Христианство в Армении

Уже девятый час, ты опоздаешь в школу, сынок.

Это Helvetica. Кажется, он был всегда. Такой же естественный, как воздух или сила тяготения. Его тяжело оценить, это как отвечать на вопрос «Что вы думаете, о не совсем белой краске?» Он просто есть. Едва ли получится осмыслить такое большое явление.

Большинство дизайнеров используют Helvetica потому, что он вездесущ Это вроде похода в McDonald's вместо готовки дома. Потому что он прямо здесь, на каждом углу. Давайте есть все подряд, потому что он ближе. Для меня, Helvetica— одна из красивых нестареющих вещей. И некоторые из них на стоит менять. Графический дизайн—это система коммуникаций, с помощью которой послания к современности и того, к чему стоит стремиться, достигают нас. На дизайнере лежит громадная ответственность, они—люди с ниточками, ведущими к нашим головам. Я могу говорить? Или еще нет? Вы хотите, чтобы я что-то сказал? Сказал что-то, не сказал ничего? Жизнь дизайнера—это сражение, сражение с безобразным. Наподобие того, как врач сражается с болезнью. Для нас болезнь—это то, что вокруг. И что мы можем сделать? Вылечить дизайном.

Хороший типограф всегда чувствует расстояния между символами. Типографика—это черное и белое. На самом деле она белая, вовсе не черная. Это расстояние между черным. Это как в музыке, это не сами ноты, а интервалы между ними, которые создают рифму. Мы делали фирменный стиль для American Airlines. Это было в 1966 году. Новацией, было сделать название одним словом вместо двух. Половина—красная, половина—синяя, разделены только цветом. Что может быть более американским, чем красный и синий? Поэтому он идеален. За последние 40 лет, лишь эта авиакомпания не меняла свой логотип. Все авиакомпании изменяются и изменяются. American Airlines неизменна. Нет нужды, да и как они могут улучшить логотип? У них уже есть лучшее: American Airlines и Helvetica. Я всегда старался использовать наименьшее число шрифтов. Это вовсе не значит, что я не верю в шрифты. Я верю, что хороших шрифтов не так много. Если быть щедрым, наберётся дюжина. Обычно я использую не более трех. Есть люди, полагающие, что шрифт должен быть экспрессивным. Я не согласен с этим. Шрифт, вообще, не должен быть экспрессивным. Я могу написать «собака» любым шрифтом. Но слово, вовсе не должно быть похожим на собаку. Некоторые считают, что если они пишут «собака», то должен слышаться лай! Helvetica—шрифт, который был создан чтобы быть наиболее читабельным. Это современный шрифт. Очень чистый шрифт. Он хорош для всего. Вы можете написать этим шрифтом «я люблю тебя». Или использовать для этого его светлое начертание, если хотите особенно необычного. А если нужно больше чувств и силы, то подойдет Extra Bold, и это сработает. Также можно написать «я ненавижу» Я могу написать несколько писем Helvetic'ой, говорящих об этом. в Вашингтон, в особенности, если будет, что сказать. Когда появилась Helvetica, мы все были готовы к ней. У этого шрифта был как раз тот смысл, мы искали для всего, что должно было звучать громко и отчетливо. Звучать современно. 1950-е—интересный период в развитии графического дизайна. В этот послевоенный период, после ужаса и разрухи Второй мировой войны, было ощущение идеализма среди некоторых, а возможно, многих дизайнеров. По всему миру, и, конечно, в Европе, был дизайн, часть которого нуждалось в реконструкции, чтобы сделать всё более открытым, движение более плавным, а всё вместе более демократичным. Среди дизайнеров было развито чувство социальной ответственности. Это было время, когда ранние эксперименты позднего Модернизма начали преломляться, рационализироваться и кодифицироваться, что и привело к появлению, так называемого, международного стиля в типографике или швейцарскому стилю. И как раз швейцарские дизайнеры в 1950-х осуществили это преобразование. Это место, где родилась Helvetica. Helvetica родилась в 1957 году, когда была необходимость в рациональном шрифте который мог быть применен для всех видов информационных сообщений будь то указатель или фирменный стиль и мог представить их современному обществу в интеллигентном, удобочитаемом виде. Он фундаментален, вот что я имел в виду под грандиозным чувством идеализма, объединяющего многих дизайнеров. Я модернист. Я учился в этот период. Я жил в этот период. Я люблю Модернизм. На следующей неделе я еду в Лондон на выставку Модернистов. Мне это нравится. Это моя жизнь. Меня окружает мебель из того периода. Я не могу измениться. Сегодня дизайнеры, используют все шрифты: в день по одному, в соответствии с определенной атмосферой, Я не люблю этого. Меня всегда привлекала ясность. Должна быть ясность, удобочитаемость, прямота. Так постепенно я начал использовать сетку в дизайне своих каталогов для музеев. Я придумываю сетку и играю в свою игру в её пределах. Но всегда соблюдая линии сетки, так чтоб сохранялся определенный порядок. Вот почему я использую сетку, вот почему меня прозвали «Сеточник». Сетка—это отличный инструмент создания порядка А создание порядка и есть типографика. Я поздно начал работать на компьютере. Вроде бы был 1993 год, когда я купил себе компьютер и самостоятельно научился работать на нем, теперь я вполне неплохо работаю с ним, но не так, как молодые. Я могу сделать что-то, но сделаю это медленней. Но мне очень интересно и мне бы хотелось, чтобы в 60-е у меня был компьютер. Потому что можно ускорить свою работу, сделать её намного легче и лучше, а особенно то, что касается сведения нескольких слоев. Самая большая проблема в 60-е— свести 2-3 слоя в один. Приходилось делать это с помощью фотографии, техника исполнения была просто сумасшедшей, а работа над плакатом занимала дни. Сейчас за полчаса, при наличии идеи, можно получить несколько вариантов, причем, неплохих. Компьютер не может улучшить дизайн, но точно в разы ускорит работу. Мне начинать? Я делал эти почтовые марки о движении Stijl. Сначала, если посмотрите на наброски, я использовал шрифты ван Дозбурга— одного из художников этого движения. Однако, в окончательных вариантах, я не стал этого делать, так как иллюстрация уже была из того периода. Я решил использовать самый нейтральный шрифт—Helvetica. Helvetica—действительно шаг от шрифтов XIX века. Он был немного более механическим, он ушел от рукописных деталей, и мы были впечатлены этим, потому что он был более естественным. А естественность была тем, что нам нравилось. Шрифт должен был быть нейтральным. Ему не нужно было нести в себе смысл. Смысл должен был быть в тексте, а не в шрифте. Вот почему нам нравилась Helvetica. Должен сказать, что всегда боялся того момента, когда надо было кому-то объяснять ну, скажем, попутчику в самолете или поезде, чем я занимаюсь.

