Христианство в Армении

Не спешите, ваш брат занят некоторыми экспериментами в своей лаборатории.

(БЕКИ СМЕЁТСЯ) Перевод надписей SDH voronine небо было голубым, но темные тучи уже виднелись на горизонте: тучи Второй Мировой войны. Все мы собрались сегодня здесь, надеясь всем сердцем, что вас минуют подобные страдания. Клермон-Ферран: 134.000 жителей в департаменте Пуй-де-Дам. Столица Оверни расположена в 240 милях от Парижа и в 37 милях от Виши, где была столица Франции с 1940 по 1944. Джергови, ближайший галльский город, использовавшийся, как крепость, Венцигеториксом, побежденным Юлием Цезарем. Отец рассказывает своим детям о более близком поражении. В 1939 мне было 27 лет. Я был отцом большой семьи и потому меня не послали на фронт. Фронт был Линия Мажино.

Меня послали в Монферран, близ Клермона, и экономка моей жены, г-жа Мишель, критиковала меня, что я не пошел на фронт. МАРСЕЛЬ ВЕРДЬЕ Фармацевт, Клермон И после разгрома я сказал ей, что не было смысла в моей отправке на фронт, поскольку фронт пришел ко мне. Было ли в Сопротивлении что-либо кроме отваги? Конечно. Но два чувства я испытывал чаще всего печаль и жалость. Полковник был из Французского действия, а майор был умеренным. Капитан был всем для епархии, а лейтенант церковь не выносил. ПЕЧАЛЬ И ЖАЛОСТЬ Адъютант был буйным экстремистом ХРОНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ГОРОДА ПРИ ОККУПАЦИИ Капрал, вписанный во все списки, и вечный рядовой. Все они прекрасные французы. Прекрасные солдаты, идущие в ногу. Полагающие, что Республика наилучший режим, несмотря ни на что. Теперь большинство этих крепких парней не придерживаются тех же политических убеждений. Но все они в согласии, несмотря на их точки зрения.

Часть 1: КОЛЛАПС АЛЕКСИС И ЛУИ ГРАВЕ, ФЕРМЕРЫ В ИРОНДЕ 2 брата, 2 местных фермера, живут в нескольких милях от Клермона. У них много воспоминаний о германской оккупации. Это ваша деревня? Здесь я родился. Я родился возле церкви, там, и потом жил на ферме против школы. Человек всегда привязан к своей земле. Думали вы об этом в Бухенвальде? Не очень. Не думали? О чем вы думали? О выживании. Вот о чем. Вот о чем я в основном думал. Но я говорю о себе, как я смотрел на вещи. Я не говорю о тех, кто. Там были те, кто плакал. Когда я видел их плач, то знал, что они не выживут. Это невозможно. Прежде всего, надо думать о себе и уже потом о других. Этому политику тоже есть, что вспомнить. Для меня это был опыт, который я не забуду никогда. Этот опыт может иметь второстепенные эффекты, но я не думаю, что он повлиял на мою позицию или поведение. Он не породил у вас горечь в отношении некоторых французов? Нет, я бы так не сказал. Он показал мне, что есть определенные тенденции и привычки, которые, если их подпитывать, разжигать или стимулировать, растут, как сорняки, и потому мы всегда должны быть на страже. Мы должны защищать нашу молодежь от такого типа пропаганды. Мы должны говорить им об этом больше, чем говорили об этом 1-2 поколения назад. У менеджера "Филипса" тоже есть повод вспоминать. ЭМИЛЬ КУЛОДО, ПОЛКОВНИК "ГАСПАР" Как я говорил, его друзья спросили меня, почему я вступил в Сопротивление. Почему? Потому что пойти в ресторан и увидеть за столом немца, и узнать, что остались лишь 4 бифштекса для немцев и ни одного для нас это слегка расстраивало, ведь мясо было из наших коров в Оверни. Так что это было наше право есть их первыми, прежде чем отдавать. Вот мой первый резон. Второй что немцы всегда устанавливали комендантский час. И, наконец, это был нацистский режим, тоталитарный, как на него ни посмотри. С ним стоило бороться, стоило даже умирать, чтобы не жить рабами. Значит Сопротивление. Нам нужен прочный мир. Ничего нет глупее войны. Вот что я думаю. Зависит от того, за что вы сражаетесь. Думаете, они это в самом деле знали? Думаете, не знали? Сомневаюсь в этом. Есть кучка фанатиков, которые знают. А вы знали, почему? Да, я знал. Но вы не были фанатиком? Нет, но. Но когда я ушел на войну в 1940. Я остался в 1939 и меня послали в Модан. Что я мог сделать? Я ничего не знал. Я шел убивать парней, которых никогда не видел, которые никогда не вредили мне. Позднее они навредили нам, придя во Францию. Они все перевернули вверх дном. Даже в минуты покоя солдаты готовы сражаться. Пред лицом врага они имеют нужные для победы качества терпение, храбрость, бдительность, решительность, и уверенность. ПЬЕР Мендес-Франс, Л-Т ВВС В 1939 В благонамеренных кругах, в высшем парижском обществе, они симпатизировали нашим солдатам, проблемы которых, увы, были несравнимы с тем, что пришло позднее. И, соответственно, в этот период люди искали отвлечения и развлечения, чтобы отвлечься от скуки Линии Мажино, где время тащилось улиткой. Это было до боли скучно. Благонамеренные дамы из парижской буржуазии решили сформировать комитет для развлечения наших храбрых солдат наиболее приятным образом. Идея была посадить розовые кусты на Линии Мажино, чтоб она приятнее выглядела, чтобы создать приятную атмосферу. И были люди, которые жертвовали деньги на эти розовые кусты, чтобы наши солдаты не смотрели на ужасные бетонные стены, чтобы они жили в цветущей обстановке. Это патетично, когда вы думаете о страшных вещах, что были потом. Пехота продвигается с большими интервалами. В Осемоне враг открыл огонь по бакам нефтезавода. Это заняло 2 недели в Польше. Мы чувствовали, что вскоре то же может быть и во Франции, и мы тосковали о возвращении домой. И, однако, мы взяли Францию за месяц. Следующая остановка Париж. Действительно, мы атаковали в некоторых случаях, но труднее всего было в Оинге, на бельгийской границе. Бельгийские доты не были готовы, но мы заняли в них позиции. Немцы прибыли с танками. У нас были только пулеметы. Они постарались убить всех внутри, ведь это такая легкая мишень. Сражений не было. Даже броневые двери не были установлены. Я вам говорю, мы шли. Мы отступали, и нам пришлось пройти 20 миль, не видя никаких войск. Ни одной части. Ничего, ничего, ничего. ВАЛЬТЕР ВАРЛИМОНТ Прежде всего, я хотел бы подчеркнуть, что германский штаб не ждал столь быстрого, оглушительного успеха. Мы, солдаты, в отличие от Гитлера, были убеждены, что враг тот же, что и в 1914-1918, решительный и храбрый, готовый сражаться насмерть. К сожалению, должен признать, что в этом случае прав был Гитлер. Он всегда говорил, что французы неспособны повторить свои подвиги в 1-й Мировой, и он не упускал случая добавить к этому утверждению несколько уничижительных комментариев об общем моральном состоянии Франции. ГЕРМАНСКИЕ НОВОСТИ У Нойона генерал Штуммель, продвигаясь вперед со своими войсками, вместе со своим адъютантом взял несколько пленных. Началось с двух. Потом сдались многие другие. Пленные были разных национальностей и разных социальных слоев. Так называемые защитники великой нации. На деле позор белой расы. Это черные братья французов. По словам Чемберлена, "Мы, вместе с нашими союзниками, стражи цивилизации". "Мы вместе сражаемся со средневековым варварством". Это стражи цивилизации. Это варвары. Это война с англо-французской плутократией. Они начали эту войну поспешно, не оценив последствия, сражаясь за английских лордов, не только до последнего француза, но и до последнего дома во Франции. Г-н Таузенд, вы оставались в Германии. Вы читали газеты? Вы смотрели германские новости? Да, мы внимательно следили за событиями.

