Христианство в Армении

Знать бы еще, что сегодня среда.

Невзрачные. Но что-то из прошлого то ли из детства, то ли из снов мелькнуло, и поманило вдруг. Продававший их дед бесцветным голосом произнёс: "Овсянки." Овсянки. 300 рублей пара.

Я живу в Нее.

город из тех, про который сегодня никто и не вспомнит, затерянный где-то между Вологодскими и Вятскими лесами, стоит на реке Нея. Нея, Унжа, Покша, Вохтома, Вига, Мера, Вая, Согожа прекрасные имена, оставшиеся от меря финского племени окончательно растворившегося среди славян лет 400 назад. Деревни-сироты, пара обрядов, да реки с забытыми именами вот и всё, что от них осталось. Хотя многие тут мерей себя продолжают считать здесь их северная окраина. Северная окраина всегда памятливей. Народ у нас странноват. Лица невыразительные. Страсти не кипят. Хотя внезапная ласка и разводы не редкость. Половая распущенность… Но она у мерей древняя почти языческая. Как обряд или обычай. А спроси: "Почему так?", теперь никто уже и не вспомнит… Не помню когда и почему это началось. Захотелось узнать, понять, кто мы? Почему такие, а не другие какие-нибудь? Мой отец был местный поэт. Творил под псевдонимом Веса Сергеев. Может быть поэтому я начал собирать, аписывать обрывки песен, имён… Что-то искал… Что-то всегда было рядом… Раньше не приходилось писать, поэтому выходило на первых парах скверно. Но главное, я не знал о чём, хотя отец частенько говорил, что если болит душа, то пиши о том, что видишь вокруг. Зовут меня Аист. Редкое имя… Мерянское… Мне только что за сорок. Семьи нет. Работаю на Нейском бумкомбинате. Спасибо. Одну секундочку. Мирон зовёт. Директор зовёт. Работает. Хорошо. Выключай. Здравствуйте. Привет. Здравствуйте, Аист Всеволодович! Здравствуйте, Мирон Алексеевич! Из Ирги. Хорошая. Умерла моя жена Танюша… Сегодня ночью… Да. Уезжаю в Горбатов на канатную фабрику подписывать договор по бечеве. Перезвоните завтра вечером. Хотите ещё настойки? Нет, спасибо. Не повезу в морг. Не хочу её показывать никому. Предпочитаю всё сделать вдвоём вместе с Вами. Не хочу быть один. Поедемте прямо сейчас. Пожалуйста. Ну, что ж… И тут я вспомнил про своих овсянок. Меня не будет дома сутки, может быть трое кто же их накормит? И вообще мне смутно казалось, что в нашу компанию их стоит взять. Мирон Алексеевич был не против. Мы убирали её как невесту. Так всегда у нас готовят умерших.

Точно так же, как счастливую невесту украшают её подруги: утром перед свадьбой вымоют, вытрут сухо, приготовят разноцветные нити… Невеста ляжет или усядется, подруги вокруг неё столпятся, щекочут, шутят, шумят… Привяжут ниточки на женские волосы завтрашняя жена. Такой она и достанется мужу. А ночью он снимет нитки с волос жены, завяжет в узелок. и повесит на ольху.. Мы покидали нашу любимую Нею. Где-то давно я прочёл, что народ жив, пока помнит свой язык, хранит традиции. Этот обряд последнее, что связывало меря с жизнью. Забудется он что останется тогда? Мы покидали нашу любимую Нею. Тогда ещё не знали, что навсегда… Я женился на ней, когда ей было 19 лет, ну а мне уже где-то под 40. Она жила в Вохме. Была очень робка. Стеснялась, что не умеет краситься и носить интересную одежду. Но Таня такая родная ведь… Она меня очень слушалась.

