Христианство в Армении

Мы можем уже начать ужин?

Информация, содержащаяся в этом фильме получена из официальных международных источников и источников Аргентины Автор перевода Елена Миронова Мунихиона первого года шестьдесят четвертой Олимпиады, мы начнем разрушать стены в соответствии с условиями капитуляции, которые мы наложили на Афины по приказу Лисандра, доблестного полководца в нашем присутствии и на глазах у вас, спартанцы. Начинайте. Алкивиад не годился ни на что. Что ты говоришь? Он был одним из самых лучших наших вождей, если бы наши стратеги послушали его, он бы заставил спартанцев сражаться на суше, и там разбил бы их. А в море мы с самого начала потерпели поражение. Ты несешь чушь. Вовсе нет. На суше у Алкивиада были лучники и кавалерия, и с большим количеством солдат он бы разбил спартанцев и погнал бы их к морю. Это только слова. В общем, я скажу так: он бы уничтожил их. И тогда было бы проще захватить их флот. Как хочешь, но все это фантазии. Вместо этого постарайся взглянуть правде в глаза, из-за этого сражения мы потеряли флот. Мне сказали, что только нескольким триермам, возглавляемым Канноном, удалось скрыться. Лисандр захватил 200 кораблей и потопил их. Три тысячи наших солдат пали от его меча. О да, спартанцы обманули нас, и мы не смогли сделать ничего, кроме того, что сдаться. И из-за голода морская блокада заставила Афины капитулировать. А Феоклист-то оказался очень предусмотрительным. А вы, торговцы, просто настоящие мудрецы. Перестань шутить. Сейчас мы говорим об упадке нашей силы и демократии. И мы еще удивляемся? Сегодня молодое поколение пренебрегает такими ценностями, как гармония и проницательность. Между тем, это те качества, которые сделали Афины великим городом. Сегодня жадность и отсутствие угрызений совести символизируют храбрость и отвагу. Я все же надеюсь, что правительство Тридцати в лице Лисандра не заставит нас слишком дорого расплачиваться за наши ошибки.

Ты говоришь, что Алкивиад ошибся, так, как будто его поход на Сицилию не был безумством. Мы прогнали Алкивиада, а потом он был единственным, кто спас Афины. И вот сейчас он снова освободит нас от тирании. Он не потерпит ни того произвола, который творят над нами спартанцы, ни жестокости, с которой нападают на нас тираны. Я знаю, что один из Тридцати рассказал Лисандру, что горожане Афин больше не управляют своим городом, и Спарта наконец сможет властвовать над всей Грецией. Кто это сказал? Один из Тридцати. Это Критий. И он добавил: "Слушай меня внимательно, афиняне готовы примириться с жестокостью Тридцати, но Алкивиад, которого вы справедливо изгнали, сделает все для того, чтобы освободить Афины от этой тирании". Алкивиад был учеником Сократа. Как и Критий? Да, как и Критий, но Алкивиад был гораздо талантливее Крития и поэтому он безусловно постарается отомстить из ревности. Здесь вы правы. Единственно, чего хочет Критий так это смерти Алкивиада. У Феоклиста скоро родится сын, если богам так будет угодно. Пусть Афродита защитит Феоклиста. Мы поддерживаем тебя. Спасибо вам, спасибо. Разве ты не идешь к Кассию? Я не пойду с тобой, я устал. Ну как хочешь. Эфелит, Арнит, Гермес. О, друзья! Проходите, будьте как дома. Не стесняйтесь! Скоро подадут обед. Садитесь. А флейтисты не придут? Нет, их не будет. По приказу Лисандра всех флейтистов собрали перед стенами крепости, дабы возвестить о том, что их только что разрушили спартанцы. А разве они еще не отыграли эту грандиозную партию?

Но их пришлют? Да, корифей пришлет их сюда, как можно быстрее. Мы ожидаем их к званному обеду, нам не будет хуже оттого, что стены разрушены, вот увидишь, это будет началом крайне благополучного периода. Меня восхищает твой оптимизм, но афиняне сейчас в гораздо большей степени измучены кознями спартанцев, чем когда бы то ни было, и воспользуются этим поражением, чтобы свести счеты. Дело вот в чем. Все говорят, что правительство Тридцати уже получило сотню донесений, но, с другой стороны, в нашем городе всегда было немало шпионов. Здесь это такая профессия, выгодная и легкая. У нас много тому примеров. Но было бы ужасно скучно перечислять их все.

В основном именно эти доносы последовательно толкают наших граждан к тому, чтобы вредить друг другу. Как видите, афиняне, которые притворяются благоразумными, просто-напросто великие мошенники. Вы преувеличиваете. Сегодня у нас достаточно оснований надеяться. Вы так не думаете? Что ты имеешь в виду? Я хочу сказать, что в некоторой степени спартанцы – это наша защита. Когда Лисандр спросил Совет Конфедераций, что нужно было бы сделать с завоеванными Афинами, какой-то фиванец посоветовал использовать эту землю под пастбища, а нас продать как рабов. Все собравшиеся одобрили эту идею, но они не смогли сойтись во мнении по вопросу о способе. Последовала длительная дискуссия до пиршества в честь главнокомандующего, одержавшего победу. Все расселись за столы и дискуссия была отложена на потом. В конце пиршества певец, аккомпанирующий себе на лире, спел хор из "Электры" Еврипида. И все гости, развеселившись, забыли о том решении. И разве могли они подумать, хотя бы на мгновение о совершении столь гнусного преступления, как разрушение такого великого города, матери выдающихся талантов. Если бы собрание было Афинским советом, следовало бы ожидать того, что Еврипид будет приговорен к смерти, и вместо того, чтобы чувствовать восхищение, он бы ощущал подозрительность. И поэтому мы должны выпить за здоровье спартанцев. Подавайте обед. Ну, в любом случае, я слышал, что спартанцы завтра каждому раздадут провизию. Спартанцы раздают продукты, провизию. Приходите! Кто-нибудь заткнет эту ворону? Скачущая блоха, негодяй. Ах, Сократ, они обращаются с тобой как с блохастым животным. Ну, я и в самом деле не похож на принца. Да у тебя лицо как у сатира. Да, так и есть, а еще большое пузо. Мне нужно начать танцевать, чтобы быть в форме. Первый встречный ударит тебя, и ты даже не хочешь судиться с ним. Чего же тут хотеть? Если меня лягнет осел, я не смогу разозлиться. Будет сложно тащить в суд осла. Если бы вы слушали меня и помнили, что в течение многих лет я подталкиваю вас к знанию, вы бы знали, что есть только одно благо подлинное знание и есть только одно зло мнение. Хорошо знать то, что знает другой, но у вас, афиняне, есть только мнения, мнения обо всем. Не имея ни гордости, ни сомнений, вы всегда говорите о вещах, которых не знаете или знаете плохо. Мерзавец. Оставь его в покое, Критон. Мы уважаем всякое мнение, даже если мы не согласны с ним. Для меня важно быть в согласии с самим собой, и стараться всегда поступать в соответствии с тем, как я думаю. А ты думаешь, что ты знаешь больше, чем другие? Что я знаю больше других? Я знаю, что ничего не знаю. Посмотрите на этих негодяев, которые хотят переделать мир своей излишней щепетильностью. Афиняне очень странные, Мелет. Они не любят истину. Эта ситуация гораздо серьезнее, чем ты думаешь, Гермес.

Сократ был солдатом и он гражданин, достойный подражания, но и он тоже зазнался. Вспомни, когда Сократ был в пританее, он единственный, кто хотел публично воспрепятствовать суду над теми полководцами, которые оставили 2000 наших солдат без погребения.

