. Он взмолился: Капитан, пожалуйста, помоги мне. Я сказал: Сделаю тебе укол морфия, и должен бежать. Потому что меня обучали, как и всех офицеров морской пехоты, когда видишь раненного, вроде этого, быстро проверь его, позови кого-нибудь, и беги дальше, потому что у тебя 220 других морпехов, о которых надо заботиться. Мой Бог, я вижу смерть в метре от себя, и не могу стрелять. Пока я занимаюсь своей винтовкой, пытаясь устранить осечку, я вижу гранаты справа. Я прыгаю на них, накрывая собой, заталкиваю гранаты в вулканический пепел, пытаясь спасти жизнь трем своим приятелям. Взрывом меня опрокидывает на спину. Ребята оставили меня. Они думали, что я умер. Другое подразделение обнаружило меня. Они подняли меня и отнесли к месту сбора, где много других валялось на раскладушках. Раненые. Я очнулся позже, когда меня несли на большой корабль-госпиталь, направлявшийся в Гонолулу. [Braun] Моим радистом был ковбой Авери, ростом 185 см, мы пошли в дозор.

Японский снаряд разорвался прямо возле нас, и оторвал Авери ногу до паха. Он оставался в сознании. Не было никакой возможности сделать перевязку, а он баюкал свою ногу и только просил меня: «Сделай что-нибудь». Я сидел с ним, пока он не умер. Вы скоро поняли. что потеряете своих ребят. Вопрос только, кто следующий и когда? И когда придет ваша очередь? Когда это был ваш приятель, вы садились и плакали. Просто не было сил. Ненавистна была мысль оставить его и уйти. Если убивали вашего приятеля, вы должны были отстраниться, и сказать себе: «Это война. Я ничего не могу поделать с этим». Потому что позволить этому грызть себя, значило подвергнуть опасности свою жизнь. Надо заботиться о себе. Наш долг был сражаться с врагом. Шла война. Если вы не убивали их, они могли убить вас. Не было времени сожалеть о содеянном. Мы пришли убивать японцев, и мы делали это. А они старались убить нас. Людей разрывало на куски на берегу, они испарялись от прямых попаданий. Что было делать со всем этим, лежать и плакать? Отступить и выпрыгнуть из воды? Плыть назад к лодке? Вы пришли сражаться. Убивать или быть убитым, с этим не шутят. Бесполезно приукрашивать это. Ты не заботился, кто он был, и сколько у него было детей, кто его дедушка. Просто сейчас он погиб и спас меня. [Nuernberg] Смысл был в том, чтобы нажимать на спуск. Другими словами, точкой приложения моих сил, было отнять жизнь, которая. Эти мысли начинали приходить ко мне, и я размышлял об этом. Ненависть в тебе начинала рассеиваться, потому что ты понял, что забрал чью-то жизнь, и. это трогало тебя. Мне нужно было поделиться с кем-то, и я рассказал нашему сержанту. Он ответил: «Со временем, ты привыкнешь к этому». Я догадался, что это был ответ. Ты привыкнешь к этому. Я никогда, никогда не привык. 4 июля мы убили 350 человек. Я ранил троих. Это 350 трупов, и когда взошло солнце, они раздулись. Белые личинки и черные мухи покрывали трупы. А вы ели свой холодный паек и старались, чтобы мухи не попали в рот. Газ, раздувающий трупы, доходил до их голосовых связок.

