Христианство в Армении

Вы должны чувствовать руками.

мы снова их использовали. И здесь. евреи говорят, что с каждой стороны их было по пять, но я говорю, что по четыре, хотя я в этом не уверен. В любом случае, работал только этот ряд, с этой стороны. А почему не другой? Слишком сложно доставлять тела. Слишком далеко? Да. Вирт построил этот лагерь, и назначил сюда «рабочих евреев». Это была постоянная команда из, примерно, двухсот человек, которые постоянно работали в лагере. Но. какую производительность имели новые газовые камеры? Новые газовые камеры. видите ли. Можно было за два часа убить три тысячи человек. А сколько людей можно было убить в одной газовой камере за один раз? Точно не могу сказать. Евреи говорят, что двести человек. Да. Двести. Представьте себе комнату, примерно такого же размера, как эта. В Освенциме они были намного больше. Но Освенцим был заводом! А Треблинка? Я вам скажу моё определение. Слушайте: Треблинка была, хотя и примитивным, но отлично отлаженным конвейером смерти. но отлично отлаженным конвейером смерти. Конвейером? смерти. Понимаете? Но примитивным.? Примитивным. Хотя и примитивным но отлично отлаженным конвейером смерти. А Бельзек был примитивнее? Бельзек был учебным заведением. Тем лагерем командовал Вирт. Вирт ставил там всевозможные опыты. Вначале у него плохо получалось. Ямы были переполнены, сточные канавы выходили из берегов прямо перед столовой. Воняло. прямо перед столовой, перед бараками. Вы бывали в Бельзеке? Нет. Там работал Вирт со своими людьми, с Францем, Оберхаузером и Хакенхольдом. Эти трое сами должны были складывать трупы в ямы, чтобы Вирт знал, сколько ему необходимо места. Когда они не хотели делать это. Франц не хотел. Вирт бил Франца прикладом. И Хакенхольда тоже, понимаете? Курт Франц?

Курт Франц. Такой был Вирт. И вот с таким опытом Вирт приехал в Треблинку. Простите. Сколько литров пива в день Вы продаёте? Вы не хотите отвечать? Не хочу. У меня на то свои причины. Но почему? Сколько литров пива в день Вы продаёте? Давай, скажи ему. Сказать что? Ну, примерно. Скажи ему примерно. 4 5 гектолитров. Это много! И давно Вы здесь работаете? Около двадцати лет. Двадцать лет. Но зачем скрывать. У меня свои причины. скрывать своё лицо? У меня свои причины. Какие причины? Скажите мне? Неважно. Так почему? Вы узнаёте этого человека? Нет? Кристиан Вирт? Мсье Оберхаузер! Вы помните Бельзек? У вас сохранились воспоминания о Бельзеке? Переполненные ямы? У вас не сохранилось воспоминаний? СПИСС, генеральный прокурор на процессе по Треблинке, с 1960 года живёт во Франкфурте. Поначалу это мероприятие выглядело как сплошная импровизация. В Треблинке, например, доктор Эберль, комендант, принимал больше поездов, чем лагерь мог «обработать». Это было катастрофой! Горы трупов валялись вокруг! Новость о подобной некомпетентности дошла до главы «Компании Райнхарда», Одило Глобочника, до Люблина. Глобочник поехал в Треблинку, чтобы посмотреть, как там всё выглядит. Его шофёр, Оберхаузер обстоятельно описал это путешествие. Был жаркий августовский день. Над лагерем стоял запах разлагающейся плоти. Глобочник даже не потрудился пройти внутрь. Он остался здесь, перед комендантским блоком. Он вызвал доктора Эберля и приветствовал его такими словами: «Почему ты принимаешь каждый день столько народу, если можешь покончить только с двумя тремя тысячами?» Действия приостановили, Эберля перевели, Вирт уехал и тут же отправился за Станглем. Лагерь был полностью реорганизован. «Компания Райнхарда» включала в себя три лагеря смерти: Треблинка, Собибор и Бельзек. Говорят ещё о трёх лагерях смерти на Буге, потому что все три находились на реке Буг. Сердцем лагеря, конечно, были газовые камеры. Газовые камеры строили прежде всего в лесу или в поле, как в Треблинке. Газовые камеры были единственными каменными зданиями в лагерях. Все остальные были деревянными бараками. Эти лагеря не были рассчитаны на долгий срок.

Гиммлер торопился с так называемым «окончательным решением».