Но чтобы судить об этом гнусном преступлении, я не знаю, чего хотел Сократ, толкуя закон по-своему. Я помню, что среди тех полководцев был сын Перикла и Астазии. Генралы с триумфом вернулись в порт, как будто принесли с собой победу. Да, но на следующий день многие афиняне почувствовали себя глубоко опечаленными, и когда они потребовали тела своих сыновей. то они обнаружили, что тела еще не захоронены и обречены на вечные скитания. Что же за человек этот Сократ, что мог оставаться безучастным и холодным перед лицом такого гнусного преступления? Я не понимаю, как им может восхищаться молодежь. Например, сын Анита оставил своего отца, чтобы последовать за ним, и вот результат он спился. А Алкивиад, его любимый ученик. Да, с ним хуже и быть не могло. И именно этому ученику Сократа мы обязаны нашим крахом. Да, его амбициозной кампании и походу на Сицилию. А теперь мы посмотрим, что сделает Критий, наш новый тиран. Он ведь тоже был учеником Сократа. Тише, это не благоразумно. Не нужно ли тебе купить что-нибудь из еды для семьи? О, да, нужно. Да, я бродил по городу два дня и совсем забыл, что я вышел из дома, чтобы купить хлеба, правда, и купить-то там было нечего, а эти события совершенно выбили меня из колеи. Что бы взять? Ага, заверни-ка мне этого осьминога, он хорош на вид. До скорого, Критон, до скорого, друзья, до свидания. Что ты делаешь? Я иду с тобой. Ну хорошо. Я принес тебе немного еды. Два дня. Два дня я схожу с ума.

Повсюду спартанцы, город полон опасностей, и ты идешь домой так, как будто они тебя накормят, тебе наплевать, что твои дети сидят голодными, все, что тебя волнует, так это шляться по городу и месить ногами грязь. Я осталась одна на целых два дня, два дня вообще без еды. Может, ты думаешь, что сможешь насытиться своими разговорами? Ксантиппа, послушай. Я знаю наизусть, что ты хочешь сказать. Но как, если ты не даешь мне говорить? Афины, твой город, покорен, афиняне позволяют убивать себя, а он прогуливается с этими шутами и маленькими негодяями, что слушают его. Ну, Ксантиппа. Ты всех вогнал в скуку своими речами и вместо того, чтобы высмеивать невежество других, лучше бы ты посмотрел на себя.

Но посмотри на себя. Посмотрите на него, на это блохастое животное. Теперь, когда Афины побеждены, у тебя, наконец, появилось оправдание, чтобы не ходить больше на собрания и ты сможешь зарабатывать на хлеб для своей семьи. Разговоры ради разговоров, а так тебе хотя бы заплатят те, кто тебя слушает. Делай как Гиппий: беседуй с сыновьями богачей, они достаточно глупы, чтобы платить тебе. Но ты ничего не знаешь, Ксантиппа. А это знание не продается. Знание, знание. Но хлеб это то, что ты покупаешь, и ты думаешь, что сможешь прожить на одни эти корки. Я умоляю тебя. Обрати внимание, что, когда Ксантиппа заканчивает ругаться, всегда идет дождь. Умоляю тебя, Сократ. Над нами ливень. Ненависть повсюду, будь осторожен, ты годами наживаешь себе врагов, и наказание скоро настигнет тебя. Что вы делаете? Вы не имеете право здесь ходить. Проходите мимо! Что делать, они страдают уже несколько дней, и никто не попытался им помочь или облегчить их страдания одним ударом.

Тираны замучили уже полторы тысячи афинян, и никто еще не восстал, а хуже всех Критий. Критий, один из твоих бывших учеников, Сократ. Да, но если бы пастух перерезал горло половине своего стада, а другой половине позволял бы помереть с голоду, он бы не мог называться хорошими пастухом, но тираны убивают афинян и думают, что поступают правильно. Давайте просить богов, чтобы Сократ не оставлял нас из-за этих двух учеников. Они просят богов, чтобы судьба им благоприятствовала, в то время как для них было бы лучше просить богов помочь нам удачно совершить плавание, чтобы божественное дыхание наполнило наши паруса, и мы испытали счастье, когда станет виден берег. Да, но почему Алкивиад и Критий не потворствовали благоразумию, почему они не вслушивались в себя, чтобы услышать то, что внушали им боги? Медицина исцеляет тело, политика охраняет человека. Искусство не должно господствовать. Искусство призвано нести всем справедливость. Идем, Сократ, давайте уйдем от сюда. Давайте остановимся здесь, чтобы немного отдохнуть. Недавно, говоря о Критии и других тиранах, ты употребил слово безумие, но наши тираны не сумасшедшие, Сократ, они преступники. Это одно и то же.

Вы знаете песню, в которой поется, что самое ценное имущество это, прежде всего, здоровье, а затем красота и богатство? Да, я знаю ее. Но только эта песня вводит в заблуждение. Величайшее счастье это быть добродетельным. Это настолько ценное качество, что те, кто поступает плохо безумцы. Вот почему я назвал это сумасшествием. Это безумие, которое, тем не менее, приносит пользу, Сократ. Какую пользу? Богатство? Власть над другими? Но когда они потеряют власть, что останется от них? Память о тех преступлениях, что они совершили. А что еще? Незнание того, что такое благо? Невежество, которое только и создает иллюзию власти, не позволяет ясно видеть.

И чем можно объяснить их преступления, если не незнанием добра? Это незнание держит их в нескончаемом страхе. И действительно, люди, у которых есть власть, обладают силой, но используют ее только потому, что они слабые, и их слабость проистекает из страха, который властвует над ними. Вы встречаете их везде, и они всегда окружены врагами. Неужели это не может быть и в самом деле безумием? Но нам достаточно того, что мы не обращаем на них внимания. Может ли тиран подчинить город своей воле? Определенно, он сможет заставить делать то, что ему нравится, но не то, что он хочет. Фактически, человек может желать себе только добра, а те, кто совершают несправедливость, прежде всего причиняют вред себе. Постепенно воспоминание об этом злодеянии, которое он творил, сведет его с ума. Значит, знание самого по себе блага и есть добродетель? Знание и поступки. Поэтому, чтобы управлять городом, не причиняя вреда, правитель должен обладать этой добродетелью? Да, если человек мужественный, он будет каждому служить примером.

Для того, чтобы выжить, государствам не нужны ни оружие, ни даже императоры.

