Христианство в Армении

Тебя удивило, что я крут?

Когда спалили греки Трою, Сровняв ее навек с землею, Эней, не тратя лишних слов, Собрал оставшихся троянцев, Отпетых смуглых оборванцев, Котомку взял и был таков. У моря сколотил он челны и, посадив троянцев в ряд, Доверившись судьбе и волнам, Махнул, куда глаза глядят. Но тут Юнона, сучья дочка, Вдруг раскудахталась, как квочка, Что вовсе не к лицу богам. Давно уже она хотела, Душа Энея чтоб летела Прямехонько ко всем чертям. И вот, когда шепнула Геба, Что пан Эней плывет в челнах, Взгялнула вниз Юнона с неба И рассердилась, просто страх! Эней был сильно не по сердцу Юноне, все ее гневил; Был для нее он горше перцу, Хоть зла ей ввек не причинил. Он тем ей, вишь, не полюбился, Что в Трое славной народился И мамою Венеру звал, И что Парис покойный дядя, На красоту Венеры глядя, Ей яблочко в подарок дал. "Почтенье дорогому свату! Гей, пан Эол, ну как живешь?" Промолвила, влетая в хату, Юнона. "Не гостей ли ждешь?" Поставила тарелку с хлебом Перед Эолом старым дедом, На лавку села у дверей. "Будь ласков, сватушка, как другу, Мне нынче окажи услугу Энея с панталыку сбей. Ты знаешь, он какой гуляка, Как на разбой и драку лих; Бродя по свету, забияка Прольет немало слез людских. Казни бродягу, не жалея, Чтоб люди все, что при Энее, Пропали, чтоб пропал он сам. Коль это все исполнишь живо, Красотку-девку всем на диво Тебе, ей-ей, в награду дам. Не дай удачи супостату!" Эол, насупившись в ответ: "На все готов за эту плату, Да, вишь, ветров-то дома нет. Борей с похмелья не проспится, А Нот на свадьбе веселится, Зефир известный негодяй С девчатами заженихался, А Эвр в поденщики нанялся. Вот тут как хочешь и смекай! Но для тебя я постараюсь Энею по загривку дать; Единым духом обещаюсь Ко всем чертям его загнать. Прощай же! Мигом собирайся И попроворней убирайся, Да девку живо присылай. Коли обманешь хоть разбейся, На милость после не надейся, Не дам подмоги, так и знай!" Эол, один оставшись, вскоре Все ветры в хату пособрал, Враз поднял кутерьму на море, Погоду портить приказал! Все море мигом потемнело, Заклокотало, закипело. Венера сводня и проныра, Чтоб черт ее совсем побрал, Увидя, что сынка-задиру Эол порядком напугал, Тотчас прибралась и умылась, Как к празднику принарядилась, Хоть на гулянку, в добрый час! Чепец надела для порядку, Люстриновую кофту в складку И к Зевсу вихрем понеслась. Зевес в тот час глушил сивуху И сельдью жирной заедал; Седьмую вылакав осьмуху, Остатки кварты допивал. Пришла Венера, заскулила, Вздохнула, нюни распустила И стала всхлипывать пред ним: "За что, скажи мне, тата милый, Энею жребий дан постылый, Как в бабки все играют им! Как видно, он дойдет до Рима, Когда сам дьявол пропадет, Хан станет вновь владыкой Крыма И в жены сыч сову возьмет. Юнона моего Энея Преследовала, как злодея. Ужель весь век ему страдать? Ничто б с Энеем не случилось, Когда б Юнона не бесилась. Вели-ка ты ее унять." Допив горилочку из кубка, Зевес огладил пышный чуб. "Ох, доченька, моя голубка! Я в правде крепок, точно дуб. Эней по вышнему веленью Воздвигнет царство. По владенью Немалый, мыслю, будет пан. Ему народы покорятся, А там и дети расплодятся, И всем он будет атаман.

