Христианство в Армении

Да, я также думаю этим заняться.

Все зависит от счастливой руки Три шестерки Сентиментальный мечтатель Там снова сентиментальный мечтатель KG subtitling forum serdar202 tommaso – adomeit «ТРЮКАЧ» Аллен Гурвиц Алекс Рокко Шэрон Фаррел Адам Рорк Филип Бранс и Чак Бэйл Художник Джеймс Шоппе Монтажёры Джек Хофстра и Кэролин Феррьол Композитор Доминик Фронтьер Видал, чё творит? Господи Иисусе! Едва не зацепило! Гляди-ка! Падальщик! Вон там! Оператор Марио Този Боже! Вот долбанутая птица! Хотела нас прикончить! Это ты так думаешь. Спорим, птичка обратного мнения? Что-то грохнулось. Это шеф нас грохнет, если не арестуем Камерона. Исполнительный продюсер Мелвин Саймон Авторы сценария Лоуренс Маркус и Ричард Раш По роману Пола Бродера Эй, Мортон! У тебя задница ещё не болит? Смотри, заработаешь геморрой, гоняя этот шарик. Продюсер и режиссёр Ричард Раш — Приятного аппетита. — Так и хочется ущипнуть. Ты неисправим. Ребята, чего-нибудь принести? — Конечно.

Познакомьтесь с хозяйкой этого симпатичного пёсика! Нина Франклин, расскажите, как вам удалось. Оп! Молодец, Дэйзи! Вот это красавец! Шикарный орёл, парень, того и гляди, взлетит. Заказ готов! Я бы всё отдал, чтобы он умел летать. Повезло, кто-то бросил, не доиграв. — Двадцать тысяч очков. — Можешь выиграть. — Призовую игру. Отлично. Именно это мне и нужно. Ещё один шанс проиграть. Ну ладно, Камерон. Давай сюда руки.

Скотина. Стой! Стой, я буду стрелять! Не стреляйте! Ради бога, нет! Камерон! Стой! Камерон! Камерон! Полиция, сюда! Мы его поймали! Стой, где стоишь, и будь паинькой. Со мной шутки плохи. Я служил морпехом в Корее. Понял? — Да ну? Мой старик тоже. Эй вы, тупые ублюдки! Чего вы телитесь? Вот же он! Скорее, он убегает. — Я уж решил, вы не заметили.

— А ну вылезай! Убирайся отсюда! Пошёл, сукин сын! Вот так! Ну же, свет уходит. Чак, жду твоей команды! Живее, ребята! Не спим! Томпсон, следи за краном, не задень самолёт. Рон, вставай! Операторы, приготовиться! Отлично, вот так! Все по местам! Держитесь подальше от ящиков! А вы полезайте в воду! У вас сегодня подводная охота! Пожалуйста, соблюдайте тишину. Нам надо закончить, пока не ушло солнце. Можете фотографировать, но не выходите на площадку, вы испортите кадр. Хорошо, приготовились! Снимаем с пяти камер, А, В, С, D, Е. Сцена двадцать один, дубль первый. Внимание! Порядок, Чак? Да, начинай. Эй, на воде, ваш выход! Мотор! Он возвращается! Врача! Вызовите врача! Идеально! Мамочки! Не строй из себя Сару Бернар. Мне песок попал в глаз. Ладно, пошли. Соберите здесь всё, руки, ноги. На сегодня дыма хватит, мы закончили. Ты в ударе, Чак. Зрителей до инфаркта довёл. Элай не оценит. Увидишь, он искромсает эту сцену до пары перебивок. Круто, только с кровью переборщили. Вышло нереалистично, да? Эй! Эй, ты! Мистер Бэйли! Мистер Бэйли. Да, мэм. — Вы Рэймонд Бэйли, актёр? — Да, мэм. — Вы не оставите мне автограф? — С удовольствием. Напишите: «Эмили. На тихую старость!» Слава Богу, вы не пострадали. Война отняла у меня самое дорогое, мужа и сына. Не стойте, расходитесь. Сейчас здесь сядет вертолёт. Пойдём, ребята. Не мешайте. Давайте, расходитесь. Пошли. Что случилось на мосту? В машине спасатели нашли только грёбаную камеру. — А Берт? — Берта нет. Ни следа. Сейчас они ищут его ниже по течению. — Пока об этом никто не должен знать. — Господи, помилуй! Вот именно. Господи, помилуй. — И что теперь? — Не знаю, Эйс. Позвоню матери, может, она избавит меня от чувства вины. — Понять бы ещё, что там произошло. — Дай-то Бог. Эй, дайте руку. Руку давайте, ну. Я вас держу. Не бойтесь. Всё позади. Всё хорошо. Всё хорошо. Я с вами. — Это просто грим. — Как, как? Тьфу ты, я ведь вас знаю. Я видел вас по телеку. Вы. Нина Франклин. Они обалдели — прятать такое лицо. Это для финальной сцены. — Пошли. — Нет, нет, спасай меня. Но зачем? Пожалуйста, я всю жизнь мечтала, чтобы меня спасли. Прям как в фильме! А я в фильме! Нина! Смерти моей хочешь? Элай, я всё испортила, ты должен был увидеть меня в гриме. Где ты был? Рэймонд дал мне автограф, приняв за старушку. Тебе бы понравилось. В ванну её и в постель сейчас же! Перед ужином я хочу видеть её в гриме и в костюме. Спасибо! Ты был очень мил, спасая пожилую леди. Минутку! Я тоже тебе очень признателен. Советую больше от меня не бегать. Это что, дурная привычка? Я ещё и курю. Мост. Ты и Берт. Так звали того водителя. Скажи, что случилось? Он попытался меня сбить. Неужели? С чего бы это, интересно? Я бы обязательно его спросил, но он слишком быстро ехал на меня. Если хочешь вернуться домой живым — стреляй первым, к этому нас приучили косоглазые. Косоглазые? Какое милое словечко, не думал, что оно ещё в ходу. Разве что у окулистов. Я про вьетконг. Не макаронниками же мне их называть. Привет, Джейк. Эйс, на этот раз вы перегнули палку. Где он? Шеф, ты вовремя. Туристы нам проходу не дают. Поможешь, а? Сматывайте удочки. Чтобы через полчаса духу вашего здесь не было! Где твоё чу. чувство юмора? Передай Кроссу, любой киношник, который попадётся мне после четырёх, окажется за решёткой. — Джейк! — По-твоему, я клоун? Кстати, о тюрьме. Ты не обидишься, если я спрошу, в скольких штатах тебя объявили в розыск? Меня? Вы меня с кем-то путаете. Я был там и видел твой затравленный взгляд и твои очаровательные браслетики. Но, как я понял, откровенничать ты не намерен. — Нисколько. — Попробую по-другому. — Хочешь стать каскадёром? Ты сильный и шустрый. У тебя получится. Ктому же, в твоём положении выбирать не приходится. Я не желаю об этом больше слышать. Всё, хватит! Я по горло сыт вашими обещаниями! Подумай, но помни, твоя задница ничем не лучше моей, а я могу спасти обе. Кросс, я пошёл тебе навстречу, но моё терпение лопнуло. — Тебе на всех насрать! — Джейк! Сегодня просто не твой день. Жара тебя доконала. Пойдём, выпьем чего-нибудь и обсудим, что тебя расстроило. Ты не надуешь меня, как надуваешь своих дебилов. Ты отлично знаешь, что меня расстроило — чёртов «Дюзенберг» на дне реки с мертвецом в салоне. Эта река и этот мост принадлежат штату! Я не позволю тебе без спросу разбрасывать там трупы! — Джейк. Хватит с меня дерьмовых отговорок. Убирайся отсюда, или я добьюсь, чтобы тебя вздёрнули за убийство. Никаких отговорок, Джейк. Мне нечего тебе сказать. В отличие от него. Давай, Джейк, спроси его. — Почему меня? — А кого ещё, Берт? Кто тут главный фокусник, разве не ты? Ты же у нас бесстрашный трюкач, твердолобый каскадёр. Берт на всё готов ради бабок, да, Эйс? Он запорол дубль, задолбал меня, задолбал тебя, он тот ещё дятел, Джейк, но он жив! Прошу тебя, Джейк, избавь меня от этого мудака, пока он сам нас всех не угробил! Это Берт? Как ты вылез из машины? Сам бы он даже из картонной коробки не вылез. Его достали спасатели и привезли сюда.