Если они чего-нибудь да стоят и добродетельны, граждане сами отдадут за них жизнь. Сократ, твоя жена здесь. Я ищу тебя уже два часа, а ты, ты стоишь здесь и изрекаешь прекрасные, но бесполезные суждения. В чем дело, дорогая? Почему ты меня ищешь в таком волнении? Тебя сам Критий требует в суд. Что они хотят от тебя? Не волнуйся. Там видно будет. Пока ты болтаешь, другие делают. Что они делают? Выйди сюда, Сократ. Ты обвиняешься в нарушении закона, который запрещает обучение ораторскому искусству. Но я решил подчиниться законам. Этот закон ничем не отличается от других, чтобы повиноваться ему меньше, мне бы хотелось, чтобы вы объяснили мне, что вы имеете в виду под увертками в речах. Значит ли это, что я учу искусству хитро убеждать или естественному поиску истины? Почему ты задаешь этот вопрос, когда тебе и без него известен ответ? Ты ошибаешься, и я спрашиваю тебя, потому что ищу истину, для тебя и для себя. Фактически, если ты полагаешь, что я, Сократ, использую греческое слово, чтобы обеспечить себе некоторую власть над другими, то в таком случае я согласен с этим запретом, но возможно, ты не знаешь, что я ограничиваю себя, когда задаю вопросы другим, тем самым заставляя людей думать, а последующий диалог предназначен только для понимания. Что я знаю, не имеет значения. Мы ограничимся тем, что дадим тебе очень четкое указание: больше никогда не общайся с молодыми. Хорошо, но для того, чтобы я мог следовать указанию как можно более точно, скажи мне, Калий, по-твоему, юноши какого возраста являются молодыми? Те, кому еще нет 30. То есть, если мне нужно купить маслин у торговца, которому еще нет 30, я не могу спросить у него, сколько они стоят? Не подшучивай над нами, Сократ, ты отлично понял нас. Я вижу, ты хочешь, чтобы я перестал говорить о справедливости. Уважай того, кто заботится о толпе, если ты хочешь, чтобы в обществе был порядок. Вы все знаете Клеона из Саламин. Мы приговорили его к смерти. Вам, граждане и тебе, Сократ, приказано поймать его. Арестуйте его. Таким образом вы сможете продемонстрировать верность своей стране. И преданность новому правительству Афин. Идите и не теряйте времени. Подумать только, что я восхищался Критием. Теперь мне стыдно за это восхищение. Я стану мизантропом. Посмотри, какое преимущество мы получили. Я всей душой ненавижу этих тиранов. Ты ненавидишь их, но ты готов повиноваться им, потому что ты боишься. У меня нет ненависти к ним, но я не буду выполнять их приказы. Я иду домой. Но это безумие, Сократ. Иногда нужно уметь быть безумным. Почему мы не нападаем? К счастью, они разрушили афинские стены. Мы дождемся сигнала. Фраспир хочет, чтобы мы отреагировали на предупреждающий сигнал. Вы ведь знаете, что это спартанцы ответственны за то, что случилось, а не члены Союза? Да, знаю. Как бы там ни было, я не боюсь смерти, лучше умереть за Афины, чем жить в изгнании. Если бы фиванцы не приветствовали нас так, как они это делали, нас бы не было здесь этим вечером. Они бы захватили нас и передали в руки тридцати тиранов, которые приговорили бы нас к смерти. Ты прав, я все еще не понимаю, почему фиванцы сначала объединяются со спартанцами, чтобы завоевать нас, а потом дают нам уйти. Потому что они сейчас тоже боятся господства Спарты. Вот откуда берется их великодушие. Их соучастие. Вот сигнал. Идем. Ты видишь что-нибудь? Нет, ничего, слышны только приветственные восклицания толпы. Фрасибул новый герой этого дня. Да, Критий погиб во время сражения с Пирейской партией, мне это известно от Эрокла, моего соседа, который участвовал в сражении. Он вернулся раньше других, потому что его мать умирает. Он присутствовал при взятии крепости на острове Филы. А также при сражении у Пирей. Именно там он увидел тела Крития и Кастора. Это взятие крепости Филы было коронным ударом посреди ночи, и застигло их врасплох. Когда я услышал, что спартанский флот блокирует порт в Пиреях, я по-настоящему испугался разбоя. К счастью, Павсаний приказал Лисандру вывести весь спартанский гарнизон. Правитель Спарты мудрый человек. Он понимает, что они не смогут слишком долго удерживать афинян порабощенными своим неприятелем. И поэтому он сохранил жизнь нашему Сократу, даже не подозревая об этом.

Если бы Павсаний не приказал этого и если бы Фрасибул не напал, Критий казнил бы Сократа этой ночью из-за того, что он отказался исполнять его приказания. Они здесь, они идут. Давайте, уходим. Афиняне, тирания свергнута, восстановлена демократия. Мы будем следить за каждым, чтобы все граждане Афин подчинялись закону. Я решил, что каждому будет дарована политическая амнистия с тем, чтобы нам подобающим образом отпраздновать возвращенную свободу. Все те из вас, кто помогали тиранам, будут изгнаны. Мы не станем пачкать нашу землю их кровью. Посмотри, как они счастливы. Мы окончательно вернули свои законы. Но куда они идут? В пританей. Это 50 советников, которых выбрали из различных родов, или лучше сказать различные афинские граждане. Сейчас управляют городом архонт и меняющиеся ежедневно члены народного собрания или точнее глава государства, выбранный из их числа, посредством жеребьевки. Каждый из них обладает шансом получить верховную власть. Но только на один день? Только на один день, от заката одного дня и до заката следующего. Выбранный глава из народного собрания держит у себя государственную печать и ключ от храма, где хранится государственная казна. Было бы неблагоразумно передавать верховную власть одному человеку, даже если он очень мудрый, на более длительный срок. И даже меня могли бы выбрать на один день? Почему бы и нет! Если этого захотят боги и если удача будет на твоей стороне.

Это также может произойти, продемонстрируешь достоинства, за которые в старости тебя пригласят в пританей, как и других прославленных граждан, с одной лишь целью научить детей уважать и любить наши обычаи. А-фи-ны. Смотри, каждый оставляет на земле отметку "Афины". Драконт. Белый боб. Боги выбрали тебя. Черный боб. Горожане увидят, насколько я безумен, они ясно осознают это, как только все станет известно.

С небес неистово падает снег и град, и от яркой вспышки гремит гром. В городе, вот как гибель рождается из силы, и народ превращается в рабов одного из-за своей собственной глупости. Человеку, которого долго превозносили, сложно спуститься. Поэтому правильнее с самого начала обладать. Послушай, Сократ. Ты помнишь Аристофана? Подождите. И вы идите, мы немного позабавимся. Ты помнишь комедию, которую он про тебя написал? Я прочитаю ее тебе. О, священная троица, о, дождевые облака, о, Безграничного Воздуха ширь и ты, мой острый язык, о, священная троица, которая уничтожила слабого Зевса своими вихрями.

Слушай мою молитву: я преклоняюсь пред тобой! Быть может, Олимпийский Зевс не является больше богом богов? Возможно, даже тебя нет. А кто устраивает дождь? Облака. Ты видел хоть раз дождь при хорошей погоде? Кто ж навстречу друг другу их гонит, скажи, если не божественный Зевс? Это вихрь, сильный вихрь, скажу я тебе. Но ответь мне, чего на самом деле ты хочешь от меня? О, Сократ, я бы хотел, чтобы ты научил меня, как мне избавиться от моих кредиторов. Теперь, Сократ, я кредитор, верни мне мои деньги. Мой бедный друг, ты, должно быть, бабахнулся головой, ты безуспешно повторяешься. Я повторяюсь? Да, ты повторяешься, но ответь на мой вопрос. Когда идет дождь, то каждый раз льется новая вода, или это та же самая вода, которую солнце забрало себе? Мне все равно. Давай, верни мне мои деньги. Как, ты хочешь свои деньги, несмотря на то, что пренебрегаешь всем божественным? Заплати мне всего лишь проценты, я только этого прошу. Проценты. Но что это за зверь? Это деньги, которые ты добавляешь к остальным, пропорционально прошедшему времени. Хороший ответ. Но скажи мне, когда идет дождь поднимается ли уровень моря? Нет. Оно всегда остается на том же уровне. Море не наполняется одной каплей, а ты хочешь, чтобы твоих денег стало больше? Богохульник! Богохульник! Что ты об этом думаешь, Сократ? Актер хороший, но его Сократ не существует. Это правда. Я забыл, что ты думаешь, что ты господин добродетели. Ты ошибаешься. Я всего лишь делаю то же самое, что и моя мать, она была повитухой, только я не детям помогаю родиться, а истине благодаря этому искусству, которое знаю я и некоторые боги. Поглядите-ка, он навязывает нам новых богов. Нет. Просто я следую своему внутреннему голосу, так же как и вы следуете приметам о птицах. Афиняне дети земли. Если бы их ударила жизнь, то только потому, что такие болтуны, как ты исказили смысл их обычаев. Прекрати! Отвяжись от него! Те, кто хотят увидеть солнце, сожгут глаза, если будут смотреть непосредственно на него. Им следует рассматривать его отраженным в воде. Душа ослепнет, если мы захотим пристально рассматривать истину. Она должна скрываться в мире благоразумия. Сократ, если ты не сможешь даже раба прокормить, как тебе удается не умереть от голода? Я научился довольствоваться малым.

Вы видите, причина в том, что я соглашаюсь на малое и всегда ближе к богам. Тебе повезло, Сократ. Я не люблю, когда чему-то настает конец. Богатство вот что имеет значение, Сократ, без него ты ничего не стоишь, даже в глазах богов. Ты ошибаешься, в сравнении с богатым и непорядочным человеком боги предпочтут бедного и добродетельного.

