Христианство в Армении

Повалите его в низ.

Бывает, когда совсем не радуешься, увидев свою фотографию в газете. Это был как раз такой случай. Статья была ясной и точной. В ней говорилось, что Корделл Халл, секретарь правительства Соединенных Штатов, обнародовал список шведских граждан, которые оказывали денежную помощь и помогали правительствам оси Берлин-Рим-Токио. Иными словами, меня объявили нацистским коллаборационистом. У меня были торговые отношения с Германией. Я не делал из этого секрета. Я уже много лет торговал нефтью на международном рынке. Это был мой бизнес. И даже сейчас, когда шла война, этот бизнес был вполне легальным. Швеция держала нейтралитет и производила торговлю с обеими сторонами. Когда я пришел в свой офис сегодня утром, мне позвонили. Это был друг моего брата, который приехал в Стокгольм по делам. Он остановился в отеле "Гранд". Теперь я был по другую сторону. Я знал, что черный список будет напечатан в американских газетах, и это безусловно очень осложнит жизнь моего брата и моих родителей, которые жили в Нью-Йорке. Я хотел поговорить с этим человеком и кое-что объяснить ему, чтобы он передал семье и мою версию событий. В фойе "Гранда" было очень людно.

Как в Лиссабоне и Стамбуле, а также в других нейтральных городах, в Стогкольме было полно тех, кого здесь эвфемистически называли "гости". Они приезжали отовсюду, и вокруг звучала речь на дюжине разных языков.

Некоторые приезжали покупать шведские шарикоподшипники и орудия "Бофорс", остальные занимались шпионажем, стараясь как можно лучше проследить, чтобы грузы никогда не дошли до места назначения. Заходите, заходите. Простите, что я еще не закончил, я сегодня поздно встал. Давайте я вам помогу. Спасибо, я положу сюда. Могу я вам что-нибудь предложить? Нет, благодарю вас. Пожалуйста садитесь. Так вы англичанин. И уже много лет. Я не заметил акцента по телефону. А я вам не звонил. Сигарету? Спасибо. Как поживает мой брат? Я вообще-то не знаю. Понимаете, я никогда не видел вашего брата. Должен вам сказать, это удивительно вкусный бекон. Вы меня извините, что я притворился "другом семьи". Мне не хотелось, чтобы вы рассказали кому-нибудь, что встречаетесь с незнакомцем по поводу дела, о котором ничего не знаете. Кто вы такой? Я один из немногих так называемых агентов разведки, который сейчас работает не в фойе отеля. Но, раз уж мы тут завязаны с отелем, иммиграционной службой и таксистами, то скажем, что я приехал купить особый стальной товар. Пожалуйста запомните это, если кто-нибудь вас вдруг спросит. Теперь я здесь, и что вы от меня хотите? А что, вы несколько расстроены, что попали в черный список, не так ли? Я гражданин Швеции. Швеция держит нейтралитет. Она торгует с обеими сторонами. Каждая капля нефти, что я импортировал, была на учете у шведского правительства. Каждая тонна была записана в контрактах. Вот это они отказываются понимать. Вы не очень хорошо осведомлены о моей биографии, но. Думаю, что хорошо осведомлен. Вы родились в Нью-Йорке.

Он знал обо мне даже то, что я сам давно позабыл. И он выдавал мне все подробности с точностью телеграфа. Закончил университет в Корнелле. Занимался продажей нефти в Иокогаме и Шанхае. В 1927 году переехал в Стокгольм. В 1929 году начал собственное дело. Самый крупный импортер немецкой нефти в Скандинавии. Когда я попытался объяснить, почему занимаюсь бизнесом с немцами, он резко прервал меня. Я здесь не для того, чтобы обсуждать ваши дела. Я здесь для того, чтоб задать вам один вопрос: Вы хотите убрать свою фамилию из черного списка? Естественно. Думаю, я смогу это устроить. Но мне нужно, чтобы вы начали сотрудничать. Конечно, не сейчас, а после войны вам будут выданы чистенькие документы в полном порядке. Вы из американской разведки? Нет, нет. Не совсем. Я здесь как бы по обратному лендлизу, если вы понимаете, что я имею в виду. Поскольку у меня больше опыта вербовки, чем у них, они решили, что лучше всего будет, если к вам отправлюсь именно я. Кроме того, кажется американцы не очень вам доверяют. И по очень забавной причине. Только потому, что в 1930 году вы отказались от американского гражданства. Тогда я решил, что всю оставшуюся жизнь проведу здесь, поэтому и подумал, что самым порядочным будет принять шведское подданство. Конечно. Так вы заинтересованы в нашем предложении, мистер Эриксон? Это от многого зависит. Что я должен буду делать? Да ничего особенного. Вы будете обычным бизнесменом, у которого внимательные глаза и тонкий слух. Вы знаете о немецкой нефти больше всех в Швеции. И вы часто бываете в деловых поездках. Периодически. Я так понимаю, вы уезжаете по делам завтра. Барон фон Ольденбург из немецкой Нефтяной комиссии ваш старый друг. Верно. Вы могли бы пособирать полезную информацию там, где бываете. Кажется теперь я понимаю, почему меня поместили в этот черный список. Потому что таким образом меня заставили с вами сотрудничать. Да бросьте, Эриксон. Вы же не думаете, что мы правда можем сделать такое? Нефть безусловно будет одним из решающих факторов в этой войне. Когда они не смогут поднять в воздух самолеты или выпустить в поле танки, войне придет конец. Вы могли бы помочь приблизить этот конец. Будучи шведским гражданином, я тогда нарушу нейтралитет, который держит моя страна. Если об этом узнает шведская Служба безопасности, меня посадят за решетку. А мы тогда не сможем вам помочь. По дипломатическим причинам мы вынуждены будем сказать, что никогда о вас не слышали. И конечно, если вас поймают немцы, они вас расстреляют. Значит вы просите меня рисковать своей жизнью, чтобы выбраться из черного списка, где меня вовсе не должно было быть. Незавидное у вас положение, правда? Коллинс, я всегда считал, что нефтяной бизнес довольно грязный, там не выбирают средства. Но вы такие экземпляры, что. Меня абсолютно не волнует, что вы думаете обо мне. К счастью, в нашем деле совсем необязательно друг друга любить. Моя работа добывать информацию, и чтобы ее найти, я буду иметь дело с ворами, лжецами, сводниками, предателями, шлюхами, с кем угодно. И мне плевать, кто вы такой родной брат Геббельса или торговец героином. Вы просто привезете информацию, и мы замечательно поладим. Пусть будет так. Скажите им, что вы загнали меня в угол, и я буду сотрудничать, чтобы спасти свой бизнес. Увидимся после вашей поездки, а потом уже решим, что делать дальше. Вопросы есть? Вообще один есть. Как стать таким хладнокровным? Надо посмотреть, как немецкие самолеты бомбят Лондон, это очень помогает. Ну, что вы думаете? А как мы узнаем, что он не побежит в немецкое посольство и не выложит им все? Никак не узнаем. Для него это отличная возможность проворачивать крупные махинации. Поэтому я и хотел, чтобы сделали запись разговора. Если он попытается поиграть на обеих сторонах улицы, можно будет передать это в руки шведской Службы безопасности. Теперь я могу спокойно поесть. На следующий день я улетел в Берлин чтобы встретиться с бароном. Я бывал там много раз с тех пор, как началась война, но в этот раз все было иначе. Теперь у меня было, что скрывать, и мне казалось, что каждый пассажир пялится на меня, что каждый пистолет направлен на меня, и любой человек в форме подозревает меня. Барон приехал встретить меня. Он отвез мои вещи в отель, и мы поехали поужинать в Ванзее. Может случиться, что тебе сообщат, что импорт нефти будет еще больше ограничен. Барон фон Ольденбург? Фрау Мюллендорф, какой приятный сюрприз. Как чудесно снова с вами встретиться. Позвольте представить вам моего дорогого старого друга Эрика Эриксона. Здравствуйте, как поживаете? Вы одна? Составите нам компанию? Нет, я должна здесь встретиться с генералом Бахером и его женой. Но кажется я пришла раньше, чем нужно. Тогда пожалуйста подождите их здесь. Можно предложить вам шерри или.? Нет. Нет, спасибо. Эриксон? Вы наверное швед. Да. Живу в Стокгольме. Я только что приехал. Долго пробудете у нас? Боюсь, завтра утром мне уже надо уезжать. Как жаль. У нас сейчас такая замечательная погода. Хотел бы я сказать то же и о своем бизнесе. Мы с мистером Эриксоном только что беседовали о не очень приятных вещах. О том, что экспорт нашей нефти скорее всего будет ограничен. Я уверена, что это временная мера. Только до тех пор, пока мы справимся с русскими, а этого не так уж долго ждать, и фюрер снова будет щедр к Швеции. Может, вы съездите в Стокгольм и расскажете это моим инвесторам? Не сомневаюсь, что ваши соотечественники с радостью будут готовы принести такие незначительные жертвы, чтобы победить Россию.

