Христианство в Армении

Где мать этого пацана?

Утратив правый путь во тьме долины. Каков он был, о, как произнесу, Тот дикий лес, дремучий и грозящий, Чей давний ужас в памяти несу! Был ранний час, и солнце в тверди ясной Сопровождали те же звезды вновь, Что в первый раз, когда их сонм прекрасный Божественная двинула Любовь. Так был и я смятением объят, За шагом шаг волчицей неуемной Туда теснимый, где лучи молчат. Пока к долине я свергался темной, Какой-то муж явился предо мной, От долгого безмолвья словно томный. "Ты должен выбрать новую дорогу, Он отвечал мне, увидав мой страх, И к дикому не возвращаться логу; Волчица, от которой ты в слезах, Всех восходящих гонит, утесняя, И убивает на своих путях.” Привет, брат, добрый день!

Как дела? Хорошо. А тебя сегодня снова убивают? Надеюсь, нет. Не беспокойся, все будет хорошо. День уходил, и неба воздух темный Земные твари уводил ко сну От их трудов; лишь я один, бездомный, Приготовлялся выдержать войну И с тягостным путем, и с состраданьем, Которую не ложно вспомяну. Я УВОЖУ К ОТВЕРЖЕННЫМ СЕЛЕНЬЯМ, Я УВОЖУ СКВОЗЬ ВЕКОВЕЧНЫЙ СТОН, Я УВОЖУ К ПОГИБШИМ ПОКОЛЕНЬЯМ. Я, прочитав над входом, в вышине, Такие знаки сумрачного цвета, Сказал: «Учитель, смысл их страшен мне". Он, прозорливый, отвечал на это: "Здесь нужно, чтоб душа была тверда; Здесь страх не должен подавать совета.” Это заявление Военной Хунты: Сантьяго, 11 сентября 1973. Чилийские вооруженные Силы и Карабинеры заявляют: Первое. Президент Республики должен немедленно передать свои полномочия чилийской Армии и Карабинерам. Второе. Армия и Карабинеры Чили вместе начнут историческую миссию борьбы за освобождение нации от марксистского ига. Мой ответ ясен. Я не сдамся. Президент Чили принимает своих посетителей здесь, в резиденции конституционного правительства. Если Пиночет хочет говорить, пусть прибудет в Ла Монеду! Это приказ Президента Республики. Я всегда уважал их. Никогда их не оскорблял, как они оскорбляли меня и Пратса, их командующего. Как его унижали. Направляли своих жен публично унижать его. 300 женщин оскорбляли его. И он подал в отставку. Пратс знал, что альтернативы нет. Видимо, поэтому он подал в отставку. Ему было больно оставить меня одного. Они знали, что без него я загнан в угол. Но если бы он не ушел в отставку, мы получили бы гражданскую войну, и никто из нас не хотел крови. Когда мы начинали этот путь, я верил в народ: "Мы тут можем совершить Революцию в рамках, установленных Чили, с минимальной социальной ценой, не жертвуя жизнями, не вредя производству." Но мы попали в ловушку. Мы верили в вертикаль армейского командования. И теперь мы в одиночестве. Так пишутся первые слова борьбы за новую Чили моей мечты. Так! Убивая нас! Они не хотят понимать демократическую революцию.