Конечно, мы были слегка напуганы. Но вести о победе сделали нас счастливыми. Эти машины встали из-за нехватки горючего. Евреи-поджигатели войны и парижские плутократы со своими чемоданами золота и драгоценностей сбежали. Эта нехватка бензина поломала их планы. Улицы были безнадежно блокированы. Эти англофильствующие предатели и дезертиры продолжили свой путь пешком. Вот французский народ, который был безжалостно эвакуирован и тащился в потоке разбитой французской армии. Вскоре эти люди смогут вернуться домой. Германский народ избежал такой участи, благодаря фюреру и немецким солдатам. В эти дни был огромный рост числа людей в полной панике и страхе. Повезло, что я был в увольнении в последние дни апреля. Поэтому я был в Париже в начале мая, когда вторглись германцы. Люди на дорогах сходили с ума, терроризируемые бомбежками. Они несли с собою, что могли: детей, животных, ценные вещи. Одни были на фурах, другие на велосипедах. Это была мешанина всех и всего. Страшно было смотреть. И самым страшным в этом были германцы, старавшиеся блокировать и разрушить дороги для солдат, не стесняясь бомбить колонны беженцев. Как результат и я могу свидетельствовать повсюду валялись тела людей и лошадей. Автоаварии усеивали дороги Это были сцены ада. И вся эта волна, людской поток, продолжал двигаться на юг. Наши впечатления? Мы видели разрушенные села, горящую землю. Это оказывало на нас определенное воздействие. А люди на дорогах? Они спасались от плохих парней. ГЕЛЬМУТ ТАУЗЕНД, ОТСТАВНОЙ КАПИТАН То есть? Вы были плохими парнями? Во-первых, на нас смотрели, как на врагов, решивших разрушить страну. Потом они увидели, что мы только хотим помочь. И это их успокоило. Офицеры и штаб просто с ног валились. Все дороги и связь перерезаны. Это создало ситуацию, в которой любые планы действий для солдат полностью рухнули. К тому же многие военные разделяли позицию штатских и вели войну без энтузиазма. И к тому же они жили в. Я не говорю, что они были предателями. В любом случае, предателей было мало. Но их позиция предпочтения Гитлера Леону Блюму стала очень популярной в буржуазных кругах. А к этим кругам принадлежали многие солдаты. ВЕЛИКАЯ БИТВА ЗА ФРАНЦИЮ 14 июня 1940 немцы оккупировали Париж. В Клермоне газеты обезумели. «Монитор» занял позицию, призывая людей сражаться, сопротивляться, чтобы остаться свободными.

Собственник этой анти-пораженческой газеты, Пьер Лаваль, депутат от Оверни, в это же время готовился сдаваться. Последнее правительство 3-й Республики медленно двигалось на юг.

Поль Рейно хотел продолжать сражаться, но Филипп Петен уже вступил в должность. В Бриаре Уинстон Черчилль и Энтони Иден в последний раз встретились со своими союзниками. ВОЕННЫЙ МИНИСТР БРИТАНИИ В 1940 Я всегда чувствовал, что Рейно хотел продолжать, он оставался спокоен и тверд. Тогда у всех были очень разные позиции. Я также верю, и он говорил это Черчиллю и мне, что он не очень рад иметь Петена в своем правительстве. Он предвидел трудности? Да, уже в Бриаре. В годы 1-й Мировой я был молодым солдатом, и для меня Петен был героем Вердена. Но его характер изменился. Такого можно ждать с годами. Я уверен, что он был против идеи, чтобы наши города были разрушены, поскольку он говорил об этом за обедом, говоря "Я боюсь увидеть наши милые города разрушенными". И я ответил "Да, я понимаю. Англичанину трудно сказать такое, но есть вещи и похуже, чем разрушение городов". Но не думаю, что я его убедил. Мы пролетели над Францией на очень малой высоте. На бреющем? В июне сельская местность Бретани и Нормандии так прекрасны. И я помню все так, словно это было вчера, я подумал, что это мило, но увижу ли я это вновь? Тогда это казалось маловероятным. Затем политический климат изменился и стал невыносимым в Бордо. Неожиданно всюду возникла измена. Было желание сдаться, и желание сражаться до победы любой ценой. Англофобия, всегда бывшая во Франции, возникла с новой силой. И все это шло рука об руку с ужасающим цинизмом. Никто не говорил об ответственности военных, которые ошиблись. Напротив, люди поносили за все Леона Блюма, Народный Фронт и т.д. Так мы облегчали себе боль поражения нашей нации, смакуя удовлетворение и месть во внутренних делах, и этот тренд, как известно продолжался еще долго. 16 июня правительство собралось в Бордо. Поль Рейно был разбит депутатами, отказавшимися покинуть Францию, и Петен стал главой правительства. Элитные части СС Гитлера захватили Виши. Я ощутил страшное унижение, поскольку я был послан на задание на английском мотоцикле и направлялся в Париж, когда увидел колонны, идущие мне навстречу. Будучи достаточно рассеянным, я увидел, что за этими колоннами следуют другие, и подумал, что это англичане.

Они двигались в одну сторону, а я в другую. Тут я увидел свастики на их шлемах и подумал, что нет смысла ехать дальше. Но никто меня не остановил.

Все были очень заняты, едучи своим путем. Мне оставалось только вернуться. Сопротивление в Клермоне было быстро сломлено. Но борьба, хоть и ослабленная, продолжалась. Дивизия СС "Адольф Гитлер" захватила Клермон-Ферран. Они оккупировали город 3 дня. Зепп Дитрих, командир дивизии, провозгласил победу на пл. Ходэ и его войска чистили сапоги перед жителями, перед тем как отправиться к новым победам. Немцы не возвращались в Клермон до ноября 1942. Сейчас наша задача взять склад оружия в Этьенне. Целый французский полк просто сдался. Вначале я сделал то же, что и все. Я не понимал.

РОЖЕ ТУНСЕ Утром 24 июня ЖУРНАЛИСТ "ЛА МОНТАНЬЯ", КЛЕРМОН лейтенант заявил, что маршал Петен заключил перемирие. Я знаю, что он сказал о перемирии, но не уверен насчет "маршала". Я никогда не было особым сторонником режима Петена. Тем не менее, как остальные 40 млн. французов, переживших этот момент, когда я увидел бегство, когда я увидел, что немцы в Биаррице, и что Франция полностью захвачена, я подумал, как и все, "Может кто-нибудь прекратить эту резню?" Французы! Призыв Президента Республики. С сегодняшнего дня я возглавил правительств Франции. Я убежден в любви нашей замечательной армии, героизм которой подтверждает нашу долгую военную традицию, ведь она сражается с численно превосходящим противником. Я убежден, что ее сопротивление уже обеспечило выполнение нашего долга перед нашими союзниками. Я убежден в поддержке бывших солдат, которых я возглавлял. Я убежден в вере народа Франции в меня. Я отдаю Франции себя для облегчения ее бед. В эти трудные времена я думаю о бедных беженцах, которые в отчаянии бредут по нашим дорогам. Я выражаю им мое сочувствие и озабоченность. С тяжелым сердцем я говорю вам сегодня, что борьба должна закончиться. Этой ночью я говорил с нашим противником и спросил, готовы ли они помочь мне, среди солдат, после борьбы, сохранив честь, найти пути прекращения враждебности.

Исторические новости из штаб-квартиры Фюрера: Глава правительства Франции, Петен, заявил в обращении к народу Франции, что Франция должна сложить оружие. Конечно, я был счастлив услышать, что мы победили. Поражение вызвало у меня те же чувства, что и при игре в регби. Я не люблю проигрывать, особенно 60:1. Я ненавижу быстрый разгром. Этот камень напоминание об унижении Германии 11 ноября 1918. Это правда, что Франция дала Англии слово чести, что не согласится на сепаратный мир? Я думаю, мы. Это было прежде, чем я вошел в правительство. Я думаю, мы достигли согласия, что ни один из нас не прекратит борьбу. Без согласия другой стороны. Верно. Но мы вообще не обсуждали это, когда Черчилль и я там были, потому что согласились с позицией Франции. В Бриаре он сказал. Что принял перемирии? Нет, он сказал, что мы принимаем факт, что вы, возможно, не можете продолжать. О перемирии ничего не говорилось. Ясно, что между прекращением огня и перемирием есть большая разница. Он просто сказал: "Мы понимаем, что более вы продолжать не можете". Это было ясно. Вопрос был прост, "что вы собираетесь делать?" Я даже послал Черчиллю короткое письмо после возвращения из Бриаре, которое потом опубликовали, говоря, что мы должны сделать четкое разграничение. Если Франция более не может сражаться, это одно. Но если она облегчает это врагу, то это уже другое. Ла Маделин. Сегодня утром Фюрер неожиданно посетил Париж. Во время своего парижского тура он посетил и это здание. Площадь Согласия. Триумфальная Арка. Трокадеро. Взгляд на Эйфелеву башню. Слева от Фюрера профессор Шпеер. Одно мы должны помнить что когда Франция согласилась на перемирие, даже если мы не хотели проигрывать, как говорили многие французы, М.ЛЕРИС, ЭКС-МЭР КОМБРОНДЕ «Все хорошо, что хорошо кончается. Тем лучше". Что до Петена, то он знал, что делал в Виши. В каждом кантоне и каждом городе он сформировал так называемый Французский Легион. Легион Товарищей. Это означало нас, ветеранов, воевавших в 1-й Мировой. Все, кроме меня, пришли в воскресенье. Только я никогда туда не ходил. Это правда. Они присутствовали при подъеме знамен на рыночной площади каждое воскресенье, надев их "Молот и Франциск". Нет, не Молот. Нет, не серп и молот. Как это называлось? Верно. Всем им выдали береты. Представляете? Конечно, ноги моей там не было. Не в этой жизни. Но когда я увидел, что произошло, я понял. Вдруг этот старый маршал предлагает перемирие с сохранением чести Франции и все такое. Как молодой француз, вы чувствовали поражение оправданным? Вам не было горько? Нет, поражение было неизбежным следствием политики Франции. Эту тему пропагандировало правительство Виши.

