Христианство в Армении

Большие пушки для вас!

Длительность фильма: 1.30.52.02 Частота кадров: 29,970 Перевод из аудиодорожки http://www.imdb.com/title/tt1020530/ Представление. Режущие предметы. Клеящие материалы. Постановка. Текущая кровь. Катрин Журдан, Ришар Ледюк. Пьер Циммер. Половое насилие. Юрай Кукура. В лабиринте. Сильвен Корте. Убийство. Лорена Райнер. Ярмила Коленисова. Игральные карты. Расстояние. Игра в шахматы. Людвиг Кронер. Театральность. Фантазм. Франсуа Жерве. Лаборатория. Катрин Роб-Грийе. Эдем и после Эдем и после Эдем и после. Объектив. Субъектив. Инъектив. Сюръектив. Биектив. Картинка и освещение. Звуковое сопровождение. Предметы. Картинки. Воображать. Воображение. Фантазмы. Призраки. Дом с привидениями. Зеркала. Вращающиеся зеркала. Параллельные зеркала. Кривые зеркала. Реальность. Моя жизнь. Пусть две девушки держат ей руки. Будет шевелиться сделайте ей больно. Разведите ей ноги. Держите её так. Сумма N в интервале от нуля до бесконечности. лямбда в степени N делить на факториал N умножить на сумму при V в интервале от нуля до бесконечности умножить на -1 в степени V. Факториал N плюс 2V делить на факториал 3V+2. T в степени 3V+2. Образ наложения F это часть конечного значения F, являющегося суммой образов элементов начального значения F. Отношение равенства во множестве E есть отношение рефлексивное, симметричное и транзитивное. Количество свободных степеней синонимично занимаемому объёму. Возьмём V размером N. N как вектор V является лишь основанием. В геометрическом смысле, если у вас есть три не выстроенных в линию точки не думайте, что в результате вы получите круг, т. к. ничто так не похоже на круг, как два круга. и ничто так не похоже на два круга, как лемниската и улитка Паскаля. Образ суммы есть сумма образов. 6 выстрелов 1 пуля. 1 шанс из 6быть убитым. Пятёрка. 4 выстрела в воздух, пятый в цель. Остаётся 1 шанс из 5. 1 шанс из 4. 1 шанс из 3. Умереть 1 шанс из 2. Ну же, стреляй! Конечно, это идиотская игра. Не более идиотская, чем всё остальное. Он мёртв. С настоящими пулями было бы лучше. Всё-таки есть риск, что осколок металла попадёт в глаз. Идёшь в кровать? У меня перекур. Трахаться, всё время трахаться. Продай эту штуку. Какую штуку? Вот эту дрянь, которая стоит целое состояние. На что потратим деньги? На путешествие. А куда? Куда-нибудь отсюда. Что там нарисовано? Это называется "Композиция номер 234". Твой дядя был с воображением! Значит, так. Поедем в страну, где тепло и сухо. Где всё обнажено и сверкает. Где нет вялости. Где лишь бодрость. Мощь, прозрачность, жёсткость. И так далее. Пустыня. Чтобы обзавестись деньгами, продадим в какой-нибудь американский музей "Синий Квадрат № 234", завещание вечной культуре усопшего дяди Виолетты. А чтобы завладеть картиной, мы подло убьём племянницу. Итак, настало время для сцены с ядом. ПЕЙТЕ КРОВЬ КРОВЬ = ЖИЗНЬ Если всё это вам неприятно, значит, у вас нет сердца. А у меня есть сердце. Хоть отбавляй. Похоронный марш на смерть нашего друга Бориса. Напротив входа на факультет есть большое кафе, тоже стеклянное, которое называется "Эдем". Мы ходим туда после лекций, или до, или вместо. Там мы выдумываем все наши истории и разыгрываем представления. Там мы притворяемся, будто веселимся или грустим. будто влюбляемся, расходимся, ищем приключений. так как в нашей жизни с её бессмысленным прилежанием на самом деле не происходит ничего и никогда. Гарсон приносит нам лимонад, пахнущий хиной или кокаином. Его зовут Франц. Он притворяется, что он странный, подозрительный тип. Говорят, он увяз в делишках с мифологическим товаром наркотики, пересылка белых женщин на Ближний Восток, бронированные катера, танки, закамуфлированные цветочными корзинами. золотые слитки, миражи. Его зовут не Франц, вероятно. Скорее, Франсуа Жерве. Или Даниэль Дюпон, или Жан Робен, или ещё как-нибудь. Газеты пишут, что наша хвалёная молодёжь ни во что не верит, что она утеряла ценности и закрылась в искусственном рае; что наши любимые развлечения это гомосексуальная проституция и групповое изнасилование. Прочитав эти статьи, мы всё это испробовали, чтобы убедиться. Мы играли в это всерьёз, старательно. Нас это развлекло. Мари-Ева ревнива.