Они путают революцию с коммунизмом! Пули быстрее слов, но они не понимают, что не означают то же самое. Они верят, что смерть и разрушение единственный путь. С этого момента излагать историю будет народ. И вот возник из сумрачного света Каких-то башен вознесенный строй; И я "Учитель, что за город это?" "Ты мечешь взгляд, сказал вожатый мой, Сквозь этот сумрак слишком издалека, А это может обмануть порой. Говорит Альенде. Карвахаль! Скажите мне, адмирал! Кем вы себя считаете? Вы говорите с Президентом Чили! И Президент Чили не сдается! Забудьте о вашем самолете! Скажите своим предателям, что Сальвадор Альенде не сдастся! Карабинеров в Ла Монеде попросят немедленно покинуть дворец. Подписали: Армия. Флот. Главнокомандующие ВВС и Карабинеров. Они продавшиеся. И думают, что другие поступят так же! Они могут убить меня столько раз, сколько хотят, но заставить отречься. Никогда! Ты, в скорби дом входящий, он сказал мне, внимательней смотри, не веря взгляду, обманчив вход, хотя на вид широк. Я вошел в Ла Монеду этим утром через главный вход, как Президент Чили, и если выйду отсюда живым, то через те же двери и как Президент Чили. Я не сбегу в пижаме и не стану стучаться в иностранные посольства! Меж тем проход сужался шаг за шагом. Чем уже, тем сильнее боль стесняла дыханье в трепещущей груди. "Учитель мой, мой господин, скажи, Спросил я, алча веры несомненной, Которая превыше всякой лжи, Взошел ли кто отсюда в свет блаженный, Своей иль чьей-то правдой искуплен?" Отличный госпереворот. У меня нет никакой возможности для маневра. Спасибо за вашу компанию. Я один, вы знаете? Но вы также знаете, что одиночество не то же, что быть одному. Одиночество быть преданным. Это агонизировать среди разбитых мечтаний, это друзья, переставшие ими быть, и те, кто умер или умирает, а ты не можешь им помочь. Полное одиночество должно быть подобно. На брег открытый и высокий мы взошли, Так, что смогли всех бывших там увидеть людей с неспешным и глубоким взглядом, их лица были схожи меж собою и в тишине звучали голоса их. Одержанная вами победа имеет высокое и глубокое национальное значение. Потому что вы, сделавший возможным, чтобы народ был правительством, будете нести историческую ответственность, сделав реальностью многолетне чаяния Чили. Летельер? Где Орландо? Где Орландо? Этим утром я отправил его в Министерство Обороны, и он не возвращался и не звонил. Должно быть, военные его арестовали. Надеюсь, произошло только это. Хотя, кто знает? Быть в заключении сейчас может быть хуже смерти. Говорит Альенде. Есть новости о Летельере? Попробуйте снова. Мне надо знать, где Летельер! Я отвечаю за него. Конечно! Мы не знаем. До этого утра мы не знали, что Вооруженные Силы заняли Министерство Обороны. И не имели понятия, что наш флот прервал совместные с США маневры на Тихом океане. Самолеты Ли! Тренируются. Чтобы потом ударить и уничтожить нас! Я даже наградил Ли! Когда они увидят, что я не сдаюсь, они будут бомбить это здание и меня. Я погибну под руинами. Это прекрасное решение для проблемы, которой я стал для этих предателей. Возможно, каждый потом изложит собственную версию моей смерти. Но с ними они не выиграют. Я умру всего один раз и эта смерть будет только моя! "Что ж ты не спросишь, молвил мой вожатый, Какие души здесь нашли приют? Знай, прежде чем продолжить путь начатый, Что эти не грешили; но заслуг одних здесь недостаточно." Уже не осталось верных солдат для защиты Чили. Они в тюрьме или мертвы. потому что эти мясники легко убивают и собственных коллег, чтобы я не остался Президентом. Так, как они сделали с генералом Шнейдером. Я слишком рисковал. Я не придал значения даже тому непочтительному посланию: "Сколько времени вам осталось, Президент?" Я получил такое же послание, когда флот сообщил, что у него со мною война. Предатели! Как низко они могут пасть?! Поэтому они настаивают, чтобы я отрекся, чтобы заставить меня молить о жизни, торговать моим достоинством в обмен на мою свободу. Они думают, для меня важна жизнь? Революционеры не трусы! Взгляни ему в глаза, сказал учитель, И человек, коснувшийся меня, Рук не страшась моих, своими Меня коснулся. Другие же, имея разум ясный, Постичь пыталися мою доктрину, Сокрытую вуалью загадочных стихов. Пусть нас осталось мало для защиты Чили. Лишь горстка мужчин и женщин. Они должны уйти! Женщины не могут оставаться в Ла Монеде! Исабель, Беатрис. Она на седьмом месяце с моим внуком. Говорит Альенде, соедините меня с моей дочерью Беатрис. Беатрис! Ради твоей безопасности ты должна немедленно уйти. Возьми твою сестру Исабель и уходите все. Передай всем. Ла Монеда превращается в костер, Беатрис! Это вне контроля, это конец правительства Народного Единства. Нет. не мой конец. Твой сын должен родиться. Я хочу когда-нибудь с ним поиграть. Если он погибнет из-за того, что ты останешься, это ты его убьешь. Подожди, кто-то хочет связаться по другой линии. Говорит Альенде. Это точно? “Пёс”. Оливарес. Самоубийство. Не хотел сдаваться. Мы так долго сражались вместе. Теперь ты знаешь значение одиночества. Беатрис? Важно, чтобы ты ушла отсюда. Все могут уходить. Я тебе обещаю. Но ты должна мне обещать, что останешься в живых. Каждый имеет миссию, и твоя жить. Я умру только если меня забудут. И пока ты жива, я не умру никогда. Мы скоро увидимся. Я тоже люблю тебя, люблю вас всех. Мои дочери, мои обожаемые дочери, я не могу пожертвовать вами. Если б у нас был сын, о котором я и Тенча всегда мечтали, я уверен, что он был бы тут со мною. Но и он должен был бы уйти. Ортенсия. ее зеленые глаза. Она была не такой, как другие, она просила, чтобы я звал ее Мы спорим. и мы влюбляемся. И Тенча. Мы начинаем отчуждаться. Но мы также начинаем быть терпимыми. Я пронесу ее в моем сердце до конца. Я пронесу в нем всех. В конце дня мы сделаны из кожи. и мечтаний. Я могу слышать этих сирен, но теперь их песни песни смерти. Генерал Баеса? Говорит Президент Чили: Требую прекращения огня, чтобы могли выйти женщины. Вы можете быть способны предать вашу страну, но женщин. Уважайте хотя бы их! Говорит Альенде. Женщины должны уйти немедленно! Баеса обещал дать им бронетранспортер. Все должны выйти. Фрида, Вероника, Исабель, Беатрис, Пайита. Пайита. Все часы моей жизни, что ты защищала своими поцелуями. огонь твоих рук. Моя Черная Чилийка! Наши воспоминания. День, когда мы нашли друг друга. Я думал, что ты слишком молода для меня, но правда в том, что это я слишком стар для тебя. Но это было неважно для нас. Мы не были ошибкой. Моя ошибка была с военными. Я не должен был сомневаться! Должен был следовать моей интуиции. Предатели вечные проигравшие. Никто их не уважает! Предатель словно мертвец при жизни. Я так спросил: "Учитель, их мученья, По грозном приговоре, как сильней Иль меньше будут, иль без измененья?" И он: "Наукой сказано твоей, Что, чем природа совершенней в сущем, Тем слаще нега в нем, и боль больней." Так мы вдвоем сходили в ров отверстый, Входя в долину неизбывной боли, Наполненной всем злом, что есть на свете. Мне не важно, проиграю ли я эту битву.. не все битвы можно выиграть, но во всех надо сражаться до конца. Я сказал моим адъютантам, чтобы они мою последнюю пулю пустили сюда. Они ответили, что не сделают это, но не сказали и что будут меня защищать. Это одиночество. Не важно; я сделаю то, что должен. Отрекающийся президент позорит себя. Возможно. я совершил больше ошибок чем должен был совершить, но никто не может скрыть свои недостатки; публичный имидж никогда не значил для меня много.