Заедет по пути к Дидоне И пропирует много дней; Там все печали он схоронит И беса тешить будет с ней. Иди, голубка, бог с тобою, Постись, молись, я все устрою, Все будет так, как я сказал." Венера низко поклонилась, С отцом на этом распростилась, И он ее поцеловал. Беда с проклятыми ветрами. На море шторм ревмя ревет. Троянцы облились слезами, Энея оторопь берет. Все их челны пораскидало; Немало войска тут пропало; Хлебнув в пути беды с лихвой, Кричит Эней, мол, я Нептуну Сам четвертак в ладони суну, Коль даст нам справиться с волной! Нептуну сладки эти речи. Энея слыша голосок, Сквалыга мигом спрыгнул с печи, Ему и четвертак кусок!.. Немедля старый забияка Велел седлать большого рака И, всплыв из моря, как карась, На ветры гаркнул что есть мочи: "Вы, вижу, дуть зазря охочи. А ну-ка, прочь отсюда, мразь!" Тут ветры мигом спохватились И, будучи, как пух, легки, От бога вод бежать пустились, Как от ежа бегут хорьки. Нептун же тотчас взял метелку И вымел море, как светелку; Тут солнце глянуло на свет. Тот город Карфагеном звался, Дидона в нем тогда жила; Всяк встречный ею любовался: Всегда проворна, весела, Заботлива и деловита, Ловка, смазлива, сановита. Бедняжка, будучи вдовой, Одна по городу гуляла, Как вдруг троянцев повстречала, Что наобум брели толпой. "Откуда голытьба такая? Аль рыбу с Дона привезли? Аль спьяну забрели, гуляя? Аль богомольцами пришли? Что за герой сюда причалил? И что за банда с ним гуляк?" Троянцы тут забормотали, Дидоне дружно в ноги пали, А вставши, отвечили так: "Народ мы, вишь ты, православный, Но нет нам счастья в жизни сей, Мы народились в Трое славной, Да вот опутал нас Эней; Нам дали выволочку греки, Энея самого навеки В три шеи выгнали. Тогда он нас сманил оставить Трою И в море уволок с собою; Вот и приплыли мы сюда.

Дидона горько зарыдала И долго с белого лица Платочком слезы вытирала. "Когда б, сказала молодца Энея я бы увидала, Тогда б веселой снова стала, И был бы светлый праздник нам!" Тут хлоп Эней, как сокол с лёта: "Я здесь, коль вам того охота!" И падает к ее ногам. Юпитер как-то ненароком, С Олимпа свесясь, глянул вниз И, видя, что совсем под боком, У Карфагена, пляс и визг, Разгорячился, раскричался, Аж белый свет заколыхался. Энея поносил с небес: "Ишь, сучий сын, куда укрылся! Как муха, в патоку зарылся; Засел, как на болоте бес! Позвать гонца ко мне велите, Чтоб тотчас же сюда бежал. Да крепче там его держите, Чтоб в кабаках не застревал! "Беги скорее к Карфагену", Зевес Меркурию кричит. "Хоть лоб разбей себе о стену, Энея с бабой разлучи.

Пускай улепетнет оттуда, О Риме не забыл покуда, А то все крутится, как бес. Коли гульбы своей не бросит, То головы, ей-ей, не сносит. Вот так, скажи, сказал Зевес. До положенья риз упившись, Эней в тот час, без задних ног, Под лавкою лежал, укрывшись; Как вдруг Меркурий в хату скок! И ну честить, что было духу: "Скотина, все глушишь сивуху! Ты, что же, тут навек застрял? А ну, довольно женихаться! Тебе отсюда убираться Зевес немедля приказал! И что тут у тебя за дело? Ужель еще не отгулял? Смотри, чтоб хуже не влетело, Зевес недаром осерчал. Еще помешкаешь немножко, Так расшибет тебя в лепешку, Гляди, не попади в беду. Сию ж минуту собирайся Да потихоньку убирайся; Быть горю, коль опять приду". "Стой, чортов сын, куда, паскуда? Со мною прежде расплатись; Враз задушу тебя, иуда! Попробуй только, шевельнись! За хлеб за соль так расквитаться! Так над любовью насмеяться! Ты, видно, к этому привык! Пригрела на груди гадюку, Что принесла такую муку, Свинье постлала пуховик! Злодей, бездельник, голодранец, Гуляка, пакостник, бурлак, Католик, еретик, поганец, Бесстыдник, негодяй, голяк!