Хотели воспользоваться преимуществом немцев на востоке, чтобы иметь возможность совершить на этих отдалённых территориях массовые убийства, по-возможности сохранив их в тайне от общества. Вначале не было того совершенства, которого они достигли через четверть года. Где-то в конце марта 1942-го года в Собибор были привезены несколько групп евреев, где-то 50 или 100 человек. Прибывало много поездов со стройматериалами для бараков, столбами, колючей проволокой, кирпичом. Тогда, собственно, и началось строительство лагеря. Евреи разгружали вагоны и грузили стройматериалы в обоз. Ритм работы, задаваемый немцами, был неслыханно быстрым. Видя ритм, с которым они работали. Это было совсем бесчеловечно. Видя эти сооружения, а затем заборы, ограждавшие довольно большую территорию, мы поняли, что то, что строят немцы, не принесёт людям ничего хорошего. В начале июня приехал первый поезд. В нём было более сорока вагонов. Поезд сопровождали эсэсовцы в чёрной униформе. Это произошло во второй половине дня как раз тогда, когда я заканчивал работать. ЯН ПЛВОНСКИон взял велосипед и вернулся домой. Я просто думал, что эти люди приехали, чтобы работать на строительстве лагеря, как и все остальные, что приезжали до сих пор. Мы не знали, что это был первый поезд, предназначенный для уничтожения. И, к тому же, мы не могли знать, что Собибор стал местом массового уничтожения еврейской нации. На следующее утро, когда я пришёл на работу, на вокзале царила мёртвая тишина, и мы поняли после разговора с польскими рабочими, которые работали на вокзале, что произошло что-то совершенно невообразимое. Сначала, когда лагерь только строился, были слышны приказы, выкрикиваемые по-немецки, крики, были работающие евреи, спешка, но теперь была тишина, не было работающих бригад, абсолютная тишина. Приехало сорок вагонов, и ничего. Это было очень странно. Это тишина помогла им понять? Да. Именно. Он может описать эту тишину? Это была тишина. Ничего не происходило внутри лагеря, мы ничего не видели и не слышали никакого движения. И тогда все стали спрашивать себя: «Где евреи? Куда они их дели?» Специальная бригада содержалась, в 11-м блоке Освенцима №1, в камере №13. Эта камера была подземная, изолированная. Мы, «знающие тайну», были обречены на смерть. Мы не должны были ни с кем разговаривать, не должны были контактировать ни с кем из заключённых, и даже с эсэсовцами. За исключением поверенных «Компании». Там было окно, и мы слышали то, что происходило во дворе. Пытки, крики пытаемых, стоны, но мы не могли ничего видеть. Так продолжалось несколько дней. Как-то ночью из политчасти пришёл эсэсовец. Было около четырёх часов. Лагерь ещё спал, все в лагере спали. Не было слышно ни звука. Нас вывели из камеры и повели к крематорию. И там я в первый раз увидел, что происходило с живыми людьми. Нас выстроили вдоль стены и, как всегда, приказали ни с кем не разговаривать. Вдруг, открылась деревянная дверь двора крематория, и стали заходить люди, 250 или 300 человек. пожилые люди, женщины. На них были мешки со звездой Давида. Несмотря на расстояние, я понял, что это были польские евреи, родом из Силезии, гетто в Сосновице, что в 30 километрах от Освенцима. ФИЛИП МЮЛЛЕР Я вслушался в их речь и услышал слово «fachowitz», что означало «квалифицированный рабочий». «Malach-ha-Mawis», что по-еврейски значит «Ангел Смерти», и «harginnen» «они нас убьют». И по этим словам я понял, какая борьба в них происходила. Они говорили о работе, значит, ещё надеялись, и тут же вспоминали Malach-ha-Mawis, «Ангела Смерти». Противоречивость слов говорила о противоречивости чувств. И вдруг во дворе крематория воцарилась мёртвая тишина. Все взгляды были устремлены на крышу здания. Что там было? Там стояли Аумейер, эсэсовец, Грабнер, начальник политотдела, и офицер СС Хёсслер. Слово взял Аумайер: «Вы приехали сюда, чтобы работать для наших солдат, которые воюют на фронте. И с теми, кто будет работать, всё будет хорошо». Было заметно, что люди начали надеяться. Это очень живо чувствовалось. Палачи преодолели первое препятствие. Он увидел, что это принесло первый успех. Тогда начал говорить Грабнер: «Нам нужны каменщики, электрики и прочие профессионалы». Потом Грабнера сменил Хёсслер. Он указал пальцем на одного из людей. Я его уже видел в тот день. «Чем вы занимаетесь?» Человек ответил: «Герр офицер, я закройщик». «Вы закройщик? Что шьете?» «Мужскую одежду. Нет, женскую тоже». «Великолепно! Нам нужны такие люди в нашем ателье!» Потом он спросил женщину: «Вы кто по профессии?» «Медсестра», она ответила. «Браво! Наши госпиталя как раз нуждаются в медсёстрах. Нам нужны вы все. Но сначала раздевайтесь. Вы должны пройти дезинфекцию. Мы беспокоимся о вашем здоровье». Я видел, что они успокоились, что они успокоены словами, которые они услышали, и они начали раздеваться. Даже если они сомневались, всё равно: кто хочет жить надеется. Вещи остались во дворе, разбросанные повсюду. Аумейер сиял, гордый тем, как всё прошло. Он повернулся к эсэсовцам и сказал: «Вот вам и метод! Поступайте так же!» Эта уловка стала своеобразным качественным скачком: теперь они могли забрать их одежду. РАУЛЬ ХИЛЬБЕРГ, историк Я не стал начинать с глобальных вопросов, потому что опасался неглубоких ответов. Наоборот, я обращал внимание на подробности и на детали, чтобы создать «форму», структуру, которая предполагает, если не объяснение, то очень полное описание того, что произошло.