Возьмёшь вертолёт? Даю тебе три дня. Потом я объявлю всех уродов с камерами вне закона и назначу награду за ваши головы. Ты понял меня, Кросс? Отличная шутка, Джейк. Пойдём, я тебя провожу. — Ты был неподражаем. — Я просто слушал.

В мире можно по пальцам пересчитать актёров, умеющих просто слушать. Так что ты прошёл прослушивание. Роль твоя. — Подождите, какая ещё роль? — Трюкача. А как быть с остальными? Они тоже будут звать меня Бертом? Хочешь, тебя будут звать Алисой? За моих людей не переживай, они сделают всё, что я им скажу. И не смотри на меня так. То, что случилось с Бертом — ужасно, но его нам уже не вернуть. Я выиграл три дня, чтобы завершить фильм, а ты — чтобы скрыться. Элай, мы ждём. Что снимаем дальше? Руку! Крупный план руки! Я буду через минуту! То есть, как обычно, через час? Завтра у полиции будет мой фоторобот. Берт, брось, разве ты не слышал, что кино творит чудеса? Завтра ты будешь каскадёром. Актёром. Героем фильма.

Солдатом в тылу врага. Кто разглядит тебя под этими масками? Люди доверчивы, и полицейские не исключение. Это все знают. Наш маленький трюк настолько прост, что тебе не о чем беспокоиться. А теперь послушай. Эта стеклянная дверь приведёт тебя в Зазеркалье. Смелей, Алиса. Закрой глаза и наслаждайся. Так, можешь открыть глаза. Не трогай, пока не высохли. По-моему, мило. Великолепно. Ну а тебе как, нравится? Для меня главное, что они не зелёные. — А так неплохо. — Ещё бы! Любого спроси, лучше Дениз мастера нет. У тебя есть травка? Наша звезда тебе не обрадуется. — Почему? — Потому что ты красавчик. Для него идеал дублёра — это человек-котлета, крашенный под блондина. А она что за штучка? Я видел её по ящику. В рекламе пудры равных ей нет. А корм для собак — уже не так убедительно. Чего ты так взъелась? Ничего я не взъелась. Ты сам спросил. Или, может, тебя интересует, какая Нина Франклин в жизни? Без макияжа и понтов? Хочешь знать, какая она без всего? Как назвать девушку, которая носит такое? Скромная, застенчивая? Надо же. Совсем сырой! Рэймонд, ты видел взрыв. Ты видел, как бомба упала на пляж и превратила всех солдат на берегу в кровавый фарш. Эту бомбу сбросил один из твоих друзей-лётчиков, вот в чём ужас. Приготовься. Пускайте дым. Мы готовы. Хлопушка! И. начали! Пошевели пальцами. Теперь поверни руку. «Элаю палец в рот не клади». Наколол я тебя, а? Ещё как наколол — полчаса простоя. Он там не помер? Если и так, считай, мы его уже похоронили. Мы подумали, тебе не помешает посмеяться. Знаешь про Берта? Да. Ничего не слышно? Нет, и боюсь, мы о нём больше не услышим. Кино не стоит таких жертв. — Не понимаю, зачем он искушал судьбу. — Сам не знаю. Так или иначе, мы все умрём. Старость пугает нас сильнее смерти. Этот страх изводит нас и толкает на безумные поступки. Мы ввязываемся в войны, придумываем себе врагов, бросаемся с мостов. Как раз об этом мы снимаем кино, если ты не в курсе. Иди к нам. Рэймонд Бэйли. Очень приятно. Взаимно. — Новый каскадёр? — Не новый. Запомни, сплетни нам сейчас ни к чему.

Поэтому давайте все сделаем вид, что это наш старый Берт. Ранее известный как Берт Железные Яйца, теперь он Везунчик Берт, чудом спасшийся из воды. — Камера снимает. — Выключи. Каскадёром работал? Не совсем. Не совсем? Так да или нет? Я весь Вьетнам прошёл без дублёра. Это когда было. Для меня — словно вчера. смог спрыгнуть с той башни на смотровую площадку? Как-то раз, спасая свою шкуру, я нырнул с пальмы в телегу с бычьим дерьмом. Годится? Проверим. Надевай. Под джинсы. Как думаешь, допрыгнешь отсюда досюда? Отсюда досюда? Раз плюнуть. Превосходно. Ты уже покойник — разбился в лепёшку об асфальт. Прыгать нужно на руки с переворотом. Покажите, сержант. Очень затейливо. Я прыгаю, как кенгуру. А Берт до смерти обожал нырять. Терпеть не могу безмозглых дилетантов. Элай совсем рехнулся, если решил, что нахальный сопляк заменит профессионала. Тебе придётся бегать по крышам посреди выстрелов и взрывов. Я больше двух лет бегал под пулями. И стреляли в меня не холостыми. Но ничего. Жив-здоров. Там хватало безмозглых парней, поэтому я быстро заметил, долго они не живут. Так что хватит меня задирать. — Чем я тебе не угодил, а? Ты не мне должен угодить. Ты подумай, у нас фильм о Первой мировой, но Элай слышать не хочет о лошадях. А я такой классный трюк знаю с тачанкой. Постарайся бить выше. Ну и зря он так. Обожаю лошадей! Не подмазывайся. Мы наметим траекторию, по которой ты скатишься вниз. Ничего сложного. Главное вовремя притормозить. Поэтому при первой возможности хватайся за желоб. Иначе снова в лепёшку об асфальт? Падение с лошади за четыре минуты приносит больше, чем банкир получает за год. А я всё думал, как же мне разбогатеть. Их заботит только сюжет. После драки ты ухватишься за трубу. Она оторвётся, и ты приземлишься прямо на навес. Элай крикнет: «Снято!» — и Рэймонд займёт твоё место под лучами софитов. Внизу немцы его скрутят и бросят в психушку. Эту сцену снимают сейчас. Я должен упасть на навес? Да он от дождя развалится. Не волнуйся, тебя подстрахуют. Это тот же трюк, что мы репетировали на лужайке, только самую малость опаснее, но за риск тебе и платят. Да? И сколько? За каждый кувырок получишь шестьсот баксов. Хрена се!.. Спокойней, парень. Залезай. А ты как думал? Каскадёр — профессия денежная. Камеру заклинило — ещё шестьсот баксов, новый дубль — ещё плюс шестьсот. — Врёшь? — Зачем мне врать? Да за такие бабки я на всё готов! Ну и придурок! Шестьсот баксов! Шесть новеньких хрустящих президентов! Ну всё, стоп! Стоп, стоп, стоп! Хватит! Хватит! Что там за цирк наверху? Кто-нибудь, поднимитесь на крышу и разберитесь! Уймись, Уайти. Дубль всё равно никуда не годился. — Сцена шла минуту ноль три. — Мне нужна новая куртка! Костюмер! Не трогай мои волосы. Забери её. Ради бога, Элай, время — деньги! Теряем время! Займитесь делом. А ты, Уайти, наведи порядок на крыше. Что-то не так, Элай? Не так? Всё не так! Эпизод ни к чёрту. Он должен ехать как по маслу. Как у Питера Брука. — Он завяз в говне. — В говне?