Не так-то скоро все творится, Как в сказке сказывают нам; Эней, хоть мчался, словно птица, Проплавал долго по волнам. Не день, не два троянцы шлялись; Где были сами не дознались; Не знал троянец ни один, Куда лежат пути-дороги, К каким чертям несут их боги, Куда их мчит Анхизов сын. "Проснись, дитя мое родное! Очухайся и отзовись. Не трусь, то говорит с тобою Твой батька кровный, твой Анхиз. Меня бессмертные послали, Тебе строжайше наказали, Чтоб ты нимало не робел; Пошлют тебе благую долю, Чтоб ты богов исполнил волю И к Риму поскорей поспел. Плыви смелей, так боги судят! Тебе во всем удача будет. И вот еще что я скажу: В ад загляни хоть на часочек, Есть дело важное, сыночек; Придешь все лично покажу. "Тебя давно я поджидаю, Уж думала, тебе конец. Смотрю и на бобах гадаю, Ан, глядь, приплелся молодец. Мне все уж передали с неба, Какая у тебя потреба, Твой батька обо всем дал знать." Эней рассказу подивился И, выслушав его, решился Спросить, как злую ведьму звать? "Узнай, я кумская Сивилла. Я Феба, слышь ты, попадья; Давно в сей храм я угодила, Давно живу на свете я! При шведах в девках я сидела, А татарва как налетела, Уже я замужем была; Как саранча впервой напала, Как все от бед лихих пропало, Все помню, хоть была мала. Теперь пойдем-ка тихомолком В часовню, Фебу поклонись И, обещав зарезать телку, Ему покрепче помолись. Не пожалей лишь золотого Умаслить Феба дорогого, Да мне рублишко в руку сунь. Уж мы тебе что надо скажем, А может, в пекло путь покажем, Иди, приободрись, не нюнь." Но тут Сивилла в путь помчала И, хоть артачился Эней, Так, юбки подобрав, бежала, Что еле поспевал за ней. Эней увидел пред собою У быстрой речки перевоз. Та речка Стиксом называлась, Сюда ватага душ собралась; Все ждали, кто б их перевез. Тут перевозчик вдруг явился: Лицом цыган глазаст и смугл, На солнце весь он опалился, И губы, как арап, раздул. Хароном перевозчик звался Своею властью величался; Он в самом деле был божок. С весельцем ловко управлялся, Стрелой по водам Стикса мчался, Челнок был легок, как пушок. Эней с своей Сивиллой вещей, Не мешкая, вошли в челнок, И грязный Стикс волной зловещей Заклокотал у самых ног. Так наш Эней пробрался в пекло; То подлинно иной был свет, Все было сумрачно и блекло, Ни звезд, ни солнца вовсе нет. Клубились там одни туманы, Да сонмы грешных непрестанно Кричали, жалобя до слез. Эней с Сивиллою глядели, Какие муки здесь терпели, Какую всякий кару нес. Он видел, как смола вскипала В огромных круглых казанах, Как нефть и сера клокотала, Огонь пылал, ну прямо страх; Как грешники в смоле кипели И на огне пеклись, горели, Всяк получал, что заслужил; Пером не описать такого, Пересказать не сыщешь слова, Как грешников Плутон казнил. С панов за то три шкуры драли И жарили со всех боков, Что людям льготы не давали, Считая всех их за скотов. Теперь они дрова возили, В болотах камыши косили, Носили на растопку в ад; За ними черти ковыляли, Прутом железным погоняли Тех, что работали не в лад. Расплавив серебро, вливали Скупцам и богатеям в рот; Вралей нещадно заставляли Лизать в печи горячий под. А тех, что сроду не женились Да все чужим добром живились, Повесив их рядком на крюк, Той частью тела зацепили, Которою они грешили, Не опасаясь адских мук.