И вы слышали, как мертвецы издавали таинственные звуки, когда газ колебал связки. Пелелью освобожден 25 ноября 1944 года Корреидор освобожден 26 февраля 1945 года Иво Дзима освобождена 26 марта 1945 года Окинава освобождена 22 июня 1945 года Мы обычно ходили в пещеры с мегафоном. Мы ходили туда, чтобы уговорить кого-нибудь из японцев капитулировать. Каждое утро. Американцы старались выманить нас, соблазняя шоколадом и водой. Не думаю, что кто-то надеялся вытащить их живыми. Но мы старались. Что мы теряли? [Грант говорит по-японски] «Выходи. Не бойся. Снимай форму». [Stork] Мы говорили: «Ты сражался достойно. Мы позаботимся о тебе и твоих товарищах». Нам казалось почетным не покидать своих подземных убежищ, тогда как американцы думали наоборот. Не было еды, не было воды. Поэтому мы все решили, что так как мы не видели солнца три месяца, мы выйдем наружу и погибнем. А когда мы вышли наружу, нас захватили американцы. [Kanai] Я был так слаб, что даже не мог поднять руки в знак капитуляции. Потом я понял, что других захватили до меня. Когда я огляделся, то увидел некоторых людей, кого знал. Я думал, нас всех расстреляют. Меня порадовало, что я не один. Вот так меня и поймали. Мы у себя были лишены медицинской помощи, поэтому американцы обработали наши раны. Жизнь в лагере военнопленных была намного лучше, чем я ожидал. [Henley] Мы пришли позже за теми, кто погиб и собрали их останки. Чтобы перевезти их в тыл, где были приготовлены временные кладбища. [Merrill] Перед погрузкой на корабли была большая церемония на кладбище. Возможно, это самое душераздирающее событие из всех. У нас была прекрасная возможность, увидеть кресты, обозначающие наших приятелей. Затем капеллан служил молебен, и это была самая торжественная сцена во всей операции. Мы взошли на корабль, и нам сказали, что для всех приготовлена отличная еда. [Stork] Той ночью хлебопеки испекли свежий хлеб. Мой приятель пошел и получил буханку этого замечательного хлеба, прямо с пылу жару, и я в жизни не едал ничего вкуснее. Это была просто буханка белого хлеба, но, говорю вам, это было прекрасно. Тогда мы узнали, что умер президент Рузвельт. [Ambrose] 12 апреля 1945 года умер президент Рузвельт. Для большинства бойцов он был, единственным президентом, кого они всегда знали. Теперь Гарри С. Трумэн, вице-президент, стал их лидером, и ему выпало закончить войну. Таким образом, нас вернули назад на базу на Гавайских островах. Мы пополнялись и готовились к следующей операции, которой могла быть высадка в Японии. Планировалась высадка большого числа дивизий армии и морской пехоты на западном побережье Кюсю в Японии, 1 ноября 1945 года. Собирались задействовать миллионы людей, потому что мы знали, японцы привлекут женщин, детей, всех, чтобы убивать нас. В ожидании высадки американских войск, мы делали мечи, копья и серпы, чтобы сражаться с ними. Они перерыли окопами всю Японию. Они вернули в Японию лучшие войска, чтобы защищать родные острова. И это должна была быть ужасная битва. Этого никогда не случилось. И причиной тому была атомная бомба. [Ambrose] Кульминацией американской индустриальной мощи во Второй мировой войне, стала атомная бомба, над которой американцы начали работать в 1942 году, и закончили к лету 1945 года. И президент Трумэн приказал использовать ее. У нас теперь были бомбовые ямы, из которых атомное оружие загружалось в В-29. Оттуда Пол Тиббетс принял на свой В-29, который назывался «Энола Гей», бомбу для Хиросимы. Ее подняли из ямы прямо здесь, и Тиббетс улетел на задание. Я изгнал из своих мыслей все, что было моралью, религией и тому подобным. Война это ад, и я хотел прекратить ее как можно скорее. В самолете было тихо. Обычно, экипаж постоянно отпускает грязные шутки и все такое. Тогда ничего не было. Стояла мертвая тишина. Все были полны решимости, как и я, сбросить бомбу на цель, мы думали, что должны сделать это во имя всего доброго. С первого дня, как я услышал, что это было тем оружием, если которое мы могли бы применить, мы бы определенно приблизили победу. Над приборной панелью я мог видеть остров. Это была Хиросима. Хиросима 6 августа 1945 года Приблизительно 140000 погибших. [Tibbets] Я не видел этого. Все, что я видел, было небо, загоревшееся передо мной, прекрасным розовым и красным цветом. В результате, 3,5 кв. мили Хиросимы было разрушено одним ударом. Вот какой мощи был взрыв. На обратной дороге все расслабились. Напряженность спала. Я приказал Бобу Левису, моему второму пилоту, взять управление, чтобы поспать пару часов. Вот что я сделал. Внезапно доложили о бомбе над Хиросимой. И мы просто сидели в оглушающем молчании. И, конечно, мы радовались и веселились. Но на следующий день мы снова тренировались, так как собирались продолжать, потому что никто не сказал, что война закончилась. Однако японцы считали: «Америка сбросила бомбу, но мы продолжим».