Если для того, чтобы быть добродетельным, достаточно быть бедным, тогда нет никаких сомнений, что ты образец добродетели. Но если ты не требуешь платы со своих учеников, возможно, это для того, чтобы сильнее привязать их к себе? Может быть, ему платят спартанцы. Они не любят Сократа, они отослали его нам сюда. Не трогай его. Они даже к Гомеру относились как к сумасшедшему. Они преданны своей стране, так же как и всякий из нас. И тем не менее Алкивиад был твоим любимым учеником, учеником, который разорил нас. Алкивиад, разрушитель гермов, которого ты научил презирать наши обычаи. Нет. Я всего лишь заставил его понимать, что он должен признать то, что жизнь ежеминутно преподносит нам сюрпризы. Вот как ты хочешь говорить о его предательстве и нашей гибели. А Критий? Разве не он, как и ты, говорил, что боги всего лишь выдумка политиков? А Платон? Еще один твой ученик. Я слышал, что этот юноша заявил именно здесь, что до тех пор, пока государством не будут управлять философы, дела в Афинах будут идти все хуже. Очень плохо, когда невежественные люди высмеивают нас, но скажи мне, кого бы ты поставил управлять делами государства? Граждан. А как среди граждан будут выбираться эти правители города? Они будут тянуть жребий. Именно так. Возможно, это не так-то сложно вершить государственные дела? Если бы тебе пришлось совершить морское путешествие, стал бы ты выбирать рулевого жеребьевкой? А сапожника, кузнеца, доктора, выбирал ли бы ты их при помощи жребия? Тогда смотри. Ты бы не доверил свою жизнь врачу, которого определил счастливый случай, но ты, хороший гражданин, готов отдать городские вопросы в руки любого, возможно, даже нищего, а ты признал, что политика самая сложная наука. Тогда не противоречишь ли ты сам себе? Раз ты так хорошо разбираешься в политике, то почему же сам не участвуешь в государственных делах? Потому что во время суда над полководцами я понял, что место жаждущего бороться с несправедливостью внутри каждого из граждан, а не только в среде государственных лиц. С другой стороны, от меня больше проку, когда я учу политическим наукам граждан, чем когда я сам участвую в них. Будь осторожен. Ты говоришь как те иноземные философы, искушающие нас своими учениями. И не забудь, что они порицали Пифагора. Грустно видеть, как афинские суды ставят себя на службу ревности и страха. Ты говоришь о справедливости, в то время как остальные говорят о стране. А где твое государство, Сократ? Афины вот мое государство. Я продемонстрировал это на полях сражений, в то же время веря, что земля огромна и множество народов рассеяно вокруг моря, как лягушки вокруг лужи. Мудрость может быть не только в Афинах, сила не только в Спарте, или благоразумие в Коринфе. Другие народы также обладают этими добродетелями. Я афинянин, но я также и человек, как и другие люди на земле. Будь осторожен в своих речах. Тебя могут обвинить в том, что ты не почитаешь наших богов. И насмехаешься над нашими обычаями. Обычаи имеют право на сущестование, только когда мы понимаем их смысл. Мы не должны доверять нашим привычкам.

Наши лидеры, выбранные по привычке и не обладающие необходимым знанием, могут быть легко обмануты первым встречным и свершить несправедливость. Вот почему мы можем увидеть столько клеветы ежедневно. Асклепий, ты, который лечит и заботится, помни, что Теодор, который обещал этого петуха в жертву, всегда был набожен и никогда не пренебрегал тобой. Пошли его сыну исцеление. Убереги его семью от болезней и смерти. Своим вмешательством спаси его от гнева Аида и от враждебности потусторонних существ. Несомненно, что всё, что человек имеет, даровано ему богами. Но нужны ли богам наши подарки? Теодор, возьми это мясо, ощути аромат. Асклепий, выполни его просьбу. Предлагая петуха, голубя, ягненка, или что-то ещё небольшое в обмен на защиту и любовь богов, человек просит исполнения своих желаний. Другими словами: многого. С помощью петуха мы даже надеемся избежать смерти. Я могу это понять, Сократ. Смерть ужасна, она гораздо болезненнее, чем рождение. Возможно, но она могла бы быть и приятнее, если бы мы знали правду. Мы все смертны и однажды умрем, Сократ. Если смерть сладка и означает освобождение, мы с радостью принесем петуха в жертву Асклепию. Критон, ты пообещал. Между тем, я верю, что смерть это освобождение. Если нет никакой уверенности до тех пор, пока у меня есть тело, то истинно одно из двух: либо знания нет вообще, либо я получу это знание после смерти, а вы знаете сколь я любопытен. Асклепий, могу ли я умереть среди друзей, в надежде найти оставшееся знание по ту сторону? Мелет, сын Мелета, обвиняет Соктрата, сына Софрония, в следующих преступлениях: Сократ не почитает наших богов; Сократ придумывает новые божества; Сократ развращает молодежь. Обвинитель требует вынесения смертного приговора. Сократ! Сократ! Что привело тебя в столь ранний час? Обвинение было повешено на дверях дворца архонтов. Ты должен увидеть это как можно скорее. Но это серьезное обвинение. Это Мелет выдвинул его против тебя. Смотрите, Сократ. Приветствую тебя, Сократ. О, это же прекрасный Гиппий. Не видеть тебя в городе одно удовольствие. Куда же ты направляешься столь хорошо наряженный? Я иду в гимнасий держать речь о происхождении героев. Хочешь послушать?

У меня много дел и, к сожалению, я не могу составить тебе компанию. Я уже произносил эту речь и все говорят, что она прекрасна. Мне бы хотелось узнать и твое мнение тоже. Ты сказал, что она прекрасна, значит ты знаешь, что такое прекрасное? Конечно я знаю.

И ты можешь мне объяснить? Легко! Прекрасная девушка, Сократ, это прекрасное. Хорошо. Но скажи мне, Гиппий, можно ли сказать, что кобыла прекрасна? Да, у нас есть прекрасные кобылы. И красивый горшок, можно ли говорить, что горшок прекрасен? Друг мой, Сократ, я не понимаю, как ты можешь использовать такие прозаичные вещи, в разговорах о вещах столь возвышенных. Что с меня взять, я ведь невежда. В любом случае, даже ты должен признать, что прекрасный горшок прекрасен. Да, возможно, но даже самый прекрасный горшок в сравнении с прекрасной девушкой будет уродлив. Точно так же и самое прекрасное уродливо в сравнении с богом. Не об этом ли ты толкуешь? Именно. Но, тем не менее, ты только что заявил: "Прекрасное это прекрасная девушка", а теперь ты говоришь, что по сравнению с богом она уродлива.

Но невозможно быть одновременно прекрасным и уродливым. Так что ты до сих пор не сказал мне, что такое прекрасное. Я объясню тебе в другой раз, когда пожелаешь. Прощай. Никогда не видел тебя с поникшей головой. Что произошло? Я думал об этой истории, рассказанной в Египте. Бог по имени Тевт пришел к царю Тамусу, показал искусства, которые он изобрел и сказал, что их надо передать и другим египтянам. Он говорил о нумерации, счете, геометрии, астрономии, хитростях, случайностях, а в итоге: появлении письменности. Письменность, говорил бог, увеличит знания и улучшит память твоих сограждан. Это моё лучшее изобретение и оно приведет вас к науке. Очень хорошо, сказал царь, но ты можешь создавать искусства, Тевт, а я могу предвидеть, что произойдет, если начать их использовать.