Она притворяется, что притворяется ревнивой. Но никто на это не ведётся. Она говорит, что покончит с собой. Неизвестно из-за чего. В моей комнате тоже пусто. В ней только большая кровать и маленькая сине-белая картина. Это последнее воспоминание о моём дядюшке. Раньше картинка мне нравилась. Пожалуй, дядюшка тоже нравился на фотках. Отца я тоже не знала. Он умер в Индокитае. Разумеется, я вру. А этот, который тут бегает, это Марк-Антуан. Он играет в беглеца, упорно ищущего выход, который знает, что в конце концов его схватят. В этот момент мы заметили незнакомца, смотревшего на нас сквозь стекло. Красное вино. Если хотите, я могу научить вас кое-чему в том же духе. Дайте мне две пустые бутылки. Возьмите. А вы встаньте рядом с ней. Отпускайте одну. Отпускайте вторую. Собирайте осколки. Дайте мне руку. Этому трюку я научился в Африке. Да, я провёл там 30 лет жизни. Тени всадников на закате. Африка ещё один древний континент. Неодушевлённая материя становится волшебной. Чёрный дух, смутное сознание нашего разума. Материя, которая потеряла твердость. Неодушевлённая материя становится волшебной. Голубая вода, белый песок. И перед вами открывается невидимый ранее барьер. Глаза, отражающие пейзажи пустыни. Молодые заключенные теперь заперты в камерах, куда не может проникнуть ни один луч света. Там колдуны готовят из ядовитых растений порошки, способные в один миг изменить человека. В то время как жрицы продолжают ритуальные танцы. Между прочим женщины должны пройти большую серию вступительных испытаний. Маг танцует вокруг костра до изнеможения. Если кто-нибудь из вас желает испытать неизведанное, у меня с собой как раз есть немного порошка страха. В один миг всё снова стало нормальным. Лица, предметы, жесты. По крайней мере, внешне. Словно "Эдем" и его завсегдатаи старались внушить вам доверие. Но с этого момента все вещи стали немного размыты. Или, скорее, они уже помутились в моей памяти. Весь остаток вечера мы играли импровизированные сцены, но уже под руководством этого незнакомца. Он говорил, что наши игры слишком абстрактны. Он говорил: Я наблюдал за вами из-за стекла, прежде чем войти. Ваши движения были вялы. Как будто вас стесняла новая одежда.

Как будто вы боялись испачкаться или, наоборот, оставить следы. Разбейте его. Вы жонглируете идеями, но не касаетесь живой материи.

Словно вас ещё нет в этом мире. Вы улыбаетесь, вы в укрытии. Снаружи дождь, снег, яркое солнце и ночь. А здесь искусственный погодный режим. Здесь не бывает ни жары, ни холода. Тот или та, кто вытянет короткую соломинку, разобьёт свою скорлупу у всех на глазах. Согните её над столом. Я могу научить вас ещё одной игре. Дайте-ка мне ключ. Лучше пусть это будет её ключ. Её собственный. Сегодня ночью. Да. Где? Где хотите. На канале. У строящегося завода. Как вас зовут? Виолетта. А вас? Меня называют Голландец. У меня встреча. Важная? Скоро узнаю. Пойдёшь со мной? Нет, мне нужно работать. Вы придёте? Приду. Это последнее воспоминание о моём дяде. Раньше я любила картину. Пожалуй, дядю тоже на фотографиях. Это пустая и плоская картина. Я могла часами смотреть на неё. Теперь я знаю, что она стоит много денег. И она мне нравится меньше. Отца я тоже не знала. Он умер в Индокитае. Война мы часто играли в неё в "Эдеме". Сопротивление, героизм, предательство. Допросы с пытками. Как пройти к воде? Канал с баржами. Или туда, тут одинаково. Вы в самом центре восьмёрки. Два огромные вертикальные цилиндра, стоящие рядом. Подождите, я сейчас объясню. Иначе можете заблудиться. и никогда отсюда не выйти. Не быть? Или играть? Вот в чём вопрос. Чувств нет. Во мне нет ни единого чувства. Кроме тех, в ощущение которых я играю. Приди ко мне в объятия, моя Офелия. Или я окажусь на дне реки. вместо тебя. Чёрт! Теперь Макбет. Выйти из последней двери, я с изумлением замечаю, что уже светло. Я не понимаю, как могло пройти столько времени с тех пор, когда эти тени и крики увели меня от места свидания и вынудили меня скрыться на заводе.