Именно поэтому я рассматриваю процесс бюрократической деструкции а это было действительно так как логичную последовательность сменяющих друг друга этапов, с вытекающими оттуда историческими последствиями.

Это касается как административных ресурсов, так и психологических, а также пропаганды. Удивительно как мало было изобретено до тех пор, пока не понадобилось сделать новый шаг, за грань всего того, что уже было сделано, и начать уничтожать людей газом, то есть заниматься массовым уничтожением. Тогда бюрократы стали изобретателями. Но, как и все первооткрыватели, они не патентовали свои находки, а предпочитали неизвестность. Что нацисты позаимствовали из истории? Само содержание законов, которые они установили. Например: лишение евреев публичных прав, запрет на смешанные браки, запрет на арийскую прислугу моложе 45 лет, декрет о «клеймлении», в частности, жёлтой звездой, обязательное гетто, экспроприации имущества евреев в пользу христиан. Все эти многочисленные меры существовали уже в течение долгого времени, под покровительством церкви, а затем и секуляризованного государства, которое пошло по тем же стопам. Этот накопленный опыт стал тем источником, из которого нацисты черпали идеи. Вы думаете, что здесь уместны сравнения? Можно сравнить огромное количество немецких законов и декретов с их аналогами в прошлом и установить параллельные связи, даже в отношении деталей, как если бы существовала некая память, автоматически воспроизводящая себя в 1933-м, 1935-м, 1939-м годах и так далее. В таком случае получатся, что они ничего не изобретали? Они изобрели очень мало, образ еврея они заимствовали из текстов, восходящих к XVI веку. Даже в отношении пропаганды, те же представления, те же выдумки, в этом они плетутся в хвосте у своих предшественников, у Мартина Лютера, например. В этом ещё не было следа их изобретения.

Но они придумали «окончательное решение». Это было великое изобретение и именно этим произошедшее отличается от всего, что было ранее. Таким образом, то, что произошло, когда была принята схема «окончательного решения», или, если быть более точным, когда бюрократия сделала его своим делом, это и было тем самым поворотом в Истории. И здесь можно было бы вспомнить о логической прогрессии, приходящей к полному вызреванию, тому, что можно назвать кульминацией. Ибо ещё с самых первых шагов, с IV века, V и VI веков христианские миссионеры говорили евреям: «Вы не можете жить среди нас как евреи». Отцы секуляризации, которые последовали за ними в позднее Средневековье, сократили до: «Вы не можете жить среди нас». И, наконец, нацисты постановили: «Вы не можете жить». Таким образом, было три этапа: первый этап, этап обращения, последовавший за созданием гетто. Потом изгнание. И третьим было территориальное решение, решение, которое осуществлялось на территориях, находящихся под немецким контролем, и исключало эмиграцию: окончательное решение. Это окончательное решение, действительно, окончательное. потому что обращённые всё равно в тайне могли оставаться евреями, изгнанные могли вернуться, но мёртвые не могли воскреснуть уже никогда.