В говне, значит, а кто трезвонил мне среди ночи и кричал в трубку, что сцена в дурдоме — это лучшее, что он прочитал за всю свою жизнь? Джимми Картер, что ли? Спасибо за комплимент. Элай, твоя проблема в том, что тебе слишком долго не давали сделать большой антивоенный фильм. А когда, наконец, разрешили, оказалось, что война давно кончилась, и ты, дружок, остался в дураках. Вьетнам — уже история. Твой поезд ушёл. Мой фильм вовсе не о военных битвах, Сэм. — Он о битве с ветряными мельницами. — Объясни нам, Элай. Война отвратительна, но она — не болезнь, а один из симптомов. Отель забит до отказа. Я нанял ещё одну съёмочную группу. Элай, в чём же тогда болезнь? Вот, Сэм, ты клюнул. Поставь диагноз сам. Перепиши эпизод, чтобы я больше не выглядел дураком, и у нас будет отличный сценарий. Спроси его. Уверен, Везунчик знает. Тебе понравилось во Вьетнаме? Кому понравится в аду? Тебя призвали? Видишь, Сэм. Ещё один антимилитарист-доброволец. Он два года бегал с автоматом по джунглям и два года убивал людей. Я почти никого не убил. Нечего стесняться, Везунчик. У нас у всех руки в крови. Как ты там сказал на пляже? — Насчёт чего? — Насчёт того, как вернуться домой. Если хочешь вернуться домой живым — стреляй первым. Сэм, может, об этом наш фильм? Когда нам страшно до усрачки, мы кого угодно готовы убить. — Вы закончили? — Нет, я ещё ем. Сегодня все норовят меня обобрать! Ты отнимаешь у меня эпизод, она — ужин. — Ну хорошо, я переделаю эту сцену.

— Спасибо. Только зря ты так стараешься. Сам знаешь, студийные боссы вырежут всё к чёртовой матери. В фильме останутся одни батальные сцены, от которых, как мне передали, они писают кипятком. А как им я? Хотя нет, не говори. Ага, угадал. Они плюются. В мой фильм они не полезут. Ты что, какой-то особенный? Они знают, если тронут мой фильм, им не жить. Ты их что? Просто убьёшь? Не просто. Сначала я их убью, а потом сожру. Ты отвратителен. Зажарю их на вертеле. Знакомьтесь, Элай Потрошитель. Сэм, мой фильм — это моё дитя. Что ты скажешь, если на студии решат отрезать твоей ненаглядной Дженнифер пальцы? Как затюканный писака, я позвоню своему агенту и спрошу у него совета. — Простите. — Останься, Берт, ты мне нужен. Джейк! Какой приятный сюрприз. Я не с тобой говорю. — Вы забрали плёнку, отснятую в машине? — Она в проявочной, Джейк. Не лезь в чужой разговор. Я хочу её видеть. Передай шерифу, что мы с удовольствием всё покажем, но узнай, зачем ему это. Можешь передать мистеру Кроссу, что расследование взяли под контроль федералы, а с ними никогда не нужно спорить. Они полагают, что на мосту был ещё один человек. Берт, ты никого не видел? Слушай, а ты давно стал блондином? Ага, она каждый день подкрашивает меня под Рэймонда. Пожалуйста, объясни шерифу, что когда Берт работает, он настолько сосредоточен, что не заметит даже Второго пришествия. Да, он такой. Кто-нибудь видел этого парня? Берт, переверни листок, глаза обычно сверху. Монтёры, чинившие кабель, сказали, он побежал к реке. О! Какой чудесный мальчик. У полиции на его счёт другое мнение. Надо же. Спроси у шерифа, что натворил этот юный разбойник. Его разыскивают за. — Позвони, как только проявите плёнку. — Хорошо. Джейк, не хочешь скушать стейк? Стейк, звони в полицию! Хватит есть, пошли на танцы! Давайте. Но напоминаю, через полтора часа у нас ночные съёмки. Жду всех. Я приду. кому не насрать на фильм. Мне не насрать. Рэймонд! Помоги мне вылезти. Спорим, это тот самый маньяк, который убивал туристов в. Ай, зачем тебе моя нога? Сапожки от Уильяма Харта? Как я понимаю твоего маньяка — туристы всё заполонили. Невероятно, целый час в пробке! Мы могли бы и остаться. Между прочим, она совершенно права. И ты против меня? Чем я вам не угодил? Ну чем? Уронишь! Нина, ты куда? Скажи, что мне для тебя сделать? Что дальше? Освободишь принцессу из темницы? Высокая башня. Не испугаешься завтра? Надеюсь, нет. Элай же не станет рисковать жизнью каскадёра? Конечно, нет. Всё безопасно. Тогда давай, прыгни. Хорошо. Пошли. — Прямо сейчас? — Да, сейчас. Я там от страха с места не сдвинусь. А я тебя подтолкну. По-дружески. — Кажется, мне мама звонит.

— Ну и пусть. Ну всё, мне надоело. Посмеялись и хватит. Это безумие. Ты спятил. Ты кончишь, как Берт. Ерунда. Чак сказал, с этим и ребёнок справится. Перестань. Я ухожу.

Да что с тобой? Ты сам ребёнок.

Глупый самоуверенный ребёнок, изображающий из себя супермена.

Ты же боишься, Не очень. Боишься. Тебя всего трясёт. Тебя тоже. Хотя прыгать завтра мне. А теперь второй! Если подсветить башню с той стороны, она засияет, как на картинке. Нет времени, Гейб. Этот двухсекундный план не стоит стольких усилий. Выставляй свет. Даю тебе шесть минут. Мне нужно семь. — Шесть с половиной. — Шесть сорок пять. — Шесть тридцать пять. — Идёт. Генри! Детишки! Мы ставим свет. Раз уж вы туда залезли, окажите нам услугу. Встаньте, пожалуйста, и посмотрите на море. Покажите нам свой профиль. Вставь себе это, Элай! Спасибо за экскурсию, я узнала много нового. Будет, о чём написать отцу, он тоже любит поговорить о Боге. Добрый вечер. Такси? Не смешно, Элай. Пальмы! Кругом пальмы!

Кому только пришло в голову их здесь понатыкать? Они лезут в каждый кадр. Как снимать фильм о Первой мировой посреди этого ботанического сада? Ответь мне, Нина, горе-актриса, Что любит блондина, и не боится, Что Рэймонд об этом узнает и наваляет Тому, кто ему рога наставляет. — Итак. Я всё поняла, теперь, заходя в ванную, я буду заглядывать под коврик, чтобы убедиться, что за мной не подсматривают! Благодарю за внимание. Сладких снов. Мальчики и девочки, поспешите, чудо-кран Элая отправляется в путешествие века! Залезай, у меня для тебя сюрприз. Спасибо, я пешком. А ты мал, да удал. С наскока завоевал сердце нашей примадонны. Не вижу повода для грусти. Чего веселиться, если уже завтра копы увидят меня на плёнке? Так, значит, ты мне не веришь? Иди-ка сюда. Я тебе поражаюсь. Ты ни разу не был в кино? Может, ты коммунист? А эти твои браслеты. От кого ты прячешься? Ты знал, что первый Кинг Конг был ростом метр ноль семь и мог целиком уместиться под юбкой Фэй Рэй? Нашим трюкам позавидовал бы сам Всевышний. Почему ты так боишься этой плёнки и копов? Почему я так боюсь копов? Я тебе покажу, сынок. Посмотри вон туда.

