Христианство в Армении

У него был я.

Придется протокол писать. Таракан. За тараканов извиняйте. Что вы, Федор Иванович, я на тараканов никакого внимания не обратил. Ведь, что особенно интересно, Геннадий Николаевич, за счет чего тараканы живут? Вот, вы человек городской, образованный, и сами понимаете, что, ведь здесь никакого пропитания для них нет. Нету. Нету, нету. Так, может, они замазку со стекол жрут? Так сколь ее, замазки-то? Искусство, Федор Иванович, принадлежит народу. Конечно, кино самое массовое из искусств. Но, Федор Иванович, музыка призвана воспитывать человека не только эстетически, но, если можно так выразиться политически. Нам песня строить и жить помогает. Похитили аккордеон. Вечером, в 23.15, я его протер мягкой фланелькой. В 23.25 положил в клубный шкаф.

Сегодня утром, когда я пришел в клуб, чтоб подготовиться и во всеоружии встретить воскресник по сбору колосков, аккордеона не было. Похитили. Три регистра. Сколько? Нет, я спрашиваю, сколько стоит? Федор Иванович, когда речь идет о святом иску. Платил с рук. У-у-у. 350. Если память мне не врет, то такого крупного дела у нас в деревне с 1948 года не было. Вы, Геннадий Николаевич, безусловно, человек городской, и вам наших, деревенских, законов не понять, но кража совершена вровень с хорошей коровой и чуток пониже мотоцикла. Ах, Федор Иванович! Я понял. Вы поставьте стакан и, пожалуйста, не мельтешите руками. В общем, вы меня еще раз извиняйте, но, сразу сказать, у кого находится ваш аккордеон, так, с ходу, я не могу. На кого я вначале подумал, он вчера на рыбалку уехал. На кого потом подумал, он пять лет уже этим делом не грешит. Так что, одним словом, дело серьезное, надо по всем статьям следствие провести, а? Где стоите, тут и стойте. Других окон, как вы знаете, в клубе нет. Чего это он? Не знаю. Не надо бегать, не надо. А дверь-то не закрючена. Вчера была суббота, и, конечно гражданину выпить не возбраняется, но двери надо закрючивать, Геннадий Николаевич. Так, вы говорите, когда вы заперли шкаф? В 23.15. Примерно. Вот, теперь вы говорите "примерно", а давеча. Ну, ладно, не в этом дело. Аккордеона-то нет, а? Не будем садиться пока. Пока садиться не будем. Не будем мы садиться пока. Пока садиться не будем. Не будем садиться пока. О-о-о. Извиняюсь. А эта ветка ничего другого означать не может, как. Федор Иванович, дорогой. При чем тут. Я же ничего плохого не говорю, любите, кого хотите. Но эта ветка ничего другого означать не может, как продавщицу Дуську. Она всегда ходит с рябиной. Ну, да. И вот, одеколоном "Ландыш" мажется. То-то вчера трактористы хотели купить после работенки водку, а Дуськи нигде найти не могли: ни дома, ни в магазине, ни, извиняюсь, у Гришки Сторожевого. Я уж забеспокоился, куда это Дуська пропала. Оказывается, она вот, у вас обреталась. Да, Евдокия Мироновна были здесь. Да. Как же это понимать? Что же у вас это. любовь возвернулась? Пути любви неисповедимы, Федор Иванович. И, может быть, в обществе артиста, хотя и бывшего, она отдыхает душой. Ну, что ж, может быть. Может быть. Но сейчас вопрос не в этом, а? А сейчас вопрос в том, чтобы. Вот, что.

Я сейчас сяду потихонечку на диван, а вы мне обрисуйте всю картину. Торопиться нам некуда, так что, давайте-ка все по порядочку. Я не вижу необходимости, Федор Иванович, ворошить такие. интимные подробности мужской жизни. Ох, ты, мать честная! Ну, что ж, можно и не ворошить. Тем более что, вы сами понимаете, они задевают больные струны. А-а-а, ну, раз задевают, тогда, конечно. Тогда, конечно. Ну, что ж. Можно не ворошить. Только аккордеон тогда я вам не найду. А он, все-таки, 350 рублей стоит. Так что, давайте-ка, ворошить. Когда вы закрыли клуб. В 11 часов. Ну, а.? А. Евдокия Мироновна, если так можно выразиться, уже находилась в этой комнате, именуемой для краткости гримуборная. Ну, а к Дуске почему это вы не пошли? Раньше вы у Дуськи все ночи заседали. Тут, Федор Иванович. Видите ли. Ну, ну. Слушайте, Геннадий Николаевич. А не в Гришке ли Сторожевом здесь загвоздка? Вы, что же, боялись, как бы Гришка вас на квартире у Дуськи не поймал? А этот человек способен на все! Вы бы видели, как он смотрит на меня, какими глазами. Да, глаза, что глаза это пустяки! Если б вы знали, как этот подлец дерется! Вот этой весной Сеньке Панькову он так накостылял за хулиганство, аж страсть! Федор Иваныч, дорогой. Я понимаю ход вашей мысли. Я ухватываю вашу версию.