Но, по крайней мере, я всегда был честен. Сальвадор Изабелино дель Саградо Корасон Альенде Госсенс. И, как таковой, никогда не хотел быть чем-то большим. Я ни в чем не раскаиваюсь. Признаю свои ошибки. И я не родился, чтобы быть героем или умереть. Сейчас я ничей лидер. Я также не смог быть Президентом всех чилийцев. Но я открытая книга. Знаю, что сердце мое устало. Будь здесь Пайита, они принесла бы мне лекарства. Пайита. моя таинственная медсестра. Она и Беатрис. благодаря им никто никогда не узнал о моем инфаркте. Сейчас мне не нужны лекарства. Мне нужно лишь время и никто сейчас не может мне его дать. Не знаю я, смогу ли пережить, Не кажется, что вскоре возвращусь я, как говорил ты мне на берегу. Ведь дом далекий, тот, где прежде жил я, Все больше тает за туманом дней, В печальные руины обращаясь. Возможно, была нехватка сна. Последние недели никто не мог спать. Каждый раз надо было врать министрам, чтобы спрятаться в ванной и поспать полчаса. Президенту Чили приходилось врать, как ребенку. Думаю, Никсон никогда не терял сон из-за проблем со мною. Каждый час дня новая проблема. Страна рушится день за днем. Мне подрезали крылья в первый день. Когда оппонент безжалостен, игра может превратиться в насильственную борьбу. Таков был первый урок Маэстро Демарки. Думаю, эту партию в шахматы мне не выиграть. Демарки потребовал бы назвать ее патовой, но уже невозможно. В момент, когда я отвлекся, они блокировали мои фигуры. Когда закончится, я буду в мире. Когда закончится что? Жизнь Президента Чили? Легитимность нации? Меня карают за защиту бедняков и возвращение того, что принадлежит нашей стране. Было 2 команды; одна строила, другая разрушала. если я признаю мои ошибки, то я демагог; если я их не признаю, я высокомерен. Если пью вино я пьяница. Если вежлив с женщинами я бабник. Ладно, пусть все это так! Я не побежден, потому что идеи никогда не умирают. Мне больно от нехватки понимания и от предательства. кто я такой, чтобы хотеть, чтобы мои люди и моя страна жили с достоинством? Хорошо, я должен быть глупым коммунистом!