И если отвечаешь, что ты дизайнер шрифтов, всех, как правило, это озадачивает Хотя, некоторые знают, что это такое но потом говорят: «Я думал, они все уже мертвы» С тех пор как я в 90-х годах сделал проект экранных шрифтов для Microsoft в частности, Verdana и Georgia, У меня были довольно комичные ситуации с людьми, которые говорили: «О, вы работаете со шрифтами?» «В офисе появилась директива о том, что мы все должны начать использовать Verdana». «Слышали ли Вы о нем?» Довольно забавно, и это никогда бы не случилось со мной 30–40 лет назад.

Мой отец был типографом, и хотя он не настаивал, чтобы я пошел по его стопам, когда я закончил среднюю школу в Британии, у меня был год до поступлени в университет и меня отправили в качестве стажера, без оплаты, на словолитню в Голландию, где я провел год, изучая устаревшие технологии создания шрифта руками. Этот метод заключался в вырезании букв из стали и их обточка до реального размера. и вряд ли получалось закончить одну букву в день. Могу сказать, что я создавал шрифты всеми способами, которые существуют уже на протяжении 50–51 года моей работы. Сложно делать обобщения о стиле, в котором работают шрифтовые дизайнеры потому как нет универсального подхода. И думаю, что большинство из них, окажись они сейчас на моем месте, сказали бы то же самое. Я, вероятно, начну со строчной буквы h. Прежде всего, она показывает, что это шрифт без засечек. Если бы он был с засечками, то она бы выглядела вот так. Засечки—это так называемые, маленькие лапки внизу и вверху основных штрихов буквы. Они тяжелые, легкие, какова природа засечек много ли контраста в форме буквы; каковы пропорции общей высоты, так называемого верхнего элемента буквы h и ее x-высоты Потому что h—вытянутая буква Теперь я нарисую круглую букву, например, o рядом с ней. Я вижу, как вес изогнутой части o, соотноститься к прямой частью h. И вот уже есть большая часть ДНК шрифта, еще нужна лишь пара форм букв Затем я добавлю что-то вроде строчной буквы p, потому что она наполовину прямая и наполовину круглая; и у нее есть подстрочный элемент, он является другим вертикальным измерением, которое я хотел бы рассмотреть. Затем продолжаю. Если у вас есть буква h, то у вас есть неограниченная информация о строчных буквах m, n и u. Если у вас есть буква p, то у вас есть q, b и d и так далее. И затем на сколько возможно я начну собирать их в слова или вот что-то похожее на слова для меня очень важна читабельность при оценке шрифта поэтому я считаю, это кислотной реакцией на то, как ведет себя шрифт. По-моему мнению, одной из главной характеристик и самой красивой чертой Helvetica являются вот эти горизонтальные концевые элементы, которые вы видите в строчных буквах a, c, e и g. Вся структура шрифта основана на этом горизонтальном срезе. Взглянув на эти знаки, дизайнеру будет тяжело сказать как он может их улучшить или сделать их по-другому Кажется, что они совершенны. Я рад, что никто не просил меня переработать Helvetica потому что я не знал бы, что делать. Это оригинальный образец Helvetica, перед тем как он стал таковым. У него было свое имя— Die Neue Haas Grotesk. История того, как Helvetica пришла в этот мир не совсем ясна, по крайней мере мне. Говорят, и мне кажется, что это правда: Эдуард Хоффман, директор словолитни Haas, захотел модернизировать шрифт Akzidenz Grotesk, который был традиционным немецким шрифтом без засечек XIX века и его идеей модернизации, было что-то вроде убрать здесь и здесь, и т.п. И конечно это Макс Мидингер, кто сделал рисунки Helvetica.