В конце концов, Россия и для вас такой же враг, как для нас, с давних пор. А вот и они. Простите, что прервала вашу деловую беседу. Не извиняйтесь. Это были самые приятные минуты за всё время, что я здесь. Что ж, когда вы еще раз приедете в Берлин, может мы как-нибудь встретимся. Буду ждать с нетерпением. Добрый вечер. Извини, Эрик. Она и ее муж вроде как. Она везде бывает. В Германии сейчас лучше быть любезным с такой персоной. Никогда не знаешь, кому она может пересказать разговор. Мне жаль, что с твоей нефтью все так неудачно вышло, Эрик. Я знаю, что если бы от тебя что-то зависело, ты обязательно помог бы. В этом году дефицит будет ощущаться гораздо более остро, чем всем хотелось бы думать. Сейчас я рассматриваю возможность постройки нефтеперерабатывающих заводов в Италии и Франции. Единственная проблема, что риск бомбежек и саботажа там еще выше, чем у нас. Неожиданно мне пришло в голову возможное решение проблемы. Барон заинтересовался. Если нужно наладить нефтепереработку защищенную от любых бомбежек, почему бы не построить завод в каком-нибудь нейтральном государстве? В Швеции. Когда я вернулся в Стогкольм, то рассказал об этом плане Коллинсу, который тотчас нашел в плане один чрезвычайно серьезный изъян. Шведское правительство никогда этого не одобрит. Едва ли союзники расценят такое строительство, как соблюдение нейтралитета. Это слабое место в плане. И фон Ольденбург тоже к этому придрался. Вы могли бы устроить так, чтобы Союзники не сильно возражали. Как долго вы сможете поддерживать этот проект, прежде чем он провалится? Если учитывать обсуждение финансовой стороны и особенностей строительства, Я бы сказал. еще пять или шесть поездок. Учитывая разумеется, что нацистские представители в Стокгольме не зарубят эту идею с самого начала. Поскольку я по происхождению американец, они мне не доверяют. так же как и вы. Возможно вам стоит потратить время на создание определенной репутации. ну или на разрушение таковой. Я хочу сказать, что раз вы теперь в черном списке, было бы очень логично выразить свой гнев и возмущение, и начать говорить что-нибудь мерзкое про Союзников?

А потом немцы не так уж удивятся, если вы постепенно станете настроены про-нацистски. Люди, которые хорошо знают меня, никогда в это не поверят. Вы будете не первым бизнесменом, на чьи политические взгляды оказали влияние вопросы прибыли. Мой лучший друг еврей. Макс Гампел. Да, на какое-то время один еврей очень обидится на вас. Но зато вы поможете спасти жизни тысяч других. Безусловно, какое-то время вас будут просто ненавидеть. Вы станете предателем. Вам придется с этим жить. Вы никому не сможете ничего рассказать. Даже своей жене? Это гораздо серьезнее, чем я ожидал. Я знаю, знаю. Такая уж это работа, в ней свои неприятности. Какая-нибудь крохотная нестыковка часто приводит к таким сложностям. Когда с вами связаться? Сегодня вечером у меня самолет в Лондон. Там уже американцы возьмут бразды правления в свои руки. Господи, мне нужно поторапливаться. Не становитесь про-нацистом слишком быстро, Эриксон. Пусть этот процесс проходит медленно и незаметно. Я еще не сказал, что я на это согласен. Я думаю, что вы согласитесь. Знаете, у нас есть очень интересная запись, как вы принимаете наше первое предложение. Всего хорошего. Теперь у меня практически не было выбора. Нужно были или продолжать сотрудничать, или отправляться в тюрьму. На следующий вечер я пригласил моего ближайшего друга Макса Гампела, поужинать со мной и моей женой. Если я смогу убедить их, тогда есть шансы, что мне поверят и другие. Я начал громко возмущаться несправедливостью черного списка, а потом рискнул сделать свое первое антибританское заявление. Хотелось бы думать, что Швеция свободна и держит нейтралитет, но на самом деле это не так. Мне противно это говорить, но нас просто оккупировали, так же, как Данию и Норвегию. Но оккупировали не войска Третьго рейха. А правительства Союзников. Эрик, я понимаю твое негодование, но пожалуйста не говори так. Эти люди намерены нас завоевать при помощи экономических методов. Иди и сам посмотри. Англия наседает на нас. Ингрид только немного удивилась, но Макса это по-настоящему задело. Я ненавидел себя за то, что говорю ему все это, но он явно мне поверил, и это было самое главное. Тогда я начала отпускать критические замечания повсюду, среди коллег и друзей. Сначала ничего определенного. Говорил, что Германия просто пытается вернуть себе то, что было отнято у нее по Версальскому договору и в Локарно. Месяцы шли, а я продолжал гнуть свою линию, нападал на Черчилля, критиковал его обращение с французами. Я не торопился, но всегда использовал любую возможность капнуть свою капельку яда, где бы не появлялся. Друзья начали избегать меня, и теперь почти постоянно я был один. Я не пытался связаться с немецким посольством. Я понимал, что рано или поздно они узнают о моих взглядах и сами будут добиваться встречи. Так и случилось. . через некоторое время они предложили мне стать членом шведско-немецкой торговой палаты. На одном из еженедельных собраний я произнес речь, фактически пересказав передовицу из какой-то немецкой газеты. И когда-нибудь даже те страны, которые сейчас настроены против, осознают, кто их истинный враг.

И тогда они присоединятся к Третьему рейху, и мы объединимся против международной эксплуатации и расовой дегенерации. Спасибо. Помните, что мы с Ульрихом находимся здесь для того, чтобы в качестве представителей Третьего рейха помогать шведским бизнесменам. Так что пожалуйста, звоните нам, если у вас возникнут любые проблемы. Спасибо. Доброй ночи. Доброй ночи. Доброй ночи. Отличная речь, Эрик. Да, хорошая. Очень похожа на передовицу, которую я читал во "Франкфуртер Цайтунг". Вы могли бы заняться моим предложением по поводу постройки нефтеперерабатывающего завода? Да. Чувствую, что у этого проекта большое будущее, если только мы найдем ответы на кое-какие вопросы. У меня уже есть первый вопрос. Вы затеваете это дело, чтобы помочь Третьему рейху или себе самому? Я бы сказал, что личная выгода здесь не на последнем месте. Национал-Социализм это жертвенность, а не получение выгоды. А бизнес это получение выгоды, а не жертвенность. Поразительно, как два человека могут поладить друг с другом, если у них нет другого выбора. Ненавижу оппортунистов. Неважно, шведы они, или немцы. Хайль Гитлер. Приношу извинения от имени моего правительства. У него просто отвратительные манеры. Ему нужна работа, где мускулы будут важнее мозгов. Сейчас я как раз над этим работаю. Даже не поставив меня в известность, он отправил в Рейх запрос на перевод в Копенгаген. А я отправил требование, чтобы его туда перевели, также не поставив его в известность. Он умеет носить военную форму. Так что будет по-настоящему счастлив. Недоверчивость у него в крови. Но должен сказать, в данном случае у него есть некоторые причины. Вы хотите заполучить 50 процентов акций, а это очень похоже на. жадность. Разрешения на стройку мне обойдутся довольно дорого. Кроме того, крупные суммы еще предназначены для. полезных мне друзей. Давайте сходим что-нибудь выпьем, сыграем в бридж и всё обговорим. Отлично. Вилли, я плачу уже пятый раз подряд. За три тысячи крон ты уже бы мог написать в Берлин восторженное письмо о моем проекте. Здравствуйте. Здравствуйте. Вот мы и здесь. Давно не виделись. За последние шесть месяцев я. Я думал, нам удалось с вами расстаться. Лондон посчитал, что раз уж мы с вами так хорошо начали, значит мне и дальше вести это представление. Должен сказать, мне очень приятно. В Англии сейчас ужасно невкусная еда. Что ж, рад вас видеть, Красный. Красный? Теперь это будет ваше кодовое имя. Он Мемфис, а я Даллас. Не спрашивайте, почему. Вы даже представить себе не могли, насколько все будет по-техасски. Звучит конечно как в бульварном шпионском романе, но поверьте, это необходимо. Налейте себе выпить. Я слышал, вы проделали потрясающую работу. Вас ненавидят даже маленькие дети. Я потерял почти всех своих друзей И меня лишили членства во всех клубах, кроме клуба "Книга месяца". Это ваш нефтеперерабатывающий завод. Как сейчас называют в рекламном бизнесе такие штуки? Визуальная презентация, вот как. Немцы восхищаются тщательной подготовкой. Так что это может очень помочь. Выглядит так здорово, что я уже сам готов вложить деньги. Но Лондон полагает, что нам следует принять меры предосторожности на случай, если вам откажут. Для того, чтобы обеспечить безопасность при передаче информации, во время следующей поездки вам нужно завербовать кого-то из своих друзей в немецкой нефтяной индустрии. Послушайте, я согласился пойти на личный риск, но я не собираюсь подвергать такой опасности кого-либо еще! Многие из ваших немецких друзей хорошо уживались с Гитлером, потому что для них это был хороший бизнес. Они полагали, что война будет быстрой, и они получат большие прибыли. Теперь они могут, как и вы, пожелать сотрудничать с нами, чтобы после войны обеспечить защиту себе и своим семьям. Вы гарантируете такую защиту? Определенно. Как насчет вашего друга Отто Хольца из Гамбурга? Он управляет нефтеперерабатывающим заводом, так? Да, он один из возможных кандидатов. Лондон выберет, кого вам завербовать в Берлине. Я уезжаю послезавтра. Если до послезавтра решение не примут, то наш агент свяжется с вами уже в Берлине. Только не говорите, что мне придется наклеить бороду и встретиться с маленькой старушкой в каком-нибудь темном переулке. Если кто-нибудь найдет предлог, чтобы воспользоваться вашим платком, и положит вам его обратно, сложенным вот так. знайте, что с вами связался наш агент. Должны выглядывать три конца. "Будете обычным бизнесменом, у которого внимательные глаза и тонкий слух". Ах да, Красный. Вы в хорошей физической форме? Мы просто хотим быть уверены, что вы не заболеете и не подведете нас. Несколько дней назад я проходил в клинике ежегодный медосмотр. Что-то еще? А что с этим? Мы проследим, чтобы их вам отправили. Просто. удачи вам, Красный. И. будьте осторожны. Ваша неожиданная забота о моей безопасности глубоко трогает меня. Отправь кого-нибудь в клинику, пусть принесут рентгеновские снимки его зубов. Я уже забрал снимки после обеда. Вот этот билатеральный справа подойдет лучше всего.