Могу тебе сказать, что письменность даст совершенно противоположный результат. Доверившись письменности, человек более не будет сохранять воспоминания в себе, люди забудут, как доверять своей памяти и потеряют большую часть своих знаний. Вместо того, чтобы горячо пытаться, несмотря на трудности, выразить свою мысль, они будут с легкостью и элегантностью цитировать чужие тексты. Но что можно ответить на цитату? Так ты противопоставляешь живой, трепещущей речи, обращенной к миру, речь письменную, которая является лишь образом речи. Да, это так. Может показаться, что письменность говорит умные вещи, но когда пытаешься задать им вопрос, они лишь повторяют сами себя. Будучи написанной, речь переходит из рук в руки без какой-либо возможности отличить неубедительную речь от осмысленной. И на нападки в письменной форме, если они несправедливо тебя обвиняют, нет никакой возможности привести разумные аргументы в свое оправдание. Но к чему все эти размышления, Сократ? Письменное обвинение против меня было вывешено на дверях дворца архонтов. Против тебя? Ты сам видел? Идем же, я пойду с тобой. Что ты здесь делаешь, Сократ? Ты тоже зачастил на портик архонтов. Я тут, поскольку здесь вывесили обвинение в мой адрес. И я здесь потому, что они вызывают меня в суд по государственным вопросам. Кто обвинитель? Мелет. Он не казался враждебным по отношению ко мне. Говорят, он обвиняет меня в том, что я поклоняюсь выдуманным мной богам, в ущерб старым. Это из-за того голоса, про который ты рассказывал, что слышишь и который вдохновляет тебя. Придумывающий что-то новое в сфере религии клеветник, по отношению к которому все очень восприимчивы. Вряд ли афиняне придут к выводу, что у одного из них есть хоть малейшее представление о богах. Например, когда я предсказал будущее ещё до собрания, надо мной смеялись, словно я не в своем уме, но представьте себе, что все мои предсказания сбылись. Вот увидишь, с твоим судом все обойдется, а я получу удовлетворение от моего. Против кого ты выдвинул своё обвинение? Против отца. Своего отца? Увы, да, Сократ. И в чём ты его обвиняешь? В убийстве. Он убил кого-то из членов семьи? Нет, почему ты спрашиваешь? Ты не стал бы вызывать отца в суд, если бы был убит кто-то чужой. Почему? Странно, что ты, Сократ, делаешь различие между смертью кого-то чужого или члена семьи. Поступок ужасен в любом случае, и если кто-то знает о преступлении, он должен очиститься, раскрыв убийцу, кем бы ни были преступник и жертва.

Но что произошло? Умерший был работником на одной из наших ферм. Он выпил, ударил товарища и убил его. Мой отец бросил его в яму и послал в Афины узнать, как быть в этом случае. И он совершенно не беспокоился о человеке, который умирал в канаве. Люди упрекают меня, ибо непочтительно сыну обвинять отца. Но они не знают что такое сочувствие. А я знаю. Иначе я ничем бы не отличался от остальных. Тогда объясни мне, мой друг, прошу тебя, на суде это мне очень пригодится. То, что я сделал, я сделал из сострадания, предъявив обвинение свершившему преступление, не важно, отцу, матери или сыну.

Зевс, самый справедливый из богов, оскопил своего отца Кроноса в наказание за то, что тот поглотил своих детей. Принимая во внимание обвинение, выдвинутое против меня, я, честно говоря, не хотел бы говорить о богах. Но между нами: ты и правда считаешь, что то, что произошло между Зевсом и его отцом, было именно так? Конечно. И мне известны подробности, ещё более любопытные, чем уже имеющиеся. Тогда ты считаешь, что между богами возможны конфликты? Да, и я могу рассказать тебе кое-что из истории богов, которым удивишься даже ты, Сократ. Скажи мне лучше, для моего суда, что такое милосердие?

То что угодно богам, то и есть милосердие.

То, что им не угодно это жалость. Но ты только что сказал мне, что боги выступают друг против друга. Да, это так. Значит, они спорят как люди о том, что хорошо, а что нет? Так, ты утверждаешь, что одна и та же вещь может угодить одному богу и не угодить другому? Конечно. То, что ты хочешь наказать своего отца, может быть угодно Зевсу, и что не угодно Кроносу, может понравиться Гефесту и не понравится Гере? Тогда, если я правильно понимаю, одно и то же действие может быть угодным и неугодным богам одновременно, другими словами милосердие и жалость одновременно. Но это невозможно, Евтифрон. Я прошу тебя сказать мне, что такое милосердие. В другой раз, Сократ, у меня дела, прощай. Что ж, теперь вернемся к суду.

Успокойся, Ксантиппа, успокойся, не плачь. Бедные наши дети. Я знала, что твоя страсть докучать людям принесет нам одни несчастья. Я знала. Ты должен защитить себя. Как ты это сделаешь? Всю свою жизнь я избегал несправедливости. Вот моя защита. Но что ты ответишь на обвинения? Ты должен их оспорить. Нет, нет, нет, не плачь, Ксантиппа, не плачь. Сократ, прошу тебя пригласи оратора, чтобы он защитил тебя. Прошу. Ну же, не плачь. Чтобы тебя порадовать, мы позовем его. Пригласи Лисия, Сократ, он лучший оратор в Афинах. Пойдите позовите Лисия, объясните ему, что Сократ в опасности, и он должен его защитить. Сначала преамбула, традиционное введение в проблему. Затем хвала судьям, благородным мужам, афинянам, хранителям вечной божественной мудрости, потомкам героев гомеровской Греции, столь величественных, что, при одном их виде злые силы отступают, а враги Афин сдаются. Что ты об этом думаешь? Затем сама речь. Я могу, например, сказать: обвинители Сократа, люди с добрыми намерениями, но слабыми суждениями, деятельные натуры, у которых отсутствует критический дух, перед этим собранием, представили дело человека, который в определенном смысле заслужил вашего суждения. Кого касается дело? Сократа. Человека, который известен своей оригинальностью, полной краткости. О чем это? Об ученых, которые якобы являются новыми и нацелены на то, чтобы сбить с пути молодежь. Ну, как тебе? Мои аргументы будут просты и ограничены, чтобы иллюстрировать преамбулу. Если бы существовали новые учения, способные развратить молодежь, возможно ли, чтобы вы, хранители афинской мудрости, не знали о них? Нет. Ещё раньше, чем сами обвинители, вы уже знали бы и отказались бы от них. По поводу обвинения в развращении молодежи знаете ли вы, что это значит? Что в основном это касается нескольких детей, слишком слабых для наших игр, утешающих свою слабость интересом к самобытности пожилого человека. Я продолжу. Потом, для правильного завершения, я разовью основную мысль моей речи. Занятный парадокс видеть в Сократе просто пожилого человека, потешаться над прошлым или забыть его, то прошлое, которому вы живая память. Я напомню. Сократ был смелым воином, готовым отдать жизнь за наших богов, он был атлет, закаленный невзгодами, судьей, до одержимости уважающим законы, которые вы провозглашаете. И который мог критиковать преданность простых людей. Далее в своей защитной речи я буду просить помиловать тебя. Нет, нет, афиняне, не обвиняйте Сократа в оскорблениях, нанесенных вам. Вы всегда были снисходительны к его странностям. Относитесь с уважением к пожилому возрасту одного из ваших сограждан. Не омрачайте последние годы жизни человека, чья смерть может разлучить нас с ним в любой момент. Оправдайте его! Какое благо, по твоему, ты принесешь судьям своей речью? Но я хочу блага для тебя, Сократ, а не для твоих судей. И поэтому ты готов им навредить во имя моего блага? Конечно. А как ты можешь принести мне благо, если ты навредишь им? Ты уверен, что самое ценное из всех благ это жизнь? Жизнь во лжи или жизнь по правде? Жизнь по правде. Но если ответить на ложь моих обвинителей новой ложью, убедить их с помощью лести, не будет ли моя жизнь, спасенная твоим красноречием, запятнана этим лукавством? Нет, Лисий, жизнь стоит того, чтобы сохранить её в радости, а единственной радостью для человека является неуклонный поиск истины. Жизнь только тогда стоит чего-то, когда ты надеешься однажды найти истину. А истины, как и звезд, очень трудно достигнуть. На равнине или же с вершины горы, мы смотрим на звезды и не чувствуем, что хоть сколько-нибудь приблизились к ним. То же самое и с истиной: чтобы увидеть её не обязательно подходить вплотную. Тогда ты хочешь, чтобы тебя приговорили? Если власти хотят моей смерти, у них должны быть на то причины. Ты безумен. Нам не стоит опасаться Мелета, его обвинения слабы. Следует подумать об Аните, он народный трибун, или о Ликоне, профессиональном риторе. Не следует забывать, ко всему прочему, что афиняне очень восприимчивы к красноречию. Я изложу им правду по-своему и посмотрим, поймут ли они.