Они карают первого президента-социалиста на латиноамериканском континенте, законно избранного народом.

И я, взглянув, увидел стяг вдали, Бежавший кругом, словно злая сила Гнала его в крутящейся пыли; А вслед за ним столь длинная спешила Чреда людей, что, верилось с трудом, Ужели смерть столь многих истребила. Говорит Альенде. Что? Мой дом? Это невозможно. Это не может быть народ! Это фашисты! Мой народ не разграбил бы дом своего Президента! Где моя жена? Хорошо, выясните, где она! И вот не мог я вымолвить ни слова, как если б сон мог исцелить несчастья, и я мечтал, чтоб явь была лишь сном. Никакой возможности защититься! Даже Карабинеры предали правительство! Там, снаружи, они ждут, что меня арестуют и убьют. Они отреклись от своего долга защищать правительство и Президента Чили. Я умру с болью от этого предательства. Предательство? Оно словно удар кинжалом в сердце. Звучит почти поэтично. Никогда не читал много стихов. Даже Неруды. друг мой. Кандидат Сальвадор Альенде и поэт Пабло Неруда. Неруда, Неруда, народ приветствует вас. Но он знал. Он давно уже знал, что произойдет сейчас. Борьба народа. Ждет скрытого или видимого, чтобы изменить старые схемы и вернуть вам то, о чем вы мечтали. Я должен был читать Неруду. Скоро и он уйдет. Еще танки. Хотят гарантировать, что Ла Монеда станет могилой чилийской демократии. Почти 3 года. Тогда улицы были полны счастливыми людьми, празднующими победу нового правительства Народного Единства. И я обращался к нации с этого же балкона. Я говорил о новорожденной Чили, Чили для всех чилийцев. Я сказал им, что это был момент надежды. Никогда я не думал, что однажды, с этого самого балкона, мне придется бороться за мою жизнь. Говорит Альенде. Женщины ушли? Пусть уходят немедленно! Прочь! Прочь! Все они! Я не стану повторять этот приказ! Закончилось. Закончилось, когда началось. План Вооруженных Сил был совершенен и очень прост: Единство. Мятеж в прошлом июне был тактикой для раскрытия наших лидеров, для разрушения нашего видения. Мне надо было учиться у президента Алессандри Пальма. Первое, что он сделал организовал милицию народа, чтобы защитить его от Вооруженных Сил. Мне следовало лучше приготовиться. Не хочу, чтобы моя страна тонула в крови. Но кровь уже льется. Это темный и бурный поток. Никто не придет к нам на помощь, возможно, это и к лучшему. Никто не сможет сказать, что Сальвадор Альенде превратил свою страну в скотобойню. Не важно, что мне придется исчезнуть. Президенты избираются, иногда их отстраняют; или им дают возможность умереть достойно. Президенты могут быть заменены. Но народ? Как может быть заменен народ? Скрутив им руки за спиной, бока Хвостом и головой пронзали змеи, Чтоб спереди связать концы клубка. И я: "Учитель, что их так терзает И понуждает к жалобам таким?" А он: "Ответ недолгий подобает. И смертный час для них недостижим, И эта жизнь настолько нестерпима, Что все другое было б легче им. Их память на земле невоскресима; От них и суд, и милость отошли. Они не стоят слов: взгляни и мимо!" Я знаю народ. На улицах и в барах. В больницах и на углах улиц. Будучи горожанином и студентом из среднего класса, я понимал рабочий класс. Я хотел быть врачом, как мой дед, чтобы лечить бедняков. И я сделал это. Я подумал, что марксизм форма помощи народу, и я стал марксистом. У меня нет несбывшихся мечтаний и неоплаченных долгов. Что еще могу я просить? Я выполняю мои обещания. Я обещал отцу на его могиле, что не дам запятнать его доброе имя. И не сделал этого. Что со мной тогда было. уже не важно. Моя подлинная судьба мое прошлое, содержащее все мои идеи и страсти, мои бессонные ночи и мои поражения. Мое будущее тому, кто захочет вспомнить меня. Под нашими ногами и эта луна. У нас так мало времени. И надо вернуться, чтобы увидеться вновь. Уже несколько мгновений я чувствую смерть. Как медик, я делал много аутопсий, и я узнаю этот запах. Ла Монеда подожжена!