Если мы разбиты, заявляли они, то потому, что много лет следовали политике партий, которые и довели Францию до нынешнего состояния. Как это звучало? "Партии, которые так много нам навредили." Это было. Нет, не то. Что-то насчет лжи. Лжи, которая нам вредила. Точно. "Я ненавижу ложь, которая так навредила нам". В то же время был другой призыв, брошенный Де Голлем, который, похоже, мало кто во Франции услышал. Я его точно не слышал. Но, как пилот, вы не пытались. я думаю, какое-то число людей в вашей части выбрали "продолжение борьбы", как они говорили. Таких было мало. Надо говорить прямо. Правда, что некоторые попытались улететь в Северную Африку. Потом ситуация стабилизировалась. Улетело не так много. А вам не приходила в голову идея?.. Конечно. Но я недолго думал об этом. Мой отец быстро дал мне понять, что маршал Петен гарантирует новый порядок, обновит честь, и т.п. Герой Вердена гарантировал Франции честь и установление нового порядка. Это казалось не только желательным, но и необходимым, многим французам. Они уважали маршала и верили ему. В Клермоне дух обновления заполнил "Ле Монитор" Пьера Лаваля. Редакционные статьи искали виновных в поражении и находили их. "Давайте быть французами. Слишком много иностранного влияния привело ко многим проблемам" 25 июня 1940 магистратский суд приговорил Рене Монса к 3 месяцам тюрьмы за пораженчество. Редакционная статья. «Мы требуем процесса над виновными, подлинного анализа причин наших неудач».

Это быстро привело ко ксенофобии, англофобии и антисемитизму. Получить французское гражданство стало труднее. Виши обнародовал декрет: "Элита Франции должна быть восстановлена". "В тот день, 29 июля 1940, клермонский мясник Антуан Лабрун был привлечен к суду и приговорен к большому штрафу за продажу несвежей ветчины". Обсуждали вы то, что писали тогда газеты? Никогда. Никогда? Мы были полностью отрезаны от мира, потому что была одна ценность, которую разделяли все мы, и это была осторожность. Мы на знали, что думает мясник, или молочник, или инженер, интеллектуал. Мы понятия не имели. Как и все другие, мы берегли себя. Как вы думаете, какова была главная забота у людей в то время? Продукты. Они отнимали больше всего времени? Решительно. Животных забивали незаконно.

Человеку нужно мясо для выживания. Как вы знаете, французы ловкие обманщики. Надо иметь чуть больше хлеба, чем обычный рацион, или чуть больше табака, чтобы улыбаться табачнику, чуть больше всего. Так каждый уикэнд парад велосипедистов за припасами. Они разработали систему, основанную на продуктовых карточках. Лично я был курильщик, и было страшно не иметь сигарет. Это была ужасная ситуация. Люди шли на все, даже воровство. Я так отчаялся, что скручивал и курил листья артишока. Дети, родившиеся в то время, между 1942 и 1944, страдали от рикетсий, я говорю это как врач. В нашей семье это было иронично. Эти юные леди имеют брата, которому 27 лет, он родился в 1942. Он 6-и футов! Мы так кормили его, чтобы спасти от рикетсий, что он стал гигантом. Он классный теннисист, архитектор и гигант по обуви. Вы то, что называют "буржуазией" в большом провинциальном городе? Если быть буржуазией означает хорошо питаться, охотиться в Солони, иметь охотничьи угодья в Сансон и Сурье, и пасынка, владеющего озером Монсиньор, тогда я буржуазия. Когда вы получили первый опыт последствий времен, иными словами, преследования? Что вы чувствовали? Что-нибудь случилось? До 1942 нет.

Единственное экстраординарное событие было до рождения ребенка, и когда снова открывали охотничий сезон в сентябре 1942. Вот что было. Это было важно для охотников. Дичь не трогали 2 года и она была в изобилии. Это было весьма приятно для тех, кто имел ружье. В своих клетках на заднем дворе мои кролики очень хороши. Раньше я ненавидел клетки, я презирал и оскорблял наших добрых маленьких друзей, ныне центр нашего внимания. Подумать только, кролик! Во-первых, его легко готовить. И если высушить на ветру его шкурку, вся семья радуется. Последуйте моему примеру и попробуйте их разводить. Как видите, я люблю, вы любите, мы любим кроликов во всех видах! ЖОРЖ БИДО, БЫВШ. ГЛАВА НАЦ. СОВЕТА СОПРОТИВЛЕНИЯ Как правило, француз не очень вовлечен в политику. Только в полнолуние они решают действовать и штурмовать Бастилию, или вести 50 лет религиозные войны, или устраивать Революцию, или завоевывать Европу. Но, говоря по чести, они столь же миролюбивы, как и все прочие. Одно точно: француз, в общем, любит мирный режим, режим, имеющий власть, но предпочтительно гуманный. В любом случае, они хотят быть защищенными. Они всецело патерналисты. Это объясняет популярность Петена? Решительно. Могу добавить, что, как сержант армии Франции, я видел разбитую армию. И это неприятное зрелище. ЖАК ДЮКЛО, СЕНАТОР-КОММУНИСТ ОТ МОНТШ В то же время нельзя отрицать, что Петен был предельно популярен. Его рассматривали, как одного из добрых старых парней, пусть дряхлых, но в конце концов, он отдал себя Франции. Это был умный способ его поставить. Он подарил сам себя. Всякий думал, что такой старик не может причинить вреда. Он может лишь помочь Франции. Чем он может навредить в его возрасте? Этими аргументами, пусть и слабыми, люди оправдывали Петена. ВИЗИТ МАРШАЛА Вива Петен! Вива Франция! Морис Шевалье пел в 1942. Когда по всему миру празднуют, один умирает от чаяний, возвращаясь в поезде, приникнув к окошку, пытаясь открыть дверь и обнять все, словно это хлеб. Эта старая колокольня, дремлющая на солнце такой ощущает себя Франция. Эта зрелая пшеница, полная серебристых цветов, такой ощущает себя Франция. Этот садик с табличкою "злая собака" такой ощущает себя Франция. На каждой станции бормотание, говорит тебе мимоходом: "Прямой поезд на Париж". О, вот так и страна себя ощущает. И очень мягко возобновляется жизнь. Было обещано сделать все, но великим мечтаниям и грандиозным проектам, через несколько дней позволяют пройти. Эта смуглянка с райским очами О, вот так и страна себя ощущает. Пари, заключаемые до полудня О-ля-ля! О, вот так и страна себя ощущает. Маленький бар, где у вас кредит О, вот так и страна себя ощущает. Эта суббота, когда уже нечего делать, отдых до понедельника, карточная игра, О, вот так и страна себя ощущает. Какая страна? Так хороша наша страна! Ясное дело! ЧАРЛЬЗ БРАУН РЕСТОРАТОР Я пропустил Мерс-эль-Кебир. Я только слышал о том, что произошло, 2 недели спустя. Я никогда не понимал Мерс-эль-Кебир. Даже сейчас, прочитав много книг об Мерс-эль-Кебире, я все еще не понимаю. Для меня это всегда было загадкой. Мерс-эль-Кебир и впрямь был загадкой. То есть, вы не понимаете, почему англичане сделали то, что сделали? Нет, я действительно никогда их не понимал. ГЕНЕРАЛ ЭДВАРД СПИРС, СВЯЗНОЙ ЧЕРЧИЛЛЯ И ДЕ ГОЛЛЯ Покинув Черчилля, я был членом Палаты Общин, я пришел в палату Общин, взял мою машину и поехал через Гайд-парк. В центре парка я увидел группу французских моряков с их маленькими красными помпонами на кепи. Они бегали и играли с таким же количеством девушек, или же "молодых леди". Они бегали, играли и вопили.

Они не понимали язык друг друга Тогда меня пронзило ужасное чувство.