Все эти месяцы я регулярно писал письма барону, поддерживая его энтузиазм по поводу постройки в Швеции нефтеперерабатывающего завода. И теперь, отягощенный фальшивыми схемами завода и чемоданом, набитым фальшивыми же документами, я полетел обратно в Берлин. Барон должен был появиться на приеме, устроенном японским торговым комитетом, и я тоже пошел на этот прием. Был шанс, что там я смогу встретиться с Альбертом Шпеером, Германом Герингом и Йозефом Геббельсом, министром пропаганды. Он беседовал со всеми елейно и преувеличенно вежливо, впрочем как и я. Нельзя было предугадать, кто потом сможет оказаться полезным. Слишком молоденькая, правда, Герхардт? В этом моя трагедия, Они что-то все молоденькие. Барон фон Ольденбург. Генерал Шредер хотел бы с вами поговорить. Извини, Эрик. Фрау Мюллендорф. Мистер Эриксон. Извините пожалуйста. Так приятно снова увидеть вас. Вы приехали в очень удачный момент. У нас самые обнадеживающие новости с восточного фронта. Мы на 50 миль продвинулись на Кавказе.

Поскольку Вермахт наконец-то пересек Дон, я уверен, что нас ждут дальнейшие все более славные победы. Выпьем за это? Большое спасибо. Спасибо. Еще капелька осталась. Спасибо. Нет-нет, по-другому было гораздо лучше. Позвольте мне. Я много лет не была в Стокгольме. Он сильно изменился? Нет, он все так же прекрасен. Кажется, мы стоим прямо посреди улицы Мартини. Может перейдем туда, где не так оживленно? Добрый вечер, генерал. Фрау Мюллендорф. Добрый вечер. Добрый вечер. Добрый вечер, генерал. Кто это? Помните, мы встречались с ней на приеме у Альберта Шпеера. Она жена Фридриха Мюллендорфа. Поскольку теперь нам время от времени придется встречаться, лучше прямо сейчас придумать для этого какой-нибудь подходящий предлог. Самым благовидным и удобным мне представляется такой: встретившись, мы сразу почувствовали непреодолимое влечение друг к другу. Не знаю, насколько это покажется правдоподобным для моих немецких друзей. Понимаете, я женат. Я тоже замужем. К сожалению, именно это делает нашу легенду вполне достоверной. Оглянитесь по сторонам. Сейчас в Берлине витает в воздухе почти отчаянная торопливость, она проникла почти до самых желёз. Так что если вы сейчас вдохнете в себя хоть немного этой торопливости. Я должна вам кое-что сказать. Так хорошо? О, вот теперь я вижу отблеск горящих свечей и шампанского в ваших глазах. И улыбаетесь вы как раз очень правильно для грядущего адюльтера. Я выгляжу убедительно? Убедительно? Вы выглядите неотразимо. Итак, мне сказали, что вы приехали, чтобы завербовать кого-то из нефтяных промышленников. О ком вы сами думали? Вернер Альбрихт. Но Лондон отказал. Они так правы. Вернер Альбрихт приправит собой уже готовое блюдо. Для него будет делом чести сдать вас. Нет, нет, нет. Ваш лучший вариант это человек, с которым вы сегодня пришли сюда. Барон? Улыбайтесь. Да он такой же патриот, как Вагнер. И даже как кое-кто на самом верху. Его семья для него всё. Он сделает что угодно, лишь бы защитить их. Поэтому он не сможет вам отказать. Я не смогу. Он один из моих самых старых друзей. Многое из того, что мне приходится делать, я тоже не могу объяснить своей совести. Фрау Мюллендорф. Барон фон Ольденбург. Должен вас предупредить, что этот мужчина одержал столько же побед, сколько Чингисхан. Если бы ты не вмешался, я бы его обогнал хоть на одну. Если мы сейчас отсюда не уберемся, мне придется объясняться с японской делегацией по поводу процесса Фишера-Тропша. Поедете поужинать с нами? Сожалею, но я пришла сюда с друзьями. Очень жаль. До свиданья. До свиданья. До свиданья, мистер Эриксон. До свиданья. Надеюсь, скоро увидимся. Что ж, Герхардт. Предположим, мне удастся получить одобрение шведского правительства. Как ты думаешь, ваша нефтяная корпорация будет заинтересована в этом проекте? Думаю, они будут очень заинтересованы. Во сколько это может обойтись? Ни во сколько. Я не собираюсь строить нефтеперерабатывающий завод. Всё, что мне нужно это видимость работы, законный предлог, чтобы периодически посещать Германию. Я работаю на Союзников, Герхардт. Иногда дружба заставляет меня притвориться глухим. Я ничего не слышал из того, что ты сейчас сказал. Пожалуйста, сейчас же уходи. И больше не обращайся ко мне. Не могу. Я здесь для того, чтобы попросить тебя работать вместе со мной. Я бы не стал этого делать. Ты же помнишь, что у тебя сын находится в русском лагере для военнопленных. Им стоит только послать депешу. Я не нацист, Эрик. Ты это знаешь. Но так получилось, что немцы сейчас нацисты. а я тоже немец. Не проси меня предавать собственную страну. Тебя выбрали они, а не я. Я вынужден просить тебя, потому что меня тоже зажали в тисках. Мне очень жаль, Герхардт. Это мерзкое, грязное занятие. Он был загнан в угол. Ему ничего не оставалось, кроме как начать сотрудничать. Он созвал заседание нефтяной корпорации, пояснил детали проекта и предложил, чтобы представители корпорации периодически встречались со мной и следили за дальнейшими разработками. Когда члены корпорации согласно кивнули, Я понял, что теперь буду приезжать в Берлин каждую неделю, именно это мне и было нужно. Я ждал, что мой сосед начнет возражать, он был полковником Гестапо и курировал скандинавские страны, но он согласился, не задавая много вопросов. Однако потом, уже в своем кабинете, он позвонил в Стогкольм Кортнеру, чтобы получить информацию обо мне. Кортнер убедил его, что на меня полностью можно положиться, я лоялен к Германии, а у нефтеперерабатывающего завода огромные перспективы. Энтузиазм Кортнера, был основан, конечно же, большей частью на деньгах. Кажется, взятками можно открыть гораздо больше дверей, чем отмычкой. Мы с полковником Нордоффом мило побеседовали. Когда я уже уходил, то почувствовал, что могу попросить его об одном одолжении. Да, и еще кое-что. Хотел у вас спросить, можно ли мне вернуться в Швецию через Гамбург. Я хотел бы навестить Отто Хольца, моего старого друга. А у вас кажется много друзей в нефтяном бизнесе. Нефтяной бизнес своеобразное братство. Если вы в нем находитесь, то скоро знакомитесь буквально со всеми. Думаю, это можно устроить. Спасибо, вы были очень добры. Спасибо вам. Приятно знать, что у нас в Швеции есть такие верные друзья. До свиданья. До свиданья. Организуйте за ним наблюдение. Экспресс на Гамбург отправляется в 8.10 с одиннадцатого пути. Поезд на Мюнхен отправляется в 8:20 с шестого пути. Поездка была долгой и неприятной. Нас десять раз переводили ждать на запасных путях. Это дало мне шанс посмотреть, в каком состоянии находится железная дорога. К тому времени, как мы подъехали к Гамбургу, я уже сделал мысленные заметки насчет поездов товарных и перевозящих войска. Однако я еще довольно мало выяснил про нефть, но понемногу продолжал собирать крупицы информации, которая могла оказаться ценной. Не надо было встречать меня на вокзале.