Они поджигают мою страну! Страна трупов и пепла, которую я уже не могу защитить. Двумя десятками автоматов и горсткой друзей? Мир должен узнать эту правду! То, что происходит сегодня, и все остальное! Приметил два зажженных огонька И где-то третий, глазу чуть заметный, Как бы ответивший издалека. Взывая к морю мудрости всесветной, Я так спросил: "Что это за огни? Кто и зачем дает им знак ответный?" "Когда ты видишь сквозь туман, взгляни, Так молвил он. Над илистым простором Ты различишь, кого зовут они". Что происходит снаружи? Надо подождать еще немного. Но я не могу ждать. У меня нет времени. У революции не осталось времени. У страны не осталось времени. Сколько мы еще сможем сопротивляться? Каждый проходящий миг это возможность. но чего? Я им не нужен живым или мертвым, и даже изгнанным, или в заключении в моей стране. Им придется найти какое-то решение. Я не позволю им решать мою судьбу. 30 патронов, чтобы защитить Чили! Кроме последнего, он мой. Пусть бросают бомбы, сколько им угодно!

Кровь в моих венах кровь людей, которые умеют умирать гордо. И я их не предам! Я готов оплатить мой долг, многое превращается в пепел. Этим утром Тенча поглядела на меня молча. Не было поцелуев и слез. Никогда не видел ее взгляд таким проникновенным, как сегодня. Страсти не мешают ей, Она не смешивает верность с обидой. Когда она спросила меня, была ли Пайита в Ла Монеде, и я ответил "да", она держалась очень спокойно. Она поняла, что ее долг уже не умереть рядом со мною, и погрузилась в героическое молчание. Я хотел сказать ей что-то, чтобы она помнила меня, но не смог найти слова. Я был слишком тороплив, как всегда.

3 года спешки, 3 года коротких ночей и бесконечных дней. Мой смертный приговор уже утвержден. Я сам утвердил его, решив, что Президент Чили умирает на своем посту. Президент Бальмаседа ждал до последней минуты, прежде чем лишить себя жизни. Я не хочу отдавать мое президентство в руки дюжины предателей и убийц. Есть урок, который я хорошо усвоил. На сей раз я не обману тебя, Маэстро Демарки. Мне хотелось бы посражаться еще немного, но нельзя продолжать сражаться, когда сражение закончено. 6 часов в Ла Монеде. Это лишь вопрос времени. Почему я хочу знать время? Кто придет в Ла Монеду? Вооруженный народ? Генерал, что, быть может, сумел избежать резни? Пратса нет здесь, чтобы воевать с танками мятежников, как это было 3 месяца назад. Он слишком лоялен, чтобы пережить это. Когда он плакал, это были слезы мужчины.