Как будто я резко очнулась от странного сна и в ужасе поняла, что опоздала на занятия. Тем не менее, я вернулась к каналу. Уже светло, я без труда нахожу мостик.

Разумеется, никого нет. Неужели незнакомцу не надоело бы столько ждать. Марк-Антуан! Мари-Ева! Жан-Пьер! Жан-Пьер! Жан-Пьер! Пойдём! Пойдём скорее! Куда ещё? По-моему, он умер. Кто умер? Голландец. Голландец? Кто это? Этой ночью. этой ночью. Вы все были на новом заводе около канала. Нет, мы не выходили отсюда. Это было вот здесь. Что? Сумка? Нет, иностранец. Его съели крабы. Ты курила? А моя сумка? Моя сумка.

Ты оставила сумку здесь? Нет, конечно. А где тогда? Не знаю. Она потерялась. Элементарно, Ватсон. Сумка пришла сюда и съела труп. Мой ключ. Наверное, остался в кафе. Как я теперь без ключа? Если хочешь, можешь спать у меня. Никто не поверил в мой рассказ о трупе. То есть не осталось никаких следов? Ты мне тоже не веришь. Ты уверена, что он умер? И что это был он? Вот доказательство. Я нашла это в его пиджаке. В Джербе, как договаривались. Клод Эрику Датчмэну. Его звали Эрик. Он мне сказал только фамилию. Датчмэн (Голландец). Что-то в этом роде. Мне показалось Голландец. Джерба это страна, о которой он говорил. Это не похоже на кровь. Ты заметила на нём раны? Даже не знаю. Франца нет? Кто такой Франц? Здешний гарсон. Бывшего гарсона звали Франц? Почему бывшего? Потому что вчера вечером он уволился. Так внезапно? Почему же? Давно было условлено, что я заступлю на его место. Понятно. Убирая здесь, вы не находили ключа? Какой-то ключ лежит на пианино.

Я сразу замечаю, если в комнате что-то поменялось. Сине-белая картинка исчезла. Её украли этой ночью, но замок не взломан. Я поймала себя на мысли, что я давно это знала. Абсурдная игра, организованная с моим ключом. Ночной несчастный случай конечно же, преступление. И ещё срочный отъезд Франца. У меня остаётся только открытка с красными пятнами. Картинка на голой стене дома внезапно напоминает мне короткометражку о Тунисе, я точно помню. Мы видели её на прошлой неделе в кинозале "Эдема". Дома имеют плоские белёные стены, на которых выделяются фигурные двери и немногочисленные окна. Балюстрада кажется натюрмортом, но солнечные лучи выравнивают поверхность и устраняют эффект безжизненности. С самого раннего утра песок, лишенный теней и перспективы, уничтожает расстояния, превращая их в бесконечность. Будь оазисы лишь миражами, недосягаемыми для путников, никто бы не хотел стирать их с карт, ибо они кажутся такими близкими, мерцающими и настоящими. Это лишь зеркало, созданное контактом воздуха и палящего солнца, обманчивое зеркало, ибо можно идти много часов по пустыне, так и не добравшись до воды. Красивый дом? Да. Это далеко? Не очень далеко. По этой дороге. Вторая или третья группа зданий. Можете дойти пешком. Благодарю. Что будем делать теперь, когда она приехала? Нужно сразу же убить её. Нет, не сразу. Сначала заставим её говорить. Это мне решать, пока нет нового приказа! А картина? Ты сам её найдёшь? Вам знаком этот дом? Обыкновенный дом. Они все одинаковые. Может быть, это вон тот. В этот день я впервые встретила Голландца. Он был скульптором, что-то вроде этого. Он собирал бракованные предметы достаточно больших размеров и рисовал их яркими красками, с обнажёнными моделями. Они стояли неподвижно или нелепо жестикулировали посреди деревянных рам и металлолома. Говорил он очень редко. А может быть, вовсе не говорил. Его лицо, телосложение, светлые глаза и седые виски мне до боли напоминали кого-то. Но затем ощущение дежавю сразу проходило. Возможно, это был известный феномен, называемый мгновенной памятью, или памятью будущего. Когда я оказалась в этом доме, там уже была другая молодая женщина. Временами мне казалось, что её я тоже знаю. Она была моделью Голландца, но главное она, вероятно, была его любовницей. У него все еще были те же самые медленные жесты крестьянина, привыкшего лепить глину, или скульптора, с его неподвижными глазами и отсутствующим взглядом. Что тебе здесь нужно? Ничего. Я уже нашла.