Я говорил ей: "Сними платье. Вот так-то раздвинься… Попробуй так… Встань здесь… Поводи бёдрами…" Все три дырочки у Тани были рабочие, и распечатал их именно я. И всё всегда происходило исключительно по моей инициативе. Эти разговоры у нас называются "дымом". Так принято рассказывать о любимом, пока тело его ещё на Земле. То, что приличный человек никогда не скажет постороннему, покуда любимый жив. Но над умершим можно… Ведь лицо рассказчика от этого становится светлее… и нежностью оборачивается тоска… Здравия желаю. Откуда вы? Куда едете? В Мещёрскую поросль. А что везёте? Веретеницу. Она умерла. А что за птицы-то? Веретеницей у нас любимую называют. Овсянки. Конечно, лейтенант знал это. Да и не трудно было разглядеть, что мы везём. Здесь многие помнят, что они меря. Так это у вас овсянки? Никогда не видел их, но всегда любил это слово. Овсянкина Танина девичья фамилия. В молодости я постоянно звал её овсянкой. Танюша очень любила птиц, но не держала дома, потому что не могла видеть их в клетках. Я всё думал, цаплю ей, что ли подарить, чтоб разгуливала? Топорищ больших 90. Топорищ малых берёзовых 200. Топорищ буковых 20. Черенков для лопат 160. Буковых не надо. Остальное берём всё. Помоги, пожалуйста. Аист Всеволодович! Вы не будете против, если я буду продолжать комментировать? Помните, как отмечали мой юбилей? Я тогда выпил вина и страшно захотел Танюшу. Я посмотрел на неё и она поняла. Но глазами показала, что не удобно, не стОит… Я так расстроился, что у меня огорчительно заболел живот. Мирон продолжал рассказывать, как он любил свою Танюшу. Только это было ни к чему весь город знал о его страсти. О том, как прятались они в местной гостинице… Как он мыл её водкой… Ходили слухи, что Таня не любила его, только об этом Мирон молчал. Дорогой Мирон Алексеевич! Для вас звучит песня на стихи Веса Сергеева "Запах лета". Я с утра пошёл в аптеку, И купил мыльнянку там, А ещё сухой калины И рябины килограмм. Топяную сушеницу И конечно же чабрец, Кукурузных рыльцев ворох, Птичий горец наконец. Льнянку с листьями брусники, Почки молодой сосны, Мяты, пижмы, цвета липы, И кукушечкины сны. Одуванчиковы корни, Можжевельника плоды, И еще сто двадцать пачек Всяческой смешной травы. Всё принес домой и в баке Тут же вместе заварил. Просто очень захотелось Чтобы. запах лета. Таня работала на том же Нейском бумкомбинате. Нравились мы друг другу. Однажды я делал её фотографии и между нами что-то мелькнуло, вспыхнуло. и безнадёжно унеслось куда-то. Здравствуйте. Покажите мне ёжика. На ремешке? Да, вот этого, синего. Он мигает. Вот, пожалуйста. 30 рублей. На живот нажмите. Сломался? Давайте я вам поменяю. Нет, нет. Это то, что нужно.

Не придётся самому ломать. Мы въехали в Мещерскую поросль. Это мерянское название города Горбатова. На гербе его цветёт яблоня. Ласковый городок на Оке. А почему здесь? Медовый месяц. Далеко уезжать не хотелось, да и дорого. Таня ещё в школе полюбила Оку. Сняли дом, а после свадьбы приехали. Правда на неделю, а не на месяц. Красиво. Медовый месяц в Мещерской поросли. Мы предали Таню воде. Так всегда у нас поступают. Это правило. Кладбища у нас полупустые. Там лежат больше приезжие. А вода. Вода мечта каждого меря. Утонешь задохнёшься от радости, нежности и тоски. Утонувшего, если найдут, не сжигают, а привязывают груз и отдают обратно воде. Вода заменит его тело на новое, гибкое. Смерть от воды для меря бессмертие.

Нея-река. В ней раки и рыбы Носят знакомые имена: Аня и Лёша, Паша и Кира.. Нея-река. Нея-река. Спит подо льдом перловица Татьяна. Окунь Серёжа не спит. Ты не глотай только нашу мормышку Сильно живот заболит. Мой отец мечтал утонуть. Чудак он был мерянский поэт-самоучка. Над ним смеялись. Иногда прислушивались. Иногда поколачивали. Наивные его стихи печатались в газете "Огни Неи".