Когда я узнал, что шахтеры сомневаются в моем слове, не понимая, что я не могу бежать быстрее, чем страна, я тоже плакал. Предположим, Пратс в опасности. Говорит Альенде. Что ты тут все еще делаешь? Мое сердце в порядке! Еще бьется. Нет, ты не можешь остаться. Живи и помни меня! Уходи, Пайя! Мне жаль, Пайита. Никогда не было времени думать о нашем будущем. Страна и наши жизни перемешались. Я сказал тебе однажды, что твои губы лучший виноград Чили? Последнее укрытие. И вечный дождь, холодный, проливной. Они хотят убить нас быстро! Говорит. Альенде. Сделайте белый флаг и выходите. Уничтожьте всю личную информацию. Имя или адрес в руках этих убийц станут смертным приговором. Пайита принесла мне стакан виски. Говорит. Альенде. Моя личная охрана хочет остаться. время выходить.

Мы исполняем наш долг и я благодарю вас за верность, но вы должны выйти! Мы теряем слишком много времени на разговоры! С Вооруженными Силами, с коммунистами, с социалистами, со всем миром! Мы лишь тратили время и, наконец, никто ничего не знал. Нет, это неправда. Это неправда. Вооруженные Силы знали все. Пока мы мечтали, они продвигались медленно, но верно. В прошлом месяце там, снаружи, были 800.000 человек, праздновавших 3-ю годовщину нашей победы. Было море знамен и штандартов, музыка и гимны, женщины и дети, шахтеры медных рудников и индейцы. "Смотри: вся эта впадина кругла; Хотя и шел ты многими тропами Все влево, опускаясь в глубь жерла Но полный круг еще не пройден нами; И если случай новое принес, То не дивись смущенными очами". Говорит Альенде. Мне нужно выйти в эфир, если работает еще какая-нибудь радиостанция. Мне нужно поговорить с моим народом в последний раз. Можно начинать? Говорит Президент Чили. Это моя последняя возможность Обратиться к вам. Возможно, Радио Магальянес заставят замолчать и спокойный металл моего голоса не дойдет до вас. Не важно. Продолжайте слушать меня. Я всегда буду с вами и вы будете помнить меня, как достойного человека, верного своей стране. В моих словах нет горечи, одно лишь разочарование.

Надеюсь, вы станете наказанием для тех, кто изменил присяге, которую они давали, как солдаты Чили. Трудящиеся моей страны, я верю в Чили и ее судьбу. Другие люди переживут этот мрачный и горький час, когда предательство стремится утвердиться. Знайте, что рано или поздно откроются великие пути, по которым пройдут свободные люди, чтобы строить лучшее общество. Да здравствует Чили! Да здравствует народ! Да здравствуют трудящиеся! Это мои последние слова. Я уверен, что моя жертва не будет напрасной. Я уверен, что она, по крайней мере, станет моральным уроком, который накажет преступление, предательство и трусость. Тенча всегда говорил мне, чтобы я говорил речи покороче. Думаю, она была права. Какая судьба пред твоим последним часом приводит тебя сюда? И кто начертал твой путь? Помилуй мою душу, молю тебя, кто бы ты ни был, тень или живая душа. Пусть делают, что хотят! Мы не творили такого зла, Это была хорошая борьба. Альенде не сдастся этим продажным генералам. Пора идти, уж все мы повидали. Мы зашагали, чтоб вернуться в ясный свет, И двигались все вверх, неутомимы, Он впереди, а я ему вослед, Пока моих очей не озарила Краса небес в зияющий просвет; И здесь мы вышли вновь узреть светила. Для лучших вод подъемля парус ныне, Мой гений вновь стремит свою ладью, Блуждавшую в столь яростной пучине, Оставив за собой обитель мук.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Как, вы сказали, его зовут?

Вы колебались и это прекрасно. >>>