«Хиросима не военный объект, американцы не ослабили нас бомбежкой Хиросимы, мы будем продолжать борьбу». И Трумэн решил продолжать и использовать вторую бомбу. Я мог слышать отдаленный гул самолетов. Нагасаки 9 августа 1945 года Приблизительно 74000 погибших. [Sakita] На высоте около 500 м, я увидел большой красный огненный шар, величиной с солнце. И из этого огненного шара повсюду рассыпались многоцветные искры. Эти искры сыпались как дождь. Этот свет пронзил мне лицо и я немедленно почувствовал боль и жар. Я прикоснулся к лицу левой рукой и провел ладонью вниз. Кожа слезла с лица и повисла внизу. Насколько я мог видеть, дома и другие строения были разрушены. Город лежал в руинах. После такого. Японцы должны были сдаться. Мы не можем сделать что-либо против атомных бомб. Мы можем встретить морпехов на берегу, у нас остались самолеты, на которых мы можем послать камикадзе потопить много американских кораблей. Мы можем заставить их заплатить высокую цену, если они хотят вторгнуться в Японию. Но что они сделают с атомной бомбой? Много людей годами обсуждали использование атомной бомбы. Но я могу сказать, что это возможно лучшее из всех, когда-либо принятых решений. Потому что мы потеряли бы много парней. Потеряли бы, может быть больше миллиона при попытке вторгнуться в Японию. Атомная бомба определенно приблизила окончание войны. Но я думаю, что японцы сдались бы и без этого. Японцы обращались с нами вероломно. И я о них не жалел и до сих пор не жалею. Американцы, я уверен, считают что. потери это результат долгого сражения, как во Вьетнаме. Но я жалею, что американцы не утвердили себя как-то по-другому, а не с атомной бомбой. Расскажите им, что если бы не было Перл-Харбора, то никогда не было бы Хиросимы и Нагасаки. Мы сделали это, чтобы спасти жизнь не только американцам, но и миллиону японцев. Я думаю, это было ошибкой. Я думаю, бомбу можно было продемонстрировать где-нибудь еще, без вреда людям. Демонстрация атомной бомбы была бы довольно бесполезной, потому что не в природе японцев уступить чему-то меньшему, чем холокосту, который мы устроили в Японии.

Пилоты «Энолы Гей» должны пойти в Хиросиму и Нагасаки и извиниться за то, что они сделали, и никогда не говорить о положительных эффектах атомной бомбы. Меня спрашивают снова и снова: «Вас не ужасает, что вы убили столько людей?» Нет, не ужасает. Я сожалею, что они были там и погибли, но то, что должно было быть сделано, было больше чем те люди, больше чем я. Это закончило войну. И привело нас домой, тех, кто остался. [Ambrose] Капитуляция произошла в Токийском заливе на линкоре «Миссури». Давайте молиться, чтобы мир. снова снизошел на землю. и чтобы Бог хранил его всегда. Конец войны был таким, как будто сбросили тяжесть с груди. Теперь все должно быть хорошо. Мы выиграли войну. Все будет хорошо. [Ambrose] «ПЯ День», как это называлось, День «Победы над Японией».