Газета продавалась хорошо она была дешёвой и быстро расходилась на хозяйственный нужды. Но отец верил, что его стихи были нужны. Однажды мы продолбили лёд и спустили под воду самое ценное, что у него было. Чудак он был мерянский поэт-самоучка. Мексиканскую игрушку Мне прислал кубинский друг. На башмак она похожа. В ней вода рождает звук. В месте, где как-будто пятка Горловина для воды. Где носок лицо девицы: Грустные его черты. Я не знал что с этим делать. Только друг мне написал, Чтоб налил воды я в деву, И, смотрев в глаза, качал. Осторожно пол-стакана Я налил воды, качнул. Дева тихо застонала, Изумленно скрипнул стул. Из невидимых отверстий В уголках огромных глаз. Мама умерла во время родов, когда я был в седьмом классе. С тех пор отец сильно изменился. Чудить перестал. На похоронах не "дымил". Только после… много раз окликал реку. Купался в холод с болями в сердце. Таскался выпивши на неокрепший лёд… Маму, вместе с мёртворождённой сестрёнкой Ниной, мы предали воде.

Отец мечтал утонуть, но меряне не топятся. Это не скромно как мчаться в рай, обгоняя всех. Река сама отберёт для себя людей. Вода суд наивысший. Рассматриваем волоски друг у друга на лапках.

Мы болотные кулики в синих тапках. На спины себе пристегнем набитый мятликом ранец. Аист, канистру принеси! Аист! Мы возможно теперь умрем, станцуем турецкий танец. Меня не была рядом, когда отца не стало. Он умер плохой смертью выпил суррогатный спирт.

Но я знал, что он умер от тоски. Возвращаясь в Нею, мы заблудились и оказались в городе Малочай. Этот город имеет для нас очень грустный и нежный смысл. Как Париж для европейцев. Жаль, что его уже не существует. Он растворился на окраинах другого большого, современного живого города. Привет. Привет. Вы нас не хотите? Мы вас очень хотим. Как хорошо, что вы есть. Девушек звали Юля и Римма. Они были ничего. Смеялись, когда мы представились Мирон и Аист. Жена умерла? Да. Недавно. Римма, подожди! Мы были очень признательны Римме и Юле. Это ведь тоже реки женские живые тела уносят горе. Жаль только утонуть в них нельзя. Нажмите на "Старт". Ага. На треугольничек. Я знал, что вы нравитесь Танюше. Она тосковала… Я не сердился на неё любил сильно. Мы не могли иметь детей. Ей тяжело было. Не помню, что и как ему отвечал… Мысли и воспоминания нахлынули. Вдруг разом унесли куда-то. Только после вопроса "Верит ли он, что снова встретится со своей Татьяной?", что-то надорвалось в нём… Надломилось… Он переменился в лице. Остановил машину. Мне стало жаль его, да и чудака-отца, маму, Танюшу… Наши имена забудут, как забыли меря имена заветных слов. У меря нет богов. Только любовь друг к другу. Только любовь к Танюше осталась у Мирона теперь. И он должен был верить, что соединится с ней, когда придёт его черёд стать пеплом и быть преданным воде. Вера в этот полузабытый обряд была, пожалуй, так же наивна, как и моё желание вернуть утраченную культуру. Если что-то должно исчезнуть, то так тому и быть… Так тому и быть… Надо было отпустить её, Аист Всеволодович. Надо было отпустить… Мы возвращались. Было пусто и холодно, хотя ноябрь в этом году выдался тёплый. Мирон молчал, да и "дымить" теперь не имело смысла. Нам пришлось сделать крюк. Стало ясно, что мы снова оказались в тех местах, где оставили Танюшу. Мы вернулись к ней. Словно какая-то неведомая сила не отпускала нас отсюда. А Мирон, будто не замечал этого. Он как-то странно повеселел, да и у меня на душе сделалось легче. Было и грустно, и светло. Но эта грусть не давила окутывала, как мать. Ваши птицы, наверное, очень умные. Давайте их попросим о чём-нибудь. Бессмертие? Да, пожалуй. Вы слышите нас? Когда въезжали на Кинешемский мост, Мирон прошептал: "Пропала моя Танюша". Овсянки присмирели. Ехали с нами тихо даже как-то слишком тихо. Мы упали с Кинешемского моста в Волгу великую мерянскую реку. Овсянки помогли нам бросились с поцелуями в глаза водителю. Мирон Алексеевич сразу же отправился искать Татьяну. Я же разыскал заиленную пишущую машинку отца и на боках мёртвых рыб отстучал эту книгу. А вода… Вода унесёт мерянские тайны. Куда и какие каждый сам узнает, когда придёт его черёд. Только любовь не имеет конца. Только любовь не имеет конца.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Мой дом там, где балкон с кованой решёткой, второй этаж.

Одним больше, одним меньше. >>>