Колоссальный ход! Аккордеон украл Сторожевой! Вы понимаете, какое коварство! Мстя мне за Евдокию Мироновну, он наносит самый больной удар. Он знал, что значит для музыканта, для артиста его муза. Для артиста муза дороже жены, подруги. Скажите, Федор Иванович, вы уже знаете, что это он, а? Разве не об этом говорит ваше детективное чутье? После того, как я оставил сцену, это последнее, что у меня осталось. Сторожевой знал, что творил! Какое коварство. Может быть. Может быть, Сторожевой увел аккордеон, а может быть, наоборот, не Сторожевой. Наше дело такое, что сразу понять трудно, кто вор, а кто вот нет. Так что, вы. поостыньте немножко и ответьте мне на последний вопрос. Так кто же запирал двери? Двери я, разумеется. До того, как выпивали, или опосля? Я всегда запираю двери до. Это правильно. А сапог-то кирзовый.

Здоровенный сапог, не меньше моего. Ничуть не меньше. 45-й размер, не иначе. Злоумышленник, а? Может, он, а может, и не он. Вот что, Геннадий Николаевич. Вы пойдите туда и закрючьте дверь изнутри. Готово, Федор Иванович! Заперто? Ну, вы ж сами велели. Велел, велел. Какой эффект, Федор Иванович! Кто бы мог подумать, что простым потрясыванием. Потрясыванием. Крючок дерьмо! Вот, я найду аккордеон, я вас за это дело, конечно, штрафану. Но, вопрос теперь не в этом.

Скажите, пожалуйста, в каком часу вы выходили из клуба и кого встретили в пути? Сказать точно трудно, Федор Иванович, так как. До дождя или после? Во время дождя. А, во. Угу. Ну, вы понимаете, хоть Евдокия Мироновна и возражали. Ну, конечно, конечно. Гришка Сторожевой не такой дурак, чтобы обретаться под дождем.

Так, так, так. Значит, во время пути вы никого не встретили? Никого, угу. А-а-а, Полкан! Что ж ты не заходишь-то к нам, а? Э-э-э, брат, да ты привязан! Ай-яй-яй! Вон оно что. На-ка, на-ка, Полкан, на, попей, милый, попей. Вот так, вот, попей. Отвяжут заходи, уж накормим. В обиде не будешь. Живой есть кто, аль нет? Ой, кого еще черт несет! Ну, кто там? Ну, входи!

Ну, входи! Здорово, Евдокия! Как живешь-можешь? А, это ты, Анискин? Ну, заходи, заходи. Ты, если пришел, так не стой, а садись. У-у-у, постыдилась бы. Срамота, в рубашке-то! Еще чего! Мало, что комбинация 12 рублей стоит, мне платье перед каждым одевать мозоли набьешь. Сейчас еще, в уборку, ничего, вздохнуть можно, а в обычное-то время, только приляжешь Дуська, открывай. Да, ладно б, еще за водкой, а то, вчерась, Узгениха прется в ночь-полночь уксус у ней кончился! А сам пельмени захотел. Это летом-то, идиот! Хорошо у тебя, Евдокия. Просто, душа отдыхает. Да и сама ты баба справная. Вона, порхаешь, ровно птичка. А, ведь, тоже сказать, лет-то тебе уж немало, а? И, говорят, сердце больное? Да, ладно тебе, Анискин. Ну, а ты пришел-то чего? Дело есть. Ты, что ж, ребятишкам медяки-то не дадаешь? Это кому это я не додала? Фроське Негановой три копейки, а Мишутке Ляпину так целый пятачок. Ты что это, старый, умом, что ль, тронулся? Ведь это когда было? Это было еще в июне, в покосы. Ну и что, что в покосы. Ведь, недодано. Ну, Анискин. Это вот слов не найти, какой ты есть злобный человек. Не зря твоя Глафира, как треска мороженая. Это ведь все от тебя. Ну, надо же, чего вспомнил! Я ведь медяки в памяти держу оттого, чтобы ты не забывалась. Да не обижайся ты, Евдокия. Ты, Евдокия, в корень гляди. Ведь я за что тебя уважаю? За то, что ты, против всех прежних продавщиц, человек не жадный. Нет, ты не жадный, ты даже добрый человек. Ты и в долг дашь, и никого не обвешаешь, и, вот, хороший товар от людей не утаишь. Вот за это, Евдокия, я тебя и уважаю. Ну, спасибо и за это. Я, конечно, твое положение понимаю, понимаю, Евдокия. Так что, ты извиняй меня, если какое слово не так скажу. Я понимаю, что ты на одну небольшую зарплату живешь. Ты ведь 62 рубля получаешь? Ну, вот. Как же на эти деньги проживешь, если у тебя нет ни коровы, ни огорода, никакой другой живности. Нет, на эти деньги без добавки не проживешь. Особливо, если нет постоянного мужика, а? Ну, кто в гости придет. Пол-литра ему поставь, закуску дай, а потом опохмели. Ты на меня сердце не держишь за эти слова, Евдокия? Говори, говори. Да ты не серчай, ты послушай. Значит, так. За пол-литра водки ты получаешь три рубля.