Просто повезло, что я не разбил машину, потому что вспомнил вдруг ультиматум Черчилля, который только что читал и подумал о французских кораблях в Мерс-эль-Кебире, где были другие моряки, с такими же красными помпонами, и я подумал о том, что ждет их завтра. Это жертвы самой подлой и мерзкой из всех атак в истории. Бывший союзник Франции демонстрирует силу только там, где не ожидает отпора. Утром в день атаки адмирал Женсуль получил британский ультиматум. Адмирал Соммервил послал несколько делегаций, чтобы объяснить Женсулю выбор, предложенный Соммервилом: они могли примкнуть к Свободной Франции, позволить разоружить себя, или направиться в нейтральный порт вне зоны досягаемости Германии. Женсуль отклонил все 3 варианта, посчитав их несовместимыми с честью.

Мы не могли пойти на риск, что корабли попадут в руки врага. Мы просто не могли рисковать. Но не было ли и психологического риска? Да, значительный риск.

Это позволило немцам развернуть пропаганду. И Виши тоже. Видит Бог, они использовали возможность. Я думаю, мы понимали это, но в то же время у нас был очень ограниченный выбор. Было 1600 моряков, КРИСТЬЕН ДЕ ЛА МАЗЬЕРЕ В 1940 20 ЛЕТ убитых британским флотом. Британский флот попытался захватить французский. Тогда нам это было ясно. Мы думали, что.

мы верили, что немцы будут соблюдать перемирие. Мы во Франции думали, как сказало нам правительство Виши, что флот Франции никогда не отдадут Германии. Для нас это был факт. Я был приучен верить данному слову, и просто не мог представить, что могут быть политические махинации, которые приведут к тому, что флот Франции отдадут. Это было невозможно. Поэтому мы сочли это жестокой атакой.

Была еще и другая моральная проблема, ведь согласно многим свидетельствам, моряки, в корабли которых попали британские снаряды, думали в этот момент, что отдадут швартовы, чтобы присоединиться к британскому флоту. Это ужасно. Мы чувствовали надежду, что нас никогда не атакуют. Но надежды не было. Все, что мы говорили о немцах, подтвердилось в Бизерте, где немцы дали французскому адмиралу 20 минут, чтобы сдаться, сдать корабли и все, под угрозой немедленной бомбардировки, или захвата в плен. Наши предсказания оправдались. Мы знали, с кем имели дело. ГЕНЕРАЛ ВАЛЬТЕР ВАРЛИМОНТ Это тогда, вскоре после этих событий, Франция, чья вера в Британию была сильно потрясена, впервые вошла в контакт с нами через генерала Ханцигера, в комиссии по перемирию в Висбадене, чтобы обсудить возможность изменения статей соглашения для возможности военного сотрудничества. И это было обсуждение альтернатив, для которых каждая из сторон имела собственную мотивацию, так начались переговоры, известные ныне как "коллаборационизм". Когда переговоры начались, Гитлер и Петен согласились встретиться в Монтре. ПАУЛЬ ШМИДТ ШЕФ-ПЕРЕВОДЧИК ГИТЛЕРА При нашей первой встрече Лаваль сказал мне, что он германофил, и так как он давно меня знал, то попросил меня замолвить за него словечко перед Гитлером, что я и сделал. Думаю, Гитлер ощутил искренность Лаваля, по крайней мере в одном аспекте: когда он говорил о сотрудничестве. И это было главной темой второй встречи. В таких случаях побежденный хочет знать, что с ним будет. Каков будет мирный договор? Как я не раз видел, часто не знают, что будет, и не могут ответить на эти вопросы. Вот как было в Монтре.

Гитлер не знал, что ответить на вопросы Петена о границах и судьбе военнопленных. В итоге все повисло в воздухе. О, Монтре. Это была история. Итак, где было это Монтре? РОЖЕ ТАНСЭ, ЖУРНАЛИСТ Все искали его по атласам. Когда мы узнали о результатах, это было удручающе. Некоторые даже плакали потом. Люди плакали? Вскоре стал популярен новый слоган, ЧАРЛЬЗ БРАУН, РЕСТОРАТОР "Сотрудничество это: Дай мне твои часы, а я скажу тебе, который час". Такой был слоган. Такое было сотрудничество.

Он часто говорил, и в моем присутствии, что не решил еще, Англия или Франция заплатят за войну.

На базе его "расовой идеологии", или как вы там это назовете, многие чувствовали себя ближе к англичанам, чем к французам. Я убежден, что Франция, как ее видел Гитлер, могла играть только младшую роль в национал-социалистической Европе. Он никогда не был во Франции или других странах Европы. Все его знания были из книг, адаптированных к его точке зрения. Умом он чувствовал, что упадок французского народа был неизбежен. И эту мысль подтверждало поражение Франции. Во время своих поездок Гитлер всегда делился своими мыслями с другими. 5 апреля 1942, время ужина.

Фюрер сказал, что если некто хочет нарушить условия контракта, нет смысла придираться к деталям.

Значит, мы должны вести себя так, чтобы французы не сомневались: Не стоит обкрадывать такого опытного карманника, как сам Фюрер. В любом случае, главная задача Франции на ближайшие 50 лет оплатить ущерб от Версаля. 24 апреля 1942, время ужина. Фюрер сказал, что он против браков между Вермахтом и иностранцами на оккупированных землях. Такие требования обычно основаны на сексуальной фрустрации, которая нередка в войсках. Он был задет контрастом между фото германских мужчин и тех женщин, выглядевших очень жалко. Фюрер чувствует, что такие браки обречены изначально, как в части личного счастья, так и расовой чистоты. Он скорее в пользу безвредно проходящих увлечений, которые неизбежны в такого рода ситуациях. Условия, созданные национал-социализмом в германских структурах в то время, сделали невозможными для нас соблюдение условий перемирия. Мы не могли избежать происходившего, как и других ужасных вещей, мучивших каждое рациональное и чувствительное человеческое создание. Мы не могли удержать Гитлера и Ко от вторжения в Эльзас и Лотарингию, превращая их в часть 3-го Рейха, и возможного включения их молодежи в Вермахт. Это все было не в наших руках. Мы можем упрекать себя до второго пришествия, но мы ничего не могли сделать. Вы говорите, что после России вас послали в Эльзас, потом во Францию. Почему? Эльзас не был Францией? Нет. Для нас он не был Францией. Население было про-германским. Я даже привез всю мою семью. Было некоторое количество людей с дурными намерениями, патриотов, готовых на все. Но их было немного. Так что я чувствовал себя, как в Германии. А теперь? Я никогда не возвращался. Да, но что вы думаете об этом теперь? Я думаю, это правда. Я думаю, это принадлежит Германии. Вот шоу на празднике Ваффен СС. Бруно Фриц ведет репортаж о хоккее. Немецкий игрок застигнут врасплох и падает. Он снова встает. Ему слишком холодно. Спасибо франко-германскому экономическому сотрудничеству, 100.000 французов работают сейчас в Германии. 4 поезда еженедельно покидают столицу и направляются в промышленные районы Германии. Сегодня на Северном вокзале главный военный советник Мишель пришел пожать руку рабочего № 110.000: Эдуарду Лефевру. Скажите нам, мсье Лефевр, вы были безработным? Это так. Как долго? Сегодня будет 2 года. Вы женаты? С детьми. Эта обширная организация уже дала хорошие результаты: Понизившаяся безработица и взаимопонимание между рабочими. Я работал для министра финансов и госсекретаря с 1923. В 1940 г-н Лансфрид попросил меня поехать в Париж, как глава контролируемого военными финансового департамента в оккупированной Франции. Он не хотел на этом посту члена НСДАП. Вы не были членом партии? Да, незадолго до этого я присоединился к партии, опять же по просьбе г-на Лансфрида. Мы старались быть по возможности разумными и хорошими, не только в наших интересах, но и в интересах Франции тоже. Эта известная демократия за последние 20 лет показала себя неспособной справиться с такой бедностью. 3-й Рейх, однако, стремился обеспечить рабочим повсюду в Германии здоровое и красивое жилье. Это новое поселение в маленьком промышленном городке, которое имеет сторожевую службу, клинику, центр матери и ребенка, и рентгеновскую лабораторию. От таких сообщений получаешь впечатление, что германская пропаганда была почти открыто расистской, и часто намекала, что немецкая дисциплина и структура были необходимы для расчистки того, что считалось "французским беспорядком". Да, в том, что вы говорите, есть правда. В наших учреждениях в Париже был также отдел пропаганды. Но приказы шли прямо из Берлина.

и я хотел бы отметить, что с начала моей работы. это был первый визит от французского правительства на уровне министра, министр транспорта приезжал в 1940. Его сопровождал собственник скаковой конюшни, который хотел разрешения на возобновление скачек, поскольку это было популярное в народе развлечение.

Скачки всегда популярны.