В моем возрасте нет нужды в оправданиях. Если ты считаешь, что это подходит. Надеюсь, ты прав. Я сам буду себя защищать. Это безумие! Ты проиграешь. Ты разрушил нашу жизнь, но подумай хотя бы о наших детях. Это ради них, ради тебя я говорю по-своему. Тебе вынесут смертный приговор, я знаю, они ненавидят тебя. Не бросай меня, Сократ. Не бросай нас. 993, 994, 995, 996, 997, 998, 999, 1000. Эрбет, что ты здесь делаешь? В твоем-то возрасте? Что ты такое несешь? Мне уже тридцать и по воле богов я могу быть присяжным в суде. Я уже принес клятву. О, Зевс, как летит время. Я думал, ты моложе. Черный боб. Антимах. Черный боб. Белый боб. Вы видели жезлы? На этот раз люди выбрали красный цвет. Этот цвет приносит мне удачу. Ты знаешь что-нибудь о процессе, в котором мы будем присяжными? Мы узнаем только тогда, когда займем наши места. Так всегда бывает. Сегодня, кажется, боги против нас. Сколько отсутствующих? Если с другими народами всё также, у нас никогда не будет пятисот и одного судьи. Не волнуйтесь, раньше такого не случалось. Возможно, потребуется больше времени. Но минимальное количество всегда набирается. Белый боб. Эй, ты забыл свой знак, в конце суда без него тебе не получить трех оболов. Афина, дочь Зевса, покровительница мудрости, справедливой войны и ремесел, та, которая даровала нам оливы и принципы правления, помни о принесенных нами жертвах. Пусть твое решение вдохновит нас, Пусть твой щит защитит нас. О, доблестные Афины, о, Афина, наша непобедимая богиня! Вы, выбранные случаем, по воле богов, да будет известно вам, что вы должны вынести приговор по делу против Сократа, начатому Мелетом, которого поддерживают Анит и Ликон. Мелет, сын Мелета, обвиняет Сократа, сына Софрония, в таких преступлениях: Первое Сократ не признает традиционных богов. Второе Сократ придумывает новых богов. Третье Сократ развращает молодежь. Обвинитель требует смертной казни. Первым держит речь обвинитель. Слово Мелету. В суд меня привел не личный интерес, но непочтительность Сократа, гражданина Афин, в отношении богов. Я здесь из любви к Афинам. Сократ хочет заменить культ наших богов культом новых даймонов, даже не пытаясь пояснить их природу, поскольку сам он всегда склоняется к разрушительной деятельности, нежели созидательной. И теперь, когда мы вновь обрели покой, это преступление грозит навлечь гнев богов на наш город, на Афины. С болью в сердце вынужден я требовать смертной казни Сократа. Существование Афин в ваших руках. И он утверждает, что он поступает не из соображений собственной выгоды. Слово Аниту. Афиняне, вы знаете меня уже много лет, вы знаете, как я люблю наш город, и Сократ виной тому, что мы переживаем великие несчастья, боги не избавили нас от бед. Я только что с Агоры. Речь Мелета была плоха. Люди не восприняли его серьезно. И поэтому я говорю вам, афиняне, никто не имеет права пытаться повлиять на ваше решение. Теперь вы знаете суть обвинения. Я знаю, сколь вы мудры и уверен, что вы сможете принять верное решение, которое подскажет ваша совесть.

Мы слышали обвинителей, теперь дадим слово обвиняемому. Слово Сократу. Афиняне, они сказали, что я был оратором. Скажу вам, что в мои годы, а мне семьдесят, нет никакого добра от упражнений в красноречии. Я впервые привлечен к суду, но те из вас, кто слышал меня на улицах, площадях, подтвердят, что я говорю здесь так же, как и везде, как я привык говорить; другими словами, я говорю правду без прикрас. По закону, в своей речи я должен защищаться. Я так и сделаю. Но прежде, чем ответить моим обвинителям, которых я слушал крайне внимательно, я должен опровергнуть слухи, что в течение уже двадцати лет настаивают на том, что есть такой Сократ, который занят исследованием загадок земли и, хуже того, поклонением облакам. Верящие в это находятся под влиянием тех, кто злонамеренно поместил мой образ на сцену, безбожника Аристофана или тех, кто, подражая ему, не прячут серьезность обвинений за шуткой. Образ, который они изображают, гуляет по воздуху или мелет разный околонаучный вздор, в котором я ничего не смыслю, ничем не напоминает меня. Я обращаюсь к свидетельствам тех, кто знает меня. Когда было сказано, что я занимаюсь воспитанием молодых людей и беру плату за то, чтобы учить их, как из неправильного сделать правильное, была сказана ложь. Сам я занят тем, что ищу истину. Если бы я имел счастье быть столь умным, как Гиппий или Горгий, которых вы, конечно же, знаете, то я бы не отказывался от платы. К несчастью, я невежественен и единственное что я знаю, это то, что я ничего не знаю. А это знание нельзя продать. Но кто-то может воскликнуть: "Но если с тобой всё в порядке, Сократ, к чему вся эта клевета? К чему этот суд?" Я отвечу: "Потому что я мудр." Тише, прошу вас.

В свидетели беру Дельфийского оракула. Все вы знаете Херефонта. Он с детства был моим другом, и его смерть была для меня большим горем. Вы знаете его как демократа, человека, который был изгнан во время спартанского влияния. Его брат здесь, он может это подтвердить. В Дельфах мой брат Херефонт спросил Пифию, есть ли на свете кто-то, мудрее Сократа, И Пифия ответила ему, что никого нет мудрее. Ответ оракула озадачил меня, поскольку я не считаю себя мудрым. Тем не менее, оракул не мог лгать. Я стал наблюдать за теми, кто называет себя мудрецами, надеясь понять, что хотел сказать бог. Побеседовав со множеством выдающихся людей, я вдруг понял, что оракул имел в виду. Я мудрее всех, потому что эти политики, поэты лишь воображают, что что-то знают, на самом деле не имея об этом ни малейшего понятия, в то время как я, Сократ, всегда знал о собственном незнании.

Я нажил себе так много врагов именно потому, что самые влиятельные люди имеют самые опасные недостатки, но я продолжал служить моему богу, который обязывает меня искать истину, даже если истина открывает мне, что те, кто претендуют на звание мудрецов, на самом деле таковыми не являются. Теперь я постараюсь защитить себя от Мелета. Я покажу вам, афиняне, что Мелет преступно действует, вызывая меня в суд, делая вид, что ему интересно то, о чем он не имеет ни малейшего понятия. Отвечай мне, Мелет, ты в самом деле придаешь особенное значение обучению юношей? Да, конечно. Раз ты знаешь, кто развращает молодежь, то должен знать и кто делает их лучше, отвечай же, твоё молчание может заставить судей думать, что ты этого не знаешь, скажи же, кто улучшает юношей? А кто знает законы лучше всего? А вот они, Сократ, судьи. Все? Или одни способны, а другие нет?

Клянусь Зевсом, это хорошие новости. А эти люди, которые нас слушают, они тоже делают юношей лучше? Несомненно. А члены Совета? Да, и члены Совета тоже. Если быть кратким, все ли афиняне оказывают на юношей хорошее влияние? Все, кроме Сократа, который их развращает. Это ты хочешь сказать? О, какой же нехороший человек этот Сократ, и какая скверная у него судьба и как было бы хорошо, если бы и правда каждый афинянин хорошо влиял на молодежь, и только Сократ развращал их. Мелет, ты достаточно показал, что ты не имеешь никакого представления о тех проблемах, из-за которых ты вытребовал меня на суд. Но скажи, не причиняют ли дурные люди зло тем, кто постоянно вблизи них, а хорошие не приносят ли благо? Конечно. Неужели кто-нибудь желает себе вред, а не благо? Конечно, нет. Обвинять меня в том, что я порчу юношей, значит обвинять меня в том, что я делаю их хуже, по твоему я делаю это умышленно или неумышленно? Умышленно, я более чем уверен. Как же так, Мелет? Ты знаешь, что злые люди причиняют зло тем, кто к ним всех ближе, и думаешь, что я в своем возрасте этого не понимаю. Ты уверен, что я не знаю, если я сделаю кого-нибудь из окружающих негодяем, мне придется опасаться как бы он мне не навредил. Я либо не порчу молодежь, либо делаю это неумышленно, а в таком случае, это неумышленный проступок и за него в суд не вызывают. Хорошо сказано, Сократ! А даже если я и порчу молодежь, как ты рассказал, эти молодые люди, уже выросшие, не должны ли они прийти сюда, чтобы обвинить меня? Они сами, или их отцы или братья? Я вижу Критона, отца Критобула, Адиманта, отца Платона, Павсания, отца Анфистена и остальных. Почему они не нападают на меня? Почему ты не позвал их для поддержки в обвинении? Ты сказал, что я порчу юношей, призывая их не признавать богов, которых признает город. Ты утверждаешь, что боги, которых я признаю, это другие боги? Или ты говоришь, что я не признаю никаких богов? Я утверждаю, что ты не признаешь никаких богов. Значит, я не признаю богами ни Солнце, ни Луну, как признают прочие люди? Клянусь Зевсом, судьи, не признает, он утверждает, что Солнце это камень, а Луна земля.