Нет, не в магазине, а когда приходят к тебе после работы, будят, ночь-полночь. Вот ты 13 копеек сверх цены и получаешь за беспокойство, верно? Ну, вот. А теперь, значит, давай считать. А что ж ты счеты не берешь? Зачем счеты? Мы по памяти будем считать. Ну, а ты все-таки возьми. Ну, и память у тебя, Анискин. На этом радиостанция "Юность" заканчивает свою работу. Тебе надо замуж выходить, Евдокия. Замуж, говоришь, выходить? А за кого мне выходить замуж? Может, за колхозного бугая Черномора? За кого мне выходить замуж, а, Анискин? А ведь тут со смеху умрешь, что никто замуж не берет. А ты знаешь, почему? Потому что вы, мужики, только на фронте храбры, а как дело до баб доходит, так ваш брат трусливей зайца. А чего на мне мужики жениться боятся? А то, что я вольно живу, что народ возле меня завсегда вертится. Песни на всю деревню пою, вот они и бояться. А того понять не могут, что я, может, самая верная жена и есть.

Ох! Я мужиков распрекрасно хорошо узнала! И мне сласть от сласти искать нечего. Евдокий! Что ты. Евдокия. Ну, что ты. Вот те фокус. Ну, все? Проплакалась? Проплакалась. Ну, так подымайся. Не смотри на меня, Анискин. Я сейчас страшная. А ты подчепурься, подчепурься. Да я и не смотрю. А то могу и выйти. Чего там, сиди, я сейчас. Ты куда это Чернушку-то ведешь? Если он пастух, то должен коров пасти, а не газетку читать. Только коров, а не такую беспутную шельму, как твоя Чернушка! У ней и мать-то была шалопутная. Во-во. Да тебе до ее матери никаких делов нету. Ну, как? Готова, Анискин. Я ведь ревела, Анискин, не от того, что вот. добро пропадает! Крышка мне, и на крышке сижу. Вот такие дела, товарищ Анискин. На тебе Гришка Сторожевой жениться хочет. Это я уж теперь доподлинно знаю. Это ж откуда? А оттуда, что он у твоего завклуба аккордеон увел. Вот я и смекнул: раз он крупну кражу совершил, значит, жениться хочет. Что он, дурак, что ли, аккордеоны воровать? Выходит, что дурак. Разве умный человек станет тебя к этому ферту ревновать? Ну, ладно. Он, выходит, дурак. А ты-то зачем опять вернулась к завклубу, что он тебе, ручки целует, на музыке играет? Ай-яй-яй. Как в кино, любовь-то. Евдокия, а, Евдокий. Ты не помнишь, около клуба никто не обретался, когда ты с этим фертом выходила? Акромя Гришки никого. Выходит, ты Гришку видела, а ферт не видал? А я ему глаза отводила. Правильно. Правильно делаешь. Надо человеку нервы беречь. Правильно. Эх, Евдокия, Евдокия. Здрасьте, Федор Иванович. Здрасьте, Иван Федорович. Нечего тебе на работе газеты читал, понял? Мне газеты по договору полагаются. Ну, так что ж будем делать? В общем, Иван Иванович, я ихнюю телку Чернушку пасти отказываюсь. Из-за ее противного нрава я все стадо могу утратить. Бык Черномор только за ней ходит.