РАУЛЬ ХИЛБЕРГ, историк Они действительно были пионерами этого заключительного этапа? Да, это было действительно ново и не находило аналогов в истории. И как им могла придти в голову такая идея, ведь и для них это тоже было новшество? Да, для них это было ново, вот почему невозможно найти ни одного документа, специального плана, меморандума, где было бы чёрным по белому написано: «Евреи будут уничтожены». Но всё это следовало из основной установки. Основной установки? Да, сами термины финального, тотального и территориального навязывают бюрократу определённый вывод. Этого нет ни в одном документе, даже в письме Геринга Гейдриху летом 1941-го.

Это письмо в двух параграфах излагает требование окончательного решения; по прочтению того текста, требовалось выполнить всё то, что оттуда следовало, но в нём ничего не было сказано прямо! Не было сказано прямо? Да. Это была санкция на изобретение, на начало чего-то такого, что не могло быть выражено словами. Вот так я себе это представляю. И этот принцип действует во всех областях? Абсолютно. На каждом этапе необходимо было изобретать. Потому что на каждом шагу возникали беспрецедентные трудности: ведь необходимо было не просто убивать евреев, но и что-то делать с их имуществом, и в то же время помешать людям догадаться о том, что происходит. Все эти проблемы. совершенно новы. ФРАНЦ ШАЛЛИНГ Сначала объясните мне. как вы попали в Кульмов? В Хельмно? Вы были в Лодзи, так?

В Лодзи, да. В Лицманштадте. Мы работали в качестве охранников. Защищали объекты: мельницы, дороги, когда Гитлер отправился в Восточную Пруссию. Это было довольно скучно, и нам сказали: «Мы ищем людей, которые хотят избавиться от рутины повседневности». И тогда мы записались. Мы получили зимнюю форму,. Стояла зима. пальто, меховые шапки, сапоги на меху и так далее, а через два или три дня нам сказали: «В путь!».

Нас погрузили в два или три грузовика. точно не помню. со скамейками, и мы всё ехали и ехали. Наконец мы приехали. Там было полно СС и полиции. Нашим первым вопросом было: «Что мы здесь будем делать?» Нам ответили: «Увидите!» Увидите? Увидите. Вы были не в СС, но. В полиции. Какой полиции? В охране. И потом был приказ об общем сборе: «В Немецкий Дом!». Это было единственное большое каменное здание в деревне. Мы вошли. И тут же какой-то человек из СС сказал: «Это совершенно секретное задание!» Секретное? «Совершенно секретное задание!» «Подпишите!» Мы все должны были подписаться. Для каждого был приготовлен специальный формуляр. Каково было его содержание? «Всё должно оставаться в тайне.» и так далее. Мы даже не читали целиком. Вы должны были давать клятву? Нет, только подписать. Подписать, что мы сохраним в тайне всё, что увидим. Сохраните в тайне? Не скажем ни слова. После того, как мы подписали, нам сказали: «Окончательное решение еврейского вопроса». Мы не поняли. То есть кто-то вам сказал.

Он сообщил нам, что там происходило. Кто-то вам сказал: «Окончательное решение еврейского вопроса.»? Вы участвовали в «окончательном решении еврейского вопроса»? Да. Но что они этим хотели сказать? Мы никогда прежде об этом не слышали. Тогда они нам объяснили. Когда точно это было? Когда это было? Зимой, зимой 1941/1942-го. Затем мы заняли свои посты. Наш пост находился рядом с дорогой, перед замком.

То есть вы были в бригаде замка? Да, да в бригаде замка. Вы можете описать то, что видели? Да, потому что мы стояли на воротах. Когда евреи приезжали, в лохмотьях, полузамёрзшие, голодные, грязные, уже полумёртвые старики, дети. Представьте себе! Такая длинная дорога в грузовиках, стоя, в давке! Подозревали ли они? Трудно сказать! Они уже никому не верили, это точно. После месяцев гетто, как можно кому-либо доверять!