Есть люди, которых мне приятно встречать, хоть я и не обязан. Я даже привел с собой почетный караул. Мой сын Ганс. Здравствуй Ганс. Хайль Гитлер! Герр Гундершарф, пожалуйста свяжитесь с начальником вокзала. Для вас есть сообщение. Я еще не был у Отто в новом доме. После того, как умерла его первая жена, мы всегда встречались в его офисе или у меня в отеле. Когда я познакомился с его второй женой, то понял, почему. Кларой трудно было гордиться. Она любила выставлять себя на показ, безвкусно одевалась и была глупа. Мне всегда было интересно, почему же он женился на ней. И вот я узнал, почему. Сколько вы уже женаты? Одиннадцать лет, но ради Ганса мы всегда говорим, что двенадцать. Папа! Папа! Я только что слышал по радио, что у нас в Гамбурге арестовали шестерых человек за измену. Евреев? Нет, немцев. У нас в классе учится мальчик, он изменник. Да о чем ты говоришь? Это правда, папа. Каждое утро наш учитель говорит: "Господи, уничтожь Англию" А мы все вместе отвечаем: "Да будет так". Так этот мальчик, Клаус, на самом деле не говорит этого. Я наблюдал за ним. Он открывает рот и шевелит губами, но ничего не произносит. Может его отцу и матери нравятся англичане. Это смешно, Ганс. Мальчик наверное просто думает о чем-то своем. Думаю, скоро я доложу о нем и его родителях. Ты ничего такого не сделаешь!

Иди в свою комнату! Отто, не отговаривай мальчика. Если он действительно так считает, значит доложить об этом его обязанность. Клара, Клара! Чему ты его учишь? Мальчик вырастет настоящим. Если они виновны, их нужно арестовать. А если невиновны, то никакого вреда от этого им не будет. В любом случае, это очень поможет Гансу. Мой югендфюрер сказал, что если я буду докладывать о таком, то мне прикрепят к форме звездочку. Да твой югендфюрер просто. Иди, иди. Поговорим об этом позже. Сейчас нам с мистером Эриксоном нужно обсудить кое-какие дела. Не возражаешь, если мы поговорим в саду? Конечно нет. Только после ужина у меня есть время повозиться в саду с овощами. Сейчас переоденусь в старое. Отто было несложно завербовать, но сложно удовлетворить его запросы. Ему не нужны были деньги, но он потребовал какой-нибудь документ, удостоверяющий, что он сотрудничает с Союзниками. Я пробовал его переубедить, но он. Когда Союзники войдут в Гамбург, Я хочу, чтобы у меня было что им предъявить.

Мне очень жаль, Отто, я не смогу этого сделать. Слишком большой риск. Я буду сотрудничать только на этом условии. Сегодня вечером у тебя будет время подумать. Встретимся утром у меня в офисе. На заводе? Нет, в городском офисе. Приходи часов в десять. C утра у меня еще встреча. Мама сказала, чтобы ты шел домой. А то простудишься. Почему вы здесь сидите? Я туфли переобуваю. К утру я решил, что дам Отто бумагу, которую он хочет. Это будет смертный приговор для нас обоих, если она кому-нибудь попадет в руки. Но Отто пожелал рискнуть, впрочем как и я. На одном условии: Я хочу быть уверен, что ты спрячешь этот документ в действительно надежное место. я уже довольно долго снимаю деньги с банковского счета. Каждый раз понемногу. Чтобы это не выглядело подозрительно, но достаточно, чтобы прожить на эту сумму после войны. В этих ящиках, в укромных местах, спрятаны 200 тысяч марок. Если ты сможешь их найти, то можешь взять себе. А что если здание разбомбят? Кто-нибудь пройдет по развалинам, найдет клочок бумаги. Если это здание разбомбят, то сто шансов к одному, что оно сразу сгорит. А если твой офис будут обыскивать? Они откроют сейф, перевернут ковры, разнесут в щепки стол. Но я очень сомневаюсь, что они будут перебирать все эти бумажки. Но могут перебрать. Они также могут найти деньги. Также меня могут арестовать. и заставить говорить. Я честно не знаю, как я поведу себя, если меня будут пытать. Это всё риск, на который ты вынужден идти, Эрик. Ну так как? Погоди минутку. Здесь стоит дата "Пятое марта". А сегодня пятое сентября. Понимаешь, мне тоже нужно себя защитить, Отто. Если завтра ты вдруг струсишь и решишь отнести этот документ в гестапо, то они поинтересуются, почему это ты его держал у себя целых 6 месяцев. Отто устроил мне экскурсию, и я осмотрел завод вдоль и поперек. Когда я вернулся в Стокгольм, то очень долго надиктовывал на пленку всё, что видел, стараясь не упустить ни малейшей подробности. После авианалета 23 августа загорелся завод по перегонке, но пожар был не очень большой. Неполадки на заводе устранили за шесть часов. Хорошо. Перепечатай это и сейчас же отправь в Лондон. Хорошая работа, Красный. Как насчет что-нибудь выпить? Нет, спасибо. Красный, я надеялся, что когда вы вернетесь, то будете работать на Союзников с большим энтузиазмом. После того, как вы заставили меня шантажировать фон Ольденбурга, одного из моих ближайших друзей, не ждите, что я вам тут буду петь "Звездно-полосатый флаг навсегда". Может вам нужны деньги? Я выставлю вам счет потом. А пока я хочу, чтобы немедленно позаботились о Хольце и бароне. Документы, подтверждающие их сотрудничество будут подписаны только завтра. Кстати, я написал подобный документ для Хольца. Что вы сделали?! Я был вынужден, иначе он не соглашался сотрудничать. Документ в надежном месте. Почему вы сразу не отнесли его в Гестапо? Это избавило бы их от необходимости его искать. Вам, черт возьми, очень легко сидеть здесь в Стокгольме и указывать, насколько я должен быть храбрым и умным. Единственная опасность, которой подвергаетесь здесь вы несвежий омар. Ладно, я совершил ошибку. Но если они и найдут этот документ, то поплачусь за это только я, а не вы. Интересный малый. Удивительное сочетание ума с глупостью. Здравствуй, Эрик. С возвращением. Спасибо. Я собирался тебе позвонить. Хотел рассказать, как прошла конференция в Берлине. Звони в любое время. Я буду ждать. Позвоню в офис, около 3 часов? Замечательно. Эрик! Куда ты запропастился? Я тебе звонил уже раз десять, а ты все время не отвечаешь. Я полагал, что ты уже должен понять, что я не желаю иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоими делами. Я не занимаюсь бизнесом с евреями, Гампел, так что перестань приставать ко мне. Мне кажется, в этот момент я ощутил себя таким одиноким, как никогда в жизни. Когда тебя ненавидят другие это очень печально, но когда ты сам себя ненавидишь это просто невыносимо. Я обидел Макса так, что с тех пор постоянно презирал себя. Конечно, слухи о том, что я публично оскорбил его, не замедлили широко распространиться. Моя жена позвонила мне в офис и отругала меня за это. Когда я пришел домой, то попытался успокоить ее, но это было безнадежно. Я не мог объяснить ей, почему вынужден так поступать. Я мог только с виноватым видом умолять ее понять меня. Прекрасно, ты постелил постель, но не жди, что я разделю ее с тобой. Дорогой Эрик, я просто не могу поверить, что ты до такой степени изменился. Твоя сегодняшняя вспышка только подтвердила мою уверенность, что ты тайно преследуешь какую-то непонятную цель. Я безоговорочно тебе доверяю, поэтому полагаю, что наша дружба прерывается только на время. Если тебе понадобится моя помошь, сразу же дай мне знать. Желаю тебе всего самого лучшего. Благослови тебя Господь. Макс. Они кажется чрезвычайно заинтересованы. При условии, конечно, что я смогу им пообещать, что шведское правительство одобрит проект. Возможно если ты напишешь письмо Нордоффу. У меня только один вопрос. Что ты делал вчера вечером на площади Сторторгет, дом 20? Какое счастье, что моя жена меня об этом не спросила. Да, супружескую неверность сложно объяснить. но все-таки не так сложно, как объяснить шпионаж. Я должен послать цветы той даме. Ведь это она порекомендовала мне тот ресторан. Чудесное место. Я удивлен, что американская разведка прислала сюда таких некомпетентных работников. Но это не моя забота. Моя проблема такая: что мне теперь с тобой делать? Я мог бы сдать тебя шведской Службе безопасности, но не знаю, чего этим можно достичь. А ты знаешь? Думаю, лучше всего будет, чтобы ты продолжил работать на американцев, но с одной маленькой разницей. Информацию, которую ты будешь привозить из Германии, будешь получать от нас. Ты уже информировал обо мне Берлин? Нет. Я еще никому не сказал. Я сначала хотел поговорить с тобой, посмотреть, насколько ты благоразумен. Мы нечасто позволяем агентам Союзников работать на нас. Это пять погашенных чеков, которые я выписал на твое имя. Агент разведки Союзников заплатил тебе больше 20 тысяч крон за последние несколько месяцев. Я очень сомневаюсь, что гестапо посчитает это. необходимыми расходами. Можешь порвать, если хочешь, это фотокопии. Оригиналы сейчас находятся, в руках двоих некомпетентных работников. Так что мне кажется, что тебе лучше написать письмо Нордоффу, где будет сказано, что мы с тобой обсудили план постройки завода, и что ты вскоре свяжешься с наиболее влиятельными членами шведского парламента и. Подробности мы можем обсудить попозже, правда? Ты же понимаешь, что если меня арестуют. оригиналы чеков непременно попадут в Гестапо. Так что если у тебя в департаменте есть еще кто-то, подозрительно настроенный ко мне, скажи им. что я очень славный малый. Ах да, Вилли. Неужели ты правда думал, что я так плохо играю в бридж? Кортнер сотрудничал с большим усердием. Мы вместе поработали над письмом. Я его написал, а он подписал. Теперь я мог воспользоваться случаем и перейти ко второй части моего плана. В письме содержалась просьба разрешить мне сделать обзорную поездку по всем нефтеперерабатывающим заводам Германии. Уж если я собирался помочь Третьему рейху построить завод в Швеции, в их же интересах было позволить мне лично познакомиться с их последними техническими разработками и методами производства. Поэтому когда я приехал в Берлин в следующий раз, то пошел в управление Гестапо, чтобы еще раз увидеться с Нордоффом. Он потребовал, чтобы Нефтяная корпорация написала официальный запрос. Барон, который был председателем корпорации, естественно вынужден был рекомендовать этот проект.