А я за все стадо перед народом ответственный. До свиданья. До свиданья. Что ж, теперь Клавдии с работы уходить? Телку пасти? Придется тебе, Рафаилов, рубля два ему накинуть. Это с чего? А ничего не поделаешь, стадо ведь личное, приказом его не заставишь. Ну, ладно, пошел я. Ну, будь здоров. Ну, поехали дальше. По списку, значит, у нас Колотовкина Ирка. 5 рублей. Как твое мнение? Достойна. 5 рублей. Масловский Терентий. Вот, тут бы все хорошо, но вчера у магазина. Ну, чего молчишь, Федор Иванович? Я думал, ты нам поможешь премии обсудить, выскажешь свое мнение по поводу поведения отдельных колхозников. А что он может сказать, когда у завклуба аккордеон украли. День прошел, а аккордеон не найден. Ай-яй. Смешно. Очень смешно. Нет, дорогие товарищи, тут не в аккордеоне дело. А, вот, по молодости лет и по своей неопытности вы народ спаиваете. Чего, чего? А, вот, того, того. Павел Кустов 5 рублей. Григорий Сторожевой обратно пятерка. Венька Цыганков 3 рубля. Ну, и так далее. Что это такое? Как что? Материальный стимул соблюдается, что. Материальный стимул, говоришь? Слушай, Иван Иванович, а неужели у вас ума не хватает сообразить, что, полученная в воскресенье пятерка, непременно к вечеру пол-литрой с закуской обернется, а? Так, что же вы? Начальство, партийные люди, а народ спаиваете! Ты, Иван Иванович, дай премию, обязательно дай, но, только не в воскресенье и не пятерку. А ты человеку 100 рублей дай, да тогда дай, когда покосы или уборка, или посевная кончились. Ведь человек 100 рублей не пропьет, нет! Он толковую вещь купит, да тебе еще руку пожмет. Общее собрание, Федор Иванович, проголосовало за недельные премии, и мы не будем. колхозную демократию нарушать. Насчет демократии и голосования надо еще тоже посмотреть, когда голосовали и кто голосовал. Кто у тебя кричал больше всех и первый лез голосовать за недельные премии? Кто? Пьянчуги! Они, вот, техникумов не кончали, а сразу сообразили. тут пол-литрами пахнет. Так что, с твоей демократией на лодырей управы нет. А что, рациональное зерно имеется. Да, пожалуй, есть. Ох, хитер ты, Федор Иванович! Ты, что, вот только за этим и пришел? Ну, да, у меня других дел нету! Григорий Сторожевой мне нужен. Сейчас при. О, едет. Да ты что, картошку, что ль везешь?! Мог бы потише! А-а-а. Не заставляй ты меня этих баб возить! Дядя Анискин! Анискин! Ну, что тебе? Вот, до чего любовь-то доводит. Ты что, позвал меня, да еще издеваешься?! А ведь ты, Гришка, за последнее время стал распускаться, а? И даже на меня покрикиваешь. Это как так? Московское время 17 часов 6 минут. Ну, прости, дядя Анискин. Маяк передает легкую музыку. Тут с этими бабами совсем ошалеешь. Ты чего? Ты чего на мои сапоги глядишь?! А вот то гляжу, что таких сапог, 45-го размера, в деревне всего двое. У тебя да у меня. Ну, и что из этого, дядя Анискин? А то из этого, Григорий Сторожевой, что у завклуба аккордеон увели. Поделом! Ну, так пойдем-ка со мной. Вот этот след приляпан после дождя. Такая же желтая глина, как у клуба. А что это значит? Это значит, что вор прошел по этой дощечке и в этот лаз увел аккордеон. Так что, ставь ногу на дощечку. Да ты что? Чего это я должен ногу ставить? Ставьте, ставьте, гражданин. А-а-а! Ай-яй! Ай, да Анискин! Ах, Анискин глаз-алмаз! 45-го размера. Да не брал я аккордеон! Не знаю, может быть, и не брал. Может быть. Пока я еще ничего не знаю. Вот так вот. А теперь пройдемте, проверим глину. Дядя Анискин! Ну, конечно. Глина везде одинаковая. Как так получается, гражданин Сторожевой? Нет, вы в землю не смотрите, вы на меня смотрите. Садитесь. Сюда садитесь. Так. Значит, вы дверь открывали? Дверь открывал, а аккордеон не брал. Аккордеон не брал, а дверь открывал. Да, дверь открывал, а аккордеон не брал. А, может, и брал. Может, и брал. У меня доказательства есть. Дак ты что, дядя Анискин, ну, какие еще доказательства! Какие доказательства? Показания продавщицы Евдокии Мироновны Прониной. Она на следствии показала, что вы, гражданин Сторожевой, обретались у клуба во время дождя. А потом, при ней вы хвалились, что уведете аккордеон. Да не может этого быть. Я с ней вообще не разговариваю. Как же ты с ней не разговариваешь-то? Да, вот так. Не о чем нам с ней разговаривать теперь. Ах, Гришка, Гришка. Я ж тебя с пеленок знаю, зачем же ты мне врешь? Да не вру я, дядя Анискин, не из таких я. Ах, не из таких. А она, значит, из таких. Она, значит, врет. А ты знаешь, что она мне сказала? Она сказала, что мы с Гришкой поженихаться решили. Поженихаться? Поженихаться. Что, не веришь? Вот, встретишь ее, сам и спроси. Ага, еще чего. Что значит "чего?" Что значит "чего?" А еще любовь. Эх, ты, Гришка, Гришка. Ты, знаешь что, ты уж решай сам, женитесь вы или не женитесь. А то ведь людей смех берет. Ну, ладно. На сегодня можете быть свободны. А завтра в 9 часов придете в кабинет. Я вам очную ставку с Прониной устрою. Но только она не придет. Это почему же она не придет? Да не придет, вот и все. А мы на следствие с милицией приведем. Ты сам-то не забудь. Завтра, ровно в 9 часов. Еще чего? Буханку хлеба. Так, с тебя 53. Валь, а тебе чего? 300 грамм масла и килограмм риса. На деревне дяденька живет. Мы ему, ну, как родные дети. Учит нас, как жить на белом свете, Днем и ночью спуску не дает. Анискин, это ж, понимаете, смешно. Ха-ха-ха-ха. Быть у вас все время под рукою. Дяденька, оставьте нас в покое, Дяденька, мы выросли давно. Дяденька, хороший человек, Дайте до рассвета нагуляться, Дайте нам на травке поваляться, Дайте походить на голове. Анискин, это ж, понимаете, смешно. Ха-ха-ха-ха. Быть у вас все время под рукою. Дяденька, оставьте нас в покое. Ну, как? Дяденька, мы выросли давно. Вы меня поняли, девушки? Поняли, а? Ой, папаня. Здрасьте. Давай, товарищи. Отстань! Да, подожди! Дай, дай, дай ему! Федька, встань в очередь, как все! Ну-ка, Паньковы, шагай за мной. Ну, полезли. Ну. Давай-давай. Давай, мотай отсюда подальше. Все люди, как люди стоят, а этим все хулиганить надо. Ну-ка, дай-ка. Ну, что же, братовье, все хулиганите? А мне с вами возись? А мы чё? Ничё, а чё. Слыш-ка, ребят, ну-ка, спой-ка песенку про Анискина-то. Да, ну. Спойте. Зачем? Потихонечку. Анискин, это ж, понимаете, смешно. Ха-ха-ха-ха. Быть у вас все время под рукою. Дяденька, оставьте нас в покое. Ребят. Дяденька. Это не пойдет. Нет, не пойдет. Под гитару не пойдет. Под аккордеон это во! На, подержи. Валяйте в кино. А потом, братовье, я с вами отдельно поговорю. Здравствуй, Верка, тебе чего? Вот, жду, жду тебя, Анискин. Заявление у меня, подать желаю. Заявление прими, участковый уполномоченный. Хорошо, проходи. Ну, давай твою кляузу. Еще чего. Кляуза! Ты, Анискин, если на государственную службу поставлен, то обязан от всех граждан при. Что я обязан, я сам знаю. Между прочим, и тебя знаю с детства. Ну, и что? А заявление примешь. Ну, ладно, давай твое заявление. Вот. Читай. Так. Мой муж является аспидом, изменником и нарушителем закона. Вот именно. Вера Ивановна Косая. Ну, все ясно. Все ясно.