Еще там мучились красотки С гребнями в кудрях завитых; По виду честные молодки, Всегда учтивы при других, Но от людей тайком блудили И, хоть черт знает что творили, Слух шел не далее дверей. В аду им сильно досаждали, Смолою щеки залепляли, Чтоб не дурачили людей. Они умели прежде ловко Румянить щеки, нос белить, Чтоб ложной красотой, уловкой Кого-нибудь приворожить; Вставляли в рот из репы зубы, Намазывали салом губы, Чтоб соблазнять на грех людей; Бока куделью подбивали, За пазуху платочки клали, Коль не было своих грудей. "Скажи, голубка, мне на милость," Эней свою Ягу пытал, "Что с батькою моим случилось? Его в глаза я не видал Ни с грешными, ни у Плутона; Аль нету на него закона, Куда его определить?" Яга в ответ: "Он крови божьей; Его стеснять никто не может, Где хочет, там и будет жить". "Сынок, что поздно так явился?" Анхиз Энею закричал. "Ты хоть чужих бы постыдился, Уж я-то как тебя тут ждал! Пойдем, пойдем-ка, друг, в светелку, Да там и порасскажешь толком, Что натворил ты без отца." Потом работа закипела, Копали, строили, аж пела Земля от звона топоров. Эней кричал: "Моя здесь воля, Куда ни кинешь глазом в поле, Везде настрою городов." Земля, куда Эней причалил, Звалась Латинской. Царь Латин Был жмот, каких в тот век не знали, Дрожал, как Каин, за алтын. В царя и подданные были: В штанах заплатанных ходили, Не тратили ни гроша зря; На деньги в карты не играли, Вовеки даром не давали Друг дружке даже сухаря. Латин считал родней своею Богов олимпских. Посему Не гнул ни перед кем он шеи, Все было трын-трава ему. Когда-то мать его, Мерика, Влюбилась в Фавна, да, гляди-ка, Латина с ним и прижила. Жил царь Латин, не зная лиха, Имел он дочку щеголиху. Вот, впрямь, уж девка всем взяла! Кругом и спереди и сзади Как яблочко свежа была, Ходила точно на параде, Походка павья, грудь бела. Росла, дородна, не спесива, Вертлява, молода, красива, Гибка, востра, как лезвие; Кто ни окинет ненароком Девчонку молодецким оком Тот разом втюрится в нее. Лишь Турн-царек один средь прочих С Латином он в соседстве жил Был люб и матери и дочке, Да и отец с ним век дружил. Он был и впрямь детина бравый Высокий, толстый, кучерявый; В делах не промах, парень жох; И войска он имел немало, В карманах золото бренчало, Куда ни кинь жених не плох. Пан Турн давненько собирался Латина дочку подцепить; Пред нею на носки вздымался, Старался плечи распрямить. Лавиния, Латин, Амата Что день от Турна ждали свата. Уже нашили рушников, Понакупили всякой снеди, Чтобы приняться, как соседи, За сватовство без лишних слов. Не знаю, где они бродили, Но, возвратясь назад к челнам, Такой брехни наворотили, Что слушать было просто срам, Мол, их латиняне морочат, Так языком чудно стрекочат, Что ни черта не разберешь; Слова свои на "ус" кончают, Что скажешь им не понимают, С таким народом пропадешь. Эней, смекнув, как надо взяться За это дело поскорей, Велел купить псалтырь и святцы, Да часослов, да букварей, И начинать тотчас ученье; Троянцы в лад, до обалденья Тму, мну, здо, тло твердить взялись. Все войско за букварь засело, Бубнило, мучилось, потело; Все от латыни извелись. Зато не минуло недели, Как все латынью загалдели И говорили всё на "ус": Энеусом Энея звали И доминусом величали; Себя же звали троянус. Потом, собрав людей с десяток Из самых бойких, языкатых, Что прочих слыли поумней, Послами отрядил к Латину, Чтоб все исполнить чин по чину, Как водится среди царей. Послы, добравшись до столицы, Царю просили передать, Что вот к нему-де и к царице Изволил их Эней прислать; "Энеус, ностер магнус панус И славный троянорум князь, По морю шлялся, как цыганус, Ад те, о рекс! Прислал нунк нас. О, рекс! Будь нашим Меценатом И ласкам туам окажи, Энеусу будь как бы братом, О оптиме! Не откажи; Энеус принцепс есть проворный, Формозус, сильный и упорный, Увидишь сам инномине! Вели акципере подарки, Что шлет Эней с любовью жаркой, Чтоб всем жить в мире, в тишине. Прими от нас ковер чудесный, При Хмеле выткан он царе, Всяк может вольный мир небесный Весь облететь на том ковре; Он у кровати пригодится, А может, стол накрыть случится Иль таратайку покрывать. Местечко для него найдется, Особенно когда придется Царевну замуж выдавать. А вот вам скатерть-самобранка: Ее с чужбины привезли, Пошита из силезской камки; На стол ее лишь постели И пожелай чего из снеди, Сейчас все мало в рот не въедет. А вот сапожки-скороходы, В них хаживал еще Адам, В давнишние пошиты годы, Не знаю, как достались нам; Кажись, их от пендосов взяли, Что нас под Троей расчесали, Про то Энею лучше знать. Сапожки редкая вещица, Тебе, Латин, она сгодится. Изволь подарочек принять". "Эге! Юнона закричала. Так вот куда, стервец, забрел; Ему нарочно я прощала, Так он и ноги бряк на стол! Жаль, прежде я того не знала. Постой, я так прижму нахала, Что содрогнется вся земля! Троянцам, Турну и Латину Всем кровь пущу, по шее двину, Всем наварю я киселя!" "Меня бесчестить? Кто? Троянец?! Беглец, бродяга, голодранец! Ему Лавинию отдать? Не князь я и не воин, значит, Коли Эней меня обскачет И станет вдруг Латину зять! Взъяренный Турн, не медля боле, Энею грамоту послал, Чтоб тот на поединок в поле Навстречу Турну поспешал Бока пошарпать батогами, Иль по-простецки кулаками, Или оружием каким. Потом приказ дал драгоману Скакать к латинскому султану, Чтоб шел и этот драться с ним. Эней по вышнему веленью Воздвигнет царство. По владенью Немалый, мыслю, будет пан. Ему народы покорятся, А там и дети расплодятся, И всем он будет атаман.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< С той дозой, которую я ему вкатил, он проспит весь день.

Ужас, который нельзя называть по имени. >>>