При такой мощной поддержке Нордофф решил отправить проект наверх, чтобы получить одобрение Гиммлера. Когда позже я вернулся в отель, то получил шифрованное послание, где мне было сказано встретиться с агентом на набережной Шпрее возле моста Обербаум. Здравствуйте. Вот это да! Такого приветствия я не помню с тех самых пор, как Линдберг приземлился в Париже. Просто на случай. На случай, если за тобой следят. Продолжай. За мной следит всё Гестапо. В метро за мной кто-то шел, но думаю, что мне удалось оторваться. Лучше пойдем. А теперь добрый вечер. Добрый вечер. Сегодня вечером Вагнер что-то очень популярен. Передают речь Гитлера. Когда мне передали, что я должен с тобой связаться, то не сказали, зачем. Мой курьер вынужден был лечь на дно. А у меня есть информация, которую необходимо передать как можно скорее. "Обычный бизнесмен, у которого внимательные глаза и тонкий слух". Почему именно здесь? Если мы хотим, чтобы наш роман выглядел убедительно, нам стоит иногда устраивать свидания. Я сняла эту комнату вскоре после нашей встречи. Поскольку ты женат, а я замужем, мне кажется будет довольно логично, что мы не хотим, чтобы нас видели вместе ни у меня дома, ни у тебя в отеле. Но ты подрываешь мою репутацию щедрого и галантного кавалера. В наше время в Берлине даже Лотарио не сделал бы лучше. Итак, ты готов? Может, выпьем перед тем, как начнем? Может, выпьем после того, как закончим? Третья группа бомбардировщиков передислоцируется из Лемонта во Франции в Польшу, город Брок. Третья группа бомбардировщиков передислоцируется из Франции в Польшу, город Брок. Я так не могу сконцентрироваться. Слушай, у меня визуальная память. Мне нужно записать, тогда я запомню. Здесь есть бумага? Да, конечно. Так, третья. бомбардировщиков. Лемонт. город Брок. Еще я подслушала, как старший офицер строительных войск упоминал, что к северу от Регенсбурга. Повтори еще раз. И специальное топливо для этих экспериментальных реактивных самолетов скорее всего производится где-то в северной Германии. Это всё. Теперь мне можно выпить? Как мне избавиться от этих бумажек? Лучше сожги их прямо здесь, в раковине. Хоть наша работа и состоит только в том, чтобы добывать информацию, не стоит недооценивать ее, ведь если они смогут запустить в воздух много таких реактивных самолетов, это будет катастрофа. И топливо ключевой момент этой проблемы. Что ж, это не наша забота. Но нас все равно это заботит. На случай, если кого-нибудь из нас арестуют и будут допрашивать, мне кажется, нам стоит узнать друг о друге некоторые интимные подробности. Чтобы ты знал, у меня есть шрам от аппендицита, вот здесь. А здесь родинка. Винного цвета. Винно-белого или винно-красного? Винно-розового. Ну, у меня ничего такого симпатичного нет. Небольшой шрам на бедре, который при неярком свете даже не заметишь. Я очень наблюдательная. И Гестапо тоже. Какой именно шрам? Это лошадь укусила меня за. Просто маленький шрам от укуса. У тебя очень красивые волосы. Это твой настоящий цвет? Так что еще нам следует узнать друг о друге? Даже если у тебя, предположим, хватает деликатности не расписывать передо мной достоинства твоей жены, мне кажется, стоит упомянуть, как ее зовут. И она конечно тебя не понимает. Как ни банально, но это так. Они не разрешили мне все рассказать ей, и она не смогла вынести мысли, что люди будут ее презирать. Она ушла от меня всего несколько дней назад. Мне очень жаль. По крайней мере я выяснил, кто на самом деле доверяет мне, а кто нет. А как насчет твоего мужа? Его зовут Фридрих. Он полковник оккупации на территории Франции. Тебе не кажется, что во время нашего страстного романа, ты могла бы сообщить мне побольше, чем только его имя, чин и серийный номер? Я хочу сказать, это все для моей собственной безопасности, вдруг я обнаружу, что он ужасно ревнив и способен пустить мне пулю в лоб. Нет, Фридриху все равно. Формально мы женаты уже 10 лет. А фактически были женаты всего около месяца. Почти сразу он сказал мне, что я у него лишь одна из миллиона. И я выяснила, что он сказал правду. Почему ты не развелась с ним? Я католичка. Однако это сослужило свою службу. Люди жалеют меня, и приглашают на все значительные приемы, где я могу собирать важную информацию. Ты не против? Мне любопытно. С тех самых пор, как мы встретились, мне было интересно, чем они тебя держат. Я хочу сказать, Союзники. Меня они связали по рукам и ногам. Если я не буду работать на них, то потеряю свой бизнес. Понятно. Да, мне тоже есть, что терять. Если я не буду им помогать, то потеряю самоуважение. Разве тебе никогда не приходилось бороться с чем-то просто потому, что это неправильно?