Ясно одно Париж должен снова стать Парижем. Я послушал моих сотрудников и сказал "Почему бы и нет?" Так скачки возобновились и продолжались до 1944. Благодаря нам театры снова смогли открыться. Мы часто ходили в театр, одни или с друзьями. Немцы также ходили на скачки, вот так различные партии могут почти спонтанно контактировать. Личные отношения развивались между двумя сторонами, видимо, по разным причинам. Уверен, вы знаете, что во Франции после войны была тенденция отрицать наличие таких контактов. КРИСТЬЕН ДЕ ЛА МАЗИРЕ, СЫН КАДРОВОГО ВОЕННОГО Да, но они были. Германия была триумфатором, и не было ни одного фронта, откуда она не вернулась бы домой с победой. Неопровержимо, что германская армия производила впечатление на молодежь Франции. Видеть эту армию молодых мужчин, раздетых по пояс. В конце концов, я сын солдата и сам был солдатом. Чувство ответственности, иерархии и дисциплины много значит. Хорошо дисциплинированная армия была важна для таких, как мы. Впервые я видел такую идеальную армию. Французская армия не шла ни в какое сравнение с этой армией, способной внушить страх Божий целому народу. Это страшно говорить, но такова правда вещей. Мы торжественно клянемся объединить и нацелить наши силы, нашу веру, на службу Маршалу, на службу Франции. Вечер у лагерного костра завершил 3-дневную встречу, на которой воля и дисциплина этой молодежи и ее единство с руководством были подтверждены еще раз. Французы верят, что военные должны быть крепки, как гвозди, и в конце концов они всегда обращаются к военным, чтобы восстановить порядок, или предотвратить госпереворот, или же его организовать. Но военный вездесущ, со своим кепи, помпоном, саблей. Не важно, в каком он звании. Французы любят свою армию. Поэма офицера Лангильона, напечатанная на фронтовой странице "Монитора" 24 ноября 1940. "Его имя звенит, как выстрел. Петен! Дух, стремящийся к вершине. Но воля хранится с иных времен. Великий победитель, даже более великий в поражении. Интриганы, иностранцы, фигляры и кретины, поставили тебя на колени, Франция. Герой Вердена, протирая доску, вновь приводит в порядок наш дом снизу доверху. Геркулесов труд, тяжелая работа. Из руин слышны приглушенные стоны. Вчерашние барышники корчатся на камнях". Петен в серии речей обрисовал выводы из этого поражения. И сделал это умело. Он смог захватить аудиторию. Если читать текст сегодня, а я не читал его много лет. Но спорю, что если вы прочтете его сегодня, то будете удивлены. Да, тексты сильно опирались на коллективное бессознательное. Совершенно верно. Он поносил парламент. Да, парламентскую систему. Ряд предпринимателей был подозрителен. иностранцы. космополиты, даже темнокожие. И конечно, он поносил компартию. Компартия была причиной всех зол. Все отели были реквизированы, ПОЛКОВНИК Р. ДЮ ЖОНКЕЙ БОЕЦ СОПРОТИВЛЕНИЯ, НАЦИОНАЛИСТ и Парк-Отель был занят Петеном и его штабом. Там я встречался с моим другом, полковником Горосс-Тардо, жившим с Петеном. Он был начальником штаба авиационного отдела. В результате я часто бывал в Парк-Отеле. Там вечно были в делах, крутилась куча народу. Все говорили вполголоса и шпионили за соседями. Лично я не был вписан в их систему, но когда я говорил, то следовал общему примеру. Они вечно шептались друг с другом. Все были очень опасливы. В отношении врага или друг друга? То и другое. Вы республиканец? Не слишком. Не слишком? Вы более монархист? Да, это так. Французские новости. Конец 1940-го. Пилот-сержант Гонтье де Басс, ветеран Первой мировой, волонтер в 39-м, раненный в Дюнкерке, добровольно согласился сделать следующее заявление. После моего возвращения из Англии на борту "Сфинкса" 5 октября, я был удивлен числом соотечественников, все еще верящих, что наши бывшие союзники хорошо обращаются с раненными из Нарвика и Дюнкерка, и потому я решил поделиться с вами моими воспоминаниями. Когда мы прибыли в Англию, у нас не было неприязни к нашим английским товарищам. Но после трагедии в июне, когда нас пригласили служить под новым флагом, когда они предложили оплачивать нашу службу фунтами стерлингов, мы лишь могли ответить с презрением и возмущением. Мы, солдаты Франции, можем служить лишь под своими знаменами. Все иное было бы предательством. Братья французы, товарищи, наш долг быть рядом с нашим лидером, маршалом Петеном, чтобы гарантировать Франции почетное место в новой Европе, и позволить пленным немедленно вернуться домой. Это трудная задача. Те, кто пытаются разделить нас, наши враги. Вместе мы выстоим, врозь падем. Идея была выйти из войны таким путем, возможно быстрее. В Ливерпуле было 15.000 французских моряков. Я поехал поговорить с ними. Я старался убедить их продолжать войну. Делать было нечего. У нас было так мало людей, что мы нуждались в них для рытья траншей, и мы предложили им делать это за деньги. Они отказались. Они сказали "Франция больше не воюет. У нас больше нет права копать траншеи". Видите. каково было их отношение. Их желание уклониться было почти злорадным. Им было наплевать, что будет с Англией. Вот таким было их отношение. Они чувствовали неприемлемым, что Англии повезло, тогда как французская армия была разбита. 17 июня 1940 паровой лайнер "Ле Массилия" направился из Бордо в Марокко. На борту было несколько парламентариев. 4 ПАРЛАМЕНТАРИЯ ОТВЕТЯТ Это событие вызвало поток чернил. ПЕРЕД ВОЕННЫМ СУДОМ Я сел на лайнер, не подозревая, что это была большая ловушка. ЗА ДЕЗЕРТИРСТВО Те, кто остался в Бордо, быстро поняли, что они могут воспользоваться обстоятельствами и повлиять на публику, чтобы та сочла, что отплытие судна и факт, что на борту было много политиков было признаком нашей паники, что мы бежим, бросая их. Короче, дезертируем.

Люди на "Ле Массилия", которые на деле хотели бороться, тут же были осуждены, как трусы, бегущие от борьбы. Парадоксально, что некоторые из нас, включая Вино, Жана Зай, Вильцера и меня, были осуждены за дезертирство, тогда как на деле план был продолжать борьбу. Что касается меня, то я был почти обязан ехать, поскольку моя часть отбыла и я должен был следовать за ней. Все мы оказались в Рабате. Там была куча народу. Однажды я пошел завтракать в "Балима", лучший ресторан Рабата, где все встречались. Один из моих кузенов, Дю Жонкей, пилот, был там, и мы обсудили, что произошло. Он показал мне Пьера Мендес-Франс, который сидел за столом с приятной женщиной, которая была его женой.

Мой кузен повернулся ко мне и сказал, "Наш премьер ответственен за наше поражение". Он сидел там, наш премьер, наш лейтенант, попивая шампанское. Шампанское меня совершенно взбесило. Я направился к нему, и сказал, что он ведет себя неподобающе после поражения, потягивая шампанское на людях, словно он радуется тому, что случилось. И что?.. Я сказал ему, что если снова увижу его, то вышвырну вон. И я дал ему мою визитку. Это вызвало почти суматоху. Вы провоцировали дуэль. Нет, я просто дал ему визитку, чтобы он знал, кто я такой. Не скрывая моей личности. Как он реагировал? Он встал, вытянулся, но ничего не сказал. Я был капитан, а он лейтенант. Были капитуляция, предательство. Но и антисемитизм начал поднимать свою уродливую голову. Те, кто обычно скрывал свои чувства, открыто заявили о своем антисемитизме. Потому что Франция начала перенимать определенные германские ценности, стремиться сблизиться с Гитлером, в надежде создать Европу, где Франция и Германия будут сотрудничать, и потому антисемитизм стал общей чертой для многих немцев и французов. И, конечно, Жан Зай и я имели несчастье быть евреями. Действительно, я был еврей. А Жан Зай лишь отчасти. Он переделался, как и его отец, но он был еврейских корней. Это не уменьшило злобной кампании против него.

В итоге которой, как вы знаете, его убили. Жан Зай был арестован. Его беременная жена была в Касабланке. Ей очень трудно было найти больничную койку, и даже просто кого-то, кто захотел бы помочь ей при родах. Так ее ненавидели. Как только в клинике или больнице слышали, что она жена Жана Зая, они не осмеливались помочь ей. Вы не можете вообразить, какое установилось раздираюшее сектантство. Во всяком случае, беременность г-жи Зай была очень трудным временем. Она жила с моей женой и они провели вместе много долгих часов, когда их оскорбляли и обижали. Для моей жены время тоже было трудным. Так или иначе, Мадлен Зай дала жизнь этому ребенку, которого я смог увидеть, поскольку был арестован вскоре после его рождения. И когда меня перевели в Клермон-Ферран, где я встретился с Жаном Заем, то я смог увидеть его дочь, а он нет. Прибывает в суд завтра. Судьей был полковник Лепретре. Я не хочу называть имена, но репутация этого человека жива по сей день. Он был очень интеллигентным, блестящим, умным и умелым, но он был на неправильной стороне и проявлял большую ненависть к обвиняемым, особенно если они были левых взглядов.