Все ищут злого Камерона. — Это твой сюрприз? — Мой сюрприз — это ценный совет. — Брось. И снова я вижу этот нездоровый блеск в глазах. Выглядишь как бегун, который собирался побить рекорд в стометровке. Почему тебя все ищут? Ты что, психопат-извращенец, бегающий по стране с расстёгнутой ширинкой? Почти угадал. Что посоветуешь? Застегни ширинку, в воскресенье в три жду тебя в аэропорту. Полетишь вместе с нами в край, где солнце заходит, отражаясь в тысячах озёр и рек, там и спрячешься. — Пловец из тебя, как бегун? — В воде я как рыба. Но зачем ты спасаешь мою шкуру? Потому что ты такой же чокнутый, как и главный герой моего фильма. И ещё, я без ума от тёмной стороны твоей души! Приготовились! Правая колонна, сюда! Остальные — прямо! Вперёд! — И начали! Давай! — Пошёл! Господи! Стреляйте в него, вот он! Я его поймал! Куда он подевался? Какого хрена здесь происходит? Шесть утра! Идите играть в войнушку на пляж! Ой, мамочки! Давай. Да отцепись ты от меня. Вот прилип! Проще пареной репы. Не стой ты там, беги! Беги! Вперёд, взять его! Что там такое? — Вот так номер! — Ты стал мужчиной? Щас проверим! Ну как, Гейб? Великолепно! — Ты крут, парень! Поздравляю! — Не сдрейфил. Я ужасно тобой горжусь. В этом бардаке ни черта не найти! Иди сюда, герой. Наведите порядок! Устроили тут бардак! Ты не сказал, что навес порвётся, я мог разбиться.

Не говори чепухи. Ты был в надёжных руках всё время, что летел с крыши. Каскадёры, на которых ты свалился, тебя страховали. Каскадёры? — Один с сиськами, другой без. — Рэймонд! Рэймонд! А почему не предупредил? Думал, я испугаюсь?

Элай любит эффект неожиданности, так всё выходит правдоподобнее. Ты цел, чего ещё надо? — Не свихнуться от правдоподобия. — Рэймонд! Где же он? Эй Джей, мы уложились? Рэймонд нашёлся! Рэймонд, ты всё видел? Ничего не пропустил? Нет слов, отчаянный парень. Снимаю шляпу! Давай лучше снимем перебивку. Камеру мы поставим здесь. Гейб! Куда делся Гейб? Иду. Возьмём объектив с фокусом пятьдесят. Орла не трогай. Он только что заработал шестьсот баксов. Если хочешь, я с удовольствием прыгну ещё раз. Ты не поверишь, я глаз от него оторвать не могу. Он меня едва не убил, а я расцеловать его готов. Это любовь. Нет, ты прав, лучше семьдесят пять миллиметров. А вот и Сэм. Как тебе мой вариант? Элай, я тебе об этом не рассказывал, но когда я прочитал сцену в дурдоме своей семье, мой старший сын впервые посмотрел на меня с уважением. Так почему же, Элай, объясни, почему твой пошлый водевильчик получился ещё более трогательным, ещё более захватывающим? Сам не знаю, Сэм. Наверное, потому, что мы понимаем, наши враги ничем не отличаются от нас — попав в бордель, мы все превращаемся в похотливых свиней. Расскажи нам, Везунчик, сиська каскадёрши на вкус была как обычная сиська, или воняла немцем? Она просто воняла. Если тебе интересно, оближи её сам, ты же спец по дурному вкусу. Похоже, я задел нашего солдатика за живое. Нет-нет. Ты пойми, с немками я дела не имел, мы только косоглазых насиловали. Значит, за это тебя ищут. Отравляющие газы использовать в бою негуманно, однако против пуль никто почему-то не возражает. Эй, посмотрите. Твоя работа, Дэйв? Отлично! С фильтром всё выглядит совсем иначе, чем на съёмках. Тихо, детишки! Я думаю. Как они умудрились так быстро всё проявить? Да что с тобой? Если Элай держится с тобой как с приятелем, это ещё не даёт тебе повода ему хамить. Нина, мы пытаемся понять, что сегодня наснимали! Прости меня, Элай. — Значит, ему слово поперёк не скажи. — Вот именно! Вот здорово! Что происходит в твоей тупой башке? Как у тебя хватает наглости что-то ему возражать. Ты понятия не имеешь, что он хочет сказать своим фильмом.

Он самый умный, самый добрый. Выйди, пожалуйста. Сейчас же. От самолёта тоже многое зависит. На «Б-52» такой трюк уже не сделаешь. Настоящий шедевр! Шедевр! А по-моему, в самый раз. Прости, Элай, мы всё исправим. Мы всё исправим. Это настолько ужасно, что почти прекрасно. Тебе не угодишь. Сэм, ты отлично знаешь, как мне угодить. Сделай ещё лучше. — Куда ещё лучше-то? — Придумай что-нибудь повеселей. Добавь сумасбродства. Сапоги мёртвого лётчика танцуют джигу на поле битвы. Достаточно сумасбродно? Это уже было в каком-то фильме, все умрут от скуки. Элай, не забывай, мы уже профукали все реальные сроки! Зрители ненавидят, когда им читают нотации, Сэм. Если мы хотим донести до них нашу идею, надо спрятать её среди грубых шуток, голых сисек и горы трупов. — Нам нужно что-то невероятное! — Что, например?! Например. Дай зрителям нюхнуть безумия, чтобы у них голова кругом пошла от нашего аттракциона. Почему мы выбрали Первую мировую? За её абсолютный идиотизм. — Конкретнее, Элай! — Конкретнее? Ну, я не знаю. А что если мы усадим Везунчика на крыло самолёта? Ты только представь, Сэм. В этом больше правды, чем у твоих танцующих сапог.

Ах, правды, ты ищешь правды жизни, Элай? Я-то думал, тебе нужно что-то невероятное! Правда может быть невероятной. Взять хотя бы нашего Везунчика. Три дня назад он, как цыплёнок, жался по углам, а сейчас парит орлом, перелетая с крыши на крышу. Невероятно, да? Везунчик, что бы ты сделал, если бы выжил после падения самолёта? Наверное, станцевал бы джигу от радости. Джигу? Так тому и быть. — Джиге. — Ты прав, это перебор. Лучше чарльстон. — Чарльстон? — Да, чарльстон на крыле самолёта. Это нелепо. Вот именно. Это глупо, никто в это не поверит. — Я сниму так, что мне поверят. — Тебя засмеют. Только если я сам того захочу. Согласен, Везунчик? Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре. Самолёт! Лезь на крыло! Сюда, скорее! Бегом! Быстрее! Вперёд! Взлетай! На, получи! Уходим, уходим! Поднимай кран! Поднимай! Поворачивай! Сбросить бомбы! Это стоит отметить. Настоящее шампанское. Нравится сервис? Супер! Хочешь ещё? Валяй. Эй, верни мне бутылку. Отдай, кому говорят. Я тоже хочу. Эй, ты куда? Ты всё прольёшь. Лучше отдай её мне. Ну, спасибо большое. Потанцуй со мной, дружок, Руки вбок и вбок шажок. Шаг назад, шаг вперёд И на месте поворот. Мы летим с тобой вдвоём, Мы ничуть не устаём. Ну как, Гейб? Охренительно! Ты ему в еду наркоту подмешиваешь? Не важно, что он у нас ест, важно, что он у нас есть. И это главное. Шаг назад, шаг вперёд И на месте поворот. Шаг назад. Охрененно! Ладно. Отпускай. Боже мой! От твоих трюков я чуть не умерла. Сейчас в постели и днём на съёмках. Я поставила будильник, но ты не дал мне заснуть. Мне надо повторить мою сцену. Пожилая леди на кладбище. Это жестоко. А почему ты играешь старуху? Ну, в начале фильма я, молодая и красивая австрийка, укрываю у себя американского лётчика. Выключи будильник. А потом у меня в животе растёт боец Сопротивления. Я могу и тебя дублировать. Парик мне идёт, а деньги пригодились бы. Милый, сними, ты его испортишь. Этот будильник никогда не заткнётся. Думаю, Элаю идея понравится. Да что с тобой? Всё замечательно. Что ты делаешь? Не трогай. Представь, что это Элай зовёт тебя репетировать сцену, а мы ему в ответ: «Иди в жопу, Элай!» — Хорошая идея? — Пожалуйста, уйди. Мы будем заниматься любовью, пока Элай надрывается от злости. Выключи будильник, я не могу так. Ещё как можешь. Продолжай, Элай! Элай, скажи, долго ты ещё будешь его здесь держать? Не волнуйся, Чак за ним присматривает. Элай, очнись, он опасен. Ты играешь с огнём. Пусть им занимается Джейк. Не понимаю, Элай, что ты в нём нашёл? Он нужен, чтобы понять психологию персонажа. — Честно. — Элай, ну прошу. Ты читал, наверное, о минах, которые находят после войны, иногда они взрываются. Он напоминает мне такую мину. Или того парня, который вдруг без видимой причины расстрелял дюжину студентов. Мне важно изучить мотивы поведения. — Зачем? — Затем. — Честно. — Ну прошу же. — Привет, Сэм. — Привет, Гейб. Ты захватил «тампакс»? У Рэймонда опять предменструальная истерика. Какого хрена! Ай, твою мать! И ты предлагаешь усадить Рэймонда за руль «Дюзенберга»? Элай, ну прошу.