Морально неправильно? Только не тогда, когда от этого зависит моя жизнь. У тебя же есть связи. Ты могла бы уехать в Швейцарию, Швецию. Могла бы, но не могу. Так что тебя останавливает? Моя вера. Он антихрист, а я христианка. Если я не буду противостоять ему, моя религия превратится в пародию. Твоя религия еще учит, что своих врагов надо любить. Я пытаюсь быть христианкой, но я никогда не собиралась стать святой. Неужели ты думаешь, что если этого параноика повесят, всё безумие прекратится? Появится другой ненасытный психопат и все пойдет. Но я нахожусь здесь и сейчас. И делаю то, что должна делать. И будешь рисковать своей жизнью? Да, если понадобится. Ты настоящий бизнесмен, да? Война тебе представляется в виде сотен танков, тысяч самолетов и миллионов людей, как-будто это какой-то чемпионат по борьбе или гигантская шкала. Попробуй представить войну в виде единственного грузовика, который едет в концентрационный лагерь и представь, ЧТО дрожит в его кузове. Мне очень жаль этих людей, глубоко жаль. Я испытываю сострадание. Но не страдание. В этом вся разница. Возможно когда-нибудь у тебя получится. Ты увидишь, как какого-то человека, совсем незнакомого, запугивают и бьют. И вдруг, на одно мучительное мгновение, он станет твоим братом. Наверное я всегда был оппортунистом. Как и все женщины, которых я знал. Я еще не встречал никого, похожего на тебя. Ты или очень глупая, или очень мудрая. Не могу пока решить. Но кое-что могу сказать точно. Твой муж просто идиот. Доброй ночи. Я очень устал после нашей вчерашней конференции. Очень рано лег спать. Держу пари, вы тоже. Ну же, полковник, вы же знаете, что это не так. Один из ваших людей следил за мной от самого отеля. Но недолго. Да, он был такой заметный. Так что в метро мне удалось оторваться от него. Вам не нужно было этого делать. Вы задели его профессиональную гордость. Я собирался на свидание с очень красивой женщиной. Я подумал, что это его не касается. Фрау Мюллендорф просто очаровательна, не так ли? А я-то думал, что я такой умный. Человек, следивший за вами, был заметным потому, что это и было его целью. Это должно было вызвать у вас ложное ощущение безопасности. Понимаете, на самом-то деле их было двое. Вы ускользнули не от того, от кого надо было. Мне было приятно узнать, что ваша тайная ночная прогулка была романтического толка, а не шпионского. Итак, по моей рекомендации, рейхсфюрер Гиммлер одобрил вашу инспекционную поездку. Этот документ обеспечит вам доступ на все нефтеперерабатывающие заводы. Чтобы не выглядеть подозрительно, я предложил, чтобы меня сопровождала команда специалистов в этой области. Нордофф посчитал, что одного специалиста будет вполне достаточно, и на эту роль выбрали барона. Я с облегчением думал, что мой единственный сторожевой пес лишен зубов. Барон потихоньку начинал ненавидеть меня, и я по правде не мог на него обижаться. Но однажды, когда мы были на маленьком заводе неподалеку от Лейпцига, его позиция изменилась. И моя тоже. Рабочие устроили сидячую забастовку. Кто они такие? Польские добровольцы. Почему они отказываются работать? Говорят, что рабочих часов слишком много, а еды слишком мало. Лучше поднимемся в мой кабинет. Если вы не будете работать, я вас всех повешу, одного за другим! Не надо меня недооценивать. У меня нет жалости! А ну, пошли на свои места! Так вы хотите меня проверить, да? Ну-ка, кто из вас первый попробует? Посмотрим. Ты! Иди сюда. Помогите мне, помогите мне. Пожалуйста, помогите! Берите его. Ради Бога, кто-нибудь, помогите мне. Я же ничего не сделал, я ничего не сделал! Я пошел на забастовку, потому что я голоден! Пожалуйста, пожалуйста, помогите!

Я буду работать! Я буду работать, пожалуйста, не вешайте меня! Не вешайте меня, я буду работать! Ну что, пойдете работать? Нет? Даю вам десять секунд. Раз. два. три. Странно. Можно прочитать о сотнях зверств, услышать о тысячах, а увидеть нужно только одно. И вдруг. он станет твоим братом. До сих пор я сотрудничал потому, что был вынужден. Теперь я буду помогать по собственному желанию. Они хотят, чтобы я узнал, где вы производите и храните топливо для этих реактивных самолетов. Я выясню. И куда бы мы не приехали, везде было одно и то же. На фабриках, заводах, железнодорожных путях. Везде были видны следы бомбардировок. Ты проезжал мимо Регенсбурга? Мимо того, что от него осталось. Я слышала, налет был очень удачным. Химические заводы разрушены полностью. А также школа и 120 детей. С этим ничего нельзя было поделать.

Меня это не утешает. Я передала информацию об этих химических заводах. И еще десять человек передали, я уверен. Мне все равно, хоть тысяча. Я частично несу ответственность за убийство этих детей. И возможно частичную ответственность за то, что война закончится раньше. Ты думаешь, я повторяла себе именно это? Ты думаешь, что я полностью продумывала все свои действия, к чему это может привести? Даже прекрасная цель не может оправдывать дурные средства. Ты же была готова отдать свою жизнь ради этой цели. И сейчас готова, но я не могу отдавать чужие жизни они не мои! Именно ты вселила в меня уверенность, что я поступаю правильно. Только поэтому я согласился постоянно жить в страхе. А сейчас оказывается, что тебя саму гложут какие-то сомнения. Я выяснила, что есть вещи похуже страха. Чувство вины. Но ты же с самого начала должна была понимать. Сначала все было как-то безлично. Я передавала имена, даты и разговоры, и знала, что кто-то, где-то, когда-то будет использовать эту информацию, но я не могла предвидеть это грызущее чувство. Всех раненых в церковь! Отец, можем мы как-то помочь?

Вы очень добры, но думаю, что нет. Да, возьмите одеяла и проследите, чтобы им было тепло. Когда ты вернешься в Стокгольм, можешь передать в Лондон, что я должна прекратить работу? Я должна перестать этим заниматься. Почему, потому что это не по-христиански? Ты не сможешь победить Гитлера с помощью проповедей и молитв. Пожалуйста, Эрик, прости меня. Я больше не могу, я должна перестать. Вы ребята сюда, а вы сюда. Нет, здесь нет другого выхода, но у тебя есть шанс. Когда они войдут, притворись удивленным и напуганным, а я скажу, что пыталась вытащить у тебя информацию, но не смогла. Я буду повторять это, что бы ни случилось. А ты притворяйся, будто ничего не знал! Это бесполезно, это бесполезно. Открывай! Открывай! Вышибайте дверь. Что вам нужно?

Где печатный станок? Вытаскивайте его из ящика. Пожалуйста, пожалуйста! Забирайте его. Давай, шевелись. Это он печатал? Идите, идите. Закройте дверь. Когда я был молод, я поклялся, что когда-нибудь обязательно буду богат, и буду жить со всеми удобствами. Я сдержал клятву. Но это маленькая скромная комната значит для меня больше, чем всё остальное. Это единственный дом, который у меня в памяти.

потому что он наполненчестностью,и любовью, и тобой. Ты все еще хочешь, чтобы уведомили Лондон? Хотел бы я найти слова, которые смогли бы утешить тебя.

Может если ты сходишь к священнику, он даст тебе отпущение грехов. Вчерашних грехов, да. Но не завтрашних. То, что случилось, взывает к моей совести. И моя совесть приказывает мне.