Ему доставляло нездоровое удовольствие видеть обвиненным важного человека. Помимо перекрестных допросов, он иногда посещал тюрьму, чтобы посидеть и поговорить с пленниками. Он входил в их камеры и садился на их койки, намереваясь поговорить попросту. Он явно получал большое удовольствие держать в своих руках судьбы этих важных ранее людей. В этом было нечто очень болезненное и странное. Странный человек. Он мог сказать нечто важное в моменты расслабленности? Однажды он сказал мне "Я знаю, что вы думаете обо мне". Он был достаточно умен, чтобы понимать.

Он сказал мне, "Я знаю, что вы думаете обо мне, но в организованном обществе есть определенные задачи, которые надо решать, и которые требуют людей для их выполнения. Любому обществу нужны мусорщики". Он выбрал это слово. Могли вы акцентировать расовый и политический бэкграунд и мотивы суда? Нет, нашей главной заботой было получить удовлетворительные результаты, и мы знали, что эти судьи не оценят подобные аргументы. Даже скажи мы, что мы евреи, это было бы не важно для суда, мы прекрасно знали, что это главная проблема. Слушания были предельно напряженные. Начиналось в 9.00 вступлением Пьера Мендес-Франс, которое полковник воспринимал с очевидным презрением. У него был стол и графин с водой. Он начал следующим вступительным утверждением: «Полковник и господа, я еврей, я масон, но я не дезертир. Суд может начаться". Суд возглавлялся другим бешеным типом, полковником Перре, из танковых войск, который особо ненавидел генерала Де Голля, поскольку они служили в Сен Сире вместе и соперничали. Он ненавидел все, сделанное Де Голлем, голлизм и голлистов. Более того, он был бешеный тип, и он вел слушания в зверской форме. Мой приговор был несравним с вынесенными им смертными приговорами. Он был ответственен за казни, которые были куда хуже, чем приговор, вынесенный мне.

Должен сказать, что зал в начале слушаний был предельно враждебен. Публика была однозначно предвзята. Женщины с ненавидящими лицами.

Я не хотел бы называть имена, но это были ненавистники, люди, жаждавшие жесточайших приговоров, надеявшиеся, что меня немедленно убьют, которые возмущались даже, что мне позволили защищаться. Было выдано 300-400 входных билетов, но только 6 были для защиты. Билеты были целой историей.

Поскольку их количество было ограничено, а спрос был велик, появился их черный рынок. В Клермоне были бистро, торговавшие билетами. Лестной для меня была их высокая стоимость, 20 франков за шоу. Это дороже, чем кино. Нельзя отрицать, что на общественное мнение сильно влияли тогдашние газеты, которые чувствовали, что обвиненных политиков автоматически объявят виновными. Мой полковник, мой подполковник и мой генерал все встали и сказали: "Он не дезертир". Когда комиссар, чье имя я не хотел бы упоминать, встал и заявил придушенным голосом, что его осудили на 6 лет за дезертирство, Менде сказал ему "Уверен, вас наградят Железным крестом, вы хорошо служите хозяину". Бывший госсекретарь приговорен к 6 годам тюрьмы за дезертирство. Не знаю, говорил ли вам Роше, что на следующий день к нему пришел один человек. И он сказал ему: "Я сторонник Петена, и я потрясен тем, что было вчера. Это скандально. Маршал не знает, что подобное происходит Маршала надо информировать о подобном происходящем. Я видел, вы стенографируете слушания". И это было так. "Можете дать мне копию, чтобы я лично доставил ее Маршалу? Роше дал ему копию, которую тот взял для Маршала. Но за этим ничего не последовало. Взявший копию человек был некий г-н Жискар Д`Эстен. В этих детях, учениках французских школ, Маршал видит надежду нашей страны. Он пришел поговорить, так просто, как он умеет, в скромную школу города Периньи. Теперь можете сесть. Не надо слушать стоя. Юные ученики наших французских школ, причина, по которой я хотел поговорить с вами сегодня, в начале нового учебного года, важность того, чтобы вы знали, что я рассчитываю на вашу помощь в возрождении нашей Франции. Так что работайте много, будьте тверды, отдайте все лучшее. "Марсельеза". Мне надо было проехать через Виши, чтобы прибыть на мое место в Бийонкуре в первой половине августа 1940. ЖОРЖ ЛАМИРАН Многие говорили мне, что Маршал очень устал, ЭКС-МИНИСТР МОЛОДЕЖИ 1941-43 и работоспособен лишь 2 часа в день. Представьте мое удивление, когда я встретил его, хоть и старого, но твердо стоящего, с его стальным взглядом, который многие отмечали, и величайшей простотой, вежливо предложившего мне сесть и чувствовать себя свободно. Потом он сказал "Г-н Ламиран, здесь о вас много говорят". Генеральный секретарь молодежи, г-н Жорж Ламиран, недавно посетил лагерь Лавалетт, главная цель которого тренировать людей завтрашнего дня. Он посетил этих молодых людей, объединенных общим идеалом, и живущих в постоянном контакте с природой, работой и простотой, ценностями, на которых мы должны возродить нашу страну. Мы поговорили и я подумал, "Что за невезение. Говорят, он в себе лишь 2 часа, и я на них нарвался". Проблемы молодежи восхитительны, но у меня не было никаких идей для поста, который Петен хотел мне вверить, где было так много восхитительных людей и проблем для решения. Повторяйте за мной: Да здравствует Франция! Да здравствует Маршал! ЖОРЖ ЛАМИРАН, МЭР БАРБОЛИ Луи Рено наконец согласился отпустить меня, сказав Петену "Я сдам его вам на месяц", и Маршал ответил, в своей безграничной мудрости, "Прекрасно, 1 месяц. Но если вы не против, мы сделаем работу возобновляемой". И он возобновлял ее 30 месяцев. Г-н Ламиран открывает выставку рисунков, посланных Петену школьниками Франции.

Малыши решили откликнуться на призыв маршала, они решил показать Маршалу свои города, деревни и дома, поделившись с ним частичкой их повседневной жизни. Школьнице, возможно, самой юной во Франции, выпала удача для передачи Петену лично написанного ему с любовью письма. Это как бы добавляло новый элемент к известному тогдашнему триптиху Работа, Семья, Нация. Честь вашей работе, вашей семье, вашей нации.

Национальная революция? Это вы сказали. Маршал Петен уже говорил вам несколько раз, что он понимает под социальной революцией. Он чувствует, что наша социальная система некрасива. Очень много бедности, несправедливости. И он хочет изменить это. Он обязан и полон решимости принести счастье Франции, и просит всех нас примкнуть к общему усилию. Дорогие друзья, это его социальная революция. Вот когда он начал планировать свое бегство. Он отрастил бороду, сбрил ее и снова отрастил, и в один прекрасный день бежал. Должен сказать, я не слишком атлетичен, но я подготовился, предварительно поработав несколько месяцев. Я был высок и потому мог перепрыгнуть высокую стену. Но я должен был рисковать. И однажды я перепрыгнул, и снова был свободным человеком. Как раз когда я собирался прыгнуть. Там есть 3 дерева вдоль улицы. Неожиданно я услышал голоса. Я вгляделся в полутьму. Под деревом сидела пара. Можете представить, что они обсуждали. Он знал, чего хотел, но все еще не решался. Мне показалось, что прошла целая вечность. Она закончила, сказав "Да", но мне показалось, что она сильно сопротивлялась. Наконец они ушли и я прыгнул. И смею вас заверить, что я был даже счастливее, чем они. Мне хотелось бы встретиться с ними однажды и дать им знать, как много я пережил вместе с ними в ту ночь. Как вы восхищались его смелостью. Да, и как ее робость казалась мне неуместной. В общем, любовь, судьба и побег день выиграли. Вы изменили внешность? Изменил, но не очень хорошо.