Ну, и чего ты на меня так уставился-то?

Ты заявление получил, должен его разобрать. А не насмехаться над женщиной. Должен ему ход дать. Дадим. Ход дадим. А теперь вот что, Вера Косая. Вали-ка домой. Вали, вали, вали. Больше времени у меня для тебя не отпущено. У меня поважнее дело есть. Конечно. Если женщина беззащитная. Слушай, я тебе сказал: иди домой, разберемся. До свидания. До свидания. Геннадий Николаевич! Геннадий Николаевич, выйдите на час! Кто потревожил артиста, а? Отзовись из мрака! Это я вас потревожил, Геннадий Николаевич. А-а-а. Да, артист пьян. Пьян, а почему? Потому что, наверное, аккордеон увели. Евдокия Мироновна не пожаловала. А главное, вероятно, оттого, что вы всю пол-литровочку-то с огорчения, ку-ку, выпили. Толпа, толпа. Чё те надо от несчастного артиста, участковый уполномоченный? А мне вот то надо, заведующий клубом, что я хотел, чтобы вы помогли мне отыскать аккордеон. Аккордеон? Сам я балалайки от дудки отличить не могу. И на вас понадеялся. Найти аккордеон. Да-да-да. Ай-яй-яй. Что же вы такое над собой произвели? Ведь в этой бочке скоро лягушки выведутся, там вода-то прокисла. Простите нижайше, Федор Иванович, но артист всегда должен уметь привести себя в порядок. Виноват. Что вы говорили про аккордеон, Федор Иванович? Я так. я так полагаю, дорогой Геннадий Николаевич, что вор среди ночи на аккордеоне хоть раз, но обязательно пискнет. Пискнет? Пискнет. Во-первых, вор молодой, во-вторых, аккордеон перламутровый, а в-третьих, у него, как вы сами сказали, три регистра! Так что, пойдемте со мной, вы поможете мне вашим замечательным слухом. Я готов. Ап-чхи! Тс-с-с. Спасибо. Вот тут-то мы и сядем. Отсюда все и видать, и слыхать. Федор Иванович! Боже мой! Нет, вы только посмотрите. Это ж просто хочется встать и снять шляпу. Вы понимаете, два года я здесь живу, а вот так вот, так первый раз. Каждый вечер проходит черт знает как.

Это вместо того, чтобы слушать тишину вечности. Вы не тишину вечности слушайте, а аккордеон. Т-с-с, приумолкнем. Ох, господи! Что такое? Это птичка такая. Серенькая.