А моя совесть всегда была как хорошо дрессированная собака. Я мог приказать ей сесть в угол и молчать, и она слушалась. С тех пор, как я познакомился с тобой, моя совесть уже не так подчиняется мне, как раньше. И сейчас она кричит, чтобы я продолжал работать и делать то, что твоя совесть тебе не позволяет. Тогда ты должен делать. Мариана. Теперь, когда я буду приезжать в Берлин, я больше не буду искать с тобой встреч. Раз ты теперь вышла из этого, я не хочу подвергать тебя опасности. Нам стоит рисковать. Нет, я слишком долго тебя искал. И я не хочу по неосторожности потерять тебя. Я пойду. Еще нет. Мой поезд уходит через час. Нет, пожалуйста, еще нет. У меня такое чувство, что я больше не увижу. У всех такое чувство. Не волнуйся. Когда все это закончится, я найду тебя. А если со мной что-нибудь случится, ты будешь вспоминать вот это. Ты единственная женщина в моей жизни, которую я любил по-настоящему. Где бы ты ни был, помни, что я с тобой. Отправляемся! Поверьте мне, господа, я даже не представлял, что здесь такое происходит. Если бы я узнал. Он безусловно работал один. Но чтобы убедиться, мы бы хотели проверить и другие квартиры. Может, здесь и начнете? Женщины сейчас нет дома. Пожалуйста. Есть что-нибудь? Одежды мало. Она здесь не живет. Она приходит сюда. развлечься. Смотри, что я нашел на полу. Клочок бумаги из блокнота. Должно быть кто-то порвал записку на мелкие клочки и спустил в унитаз. Когда писали, слишком сильно давили на карандаш и остался отпечаток. Исповедуюсь перед всемогущим Господом и перед тобой, отец, что я согрешила. Прошло уже две недели, как я в последний раз была на исповеди. Доброе утро, отец. Доброе утро. Мы только что переехали, будем жить здесь по соседству. я как раз шел в церковь, чтобы познакомиться. Не знаю, как начать, отец. Раньше я не говорила об этом на исповеди. Я несу ответственность. за смерть и разрушение, отец. Расскажи мне об этом, дитя мое. Не бойся, дитя. Расскажи. я передавала информацию. И из-за этого. разбомбили город. У кого ты получала эту информацию? Из-за своих глубоких религиозных убеждений она попросила освободить ее от дальнейшего сотрудничества. Конец доклада. Извините, что опоздал. Я нашел чудесный ресторанчик, где изумительно готовят омаров. Расскажите мне, я не ел весь день. Ну, теперь у вас будет уйма времени. Что вы хотите сказать? Наш маленький проект завершен, Красный. Вы больше не сможете продолжать эту нефтеперерабатывающую мистификацию. Они очень скоро выяснят, в чем дело. Но я думаю, что еще на одну поездку мистификации хватит. А я думал, что вы обеими руками ухватитесь за возможность вылезти из этого дела. Да, я тоже так думал. Но я видел их реактивные самолеты. А вы их не видели. Если они наладят серийный выпуск, то превратят наши бомбардировщики в решето. Барон уже почти добыл всю нужную информацию о заводах, где их собирают, где хранится топливо. Есть еще одна причина, по которой проект завершен. Полагаю, вы не в курсе, что мы делали копии вашей корреспонденции. Телеграммы. Я подозревал. Не то чтобы мы вам не доверяли, это обычная формальность. Как я понимаю, вы еще не были у себя в офисе. Я пришел прямо сюда. Вот копия телеграммы, которая пришла вам сегодня утром. "Вчера вечером умер Отто. Если можете, приезжайте как можно быстрее. Клара Хольц." Если они найдут этот документ, то посадят всех, с кем я встречался в Германии. Барона, фрау Мюллендорф. К сожалению, с этим надо будет смириться. Только не мне. Я должен вернуться. Я никогда не просил ни пенни за свою работу, и сейчас я прошу сделать для меня только одно. Я знаю, что у вас есть рычаги, чтобы остановить меня. Не используйте их. Сначала в Гамбург? Нет, прямого рейса в Гамбург нет. Я должен лететь через Берлин. Вы конечно знаете, что если вас поймают, то мы ничем не сможем вам помочь. Мы никогда о вас не слышали. Но запомните этот адрес в Гамбурге, вдруг он вам понадобится. Гербретштрассе, дом девять. Спасибо. Пройдите пожалуйста со мной, мистер Эриксон. Следуйте за мной. Я уже много раз бывал в Гестапо, когда разговаривал с Нордоффом, но сейчас все было иначе. Мне сказали, что это вопрос безопасности, а хотел меня видеть полковник Эрдман. Я пытался понять, что могло случиться. Может быть, они уже нашли документ в кабинете у Отто?

Может, они арестовали барона и заставили его говорить? Я старался не выказывать страха, но те несчастные, что сидели в этом коридоре и ждали допроса, теперь были в точности как я. А я был, как они. Сюда, пожалуйста. Ну ладно, ладно. Чересчур вежливый лейтенант задал мне несколько дежурных вопросов и сказал, что полковник Эрдман примет меня в другом кабинете. И вскоре я выяснил, где находится этот кабинет в Моабитской тюрьме. И не забудьте передать ему, что я немедленно желаю видеть полковника Нордоффа. Мариана! Откройте дверь! Откройте! Мариана! Мариана! Мариана! Мистер Эриксон? Меня зовут полковник Эрдман. Я знал эту женщину. Ну конечно. Вот мы бы и хотели уточнить, насколько хорошо вы ее знали. Он повторяет все ту же историю. Они были близки, но он понятия не имел, что она собирает информацию о нефтеперерабатывающих заводах. Заявляет, что он ей ничего не говорил. Она сказала то же самое. Скорее всего, она его просто одурачила. Его можно обвинить в глупости, но не в измене. Нордофф. Твоя работа управление, а моя безопасность. Мой опыт научил меня чувствовать разницу между виноватыми и невинными. У меня странное ощущение, что этот человек лжет. Может и так. Но мой опыт управленца подсказывает мне, что ты можешь нарваться на крупный дипломатический скандал. Эриксон весьма известный гражданин страны, держащей нейтралитет. Министр иностранных дел Риббентроп не приветствует, когда к нам поступают протесты из Швеции. Я его не арестовывал. Я просто задержал его для допроса.

На 12 часов в полуподвальной камере? Позволь также тебе напомнить, что рейхсфюрер Гиммлер лично подписал план Эриксона и его пропуск на обзорную поездку.

Рейхсфюрер гордится тем, что никогда не ошибается в людях и не очень добродушно реагирует, когда этот его талант ставят под вопрос. Конечно, если только ты готов подтвердить свое "странное ощущение" арестом по всем правилам, А иначе я бы сказал, что. Хорошо, отпускайте. Но с этой минуты, за ним будут следить так, как никогда раньше. Эриксон. Я хочу перед вами извиниться за то, как с вами здесь обращались.

Это бесчеловечно и непростительно. Я только час назад узнал, что вы здесь. Вы абсолютно свободны. Я так понимаю, вы сейчас на пути в Гамбург. Почему бы вам не пойти в отель и не отдохнуть? Я позабочусь, чтобы вас подвезли. Эрик, я только что узнал. Герхардт, я до сих пор не могу поверить. Оказывается эта женщина все это время просто пыталась вытащить у меня информацию. Мне даже в голову не могло придти. И мне. Да и никому. Мы разговаривали громко и патриотично, чтобы все было слышно в микрофоне. А тем временем он передал мне самую ценную информацию, какую только можно было получить. Каждый самолетостроительный завод и топливный склад был отмечен на карте, а также несколько площадок, где проходили испытания самолетов. Теперь требовалось это всё запомнить, уничтожить карту и вернуться в Стокгольм, чтобы известить Лондон как можно скорее. Поскольку шведское правительство уже всё одобрило, я хочу поскорее завершить подготовку и начать строительство. Хорошо, хорошо. До свиданья, Эрик. До свиданья, Герхардт. Хайль Гитлер. Хайль Гитлер.

Когда я приехал в Гамбург, там уже начали эвакуировать детей, потому что воздушные налеты на город стали случаться все чаще. Было уже поздно идти к Отто домой, так что я отложил свой визит до завтрашнего утра. Когда я вышел из номера, то обнаружил, что у меня есть компания. Может, он поджидал здесь кого-то другого, но у меня было чувство, что он прислан следить именно за мной. Я выразил свои соболезнования фрау Хольц и юному Гансу. Отто дал жене инструкции, как мне разобраться в его личных бумагах. Так что она легко отдала мне ключи от кабинета. Я с облегчением увидел, что до меня здесь никого не было. Деньги были на своем месте и документ тоже. Здравствуй, Ганс. А я думал, что ты в школе. Сегодня папины похороны. Да, конечно. Что вы делаете? Забираю некоторые бумаги твоего отца. Может я вам помогу? Нет, я уже закончил. Теперь мы можем пойти домой. Я возьму еще один ключ. Я хотел бы поговорить с тобой. В конце концов, ты теперь главный мужчина в семье. Ганс! Ганс! Я не сделаю тебе больно, Ганс. И как ты думаешь, что произойдет, если ты. расскажешь об этом полиции? Твоему отцу они уже ничего не смогут сделать. Он умер. Он получил свое. Конечно, они арестуют меня, и заставят меня говорить. Они ведь не поверят, что твоя мать ничего не знала, поэтому ее тоже арестуют. А что будет с тобой? Сыну предателя никогда не позволят носить такую форму. Так что, сжигаем бумагу, Ганс? Блаженны мертвые, умирающие в Господе, Ей, говорит Дух, они успокоятся от трудов своих, Я есмь воскресение и жизнь, сказал Господь, верующий в Меня если и умрет, оживет. И всякий живущий и верующий в Меня, не умрет вовек. И будучи живы мы все равно что мертвые. У кого же мне искать помощи, кроме как у тебя, о Господь, и ты справедливо гневаешься на грехи наши, И все же, Господи Боже, да святится имя твое, Господи. Нет, нет. Не сюда. Стойте. Идите к склепу. Заходите внутрь. Мама! Мама! Идите. Моего сына здесь нет. Значит он в другом склепе. Он в полной безопасности. Не надо бегать туда-сюда, пока воздушная тревога не закончилась. С ним все будет в порядке. Подойдите и помолимся вместе. Наш милосердный спаситель, мы в отчаянии и жестоком страхе. Не бойся. На самом деле бомбят нефтеперерабатывающие заводы. Скажи мне, сынок. Ты знаешь человека, который стоял рядом с твоей матерью у могилы твоего отца? Если ты что-то знаешь, то должен сказать мне, сынок.