Он упал в воду. Машина выдержала. Всё шло, как надо. Почему он пытался меня сбить? Он тебя даже не заметил. Он думал только о своём трюке. Посмотри на него. Бедолага. Элай всё вырежет. Получается, он умер напрасно. Видишь? На лобовом стекле трещина. Машина ударилась о воду, это в порядке вещей. Вот. Посмотри. Видишь, он запаниковал. Что его напугало, хотел бы я знать? Конец фильма. Чёртов Генри распсиховался и вырубил запись. Выходит, у этой истории грустный конец — лётчик утонул в реке? С Бертом всё так и вышло. Ты припаркуешься вот здесь. А кладбище у нас здесь. Бесконечные ряды памятников, надгробий, могил, в основном безымянных. Ты устала. Прокат машины обошёлся тебе в месячную пенсию. У тебя больше нет сил, поэтому ты выбираешь первую попавшуюся могилу. кладёшь букет. У меня есть идея. Послушайте. Нина, я, конечно, не режиссёр, я всего лишь сценарист. Элай, а что, если. Что, если вместо цветов она положит на его могилу что-то совсем личное? Что-то из тех времён, когда они жили вместе, любили друг друга. Например, пеньюар или трусики? Ну да, за столько лет трусики превратились в пыль. Элай, я кое-что принёс. Пойдём, я лучше покажу. Нет-нет, я сам. Пойдём. Идём. Это подлинник. Викторианская эпоха. Фигурки из бронзы тогда были очень популярны. Ну? Что скажешь? Зрители помрут от смеха, Сэм. Что ты говоришь? Эта сцена разобьёт им сердце. Весь зал будет рыдать. Нет, но в зале точно не будет сухого места. Ты в своём уме? Элай, я показал тебе работу гения. Скорее маленького извращенца. Ну ты и сволочь! Ты опять меня разыграл. Настоящее кино ждёт тебя, Сэм. Ах ты, ужасный медведь. Какой ты нетерпеливый.

Довёл до слёз такую красавицу. Синьора! Синьора, это безымянная могила. Позвольте, я провожу вас до машины. — Нет, когда я уйду, вы всё заберёте. Вы только этого и ждёте, я не смогу вас остановить. Да, я знаю, я выгляжу нелепо. Потому что вы понятия не имеете. Положить дешёвый пластиковый венок такому человеку. Грамота от президента Уилсона — президента Соединённых Штатов. За мужество. Мне. За то, что прятала его. Быстрее, Дениз, Элай нас ждёт. Без паники. Ему не до вас, он снимает душещипательную сцену с нашей королевой рекламы. Привет, ребята! — У нас съёмка через сорок минут. — Значит, раньше ночи не начнёте. А вот и нет, Элай — волшебник, он за пять минут всё из неё вытащит. Ты ошибаешься. Вставить за пять минут ей можно. А вот чтобы вытащить, нужно больше времени.

Ой-ой, я сболтнула лишнего. Эй! Прости, красавчик. Я совсем не то имела в виду. Знаешь, какие бабы сплетницы. — Это безымянная могила. — Как глупо. Я прятала его, чтобы мы были вместе. Я любила его. Прошу, синьора. Прошу! — О боже! — Снято! Чёрт, Элай! Я чуть лоб не расшиб. Спасибо, малышка! Спасибо! Молодцы! Проспал? Солдат спит, служба идёт. Я не выспался. От бессонницы лучше всего помогает резинка. Пачка жвачки — жуй до усрачки. Почитай. Что это? Шикель и Бергенштадт. Два шутника из Голландии. Тут есть картинки. Читай внимательно, Чак тебя проверит. Если справишься, получишь путёвку в Амстердам, в район красных фонарей. — А о чём книжка? — Советы, как вылезти из тонущей машины. В Голландии, видишь ли, куча каналов, так что они большие мастера по этой части. — Берт её читал? — Судя по всему, нет. — Ну и я не буду. — Опять ты не хочешь меня слушать. Это ребячество, Берт. Просмотровая комната. Господа! Джейк! У меня ровно две минуты, не больше, меня ждут на площадке. Ты знаком с шерифом, Берт? Джейк, ах да. Начали! Это Берт, каскадёр, он был за рулём. Это агент Томпсон из ФБР. Я больше никого на дороге не вижу, а ты видел, Берт? А мы с моим напарником видели, как Камерон побежал туда и выскочил на дорогу. Точно вам говорю, я специально влез на столб. Мистер Кросс, мы посмотрим ещё раз? Комната в вашем распоряжении, а меня ждут шестьдесят человек. Я им плачу не за то, чтобы они сидели без дела. Идём, Берт. Эй, Берт! Странно, что ты ещё жив с таким боссом. Идём, Берт, убить тебя я всегда успею. — Что ж, давайте посмотрим ещё раз. — Можно, только что толку? — Чего приуныл, ты недоволен? — Пытаюсь понять, куда я делся. — Какого роста был Кинг Конг? — Метр ноль семь. Молодец. У меня миллион версий этой сцены. Потом как-нибудь покажу. Мой любимый вариант — где ты сидишь в вертолёте, а я — в «Дюзенберге». А есть версия, где я падаю с моста и тону? Зачем, скажи на милость, мне тебя топить? — Тебе не нравится моё тату. — Напротив, я считаю, оно потрясающее. Это прекрасный символ нашей эпохи, его можно сравнить с банкой супа «Кэмпбелл». Ладно, мне надо работать, а ты пообещай, что подготовишься к трюку. Я знал одного парня. Однажды он наступил на мину-«лягушку». Большой беды в этом не было.

Беда бы случилась, сделай он следующий шаг. Так он и стоял — ни туда, ни сюда. Кто сказал «стоп»? Плёнка кончилась. Всем занять исходные позиции. Сколько там осталось плёнки, Гейб? Десять метров. Каким местом ты туда смотрел, чтобы кричать «стоп»? Ну, Элай, десять метров — это смешно. Это двадцать две секунды, Генри. За двадцать две секунды я могу свернуть тебе шею! За двадцать две секунды я могу размазать твои тупорылые мозги по асфальту, я могу всадить двадцать две пули в твой долбаный зад! И я никому не позволю за двадцать две секунды испохабить мой фильм! Я тебе передать не могу, что творилось сегодня на площадке. Когда я отыграла сцену, мне устроили овацию. Все мои былые триумфы меркнут перед этим. К сожалению, я не могу пригласить тебя на скромный семейный праздник, который организуют мои родители в честь дня моего рождения. Не надо вешать нос.