Такая забавная птичка. Это у Митюхи Мурзина. Телевизор. Ансамбль скрипачей Большого театра. Да нет, это ж гармошка. Федор Иванович! Мой, мой аккордеон, мой аккордеон! Федор Иванович. Где, где, в каком доме? Фа верхнего регистра. Да, но в каком доме? Федор Иванович! Нет, вы слушайте, слушайте, голубчик. Я точно не знаю, Федор Иванович. Где-то в огородах, Федор Иванович. Федор Иванович, Федор Иванович! Я 63 года Федор Иванович! Тьфу ты. Так-перетак. Понастроят загородок, заборов не пройти, не проехать. Где, Федор Иванович? Где, где, где? Вот, что, Геннадий Николаевич! Значит, на горушке мы с вами не сидели. Аккордеона не слушали. И вообще. вообще мы с вами сегодня не встречались. Вы меня поняли, нет? Федор Иванович! Но, ведь. Я вас спрашиваю, вы поняли меня? Я понял. Так вот. Завтра вечером, когда стемнеет, получите свой аккордеон. Понятно? Будет сделано. Ну, вот и все. Запеваю, девчата, страданья, Стало сердцу тревожно в груди. Не приду я к тебе на свиданье, И меня ты напрасно не жди. Не приду я к тебе на свиданье, И меня ты напрасно не жди. Гармонист ты красивый и бравый, Покоряешь ты взглядом своим. Вьется кольцами чуб твой кудрявый. Много песен хороших ты знаешь, Про любовь и про верность поешь. Но, сегодня одну провожаешь, А назавтра с другою идешь. Но, сегодня одну провожаешь, А назавтра с другою идешь. Пусть девчата вздыхают в округе, За гармонью пусть ходят гурьбой. Я одна поброжу на досуге, Не пойду на свиданье с тобой. Люся. Зинаиду ты не видала? Зинаиду? Только что тут была. Может, домой пошла? Поискать? Да нет, не надо. Домой, говоришь? Наверное. Ну, ладно. На свиданье с тобой. Глафира, полей! Ну, где ты там копаешься. Снегурочка, иди, моя милая, иди, моя милая. Иди, моя душечка, иди. Эй! Э-хей! Доброго утречка! Доброго утречка. А ведь Павлу-то Верку надо бросать. Погибнет с ней, беспременно погибнет. Вот, снова кляузу на него подала. Все же, она из сирот. Это мы знаем. А также знаем и то, что она мать свою, приемную, которая воспитала ее, из дома выгнала и не помогает ей хоть копейкой. Мамань, за что? Ну, чё, чё? Холодно! Шляются до утра. Приветик! Снедайте. Суп вкусный язык проглотишь. Верно, Федька? Зинаида, а, Зинаид. Да, папа. Ты когда нынче домой заявилась, у? Не помню, пап. Не помнишь? А я, вот, помню. В третьем часу, вот когда. И где ж ты обреталась, интересно узнать? Ну, так вот. Ни в какой библиотеке, для виду, ты работать не будешь, вот так. Ни на какие вторые экзамены в город весной не поедешь, раз первые провалила. Анискин, да что ты, отец. А ты, мать, помолчи, помолчи! Так вот, родное мое дитятко, снимай-ка юбчоночку-клеш, да отваливай работать в колхоз! А ты, мать, кончай-ка их кормить, надрываться! Они, мать, суп не едят! Унеси масло, когда сало есть. И к едрене Фене консервы неси, когда рыба на столе! Повидлу! Повидлу с глаз долой! Ну, я пошел. Меня совесть берет, Зинаида, когда я с разными лодырями спорюсь, а ты, родная дочь, хуже тех людей. Мне совестно людям в глаза глядеть. Если ты завтра же в колхозе работать не будешь, да если я еще раз угляжу, как по утреннему времени у тебя из кофточки груди торчат, если еще раз услышу про молодое поколение. Скройся с глаз моих, Зинаида. Ты что, мать? Я пойду, что ли? Чай, видно, не будешь уж пить? Да нет, не буду. Озимых 162. Яровых 28. Заскирдовано 85. Поднято зяби? Одну минутку. Алле, алле, алле! Пятая ферма. Слушай, Семен Степанович, давай ставь Елочку на профилактику. На сегодня сведений пока не поступало. Да, да, да, а доить будешь на третьей ферме. Да, да, да, давай. Ой. Ну, у тебя что-нибудь еще есть, Федор Иванович? Да у меня тут один вопросик имеется.

Ой, батюшки, что ж это мы еще натворили? Да не к вам, не к вам. У меня вопросик к товарищу уполномоченному из района. Юрий Бенедиктович. Венедиктович. Венедиктович. Венедиктович. Вы извините, я вас уважаю, как уполномоченного из района. У меня к вам вопросик имеется. Пожалуйста, товарищ Анискин. Правда, времени у меня в обрез, но. Спрашивайте. Конечно, времени у вас нет, Юрий Венедиктович. А откуда у вас может быть время, Юрий Венедиктович, если у вас 4 раза на год отпуск? Вы ведь, гражданин хороший, один раз на южный курорт ездите, три раза на наши северные посевная, покос и уборка, а отдохнуть, книжечку почитать? Я сообщу о вашем поведении в райком. Ну, ладно. Книжки, шут с вами, читайте, вам же польза от этого. Но, вы ведь не только книжечки читаете. Вы сегодня ночевали у Паньки Волошиной. Я вас прекрасно видел, когда вы в 2 часа ночи входили к ней в дом.

Где я ночевал, товарищ уполномоченный, это мое личное дело, а не ваше. А вот о вашем поведении я сообщу в райком. Я вам здесь ни кто-нибудь, а представитель района. Извольте уважать. Уважать? Вас уважать? Ведь человека за что-то уважать надо. А за что же вас уважать-то? Вот, у нас Иван Иванович, председатель. Он сельхозтехникум окончил. Вот, я даже выговорить не могу, а он его окончил. Или вот, секретарь у нас, Сергей Тихонович. Он партийную школу окончил. А что вы окончили? А это, знаете ли. Нет, я спрашиваю, что вы окончили. Вас из райкома комсомола по возрасту попросили, и теперь вы у нас в районе обретаетесь. А что вы в хлеборобном деле понимаете?