Что? Картину? Какую картину? Нет. Я нашла то, что даже и не предполагала искать. Ничего не нашла. Значит, плохо искала. Там ничего не было. Франц смеётся над нами. Я займусь этим. Отпустите! Они заперли меня в подвале или в тюремной камере, мои руки связали за спиной и надели повязку на глаза. В первый день я избавилась от повязки, вытерев лицо о солому на полу. Но они исхлестали меня так, что разорвали одежду в клочья. И они снова надели повязку на глаза. Я не знаю, когда, ибо я уже потеряла счет времени. Они хотят знать, где сине-белая картина. Какая картина? Я сказала, что я не знаю и мне все равно. Но они не поверили. Ну что? Ты всё ещё не нашла картину? А то, что я нашёл, где ты её спрятала. Отпусти меня, умоляю. Мне больно. Нет, подожди! Я тебе всё объясню. Сиди смирно. Ну вот. Ты будешь послушной девочкой. Просто расскажи мне, где спрятана картина. А если не скажешь. Где картина? Где картина? Где картина? Это провал. Голландец не хочет ничего знать. Он не вернёт картину в обмен на Виолетту. И что нам теперь делать с девчонкой? Я уже сказал. Заставим её говорить. Когда узнаем, где картина, пойдём за ней сами.

Вы её не найдёте. А ты откуда знаешь? И почему здесь нет Сони? Я не приставлен к Соне. Виолетта, слушай. Они всё равно убьют тебя. Возьми этот порошок, и всё будет кончено. Кто это? Сними с меня цепи, так будет удобнее. Хочешь знать, нравишься ли ты мне? Выпей из моей миски узнаешь мои мысли. Марк-Антуан? Вот и картинка. Но она мне разонравилась. Я уже забыла её. Пусть бы делали с ней, что хотели. Мне было всё равно. Борис умер, Соня умерла. Марк-Антуан и Мари-Ева тоже, наверное. А мне было всё равно. Голландец умер, и это тоже мне было всё равно. А теперь была очередь Жана-Пьера. За что? Из-за этой ничтожной картинки?

За несколько миллионов франков? Это невозможно. Может быть, за что-то ещё? Я шла наугад, не думая уже ни о чём. Я дошла до моря. Я снова одна в моей комнате. Ещё ничего не произошло. Сейчас я выйду и пойду к приятелям в "Эдем". У них у всех будет уставший вид, как у тех, кто вернулся издалека. Франц будет выглядеть, как злой герой в театре. Мы выпьем лимонада с хиной или с кокаином. Чтобы разогнать скуку, мы поиграем в прятки. А поздним вечером, когда игра достигнет кульминации, внезапно наступит тишина. Один за другим, мы медленно повернём головы к стеклянной двери. Мы увидим незнакомца, только что появившегося за прозрачной перегородкой. Он посмотрит на нас своими светлыми глазами и толкнёт дверь.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Вы следите за мной?

Но мне некуда идти! >>>