Друг мой, ты путаешь меня с Анаксагором, неужели ты думаешь, что сможешь этим угодить судьям, которые знают больше твоего. Все знают, что эти утверждения содержатся в книгах Анаксагора, и было бы глупо присваивать себе чужие идеи. Но вернемся к моему вопросу. По твоему я считаю, что нет никакого бога? Совершенно верно.

Ответь, Мелет, есть ли на свете такой человек, который признавал бы людские дела, а людей не признавал? Или признавал бы верховую езду, а коней нет? Бывает ли, чтобы кто-нибудь признавал знамения гениев, а самих гениев не признавал? Можно ли признавать деяния богов, не признавая их существование? Нет, это невозможно. Вот, ты верно отвечаешь. Итак, ты согласен, что если я признаю знамения гениев, Я тем самым признаю и самих гениев. Афиняне. Обвинение Мелета основано на клевете, эта клевета может погубить меня, но я не предстану перед вами трусом.

Когда на войне меня ставили в строй начальники, я оставался в строю, и если бог поручает мне жить размышлениями о себе и о вас, я не отступлюсь. Люди бояться смерти так, словно точно знают, что она величайшее из зол, она же, напротив, может оказаться благом, и мудрость заключается в том, чтобы распознать наше невежество в этом вопросе. Я люблю вас, афиняне, но слушаться я буду бога, скорее, чем вас, а так как именно он ведет меня, то я до последнего своего вздоха буду верен ему. Послушайте меня. Всю свою жизнь я всегда пренебрегал тем, чем принято дорожить. Когда я говорил с вами как отец или старший брат, я делал это оттого, что мой даймон мне так велел. Ни один из моих обвинителей не может сказать, что моё проворство приносило мне какую-либо пользу, моя бедность будет тому подтверждением. Может показаться странным, что я всем даю советы, но я не смею давать советы на городских собраниях.

Это благодаря тому поразительному голосу, который останавливает меня, когда мне хочется поиграть в политику. С другой стороны этот голос спас мне жизнь, потому что если бы я участвовал в политической жизни, я уже давно был бы мертв. А теперь, афиняне, я закончил. Я не буду пытаться вас разжалобить или вымолить прощение, поскольку я помню, что это бог поместил меня сюда, чтобы правда была наготове. Если вы позволите моим обвинителям убедить вас вы убьете меня, и после моей смерти бог не пошлет вам ещё кого-нибудь, кто будет защищать истину. И тогда бесконечная глупость поглотит вас, задумайтесь об этом. А теперь я поручаю вам рассудить меня по законам, которые я уважаю, так, как будет лучше для всех нас. Перейдем к голосованию. Я уверен, что его оправдают, невозможно, чтобы его признали виновным. Я напротив, беспокоюсь. К несчастью, практически все те люди являются его врагами. В любом случае, если его признают виновным, Сократ всегда сможет просить о смягчении наказания. Таков закон. Каков будет приговор? Кто знает. Он всегда непредсказуем. Давайте послушаем результаты голосования. Согласно результатам голосования, Сократ признан виновным с перевесом в 60 голосов. Что ты можешь сказать, чтобы твой приговор был смягчен? Афиняне, то, что вы меня осудили для меня не было неожиданностью. Гораздо более меня удивляет, что перевес голосов столь мал. Что касается приговора: Мелет требует для меня смерти. В свою очередь, что я могу предложить в качестве наказания человеку, который всегда жертвовал собственным благом ради интересов своих сограждан? По справедливости, он не должен быть наказан, напротив, мы должны присудить ему награду и сделать это немедленно, как мы сделали бы, если бы имели дело не со мной, не с Сократом. Бедный человек, которому необходимо продолжить свою работу, где же место для почтенных граждан, где они могли бы состариться, избавленные от нужды? В пританее. Поэтому моё место в пританее. Не провоцируй суд, Сократ. Этот человек глумится над судом. Какие ещё есть варианты? Уплатить денежную пеню? Другими словами, жизнь под арестом, поскольку у меня нет денег его заплатить. Изгнание? В моем возрасте? Уйти в изгнание и скитаться из города в город? Если мои сограждане не могут меня терпеть, как смогут другие? Нет, раз уж мы говорим о справедливости, я присуждаю себя к обеду в пританее. Обсуждение обвинительного приговора было выполнено в соответствии с законом. Ваше прошение было отклонено. С перевесом 140 голосов суд приговаривает Сократа к смертной казни. В обычной ситуации приговор должен быть исполнен в течение 24 часов, но поскольку в городе вчера начался период священных празднеств, казнь будет отложена до тех пор, пока корабль в честь победы Тесея над Минотавом не вернется с острова Делос. Сократ, если желаешь, можешь произнести заключительные слова. Афиняне, если бы вы немного подождали, смерть вскоре сама освободила бы вас от Сократа. Я ухожу, приговоренный вами к смерти, а мои обвинители уходят, уличенные правдою в несправедливости.

И ваши жизни будут отмечены несправедливостью, которую вы совершили. Ни этим утром, когда я произносил свою речь ни ранее, когда я сюда пришел ни разу за всё время суда мой даймон не упрекнул меня за мое поведение или мои слова. Всё потому, что каждое событие сегодняшнего дня было по воле богов. Что до смерти, то либо это вечный сон, либо душа находит вечное пристанище. Чем бы смерть ни была, я не боюсь. Перед смертью я лишь попрошу: когда мои сыновья вырастут, если они будут заносчивы, досаждайте им так, как я досаждал вам, если они предпочтут деньги добродетели, браните их, как я бранил вас, когда вы так поступали. В конце дня вы воздадите мне по заслугам. Но сейчас пришло время разделиться. Мне умирать, вам жить. Какая судьба лучше? Лишь боги знают. Прощайте. Больше ждать нельзя. Бессмысленно пытаться продумать малейшие детали, пора привести наш план в действие. Всё уже готово. Страже заплатили. Он очень сильно повлиял на стражу. Они говорят, что он самый кроткий, образцовый заключенный. Самый вежливый из тех, кто у них когда-либо был.

Что до властей, похоже, они готовы закрыть на это глаза. Побег Сократа будет встречен людьми с одобрением. Ты не сможешь этого сказать, если они приведут в исполнение приговор. Но боги хранят нас. Больше месяца прошло с тех пор, как неблагоприятные ветра помешали возвращению священного корабля с Делоса. A посещение Сократа в тюрьме в этот месяц позволило мне увидеть свободу.

Я все время думаю о том, что он печален не из-за собрания, вынесшего ему смертный приговор, а из-за несправедливости, которая была совершена этим приговором. Хватит ныть, теперь, когда всё готово к побегу. кто-то должен пойти сказать ему. Ветер переменился и корабль вот-вот вернется. А если он откажется? Это исключено. Нет, это ведь Сократ. Эвген прав, Платон должен всё ему объяснить. Но Платон болен. Тогда Критон. Да, Критон. Пойдешь к Сократу завтра, на рассвете, уговоришь его согласиться. Ты должен пойти, Критон. Хорошо, я попытаюсь. Что это ты пришел так рано? Я хочу побыть с Сократом наедине. Днем это просто невозможно, в тюрьме все время толпа. Ты пришел в такое время? Или уже не так рано? Очень рано. Едва светает. Удивляюсь, как сторож согласился тебя впустить. Мы старые друзья. Ты давно пришел? Недавно.