Мне тоже будет тебя не хватать, и в утешение я вручаю тебе приз «Первый парень на деревне». Мистер Баум, вы не могли бы напомнить нашему юному бунтарю, что принимать награду следует стоя.

Есть элементарные правила этикета. В приличном обществе принято поздравлять людей. С чем мне тебя поздравить? С тем, что снялась в кино, или, что сняла режиссёра? Конечно, я спала с ним, милый. А как, ты думал, я попала в кино? Друг мой, поверь, я не хочу тебя обидеть, но, по-моему, ты полный мудак. Я, как законченный мазохист, дружу с Элаем уже тысячу лет. Ты заблуждаешься насчёт него и Нины. Выходит, все на её счёт заблуждаются. Они познакомились три года назад. Два одиноких сердца в центре Нью-Йорка посреди суровой зимы. — Элай пережил тяжёлый развод. — Она могла сама мне сказать! Только и всего! Ей не о чем было тебе рассказывать. Они легли в постель, но не стали любовниками. В этом всё дело. Они стали друзьями. Они нуждались в душевном тепле и нашли его. Тебе неинтересно? Значит, он трахнул её всего разок три года назад? Ты невыносим, я попрошу, чтобы меня переселили в сортир. Он трахнул её дважды, если тебя это так волнует. Ты думал, она невинное дитя? У меня была девственница.

Я подцепил её в Гватемале. Она была одноглазой и хранила чучело крокодила с надписью «Добро пожаловать в Майами-Бич». Простите, меня позвали на день рождения, но я заблудился. А у вас на столе — праздничный торт. Какой день рожденья без торта. Садитесь. Эй, Везунчик. Угадай, кто решил послать всех подальше? — Ты уволился? — Почти. Но на дорожку я хочу выпить с единственным чуваком, кроме меня, кто видит эту шушеру насквозь. — Что-нибудь ещё, сэр? Сдачу оставь себе. Кроме одной особенной монетки. Знаешь, что это? Это жопа Элая Кросса. Он думает, что лучше других, что можно шагать по трупам. Хрен ему. Он убил человека, а полиции наврал. Один мой звоночек — надо только опустить монетку в телефон — и его возьмут за жопу. Да ты чё? Везунчик, ты чего? Этот псих меня чуть не задушил. Не веришь? Вот, смотри. Я чудом жив остался. Не ври, он пальцем тебя не тронул. Он пьян. Идём, Генри. Ты не понял, в тот день, когда Берт утонул, я был в вертолёте. Я видел, что что-то не то.

Я остановил камеру, а этот маньяк вцепился мне в глотку и потребовал, чтобы я снимал дальше. То есть внизу тонул человек, а он орал на меня: «Снимай! Снимай!» Он попытался выхватить пульт от камеры. Пульт упал. Он совсем обезумел. Он искал на полу чёртов пульт. На Берта ему было плевать. Он бесился, что не может снять, как тот умирает. Вот дерьмо! Я возьму такси. — Что скажут зрители? — Чудесно! Она у нас красавица. Это так волнительно, видеть, как рождается кино. — Что дальше, Эй Джей? — Сцены 122, 126. Надо позвать Сэма, от его писанины осталось две строчки. Ну, хорошо. — Начали! — Не так быстро! Помедленнее! Вот так! Господи, как это сюда попало? — Сцена сто пятьдесят, дубль первый. — Я остановлю. Будет только хуже. Подождите, нам нужен пот. Нужен пот. Побрызгай, побрызгай. Так лучше. Тихо! Тихо! Бог мой. — Элай, нет звука. Останови. Тихо, Нина, соберись. Ох, Элай, мне не по себе. — Играй стыд, Нина. Чёртов стыд. Из-за них ты потеряла сына, отца. Ты готова порвать их всех на мелкие клочки, но нет. Ты покорно стоишь, сгорая от стыда. — Мне неловко, я не могу, когда они рядом. Мои родители. Я как в зоопарке. Давай я им скажу «пока» , и пусть они уедут. Кстати, я хотел тебе сказать. В общем, то, что сегодня случилось в просмотровой, — это недоразумение. Ты о чём? Ну, эта сцена на чердаке, постельная сцена. Не знаю, наверное, механик перепутал бобины, и твои родители. А теперь — «Медленно опустите стекло, чтобы уменьшить давление воды на крышу». Иногда Элай ведёт себя как скотина. Зачем ему это? Он ведь не злой человек. Элай не злой. Он просто больной. «Толща воды на глубине шестьдесят метров может раздавить человека насмерть». Вот чего он добивается. Раздавит меня как червя. Что ты там бормочешь? Как ты можешь переживать из-за голой задницы, когда меня пытаются убить? Это ты меня убиваешь. Ты знаешь, что Элай чуть не задушил Генри, когда тот отказался снимать смерть Берта? И ты веришь этому обиженному на жизнь механику? Я видел шрам на его шее! А я видела, как Элай рыдал, когда говорил с братом Берта по телефону. Это ничего не доказывает, пойми, он больной человек. На настоящей войне он бы за ночь положил целый взвод, а здесь я единственный солдат под его началом. Возможно, он сам не понимает, что делает, но идея гениальная. Он хочет утопить какого-нибудь дурачка и снять его смерть крупным планом! Блестяще! Одним выстрелом убить двух зайцев. Красиво задумано, да? — Но я не буду подопытным кроликом. — Прекрати! Я не переживу, если потеряю тебя. Это мой отец. Только не сейчас. Вы меня все с ума сведёте. Меня нет. Скажи, что я на съёмках. Хорошо, Чак, через час, договорились. Попался. Здесь никому нельзя доверять. А что, если я откажусь выполнять трюк? Я буду только за. А что, если я уеду отсюда сегодня? И позову тебя с собой? — Но у меня завтра съёмки. — Я не могу ждать. У меня ещё две сцены. Очень жаль. Я найду тебя. Знаешь, откажись от трюка! Если, по-твоему, Элай — убийца, звони в полицию. А у меня после всего, через что я сегодня прошла, нет настроения слушать ультиматумы и всякую чушь про моего режиссёра. Посмотри на нашу старушку. Эти парни и из металлолома «роллс-ройс» сделают. Ну и что? Ты из дуболома каскадёра сделал. Каскадёра? За три дня отрастил самомнение до пола. Удивляюсь, как оно ходить тебе не мешает. Будь добр, засунь его обратно. В этой машине найдётся место только для парня с головой на плечах. Покажи, как долго ты можешь не дышать. Оглядись вокруг, видишь?

Страховки нет.