Я слышал, как один эсэсовец говорил им: «Вас нужно продезинфицируем, и вы будете на нас работать». Евреи соглашались. «Да, это как раз то, что нам нужно». Замок был большой? Довольно большой, с широкой лестницей. На верхних ступеньках стояли эсэсовцы. И потом, что происходило? Евреев сгоняли на второй этаж в два или три большие зала. Они должны были раздеться, сдать все свои вещи. Кольца, золото, всё. Сколько времени евреи оставались там? То время, которое им было необходимо, чтобы раздеться. Затем, обнажённые, они спускались по лестнице в подземный коридор, по которому вновь выходили на платформу, где их ждали грузовики с газовыми камерами. Евреи по доброй воле залезали в грузовики? Нет, их били. Их били без разбора, а евреи всё понимали, они кричали. Ужасно! Это было ужасно! Я всё знал, потому что мы спускались в подвал, когда все были уже в грузовиках. Мы открывали камеры «рабочих евреев», которые должны были собирать во дворе вещи, выброшенные из окон второго этажа. Опишите грузовики. Похожи на мебельные фургоны. Большие? Вот. видите. там, в окне. Обычные грузовики для перевозок, с двумя дверьми сзади. Какова была система? Как их убивали? Выхлопными газами. Выхлопными газами? Это происходило так: кто-нибудь из поляков кричал: «Газ!» Тогда шофёр залезал под грузовик и фиксировал трубу, которая обеспечивала подачу газа внутрь машины. Да, но при помощи чего? Выхлопным газом от мотора. Как газ проникал в машину? Через шланг. трубу. Он проходил под грузовиком, где точно я не знаю. Это был только выхлопной газ? Кто были эти шофёры?

Эсэсовцы. Все эти люди были эсэсовцы. Их было много, шофёров? Я не знаю. Два, три, пять, десять? Нет, меньше, двое или трое, не более. Я думаю, грузовиков было всего два, Большой и чуть поменьше, кажется. Шофёры залезали в кабины? Да, они залезали в кабины, после того как двери закрывались, и заводили мотор. Они газовали на полную мощность или чуть-чуть? Этого я не знаю, не знаю. Но вы слышали шум моторов? Да мы слышали его из-за двери. Он был сильным? Шум как шум, как у любого другого грузовика. Пока работал мотор, грузовики не двигались с места? Да, они стояли. А потом они трогались с места. Мы открывали проезд, и они уезжали в лес. Люди были уже мертвы? Я не знаю. Но было уже тихо. Никто не кричал. Они уже не кричали? Мы не слышали. Он помнит, что это было в конце 1941-го, за два дня до нового года. Их разбудили ночью, а утром они были уже в Хельмно. Там был замок. Когда он вошёл во двор замка, он уже знал, какие страшные вещи там происходят. Он уже всё понял. они увидели одежду и обувь, разбросанные по двору. Он увидел, что кроме них здесь никого нет, и он знал, что его родители прошли через это место, и что здесь не осталось ни одного еврея. Их повели в подвал. На стенах были надписи: «Отсюда никто не выходит живым». Эти надписи были на иврите. И ещё были написаны имена. Он думает, что это были евреи из небольших деревень вокруг Хельмно, которые приезжали сюда до него. Они оставили здесь свои имена. Через несколько дней после нового года, утром, они услышали, как подъезжает грузовик с людьми. Эсэсовцы вывели людей из грузовика и погнали их на второй этаж замка. Немцы обманывали людей, говоря, что они ведут их мыться. Они вывели их с другой стороны, где тоже стоял грузовик. Немцы были рядом и заталкивали их, били их своим оружием, чтобы они как можно быстрее забирались в грузовик. Он услышал, как люди поют «Shma Israel», он услышал, как закрывают двери грузовика. Он слышал, как они кричат, и их крики становились всё слабее, и когда всё стало тихо, грузовики уехали. Его и ещё четырёх его товарищей вывели из подвала. Они поднялись по лестнице. Они заставили нас собирать вещи, которые остались перед этой предполагаемой ванной комнатой. Он понимал тогда, от чего люди умирали? МОРДЕХАЛЬ ПОДХЛЕБНИК, человек, который выжил во время первого периода истребления евреев в Хельмно (период замка) Да, он понимал. Во-первых, потому, что ходили слухи. И когда он вышел и увидел закрытые грузовики, то уже знал. Он понял, что грузовики были. что в грузовиках убивали людей? Да, потому что он слышал крики и то, как эти крики слабели, и видел, как грузовики уезжали в сторону леса. Какие были эти грузовики? Они были похожи на грузовики, в которых сейчас перевозят сигареты. то есть, закрытые, с дверьми сзади, запертыми на защёлку. А какого цвета? Немецкого цвета, зелёного, вот такого. МАРТА МИХЕЛЬСОН В Хельмно, в Кульмхофе сколько там было немецких семей? Я сказала бы, что десять или одиннадцать. Волынские немцы и две семьи из Рейха, Бауэры и мы. Мы, Михельсоны. Как вы оказались в Кульмхофе? Я родилась в Лааге, и меня потом областное управление послало меня в Кульмхоф. Им нужны были персонал для поселений. Я записалась. И приехала сюда. Сначала в Вартбрюкен (Коло), а потом в Хельмно. в Кульмхоф. Прямо из Лааге? Нет, я выехала из Мюнстера. Вы выбрали Кульмхоф? Нет, я выбрала Вартеланд.