Видите ли, тогда было много людей, хотевших изменить внешность, отрастив бороду. Так что бородачи автоматически становились подозрительными! Я опустил усы, изменил прическу на пробор посредине Приобрел пару очков. И, конечно же, изменил стиль одежды и т.д. На следующий день я пошел, как обычно, навестить его, посмотреть, сбежал он или нет. Я пришел и увидел всю эту публику с декаметрами в руках, принимающих все меры предосторожности. Они были в истерике. Они спросили, чего я хочу. Я сказал, что пришел посетить клиента. Они спросили, знаю ли я, что Пьер Мендес-Франс бежал. Я сказал нет. Я начал смеяться, это их разозлило. Они провели строгие проверки на всех дорогах и в поездах. Но мой план был ни с кем не контачить, ни на кого не рассчитывать, быть подальше от всего и от всех. Должен сказать, что жизнь во Франции в то время очень трудно вообразить и еще труднее описать. У вас была пара старых ботинок и вы надеялись, что они еще протянут Если они прохудились, кожи для починки не было. Не было тарелок, спичек, ничего не было. Трудно описать это в ретроспективе, как жили в стране, где все постоянно что-то искали. Новая страсть в Париже шелковые чулки без шелка. Все, что вам нужно, дамы, это покрасить ноги. Это просто и практично. Великая идея. Дамы меняют подвязки на кисти. Беспокоитесь, что случится под душем? Нет проблем. Чулки из краски водостойки. И главное, Элизабет Арден гарантирует, что они не "поползут"!

Это парижский обычай, который исчезнет. Куда шла Франция? Куда шла Европа? 3.000 человек в Шайо будут слушать доклад г-на Альфонса Шатобриана о Французской Драме. Именно сейчас прочное континентальное единство медленно обретает форму. Это будет гигантский географический кусок в паззле с единой политической и экономической доктриной, до самого края Европы, которым является Франция. Это демонстрирует всю важность Франции, которая в этой картине становится внешней гранью, последним бастионом у Атлантики на этом огромном континенте, обращенным к другому великому континенту, Америке, которая готова взять под контроль старый порядок вещей, древние верования и богатства капитализма, древнее золото и древнего человека, стать их последним убежищем, последней их крепостью, последней их армией. Я искренне надеюсь, что все, сказанное мною вечером, придаст слову "сотрудничество" новое значение в ваших глазах. Не удивительно, что, во-первых, этот яд обрел много новых прозелитов. Мало по малу, люди начали понимать, что это была пропаганда, видеть, что правительство проводит политику, которую они сами называли сотрудничеством с врагом. Медленно, но верно у людей начали открываться глаза и мысли их стали меняться. Но эта пропаганда еще захватит немало новых прозелитов. Вы, как и я, знаете, что антисемитизм и англофобию нетрудно пробудить во Франции. Даже если реакция на них латентна и придушена, нужно одно событие, один инцидент, международный кризис или дело Дрейфуса, чтобы эти скрытые чувства возникли вдруг со всей силой, оказавшись не умершими, а просто уснувшими. Эдуард Друмо был первым во Франции, изучившим еврейский вопрос. Институт Еврейского Вопроса чтит сегодня его память. Г-н Лавиль согласился сказать несколько слов. Из 100 французов старого типа не менее 90 были чисто белыми, свободными от любой расовой примеси. С евреями это не так. Евреи родились от смешения, произошедшего тысячелетия назад, между ариями, монголами и неграми. Поэтому у евреев уникальные лица, тела, осанка и жесты. Обнадеживает, что публика интересуется изучением представленных характеристик в морфологической секции "Евреев и Франции". В октябре 1940, когда я прибыл домой в отпуск, я услышал, что мой хороший друг, учитель, был лишен права преподавать, поскольку его мать еврейка и потому он полу-еврей. Я ранее встречал евреев, но относился к ним так же, как к католикам, протестантам, или же людям без религии. Это еще не было революцией, но дало мне пищу для размышления. У вас были учителя-евреи. Дайте подумать. Один у нас был. Да, он был уволен. Та же старая история. Никто даже ничего не сказал нам. Слушайте, я думаю, что тут есть небольшой нюанс. Думаю, что когда мы берем случаи, как с упомянутым учителем, я думаю, мы старались, как могли, дать этим людям работу преподавателя и т.п. Мы делали это и для других коллег. Вы скажете, это не много, но мы симпатизировали им. Вы в самом деле старались? Могла быть коллективная отставка учителей в Клермоне? Нет. Вы не понимаете, какой тогда был менталитет. Коллективная отставка? Давайте! В 1940 Виши издало декрет о евреях. В приложении к "Монитору" местный торговец объявил, что он 100-процентный француз. Г-н, вы Мариус? Да, я Мариус. Вы отягощены медалями. Я думаю, в 1-ю Мировую. Все медали с 1-й Мировой? Верно. Вы должны быть очень храбрым. Я следовал за другими. Выполнял свой долг. Когда Франция была демобилизована, когда она была разбита во 2-й Мировой, как вы реагировали? Мы определенно не были счастливы. Ветераны 1-й мировой глубоко переживали поражение. Много было историй с евреями? Да, были. Вы должны были много видеть? Можно так сказать. Все они упаковали вещи и отбыли. Они уехали в изгнание. Были также и аресты? Аресты были повсюду. И вы их видели? Да, к несчастью. Скажите, когда вышли эти "еврейские декреты", вы, кажется, сделали заявление. Это так. Это было в приложении к "Монитору". Вы хорошо информированы. Смотрите, нас было 4 брата. Я пошел на это потому, что люди думали, что мы евреи. Мое имя, Кляйн, звучит как еврейское. Но я католик. И это было поводом для беспокойства. Из-за этого у меня были проблемы. Четверо моих братьев воевали. Было важно сказать людям, что я в самом деле француз. Другими словами, вы хотели, чтобы ваши клиенты знали, что вы не еврей. Потому что говорили, что еврей. Евреев арестовывали, а они нас называли евреями. Я не мог себе позволить иметь ярлык еврея, будучи католиком. Вот почему я это сделал. Четверо моих братьев воевали. Один бы убит. 3 других были пленены. Но евреи тоже воевали в 1-й Мировой. Верно. Я это знаю. Я никогда не был расистом. Еврей или мусульманин все, что было для меня важно, это то, что они исполняли свой долг и тем самым были французами, как и мы. Понимаете? Вы не возглавляли список тех, кого преследовал режим Гитлера. Но вы знали евреев, коммунистов или масонов, которые возглавляли? Я видел столько евреев, сколько уже не увижу. У меня было 2 девушки, работавших в аптеке, которых считали злом лишь потому, что это были еврейки. Одна была дочерью приятного человека, парижского политехника. Она была очень приятной девушкой. Другая была дочь Хирша, коллеги в Страсбурге. Никто не хотел иметь с девушками дело. Он предупредил все аптеки Клермона не нанимать этих девушек. Кто "он"? Аптечный инспектор. Кинопромышленность дала им шанс украсть миллиарды франков. Таннензафт, более известный как Натан, который в глазах мира был символом французского кино, стоил публике около 700 млн. франков Г-н Пьер Мендес-Франс, нравилось вам в то время ходить в кино? Я ходил в кино, оно мне нравилось, но была еще одна причина, я быстро обнаружил, что кинотеатр дает убежище, приятное и комфортное. Вы можете засесть в кино с 3-х часов дня и оставаться там в темноте до закрытия, и никто вас не видел. Это было отличное укрытие. Во многих довоенных фильмах Франции были евреи актеры и режиссеры. В кредитах этих фильмов имена евреев были вымараны. Сегодня Мировые Новости могут снять часть процесса еврея Таннензафта, Бернара Натана. Наше присутствие явно беспокоит обвиняемого, желающего уединения. Он вносит протест на сей счет, но суд отвергает его. Уйдите. Оставьте меня. Это трагедия, а не комедия! У немцев был декрет на сей счет, но они хотели видеть их фильмы. ПЬЕР ДЕ КАЛЬВЕ ВЛАДЕЛЕЦ КИНОТЕАТРА Были оперетты. Были первые цветные фильмы.

Одни, как "Виль Доре", не были пропагандой, а другие были. Фильмы вроде "Еврей Зюсс" были чистой пропагандой. И наиболее возмутительным я находил, что это была не только немецкая продукция, что было бы понятно, раз они нас оккупировали, но они делали ее с благословления французских властей, от имени французских организаций, дублировали французские актеры.