Так что вы, дорогой товарищ, район в деревне не позорьте. Что наши мужики думать-то будут, если вы, женатый человек, женатый, женатый, я знаю, из района по нашим бабам бегаете! Уж, если вы приехали, так вы сидите себе тихонько, читайте журнальчик или, вот, инструкцию. Вам ведь без нее не обойтись, а? Да, в основном, так все. Отсюда в район позвонить можно? А зачем же отсюда? Пожалуйста, на почту, оттуда и звоните. Здесь люди работают, зачем же им мешать? Пора горячая. Э-э-э, вот тут дверь, вот. Вы на меня страхолюдными глазами такими не глядите. Я, дорогой товарищ, на своем веку таких уполномоченных видел, которые вам и во сне-то не приснятся. Прекрасно. Видел, как он глядел? Нет, как глядел, а? Здравствуйте. Здравствуйте. И где только научился так глядеть? Я вот не могу понять: почему ты жалеешь этого бабника? Разве он тебе не мешает? Еще как мешает-то.

Припрется вот в контору, сядет и смотрит. Веришь, из рук все валится. А почему ж ты его не гонишь? Да, прогонишь. Он в нашем деле ни хрена не понимает, а дело в райкоме может изложить. Говорить-то он мастак, слыхал? Представитель райкома, поставлю вопрос. Ведь политику клеит! Да брось ты. Ай-яй-яй. Политику клеит. Он сейчас сам пришел в заезжаю и трясется как банный лист. Он же боится, что в районе про его шашни узнают. Политику. Тут, милый, тоже одна смешная сторона имеется. Вот, вы учтите, то, что вам такого хлыща посылают, это же вам похвала. Ну, уж похвала. Да не "ну, уж", а точно. Когда колхоз работал плохо, район толкового мужика посылал. Чтоб мог посмотреть, посоветовать. А когда колхоз работает хорошо, и такого можно прислать. Смотри, верно. Ну, Федор Иванович, прямо детектив из романа. Тайна на тайне. Может быть, ты и аккордеон нашел?

Может, и аккордеон нашел. Так кто ж его спер? Кому надо, тот и спер. Кормите третьим рационом. Хорошо, Александр Семенович. А я до дома пойду. Пожалуйста. Прасковья! Никак, в деревню? Погоди, вместе пойдем. Здравствуй, Феденька. Здравствуй. Удержу на тебя нет. Толстеешь все чего-то. Да ведь и ты не худеешь. Прежде-то тебя за талию можно было пальцами перехватить, а теперь, разве только двоим мужикам. А как же? Не то, что твоя Глафира ни здесь, ни здесь. Вот за меня бы вышла замуж, тоже такая бы была. Потому и не вышла. Эх-хе-хе. А что это ты маешься, Федор, словно, у меня дома что случилось? Может, с Виталием что? Да нет, что ты, что ты. Нет, нет. Твой Виталий жив и здоров. С Зинаидой у меня, Прасковья, плохо. Твои вот парни работящие, а моя. ох. Хоть ложись, да помирай. С утра в туфельки на гвозде причепурится, носик припомадит, юбчонку выше колен наденет и пошла. В институт провалилась, работать не хочет. Суп не ест. Теперь многие девки такие. Доярок на ферме не хватает, а эти ходят, руки в боки. Вот-вот. На наших парней фыркает, а, ты мне веришь, возле этого ферта из района хвостом вертит. Честное слово. Вот сам видел.

Ты можешь себе представить, я этого лодыря за обеденный стол не посажу, а она для него голу кофту и эту, мини-юбку. С парнями тоже нелегко. Ох, нелегко. Злые какие-то растут, да обособленные. Какие-то не такие растут, Федор, как я мечтала. Прасковья. Ты шибко-то не пугайся, большой беды в этом нет, а это ведь твои ребята у завклуба аккордеон-то свистнули. Ты что, Федор, спятил, что ли? Гришка их побил за то, что они деревню мордуют, а они решили Гришку подвести под монастырь, думая, что я его за аккордеон-то арестую. Ты, Федор, думай, что говоришь. Ты нам человек не чужой, жизнь наша тебе известная, я смолоду все дни на ферме, Виталию тоже не легко, ведь инвалид он, сам знаешь. Ну, может, чего и не доглядели. Может, ребята схулиганят когда, зря их защищать не буду. Но, чтобы Паньковы воровали, быть этого не может! И ты глупости не болтай! Ах ты, господи. Ведь он у вас в бане, аккордеон-то. Ну, Анискин, вот тебе баня, вот тебе мать! Хоть ты и главная в доме, однако ж, мне все-таки с Виталием поговорить надо. Паня, Пань! Кто там к нам пришел, а? О, Виталий! Здорово! Дружище. Здравствуй. Ох, рука, брат, у тебя прямо как клещи. Ты тоже, дай Бог здоровья. Ведь, как говорится, "порядок в танковых частях". Слушай, а я вот, вспоминаю, на войне капризней вас, танкистов, никого не было. Так, техника. Это верно, техника. Это не то, что ваша пехота. Ну, да, где уж нам. Виталий! Виталий, ты знаешь. зачем Федор к нам пришел? Слушай, Виталий, я шел с аккордеоном, запарился, ну, вот, и зашел сюда водички выпить. Дашь мне водички попить?