Предприимчивость. Вы были молоды! Да, молода, я была молода. Вы хотели что-нибудь делать? И каким было Ваше первое впечатление от Вартеланда? Примитив и ещё раз примитив. То есть.? Даже хуже, хуже, чем примитив. Это нелегко понять, да? Но почему вы.? Из-за антисанитарии, это была настоящая катастрофа. В здании земельного совета в Вартбрюкене был единственный туалет, туда мы и ездили. И всё остальное было настоящей катастрофой. Почему катастрофой? Туалетов вообще не было! Другие здания были такими сараями.

Невозможно описать, настолько примитивные. Странно! Почему же Вы выбрали такое примитивное место? Когда человек молод, он жаждет испытаний. Но мы не думали, что будет так.

Невозможно поверить, но это было так. Это была деревня. Совсем маленькая деревня, она располагалась вдоль дороги, всего в несколько домов. Ещё были церковь, замок, магазин тоже был, административное здание и школа. Замок находился рядом с церковью, их окружала высокая изгородь. Да. Как далеко от церкви был Ваш дом? Прямо, напротив, в пятидесяти метрах. Миссис МИХЕЛЬСОН была женой немецкого учителя. Вы видели газовые грузовики? Нет. То есть да, с той стороны. Они ездили туда-сюда. Но я не видела, что внутри. Не видела тех евреев, что были внутри. Я видела только всё то, что было снаружи, то, как приезжали евреи, как их уводили, и как их потом грузили. Со времён Первой мировой войны замок был в руинах. Только одна часть уцелела, туда и уводили евреев. То есть этот разрушенный замок служил?.. местом постоя и дезинфекции поляков. Да, евреев. Почему вы говорите «поляки» вместо «евреи»? Да, я иногда их путаю. Но есть же разница между евреями и поляками? Ну, да. Да, да! Чем они отличаются? Ну, поляков не уничтожали, а евреев уничтожали. Вот и всё различие. Это внешнее различие, да? А внутреннее? Я не могу судить, я не разбираюсь в психологии и антропологии. Различие между евреем и поляком.? Но они как-то отличались, это точно. 19 января 1942-го, раввин Грабова, Якоб Шульман, написал своим друзьям из Лодзя следующее письмо: «Мои дорогие, я вам не отвечал до сих пор, потому что не знал ничего определённого о том, что мне сообщили. Теперь, к нашему великому сожалению, мы всё знаем. У меня есть свидетельство очевидца, которому случайно удалось спастись. От него я узнал всё. Место, где были уничтожены евреи, называется Хельмно. Это рядом с Домби. они хоронят всех в соседнем лесу, в том, что рядом с Ржузов. Евреев убивают газом и огнестрельным оружием. Несколько дней назад увели евреев из Лодзи, и сделали с ними то же самое. Не подумайте, что это пишет сумасшедший. Увы, это трагичная, ужасная правда. «Ужас, ужас, человек, снимает свои одежды, посыпает голову пеплом, бежит по улице и танцует, охваченный безумием». Я так устал, что моё перо больше не может писать. Создатель Всевышний, помоги нам!» Создатель не пришёл на помощь евреям из Грабова. Вместе с рабби, они все были убиты в газовых грузовиках Хельмно через несколько недель. Хельмно был всего в 12 милях от Грабова. Здесь, в Грабове, было много евреев? Много, очень много. Они были депортированы в Хельмно. Мадам жила рядом с синагогой? Да, по-польски, в разговорной речи, это «бузинника», а не синагога. Она говорит, что теперь это мебельный склад, но в любом случае ничего плохого с религиозной точки зрения с ней не делали. Синагога не была. осквернена.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Было так приятно предаться воспоминаниям.

Скажи ему, сколько у нас воинов. >>>