То, что они капитулировали, привело к самому большому празднику, какой когда-либо знала Америка. Толпы людей просто заполнили небоскребы и бросали конфетти. Поцелуй меня, милый. Поцелуй, дорогой. Поцелуй меня снова, любимый мой. Мы так давно не виделись, Что забыла я, как сладка и нежна любовь твоя. И я верила, что мой муж будет одним из тех, кто вернется домой. Это прекрасный день, когда он вернулся. [Grant] Мы прибыли в гавань Сан-Диего. Там висел огромный плакат с надписью: «Добро пожаловать домой», и следующую неделю нас кормили, как королей. Я был ранен, и когда пришел домой, моя мама схватила меня и ощупала, проверяя, все ли на месте. Она была так счастлива, что всё цело. Папа встречал меня на вокзале, а я загорел настолько, что стал черным, как негр. Смотрю, отец оглядывается вокруг, стараясь отыскать меня среди других пассажиров. Я подошел к нему и заглянул в глаза, а он смотрел мимо меня. Я подумал: «Он не узнает меня. Он просто не узнает меня». Тогда я зашел ему за спину и потрепал за плечо. И сказал: «Это я». Он схватил меня и крепко обнял. [Kaneko] Мой брат вернулся со службы. Он конечно хотел увидеть родителей. И отправился в лагерь для интернированных. Это было после закрытия, и он смог только прикоснуться к маме через колючую проволоку. [Sakai] Папа с мамой оставались в лагере до конца войны. Они не знали, куда идти и что делать. Они слышали, что тех немногих, кто вернулся назад, ждал очень плохой прием. Их дома сожгли, их самих выгнали. [Swann] Я получил Военно-Морской Крест в Сан-Франциско, Калифорния. Той ночью они пришли и взяли мои документы, потому что я был черным, а черных стюардов не предполагалось награждать Военно-Морским Крестом. «Почетная медаль Конгресса» высшая награда, которую присваивает правительство США. Президент США вручил ее мне в Белом доме. Я шагнул вперед и доложил, «Джек Лукас». Гарри Трумэн повесил медаль мне на шею. Он сказал: «Я бы предпочел иметь эту медаль, чем быть президентом США». Я ответил: «Могу поменяться с Вами, сэр». Он только посмеялся. Было прекрасно быть в Штатах, когда тебя радостно приветствуют, а им было приятно говорить нам, «Прекрасная работа!» Когда война закончилась, я был разочарован тем, что не умер за свою страну. Я думал, что буду жить бесславно. Я боялся этого. Меня больше страшила жизнь в бесчестии, чем смерть на войне. [Ambrose] Япония немедленно стала частью американского антикоммунистического союза. Американцы пришли в Японию с Дугласом МакАртуром во главе оккупационных войск, чтобы принести в Японию демократию. Изменить Японию. [Sakita] Мне удалось преодолеть свою ненависть. Я сильно страдал от облучения. Часто попадал в больницу, перенес много операций. Несколько раз в год возникает острое желание покончить с собой. Я должен одолеть его и продолжать жить. Я должен бороться за свою идею, отменить ядерное оружие. Это дает мне силы жить. Смотри-ка, некоторые холмы не изменились, не так ли? Холмы не изменились, но они не были застроены. Вон там ничего не было. Совсем ничего? [Grant] Важно было вернуться на Окинаву с семьей, и показать им, где погиб их дядя, чтобы они увидели, где я сражался. Это хребет Канишу справа. Где дорога пересекает долину? Вы можете подъехать к границе хребта? Можно подъехать туда? [Grant] Мой брат сражался на хребте Канишу. Он был всего в 60 м от метрах от меня, когда его убили. [Миссис Grant] Стоя на хребте Канишу, я могу представить как шли бои, потому что смотрела новости с фронта. Я могла увидеть мужа, юношу, сражающегося на войне. И представляла, что он мог погибнуть в любой момент. Какие отважные юноши были у нас, они сражались, рискуя собственной жизнью. [Grant] Мы пришли в Мемориальные Сады, где на граните выбиты имена тех, кто погиб на Окинаве или вдали от Окинавы. Мои дети копируют с обелиска имя брата. То что они побывали здесь, и вся семья прониклась памятью, и было самой полезной частью поездки на Окинаву. Погибший солдат я думаю, это герой. Национальное Мемориальное кладбище Тихого Океана Гонолулу, Гавайи Человек, который умер за свою страну, вот кто настоящий герой. [Merrill] Самая большая жертва для человека отдать свою жизнь. Для тех юношей и девушек, у которых все было впереди, но они погибли. Я просто надеюсь, люди никогда не забудут, что они сделали для свободы. [Russell] Вот что действительно причиняет мне боль, молодые парни, у которых никогда не было шанса в жизни. [Abe] В былые времена, не было внезапных нападений. Вы предупреждали врага перед тем, как напасть. Это был путь самурая. Японское вероломное нападение на США несправедливо. Если бы войну объявили, я бы не сомневался, рискуя жизнью в бою. Но так как нападение было вероломным, я чувствовал вину, за то, что делал. Я нес эту вину 50 лет. 7 декабря 1991 года собралась группа японских пилотов. Они прибыли на разных кораблях, думаю, всего, около 24 человек. Я встретил г-на Абе, и нас необъяснимо потянуло друг к другу. Г-н Фиске хороший человек. Он был сигнальщиком и горнистом. А Абе был пилотом бомбардировщика с авианосца «Акаги» и бомбил наш корабль. Мы прощались в отеле, и он сказал: «Ричард-сан, пожалуйста, окажите мне уважение». Попросил: «Не могли бы Вы купить две розы, одну для меня, одну для Вас, не будете ли так любезны, пройти на «Аризону», и сыграть «Отбой» для меня?» Я играл «Отбой» каждый месяц, с 1991 года, а он присылал мне деньги. Я таким способом приношу извинения людям, кто потерял свою жизнь в результате нашего вероломного нападения. Я склоняю голову и молюсь, и приношу им розу. Что вы найдете, если скажете ветеранам, что они не говорят о войне со своими семьям. Когда эти ветераны собираются вместе на встречах подобного рода, они обмениваются друг с другом рассказами о войне, уверен, обе стороны действительно понимают, о чем они говорят. Боже мой! Я наконец поцеловал медсестру! Я впервые поцеловал медсестру! Я хожу на встречи морпехов каждые несколько лет, чтобы поддерживать отношения со старыми друзьями. Нам нравиться дружески собираться вместе, потому что, по крайне мере три года мы были вместе в ужасных условиях.