В конце концов, мы с тобой солдаты одной армии. А если я скажу, у меня не заберут мою форму? Конечно нет. Более того, если ты поможешь мне, тебе дадут медаль. Этот человек друг моего отца. Ищите, и обрящете. Стучите, и отворено будет вам. Господи, открой врата к прощению твоему. Небо чистое. Небо чистое. Вы арестованы. А вы идите. Все идите. Идите. А в чем дело? Я послал за машиной. Подождем внутри. Я не хочу, чтобы вы сбежали, а то мне придется вас пристрелить. На каких основаниях вы меня арестовываете? Гестапо. Не знаю, что вам наговорил мальчик, но я приехал сюда на похороны друга. У меня есть разрешение Гестапо на поездку. Позовите полицию. Позовите полицейского. Вон полиция! Следуйте за мной. Что случилось? Они в этом склепе. У одного из них оружие. Я только что слышал выстрел. Рад, что вы здесь. Тот мужчина пытался меня убить. Выпустите полицию. Откройте двери! Он убежал! У него ключи. Я прятался почти весь день, а поздно вечером пошел по адресу, который мне дал Даллас. Подпольный агент по Гербертштрассе, дом 9. Потанцуем, парень? Следующий танец твой. Привет, милый. Хочешь потанцевать, мистер? Потанцуем, милый? Послушайте, я из Стокгольма. Я. Я из Стокгольма. Мой друг Даллас сказал, что если. случится так, что мне некуда будет пойти в Гамбурге, то вы мне поможете. Доктор Карп? Это Гульда Виндлер. Простите, что беспокою вас дома, но у моего друга очень болит зуб. В десять. Хорошо, мы придем. Спасибо. Не ешьте на эту сторону день или два. Не беспокойтесь, не буду. Мне кажется с ним все в порядке, но лучше убедись наверняка. Он сказал, что его кличка "Красный". Пожалуйста. Но доктор, у меня ничего. Сначала я всегда делаю рентген. Поездом из Гамбурга вы доберетесь до Ниборга, потом на пароме до Копенгагена. Датское подполье постарается переправить вас в Швецию на рыбацкой лодке.

Но на вашем месте я бы все-таки лег на дно на недельку или подольше. Совсем недавно поймали несколько человек. Мне кажется, в наших рядах есть информатор. Информация, которую я добыл, не может ждать неделю. Когда отходит поезд? В 6.00. Эта фрау Хекер, проводница, где мне ее найти? На платформе. Не волнуйтесь и подайте ей билет сложенным вот так. В два раза. Тогда она поймет. И все же ради вашей безопасности я бы не советовал вам ехать сейчас. Я должен ехать. Спасибо, доктор. Я найду вам пальто и шляпу, чтобы на вас меньше обращали внимания. Да тише вы. Заткнитесь там! Я объявляю станции. Если вам не нравится, сходите с поезда и шагайте пешком. Давайте, пошевеливайтесь. Мы стоим здесь всего одну минуту. В Тарпе, вы же там выходите. Погодите, но у меня же билет до Копенгагена. Мистер, не морочьте мне голову. У вас в билете написано Тарп, там вы и сойдете. Там написано Копенгаген. У меня нет времени пререкаться. У меня же билет. Я вам доплачу, если нужно.

Не валите на меня ваши проблемы, у меня своих хватает. Если у вас есть жалобы, выскажите их начальнику станции. Это женщина наверное сошла с ума. У меня билет до Копенгагена. Когда вы едете с помощью участников подполья, держите рот на замке и делайте, что вам говорят. Фрау Хекер вышвырнула вас из поезда, потому что сегодня вечером гестапо начало очень тщательно осматривать все вагоны и поезда. Вам лучше пересечь границу через лес. Ваша жена и двое детей. Датские деньги. Датские сигареты. Дайте мне ваш паспорт, я переклею фотографию. Что это? Это цианид. На случай, если вас поймают. Вот граница. Вы пойдете со мной? На другой стороне вас встретит другой проводник. Идите прямо по просеке. Хорошая ночь для бомбардировки, но не для такого мероприятия. Спасибо. Так, так. Ищите. Давайте, так. Добро пожаловать в Данию. Это немецкий пограничный патруль. Не волнуйтесь. Отойдите сюда, пожалуйста. Что это? Это высушенная кровь и кокаин. Три вдоха и собачки не смогут унюхать даже друг друга. На ферме ждет грузовик с рыбой. Он доставит вас в Копенгаген. Хорошо, пошли. Бруно. Да что с ними такое? Вперед, Бруно, вперед! Вам наверное будет любопытно. Это Гестапо. Доброе утро. Доброе утро, полковник Ульрих. Секретно. Эрик Зигфрид Эриксон, гражданин Швеции, стал известен как агент разведки Союзников. Скорее всего попытается проникнуть в Швецию, вероятно что через Копенгаген. Необходимо задержать. Описание: рост 1,8 м, волосы темные, глаза голубые. Лучше всего вам выйти отсюда, здесь обогнуть, а потом идти прямо к Швеции. Какие у меня шансы? Будь вы евреем, шансов было бы больше. Офицеры береговой охраны вполне достойные ребята, не то что Гестапо. Скольких вы уже переправили? Многих. Правду сказать, сейчас это удается гораздо лучше, чем до войны. Извините, я на минутку. Здравствуйте, Эриксон. Смотрите, кого-то арестовали. Их трое. Приятно снова вас увидеть. Вы даже не представляете, как я счастлив. Да, я с огромным удовольствием буду вас допрашивать, Эриксон. Смотри. Берегись! Давайте. Давайте! Давайте, за мной! Быстрее! Стоять! Они уходят! Давайте, вперед. За ними. За мной. Поехали за ними. Поехали, нам нужно еще народу. Поехали! Убирайтесь с дороги! Убирайтесь, или я буду стрелять. Вы тут еще поездите! Убирайтесь с дороги! Держитесь у обочины. Не подъезжайте ближе. Здесь не стрелять! Пошли с дороги, датские отбросы. Назад! Водитель грузовика высадил нас у реки, и мы пробрались на пустынный склад, где и провели ночь.

И на следующий день, на велосипедах, с траурной повязкой на рукаве и двумя грустными детьми, я поехал на север, в маленькую рыбацкую деревушку. Вид печальной семьи, направляющейся на похороны, подействовал даже на дорожную охрану. Я с облегчением увидел в конце дороги мое последнее убежище. Подполье Копенгагена сообщило в Стокгольм, где и когда нужно ждать меня. Мне осталось единственное добраться туда. Я перевезу вас в своей лодке. Боюсь, его нам придется оставить. Он прошел ужасно длинный путь. Давайте, давайте. Я не могу, не могу. Смотрите, вот Швеция. До нее всего три мили. Вы должны собраться с силами. Пойдемте. Я его держу. Они сделали так: в море вышли одновременно сразу двадцать лодок. В девятнадцати других не было груза, а только обычный экипаж. К тому времени, как настала наша очередь отходить от берега, береговая охрана уже устала обыскивать лодки. Они только проверили документы шкипера и выпустили нас. Остановитесь рядом. Вас будут проверять.

Проверьте корму! Ослабьте немного! Наклоните еще чуть-чуть! Нас сегодня уже осматривали. Командир вам уже сказал. Если я не доберусь до рыбных мест, то мне и сети незачем вытаскивать. Наверх. Ты обыщи нос. Старик Гуннар замерз. Что-то он слишком вспотел для замерзшего. Это же не рыбацкий плащ, так? Он очень, очень болен. Дайте ему умереть в Швеции. Наверху ничего, лейтенант. Внизу тоже ничего. Отдаем швартовы. Смотрите за кормой, пока отходим. Внимание, убрать руки. Чисто? Так точно. В порядке? Он предпочел задохнуться, чем кашлянуть. До свиданья. До свиданья, и спасибо. До свиданья. Что вас задержало? Я жду вас тут с полуночи. Не смог пораньше забронировать каюту на другой лодке. Какая жалость. Он не изменился. Был также саркастичен, как всегда. Но я был рад вернуться назад и увидеть дружеское лицо, пусть даже и лицо Далласа. После того, как я рассказал ему, какую добыл информацию, мне казалось, он может хотя бы удивиться или поблагодарить, но пока не было времени для благодарности. Это все будет позже. Нам нужно было вернуться в Стокгольм и переправить информацию в Лондон как можно быстрее. Теперь у наших воздушных войск будет гораздо больше крупных мишеней, и нам удалось это им обеспечить. Когда мы шли к машине, он позволил себе сентиментальность. Он намекнул, что меня здесь ждет кое-кто еще, и потом я его увидел. Того, кого так хотел видеть. Откуда он узнал, что вы приедете сюда, ума не приложу. Спасибо, что верил в меня, Макс. По кому траур? По очень многим.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Это в 6 части.

Не считая моего уважения и восхищения к нему как к исполнителю и как к человеку! >>>