Кваску холодненького принеси. Федя, откуда у тебя вот эта вот музыка, а? А-а-а. Это я тут. недалеко. в березняке нашел. кто-то бросил. Красивая штука. Три регистра. Налей-ка и мне. Нам бы сейчас, конечно, покрепче чего-нибудь. Но, ты при исполнении. Да, нет, жарко больно. Хорошо! Нет, хватит. Ну, я пошел. Да ты сиди, пожалуйста, сиди, что ты. Ребята-то на стане? А где ж им быть? Ну, ладно, будь здорова, Прасковья. Евдокия, а, Евдокия. Поди-ка сюда. К 9 будь у меня, я тебе со Сторожевым очную ставку делать буду. Еще чего! Какие еще очные ставки? Да куда ты? Юркий ты! Здорово, бабоньки! Здравствуй, здравствуй! Здорово, Федор Иванович! Здорово, мужики! Здорово! Здорово, Анискин! Огольцы, здорово! Здорово, дядя Анискин! Здравствуй, Федор Иванович! Слышь, Иван. Вот, двух Паньковых я вижу, а третий где ж? А, он за копной. У него, как свободная минута, так спать.

Я думаю, что он и работает, как зверь, потому что высыпается. Вот, у меня, Федор Иванович, сроду недосып. Вот, давай посчитаем, сколько я в сутки недосыпаю. Это вот ты уж сам посчитай. Эй, вставай. Семен, а, Семен. А ты аккордеон-то куда спрятал? Смотри, Анискин найдет. Не найдет, чего ты. А, если все-таки найдет? Аккордеон-то под полком в бане. Зачем ты его спрятал? Отвечай. Твоя взяла. Пляши теперь, Анискин. Ты, это, чьи сапоги-то носишь? Отцовы.

Как же это я забыл, что батька твой тоже 45-й носил? Матерь родная, а? Вот она, жизнь-то какая, смекаешь? Воевали, мы думали, что, если не доживет кто, али вот, сапоги пустые привезет, наши сыны заменят нас. А вы что, братовье, делаете? Ну, вот ты, расскажи, как ты блюдешь отцовскую честь. Да чего тут говорить. Вы и сами все знаете. В общем, я один во всем виноват. Арестовывай меня, дядя Анискин. Ишь ты, какой благородный стал. Один за всех. А где твое благородство было, когда ты у завклуба аккордеон тащил, а? Человек чуть с ума с горя не тронулся из-за музыки из-за своей. В бочку с лягушками полез. Зови братовьев. Федька! Хватит трепаться, пошли. Ну, ладно. Вот что, Иван. Передай народу, чтоб ближе к середине подгребался. Хорошо. Давай, собирай всех. Сейчас. Бабы, давайте все, вставайте, пошли. Быстро. Быстро, быстро, быстро. Давай, поднимайся там. А чего, работать кончили уже? Всех собирать нужно? Общее собрание. Собрание. А нам об этом не сказали. Лучше б поели, тогда. Товарищи! Товарищи! Ну, тихо, тихо. Тихо, тихо, товарищи! Вот, наш уполномоченный, Федор Иванович Анискин, сообщение имеет. Ну, что? Угомонились? Партия и правительство, товарищи, обращают наше внимание на то, что нашей задачей, органов милиции, являются не только методы пресечения и карания, но и воспитательная работа. Одну минуточку. А теперь, товарищи, поговорим за то, что в нашем обществе есть люди, которые мешают нам жить. Возьмем, к примеру, вот Паньковых, братьев, а? Работают в колхозе они хорошо, а на улице, а в клубе от них ведь прохода нет! Приоденется человек, идет в клуб, шасть братья тут. То они тебя грязью вымажут, то с дороги спихнут, а то еще и такое выкомарят, что и. Ну, что, разве я неверно говорю, а, народ? Верно говоришь. Правда, правда! Я, вот, намедни одела новое платье, хорошо причесалась, иду по дороге, а вот этот Борька Паньков отошел от этих двоих и говорит: куда, говорит, дура, прешь? Кто на тебя в клубе смотреть будет? И платье, говорит, на тебе дурацкое! Это еще что! Вот он, Володя Паньков! Моего Степашку-то в кустах поймал и оба глаза подбил! А за что? Верно! Хоть бы раз им попало. Как подошел так мат! Тихо, бабоньки! Тихо, бабоньки! Поглядите, братья, в глаза народу. Посмотрите на такое собрание, которое не надо просить выступать, а, наоборот, утишивать надо. Что? Дожили? Вы так обществу поперек горла стали, что вас не только Гришка, а все другие мордовать станут, если к прежнему возвернетесь. А чего? Будем, конечно, будем. На то и милиция! А чего. Я про аккордеон молчать буду, но, если вот такое народное слово, специально для вас сказанное, на вас не подействует, под суд отдам. Так и знайте! Ну, а как же? Сегодня же и вручу потерпевшему. Ну, что ты, Григорий Иванович, ну, как договорились. Все будет в порядке. Вот, так. Бывай. Войдите. Здрасьте, Федор Иванович. Вы меня вызывали? Да, Геннадий Николаевич. Я вас обещал штрафануть. Вот, распишитесь. Пожалуйста. Но, вы обещали, после того, как аккордеон найдете. Совершенно верно. Распишитесь в получении аккордеона. Федор Иванович. Геннадий Николаевич. Дорогой. Дорогой.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Фукубей упал с крыши вместе с человеком, который держал контроллер.

Это его дело, других оно не касается. >>>