Крышу сомнёт, зато на плёнке всё выйдет натурально. Единственная твоя защита — стальная спинка сиденья. Ты слушаешь? Лёгкие что надо. Ремней безопасности тогда ещё не было, поэтому, когда машина упадёт в воду, держись крепче за руль. Он надёжно закреплён. Настолько, что даже взрыв выдержит. Ты ещё не обделался? Хорошо. Дверцу даже не трогай, вылезешь через окно. Опускай стекло медленно и следи за давлением воды. Ну, чего ждёшь? Завтра меня рядом не будет. Медленней. Когда машина коснётся дна, ты через окно, как рыбка, выплывешь наружу, но прежде глотни свежего воздуха. Знаешь, что под сиденьем лежит? Баллон с кислородом. Не волнуйся, завтра положим. И всё время смотри вперёд, камера будет снимать тебя из-за спины. Как вода дойдёт до носа, изображай, что тонешь. Постарайся быть убедительнее Берта. Куда уж убедительней! Рэймонд — прекрасный актёр, дорогуша. Будь с ним поласковей, не дави на него так, иначе он взорвётся. Ты бы хотел, чтобы я расстёгивала ему ширинку, всякий раз, когда он забывает текст? Чего ещё ты от меня хочешь? Ты не знаешь, какая это ноша! Хоть бы кто сказал: «Обопрись на меня, Элай». Нет, все мои друзья воротят от меня нос, даже ты. «Что ещё ты от меня хочешь?» Так нечестно, Элай! Нечестно? А получить нож в спину — честно? Ты предала меня, Нина. Предала ради какого-то смазливого сосунка, недоумка-дублёра, за которым охотятся полиция, ФБР, шериф, американская армия, вьетконг. Бог знает, что он там натворил! Господи, неужели ты не видишь, что он по уши в крови?! Ты спятил! Ты такой же псих, как. Как кто? Он решил, ты хочешь его убить. Похоже, слишком многие хотят это сделать. Как ты меня нашла? — Спросила портье. — Эй, слышишь? Мне везёт. Права Берта. Надо только фотку вклеить. Кто ты такой? Сама решай. Кто ты, мать твою? Человек, который не захотел умирать.

Который прошёл огонь, и воду, и медные трубы. Что тебе наплёл Элай? Что я серийный маньяк? Почему тебя ищут? Спроси Элая. Я делал то же, что и все остальные вокруг. Палил из М-16 на каждый шорох. Понятное дело, я не видел, по кому стреляю, по лопухам или косоглазым. Лопухами мы называли новобранцев, через четверть часа они становились стариками. После войны я вернулся домой. Я думал, мне что-то полагается.

Бесплатная парковка. Скидка в магазине. Все шарахались от меня, как будто я какой-то опасный педофил. А я мечтал, заведу семью, открою своё дело. Я ухожу. А посты на дорогах? Пойду через лес. Думаешь, полиция его не прочёсывает? Ночью прятаться легче. Мне нравится ночью в лесу. Там как в сказке. Мы будем идти и идти. Ты сказала «мы». А твои две сцены? Да-да, ты прав. Две сцены. В одной я готовлю салат из тунца для американского лётчика по рецепту семнадцатого года, в другой —теряю человека, которого люблю. Трудный выбор. Не дразни меня, Нина. Прости, я сейчас сама не своя. Я боюсь тебя потерять. Но я даже не знаю, кто ты. Что ты такое натворил? Что будет со мной в лесу? Ты меня тоже убьёшь? Меня разыскивают за покушение на убийство. Я проломил череп копу. Он поймал меня на взломе. Я не собирался никого грабить. Я влез туда, чтобы убить хозяина лавки. Я подумал, прикольно будет свернуть ему шею! Он обещал после войны взять меня в долю. Сучья тварь, он говорил, ещё не время, надо подождать! Подождать, мать его! Пока я ждал, этот подонок трахал мою невесту!

Так что я пришёл к нему и со всей дури стукнул по двери! Я кричал ему, было два часа ночи, но эта мразь и не думала меня впускать! Осторожно, рука! Он трахал её прямо на прилавке. На грёбаном прилавке, сука! Знаешь, что там было? Сорок один сорт мороженого. И ещё этот сраный сироп! А над ним Микки Маус, лыбящийся Микки Маус на стене! Я схватил кастрюлю с горячим шоколадом, хотел надеть ему на голову. Получи, сволочь поганая! Я бросил кастрюлю! Запулил ею в полку с печеньем. Дурацкое печенье в форме котят, обезьянок и кенгуру, целый зоопарк. «Сколько мне надо было тебя ждать?» , — она сказала. Сколько? Всю свою жизнь, шлюха! Вот сколько! Вот сколько!

Я вырвал чан с мороженым — лучший вкус месяца! — баварская шоколадная хренотень! Я хотел найти этих тварей! Обожритесь своей баварской клубнично-шоколадной дриснёй! Ничего смешного. О, детка.

Иди ко мне. Ну и грязь мы развели. Нет-нет, пусти, мне надо в туалет. Я сейчас описаюсь. Пусти меня в туалет. Ты ещё главного не слышала. Жуткое преступление кровавого Камерона. Я совсем потерял голову. И тут кто-то посветил фонариком мне в лицо. Я схватил чан с мороженым и опустил прямо. прямо ему на голову. Это не смешно, крошка. Я ошибся. — Это был коп. — О, нет.

Я слинял и не заметил, что он вырубился, откуда я знал, что он пролежит в мороженом всю ночь? — Господи, он что, умер? — Нет, его отправили в больницу. Да. Знаешь, мороженое чертовски холодное. Он отморозил. Он отморозил себе кончик носа и мочку уха. Это. Это ужасно. Перестань смеяться. Серьёзно, он отморозил нос. Он отморозил ухо. — Ты представь, одноухий полицейский. Да! Одно ухо у него.

— Я сейчас лопну. — Подожди. Это не смешно! Все отморозки из полиции охотятся за мной. Ну вот, я опоздала. — А ещё ФБР на хвосте. — Всё из-за тебя. Давай разбудим Элая. Как думаешь, если мы расскажем ему историю с мороженым, может, он простит меня и откажется от трюка? Как поднять эту штуковину? Извините, ребята, закрыто. Я сам вижу. — Можешь нам открыть? Не раньше семи утра. Приказ мистера Кросса. Ну. Думаю, мистер Кросс не станет возражать, если вы скажете, что мисс Франклин захотелось отведать оладий по-шведски в компании одного любезного джентльмена. Но кафе открываются только в восемь. Ничего, мы найдём, где перекусить. — Нет, сейчас все дороги перекрыты. — И что? Мистер Кросс велел никого не выпускать. Говорит, вам надо выспаться перед последним днём съёмок. Наш шериф ждёт не дождётся, когда они закончатся. Получается, теперь, если я вдруг решу покататься на машине, мне надо получить личное разрешение от мистера Кросса? Мистер Кросс мне не отец, и перекрывать дороги не в его компетенции. Их перекрыла полиция. Если вы настаиваете, я разбужу мистера Кросса. Нет, спасибо.

Хорошо, если передумаете, зовите. Конечно. Невероятно! Старый козёл словно читает мои мысли. Я как будто. Как будто я герой фильма. Не живой человек. А этот долбаный американский лётчик на фронте Первой мировой, и я обязан утонуть только потому, что так сказано в чёртовом сценарии.

Достаточно выдрать одну страницу, взять и порвать её в клочья, и я останусь жив. Или просто всё перечеркнуть и написать что-то другое.

Например, «в последний момент ему удаётся справиться с управлением, и он уносится навстречу своему счастью». Тебе нравится? Пустая трасса. Я один на дороге. Съёмочная группа ждёт. Все затаили дыхание. Я въезжаю на мост. И тут. «Эй!» «Эй, что случилось?» Грёбаный хэппи-энд, вот что! У меня будет пятнадцать минут, прежде чем до кого-то дойдёт, что мы снимаем новую версию.