ЕВРОПЕЙСКИЙ КИНОАЛЬЯНС ПРЕДСТАВЛЯЕТ ЕВРЕЙ ЗЮСС ФИЛЬМ ВЕЙТА ХАРЛАНА ГИЙОН ДЕ ВЕЙТ ХАРЛАН, В.ЭБЕРХАРДМЮЛЛЕР, ЛЮДВИГ МЕТЦЕР ВОЛЬФГАНГ ЦЕЛЛЕР ДЕКОРАЦИИ: ОТТО ХУНТЕ, КАРЛ ФОЛЛБРЕХТ ОПЕРАТОР: БРУНО МОНДИ ЗВУКООПЕРАТОР: ГУСТАВ БЕЛЛЕРС Кастинг: Ф. МАРИАН, С. ЗЮДЕРБАУМ, Х. ДЖОРДЖ ФРАНЦУЗСКАЯ ВЕРСИЯ "АЛЬСЬОН" ДУБЛЯЖ СТУДИИ НЕЛЛИ ТЕКСТ Р.Л. МИГЕОН ХУДРУК: ЖАН ГОДРЕЙ Дублируют: Зюсс Оппенгеймер М. Франкер Герцог М. Роньони Фабер М. Дарканте Штурм М. Вальбель Леви М. Блондо Родер М. Рейн Рабби М. Лагрене Дороти К. Брондо События этого фильма основаны на историческом факте. Во-первых, кинозрители, возможно, думали, что эти фильмы были такими же, как и другие немецкие фильмы. Но люди быстро начали понимать, что это типичная пропаганда, в худшем смысле этого слова. Это привело к "забастовке" кинозрителей. Даже те, кто не слишком интересовался "Свободной Францией", кто привык смотреть нормальные немецкие фильмы, возмутились и отказались участвовать в этом. Господа, это еврейское преступное шоу ничего общего не имеет со страданиями нашего народа при его тирании. Поэтому я даю слово тому, кто страдал более всего. Я ничего не прошу. Судьи вы, а не я. Пожалуйста, Штурм, у вас более всего прав судить его. Это решать не мне. Страдание очень субъективно. Это было бы некрасиво. Но я вижу старинную статью уголовного кодекса, гласящую: "Если еврей согрешает. Если еврей совершает плотский грех с христианкой, он будет публично повешен безо всяких формальностей. Если еврей совершает плотский грех с христианином, он будет публично повешен безо всяких формальностей, в наказание и в назидание всем прочим". Смилуйтесь! Я не сделал ничего дурного! Я всегда действовал во имя моего спасителя! Не моя вина, что ваш герцог хотел предать вас! Я могу все уладить, клянусь. Все! Возьмите все мое имущество, все деньги. Не забирайте мою жизнь! Я невиновен! Я просто бедный еврей. Смилуйтесь. Я хочу жить! Я хочу жить! Жить! Госсовет и я говорим всем вюртембержцам в приговоре, что все евреи должны покинуть Вюртемберг в течение 3 дней. Это в силе по всей стране. Этот декрет был принят в Штутгарте 4 февраля 1738. Наши потомки могут помнить это, поступая так, они сберегут себя от многих страданий и боли, и соблюдут свою кровь свободной от влияния этой проклятой расы. Лишь определенный тип людей на деле наслаждался "Евреем Зюссом", антисемиты, видевшие в фильме подтверждение своей веры. Коллаборационисты также это смотрели. Были и те, кто попадал на показ случайно. Я говорю, что 80% тех, кто пришел смотреть "Зюсса", думали, что это обычный фильм легкого жанра. Немецкие фильмы не были особо хороши. Однако в них было много французских кинозвезд, ведь "Континенталь" сделал много французских фильмов до войны. Тино Росси и другие снимались в "Континентале".

В ходе актерского поиска некоторые актеры уехали в Германию. В "Ист Стейшн" мы видели Альбера Прежана. Даниель Дарро. Сьюзи Делейр. Джуни Астор. Вивьен Романс. Д-р Карл Фрихлич, глава Германского Кинокорпорации, пригласил их на 12-дневный студийный тур в Вену, Мюнзен и Берлин. Сегодня г-н Гейдрих, генерал СС и глава службы безопасности, был послан в Париж Гиммлером, главой СС и полиции, для официального утверждения г-на Оберга на его новый пост на оккупированной территории. Гейдрих президент Международной криминальной полиции, которой всегда подчинена Франция. Гейдрих посетил г-на Буске, генерального секретаря полиции, и г-на Хиллера, генерального секретаря администрации. Он также смог увидеть г-на Дартье де Пеллепо, занимающегося еврейским вопросом, как и г-н Бринон. Чем был тогда Париж? Было 2 стороны Парижа. Были те, кто боролся за выживание, и было высшее общество. Мы жили почти по-королевски. Это несомненно. Все стыдятся сказать это нынче, но для некоторых жизнь в Париже была отличной. "Максим" и "Ле Бёф сюр ле То" имели бум бизнеса. Киноиндустрия процветала. Исходя из того, что я слышал, или что они говорят, французские фильмы тогда были хороши, потому что определенным категориям продюсеров помогало государство. Многие режиссеры сделали очень хорошую карьеру, но они забыли, что говорили тогда. Париж был весел и безумен. Уверяю вас, что тогда были дикие и сумасшедшие времена. ЛУИ И АЛЕКСИС ГРАВЕ, ФЕРМЕРЫ ИЗ ИРОНДЕ Хорошо, мальчики. Вот так. Идем прямо к источнику, чтобы промочить глотки. Что случилось с вами в 1937? Вы и представить себе не можете. Это долгая история. Будьте осторожны. Сперва дайте нам выпить, потом поглядим, что там. Думаю, сегодня мы заработаем себе на выпивку. Это красное вино? Да, красное, как я. Так что тут произошло? Этот погребок видел все. Сопротивление в Оверни началось тут. Ночь, когда прибыло первое оружие, мы встретили в этом самом погребке. И мы пели Интернационал. Мы не были коммунистами, но если Петен пел Марсельезу, мы должны были петь Интернационал. Видите, люди присутствуют при подъеме знамени неохотно. Но они пошли на это? У них не было выбора. В такие времена, как те, когда вы начинаете понимать, чем люди являются на деле. Что вы хотите сказать? Они умирали от страха. За небольшим исключением. Рисковали они, не пойдя? Риск или не риск, но они пришли. Значит, думали, что риска нет? Они так думали. Я был под впечатлением, что тут было достаточно студентов, горячо поддерживавших Де Голля. Например, был сын коллеги, имя которого не помню, среди прочих. И как среди учителей? Не могу сказать, как много учителей его поддерживало. Мы симпатизировали делу молодых людей, но это был не тот энтузиазм. не тот энтузиазм, что распространялся среди молодежи. Как думаете, почему? Часто кажется, что в жизни выпал случай. Молодежь в целом более искренняя и динамичная. Они не продумывают вопросы. Думаю, правильно было бы сказать, что они неосторожны. Они более открыты и дружелюбны. Что вы думаете? Они не так боязливы. Правда. Некоторых моих студентов схватили. Не могу точно сказать, кого. Не так много, всего нескольких. Потом их именами здесь назвали улицы. Был Бако. Улица, ведущая в Фонтвинь, названа его именем. Я учил этого приятного парня. Он был в Сопротивлении? Эти люди, как ранее говорил Дионн, создали сеть. Мы узнали об этом позднее. Они продолжали изображать, что они просто ваши обычные студенты. Но мы узнали об этом позднее. Возможно, Дионн, который был в Сопротивлении, знал. Чем это казалось другим? Как реагировали другие, если чья-то парта оказывалась пустой? Не знаю. Я не помню. Когда арестовывали родственников студента и на следующий день он приходил в класс, как они реагировали? Не могу вспомнить. Как вы могли забыть? Можете вы вспомнить? Нет, не могу. Нет особых примеров. Я вижу несколько примеров на стене. Это были наши бывшие студенты. Не те, что погибли на 1-й Мировой? Написано 2-я Мировая война. Я пытаюсь вспомнить, но не могу. Клермон-Ферран оказывает Маршалу Петену теплый прием. Он прибыл одобрить учреждение Крестьянского Союза, и окончание Зимней Кампании Национальной Помощи. Глава государства принял потом пожертвования в Национальную Помощь, принесенные крестьянами со всего региона. Это символическая церемония кампании французской взаимопомощи. Великий для Франции день наши сердца бьются вместе в общей надежде. КОНЕЦ 1-Й ЧАСТИ Я пел о любви и радости, однако без особой радости звучала песенка во весь голос. Песня была звонкая. Дальше будут плохие рифмы в радостных песнях, что слагаю для вас. Я осмелился написать их без особых сомнений, чтобы мне не ошибиться, и вот что я пою. Тра-ля-ля-ля-ля Дзим-па-пум-па-ля Как 1 или 2 малыша оп-ля. Если хочешь знать, о чем стучит мое сердце этой ночью, я пою так. Дзим-па-пум-па-ля Это наша надежда. В общем, главное снова начать. Экспрессия не важна, главное способность раздавать мечты в песнях. Поэт нашел бы недостающие слова, рифмуя свое желание надежды. Что до меня, то моя надежда чтобы небо снова стало прекрасно и пелось в мире в нашей старой Франции. Тра-ля-ля-ля-ля Дзим-па-пум-па-ля Как 1 или 2 малыша оп-ля, оп-ля. Если хочешь знать, о чем стучит мое сердце этой ночью, распевая так Дзим-па-пум-па-ля. Это наша надежда. Это я делаю так. Это играется так тем оркестром. Это наша надежда, надежда!

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Лучшего спутника и не пожелаешь.

Они писали, что ходьба также помогает думать. >>>