[Snowden] Те, кто вернутся на Иво Дзиму испытают сильное потрясение, когда они соберутся на острове. Это по-настоящему сильная эмоция, стоять здесь и вспоминать, что ты делал, когда был там. Вы сразу унесетесь мыслями к друзьям, которых вы потеряли. Таким образом это вопрос воспоминания о трудном периоде в жизни, и выражения понимания того факта, что они здесь, чтобы пережить это снова. Ура-а! Вот так вы делаете это? Как вам нравиться: «Я ходячая реклама корпуса морской пехоты?» Ты просто пупс с плаката морпехов. [Thomas] Как же долго мне хотелось вновь оказаться на Иво Дзиме.

Я решил, что должен поехать сейчас, иначе никогда не соберусь. Я собирался сюда, как собираются к зубному. Я знаю, это неприятно, но необходимо. И мне совсем не хочется этого, также, как рвать зубы. Я знаю, будет больно. Готов? Раз, два, три! 30 или 40 лет спустя вы будете гордиться, что были морпехом. Вы будете гордиться, если еще не гордитесь. [Thomas] Чего мне особенно хотелось увидеть, так это вершину Сурибачи. Где был поднят флаг. Вон там внизу, я провел свой первый день. Вот как раз там, на полоске в 7-10 метров от края воды. Я хотел увидеть берег, и берег не изменился. Больше 50 лет меня преследуют кошмары, которые невозможно описать. Я надеюсь оставить этих призраков здесь. Там они идут. Одна из причин, почему я возвращаюсь на Иво Дзиму взять жену сюда, и показать ей, где я, как и каждый юноша моей страны, сражался за свободу. Пошли, сфотографируемся, вот здесь. Кто-нибудь хочет сфотографироваться? Подвиньтесь, я хочу сфотографироваться с вами. Вы в полном порядке и готовы пойти на войну? Есть, сэр! Давайте помогу подняться. [Thomas] Теперь я думаю. что может быть год-другой мне удастся. спать ночью без кошмаров. Прежде, чем я умру. Я могу умереть отдохнувшим стариком. Я поцеловал тебя на берегу, где я высадился 56 лет назад. Это так сладко, правда? Я встретил американского ветерана и он сказал мне, что сожалеет. Слезы навернулись на глаза. Я сказал ему, что это не его и не моя вина. На войне мы были врагами, но сейчас друзья. 17 на Иво Дзиме. Мне тоже было 17. Когда меня спрашивали о войне. Даже сейчас невыносимо думать об этом. Эти приходящие утраты, изменяют ваше отношение навсегда, можете быть уверены. И те из нас, кому повезло быть сегодня здесь знают, что мы были самыми счастливыми. Те из нас, кто был на этом острове в 1945 году, находят почти невероятным, что мы снова здесь вместе, чтобы почтить память павших товарищей. Мы продолжаем молиться об упокоении их душ. Мы просим облегчить печаль их семей. Пусть их души навсегда упокоятся в мире. Направо! Оружие по флангу, готовсь! Заряжай. целься. Пли! Примерно 120000 американцев погибло на Тихом океане во Второй Мировой войне. Более 2,5 миллионов японцев погибло На Тихом океане во Второй Мировой войне. Целься. Пли! Около 100 миллионов мужчин, женщин и детей погибло во Второй Мировой войне.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Хуже быть уже не будет!

Вы много съели, это не страшно. >>>