Это история любви, ты не забыл? Что будет с австрийской девочкой? Зрителям не понравится, если в финале они не будут вместе. Но как? Как, объясни. Вот. Здесь. Я буду здесь. — Видишь? Неплохо. Только, может, лучше мы встретимся потом. Нет, мне здесь в самый раз. Нина, вылезай! Эй, Чарли? Нина, кто-то идёт. В прятки решил поиграть? Мы почти на месте! За мной, ребята! Не отставайте! Эй, Уайти, осторожно, ещё ветром сдует. Теперь куда? Прямо к мосту! Бродячий цирк приехал! Ну всё, покатались и хватит. Через пятнадцать минут съёмка, солнце уходит. Хорошо, что нам делать? Доставайте аппаратуру. Складывайте всё сюда. Быстрее, всё оборудование в трейлерах. Вытаскивайте всё из машин. Живей, ребята! Достаём аппаратуру. Не сачкуйте! Времени нет! Потом отдохнёте! Раньше начнём, раньше закончим! Шевелитесь, парни! Быстро! Вытаскивайте всё из грузовиков! Давайте, ребята, за работу! Открывайте грузовики! Если не успеем, нам не поздоровится!

Проклятая работёнка! Живее, живее, ребята! Время! Время! Раз-два! Раз-два! Раз-два! Скорее! Занимайте свои места! Машина поедет с той стороны! Надо перекрыть дорогу! Живо! Несите всё к мосту! На меня. Хорош. Ларри! Надо положить балласт сзади.

Кислородный баллон сюда, а лампочку повыше, чтоб он её видел. — Уоррен, ты здесь? — Проверь баллон. — Прекрасно, Ларри. — Плёнку зарядил? Джек, камеру поставь справа. Я не хочу, чтобы он об неё долбанулся. Лампочку хорошо видно? Надёжно закрепил? Отлично! Но лучше проверь ещё раз. Вот так. Наша старушка должна блестеть, как новенькая. Ну всё, пошли. — Всё, всё, уходим. — А проверить? Не заходи за черту. Мистер Кросс, операторы готовы к съёмке. Где вертолёт? Злой Кросс вызывает «Хромую утку» , надеюсь, вы нас отыщете и присоединитесь. Через десять минут, Элай. Мы уже взлетаем. Отлично. Будьте добры, соберитесь и внимательно меня выслушайте! Ребята, отложите дела, замрите и обратите внимание на режиссёра! Вот это чудо техники — единственный «Дюзенберг» , которым мы располагаем! Надеюсь, он утонет как надо, и больше мы его не увидим! Поэтому, после команды «мотор» , что бы ни случилось, не выключайте камеры! Нам нужна эта сцена! Приказываю камерам не заклинивать, а облакам не закрывать солнце! Привет, салага. Ты вообще больше не спишь? Очистить площадку, вертолёт приближается! Как жизнь, Берт? Интересно, а сколько денег ты выложил за страховку? Ты же можешь без ноги остаться. С одной не попляшешь, да? Ну, счастливо тебе. Отлично выглядишь. А как твоё самомнение, в штанах ещё умещается? Показать? Лучше я покажу грузовик. Запомни, ты должен развить реактивную скорость до того, как появятся солдаты. Они начнут стрелять, и машину занесёт в реку. Ну как, блинов поел? Мои ребята, не узнать, да? Ну как я мог им отказать после всего, что мы от вас натерпелись? За пятьдесят баксов коп на всё пойдёт, даже в актёры. Ружья уж больно современные для Первой мировой войны. А патроны? Надеюсь, холостые? На них не написано. Не смотри. Не открывай багажник. Если любит, она там. А если нет, то не всё ли тебе равно. Мы ждём, Везунчик! Смотри вперёд. Видишь лампочку там наверху? Когда она горит, камера снимает. Ни в коем случае не оборачивайся. Хорошо, давай проверим. Ещё раз. Как камера? — Спроси его, работает? — Камера! Как камера, он спрашивает! Эй, Берт! Вот придурочный! Кто дал команду? Что он делает? — Слишком рано.

— Снимайте! Снимайте! Постой! Ты куда? Шевелите задницами! Мне нужна эта сцена! Нет! Нет, ещё рано! Остановите его! Держись, крошка! Мы свободны! Ты в порядке? Вот тебе, снимай, Элай! А-а-а-а! Нина, нет! Взять его! Отлично, снято! И моя жена ещё говорит, что у меня опасная работа. Вы тогда вообще самоубийцы. А ты отчаянный! Ладно, ребята! Грузите всё в трейлер! Собираемся, нам надо уезжать! Сукин сын!

Вот, давай, глотни. Тебе полезно. Они всё время там были? Водолазы. — Они меня ждали? — Не слышу. У тебя зуб на зуб не попадает. Выходим. Всё в порядке? Дальше я не пройду, что же делать? На мне новое платье для следующей сцены. Салат из тунца. Я помню. Меня нашли сразу, как ты ушёл. Глупо получилось. Неважно. Неважно. Элай сказал мне, что ты решил выполнить трюк. Я не поверила, но. Но ты справился, правда? Я рада, что вы поладили.

Везунчик, ты прелесть. Боюсь, мне пора. Увидимся. Прости, что вела себя как дура. Я вся на нервах из-за этих съёмок. Казанова, похоже, ты снова в форме. В следующий раз, прошу, дождись команды. Ключевое слово — «мотор». Я всегда питал уважение к краснокожим. Поверь, я никогда не разделял методов генерала Кастера. Глазам не верю, он ещё дышит. Возможно, иногда я был не прав, надеюсь, ты не в обиде, главное, что ты жив. Почему ты вчера не дал мне сбежать? Вместе с Ниной? Ей сниматься надо. Ну, хорошо, а сегодня? Чак мог легко меня заменить. Один мой друг снял антивоенный фильм. Отличный фильм. Он показал его в родном городке, и число добровольцев там подскочило в семь раз. Я надеялся, мой фильм убедит всех, что есть более достойный путь вернуться домой живым. Но я не смог убедить в этом даже наивного татуированного дембеля. Я не понимаю. Я не мог отпустить тебя, пока не пройдёт твоя паранойя. — Ты же думал, я хочу тебя убить? — Паранойя? Тебе больше не надо переписывать сценарий — юноша назвал свою болезнь. Да? И что это? — Настоящий бич нашего общества. — Как рак? Или, может, гонорея? Только в нашем случае трахают мозги. Надеюсь, ты найдёшь лекарство подешевле. Никогда ещё мне не приходилось так убиваться ради тысячи долларов. — Привет, милашка. — Берт, это потрясающе! Никого не надо подбросить? Могу предложить свой вертолёт. Я лучше с Джейком. Целее буду. Возможно. Кстати, а что за тысяча долларов? За трюк. Тогда шестьсот пятьдесят. Нет. Чак сказал, что я получу одну тысячу долларов. Чак могтебе и «Оскар» обещать, я за этот трюк плачу шестьсот пятьдесят. За него полагается тысяча долларов, мне Чак сказал. Ты опять издеваешься! Счастливо. Счастливо — в жопе слива! Давай сторгуемся, семьсот пятьдесят. Ты вечно пытаешься сторговаться, в этом твоя проблема, Элай. Но меня тебе не обмануть. Нет! Я требую свою тысячу долларов! Сэм, я даже одного убедить не могу! Ты хитришь, ты смотришь на меня как на второстепенный персонаж! А я живой человек, который чуть не умер, и я требую свой законный кусок! Гони мою тысячу долларов! А ну вернись! Вылезай! Ты не знаешь, с кем связался! Не опоздай на самолёт, Берт! Ты тоже, Элай, я не шучу. Увижу вечером хоть одного из вашей братии, пристрелю на месте.

Я ведь мог утонуть! Я найду тебя, ублюдок! Вернись! Вернись, падла! Меня уже тошнит от твоих подстав! Какого роста Кинг Конг? Метр ноль семь, и от тебя столько же останется, если не заплатишь! Гони мои бабки! Розовый бздун! Вернись, я тебе покажу, как воздух портить! Я опаздываю на самолёт, Берт! Посмешище! Сэм, перепиши сценарий! Выкини из фильма этого засранца!

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Я опустился на колени и сделал вид, что молюсь.

Ну, я блесну ещё одним мудрым советом. >>>