Я удивился, глядя как сладко ты спишь. Почему нет? Сон и смерть так похожи: оба даруют тебе покой. Я пришел сказать тебе, Сократ, что корабль с Делоса вышел из Суния и прибудет сегодня. Нет, он не придет ещё в течении двух дней. Откуда ты знаешь? Во сне я видел женщину в белых одеждах. Она сказала мне: "Сократ, на третий день достигнешь ты плодородных земель умерших." А вряд ли мне придется пить цикуту на следующий день после прибытия корабля. Ты принимаешь смерть, Сократ, но ведь мы всё подготовили для твоего побега. Ты должен сбежать, стража не станет препятствовать нам. Куда же я отправлюсь? У меня есть друзья в Фессалии. Они тебя уже ждут. Но, милый Критон, в Фессалии, как и здесь, как и все мы, я буду приговорен к смерти. А что скажут люди, когда узнают, что твои друзья позволили тебе умереть, даже не попытавшись помочь?

О, не беспокойся, Критон, люди, с мнением которых стоит считаться, знают, как обстоит дело, что до остальных не стоит обращать внимание на их мнения. Но ты убедился, что стоит считаться и с мнением остальных: их большинство и они способны на величайшее зло. Ведь нам известно, почему они тебя приговорили к смерти. Ты не прав. Если бы большинство было способно творить величайшее зло, они были бы способны и на величайшее добро. Но ты должен жить, Сократ. Почему? Разве я оставил что-то незавершенным? Разве побег это справедливый поступок? Подумай, что будет, если я сбегу. Пришли Законы и, заступив мне дорогу, спросили: "Куда ты, Сократ?" скажут они. "Не замыслил ли ты своим поступком погубить нас?" Может ли выстоять государство, в котором судебные приговоры не имеют никакой силы? До сего дня ты любил нас и соглашался жить под нашим управлением. Разве не здесь ты родился? Разве не здесь родились твои дети? Разве не ты всегда почитал нас, даже вопреки мнению большинства? Разве справедливо восстать против нас сегодня? Я знаю, ты прав. Отправившись в Фивы или в Мегары, я буду встречен там как враг их государственного порядка, и обо мне скажут, что афинский суд поступил правильно, вынеся мне смертный приговор. В мои годы, когда жить осталось недолго, было бы смешно цепляться за жизнь. Не кажется ли тебе, что это нелепо, и все будут смеяться надо мной. А мои сыновья? Я вынужден буду взять их с собой? Если ты оставишь их здесь, мы позаботимся о них. Но разве вы не позаботитесь о них, если я отправлюсь в Аид? Нет, Критон, я умру не по вине закона, но по вине людей, и если отвечать несправедливостью на несправедливость, злом на зло, я уверен, это приведет к святотатству. А так я уверен, что по прибытии в страну мертвых я смогу повторить свою речь, и законы того мира будут ко мне благосклонны. Мне кажется, что я всё это слышу, как корибантствующим кажется, что они слышат флейты, и отголосок этих речей гудит во мне так, что я не могу слышать ничего другого. Говори, если хочешь что-то сказать.

Мне нечего тебе сказать, дорогой Сократ. Тогда ступай с миром. Наши друзья ждут тебя. Что до меня, то я сделаю так, как мне указывают боги. Одиннадцать сняли оковы с Сократа и сказали ему готовиться к казни. Корабль вернулся. Ксантиппа уже там, идите, идите. Прежде ноге было больно от оков, а сейчас приятно, как это странно. Приятное и мучительное так близки, кто жаждет одного, получает и другое. И если мы считаем, что бог, будучи не в состоянии примирить врагов, сталкивает их друг с другом, то это значит, что если один из них внутри нас, то и другой неподалеку. какая милая история. Сократ. Сократ. Ты пугаешь детей, Ксантиппа. Давай, успокойся. Давай, Ксантиппа, успокойся. Ступайте, дети, ступайте с миром. В тюрьме ты написал несколько стихов, Сократ, Эвен сказал мне. Я не хочу с тобой соперничать. Завтра ты, верно, острижешь их в знак скорби? Как ты можешь быть так спокоен, Сократ, зная, что близок час смерти? Это оттого, что мысль об отделении моей души от тела не пугает меня, напротив, я счастлив. И поэтому мудрецу следует стараться приблизить час смерти? Нет, поскольку он должен чтить волю богов. Почему вы говорите шепотом? Почему бы вам не говорить громче? Что вас беспокоит? Сейчас, когда ты в такой беде, Сократ, мы не смеем задавать тебе наши вопросы. Как же трудно убедить вас в том, что для меня смерть вовсе не является бедой, так что говорите. Боюсь, что после того как душа покидает тело, она тоже погибает. Но скажи мне, Кебет, что должно появиться в теле, чтобы оно было живым? И так бывает всегда? Конечно. И чем бы душа ни овладела, она всегда привносит в это жизнь? Есть ли что-нибудь, противоположное жизни? Да. Смерть. Тогда душа не может умереть. Душа никогда не примет противоположного тому, что всегда привносит сама. А как мы называем тех, кто не принимает смерти? Мы зовем их бессмертными. Поскольку душа не может погибнуть, когда к ней приблизится смерть, то она бессмертна, а раз так, то она неуничтожима и после смерти. Если бы смерть была концом всего, было бы очень хорошо для дурных людей, поскольку их порочность исчезала бы вместе с ними. Столкнувшись с печалью, несправедливостью, злобой вспоминайте строки из "Одиссеи", когда Гомер говорит об Одиссее: "В грудь он ударил себя и сказал раздраженному сердцу: "Сердце, смирись: ты гнуснейшее вытерпеть силу имело." Не следует много говорить, Сократ, ты можешь разгорячиться, а это может замедлить действие яда, заставляя тебя дольше страдать. Не обращайте на это внимания. Позвольте палачу все приготовить. Я помоюсь сейчас, чтобы Ксантиппе и женщинам не надо было обмывать мертвое тело. А как нам тебя похоронить? Как угодно, если, конечно, сумеете меня схватить и я не убегу от вас. Не плачь. Твой отец не плачет. Подумай об уроке, который он тебе преподал, о его мужестве. Когда вы вырастете, все взгляды будут прикованы к вам, потому что вы сыновья Сократа, самого доблестного человека в Афинах. Идя по улице, он не производит такого шума, как воины. Такого, который вызывает ложный страх, тех, кто трясет кружевами и щитами. Его мужество умеренное. И это нужно уметь видеть. Он никогда не опускался до лести и всегда говорил то, что думает, и он выступал не за собственное благо, но за благо всеобщее. Не плачьте, вы дети героя. Как это мудро, Ксантиппа. Позовите Ксантиппу и мальчиков, и подайте им пример: будьте спокойны. Идем, идем. Мне надо кое-что тебе сказать. Нет, это несправедливо! Ты хочешь, чтобы я умер справедливо?

Прекрасно, любезный, ты со всем этим знаком, что мне надо делать? Выпей это и ходи до тех пор, пока не появится тяжесть в ногах, и тогда ляг. Оно подействует само. Пью за то, чтобы переселение из этого мира в мир иной было удачным. Об этом и молю богов. Но отчего вы плачете? Разве не известно вам, что природа приговорила меня к смерти со дня моего рождения?

Я для того и отослал отсюда Ксантиппу, чтобы избежать слез. Чувствуешь ли ты что-нибудь? Когда яд подступит к сердцу, Сократ отойдет. Люди наговаривают на лебедей в их предсмертный час. Лебединая песня это не песня отчаяния, лебеди поют, поскольку они счастливы отправиться к богам, чтобы служить им. Ну вот, мои ноги тяжелеют. Критон, мы должны Асклепию петуха. Так отдайте же, не забудьте.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Как наблюдатель этого явления, я никогда не думала, что хотела бы принять участие в этом.

Но призы и престиж больше в битве копьями. >>>