Я слышал от людей, которых знал в 60-е и 70-е года что Хоффман принимал в этом большее участие, а из руководства можно предположить, что создателем Helvetica был Макс Мидингер. Но с уверенностью можно сказать, что это был совместный труд Мидингера и моего отца. Мидингер не мог создать шрифт один; равно как и мой отец. Но в результате тяжелой совместной работы они смогли достичь нужного результата. Вот первые пробные эскизы шрифта Neue Haas Grotesk, первым именем которого была Helvetica. Я знаю как работают в Haas и постепенно я понял всю важность Эдуарда Хоффмана, и его практическую застенчивость и то как он мог использовать руки других людей. И надо было видеть сосредоточенность на работе над шрифтом, которой он был очень увлечен. Вот заметка Эдуарда Хоффмана, которая говорит о необходимых исправлениях. Заглавная Y слишком тонкая. Заглавная А также слишком тонкая. Когда мы говорим о дизайне Haas Neue Grotesk или Helvetica, мы говорим о взаимоотношении противоречивых форм, отношении очертаний и основы, форм между символами и внутри их, например, черного с окрашенной поверхностью. Швейцарцы уделяют больше внимания фону, так что границы и расстояние между символами словно держат буквы. То есть, нельзя представить, что что-то сдвинется; настолько все связано. Это не буква, которой придали форму; это буква, которая существует в мощной матрице окружающего пространства. Это. о, это замечательно, когда так все сделано. У моего отца были четкие идеи того, как должен выглядеть шрифт. Так мой отец и Мидингер сели вместе, и он начал рисовать. Вот подтверждение алфавита с заметками Макса Мидингера. Когда Мидингер работал в Haas он не работал дизайнером. На самом деле, он работал в отделе продаж. Его задачей было ездить по Швейцарии и принимать заказы на создание шрифтов. По профессии он был график-дизайнер, но понял, что сможет заработать больше, продавая шрифты. Мой отец сказал, если у меня есть идея нового шрифта, я уверен, что ты можешь создать его. Вот у меня книга с образцами шрифтов двух словолитен— Stempel и Haas. Вам нужно знать, что Haas контролировался немецкой словолитней Stempel. А Stempel, в свою очередь— заводом Linotype. Сейчас мы спустимся в подвал и посмотрим архивы, где можно найти Helvetica. Вот у нас номер 24. А вот и эскизы Helvetica. Коммерческий директор Stempel думал дать шрифту новое название потому что Neue Haas Grotesk плохое название для шрифта, который хотели продавать в Соединенных Штатах. Stempel предложил назвать его Helvetia. Это очень важно: Helvetia—латинское название Швейцарии. Мой отец сказал, что это не подходит. Нельзя называть шрифт названием страны. И он предложил назвать его Helvetica. Другими словами, это означало швейцарский шрифт. И они согласились. Мне кажется, что Helvetica было совершенным названием на тот момент. Швейцарское типографское дело было хорошо известно во всем мире. Поэтому это было наилучшим решением чтобы вывести шрифт на рынок. Как только показали миру Helvetica, он сразу пустился в свободное плавание. Он был именно тем, что искали дизайнеры. И я не думаю, что была ли еще такая популярность с тех пор как полностью легализовали этот шрифт. Это было словно лавина, ждущая того, чтобы сойти с горы. И так все началось.

Я представляю, что было время, когда было приятно взять что-нибудь старое, пыльное, самодельное и неважно выглядящее и заменить его на Helvetica. Наверное, было ощущение того, что соскребаешь грязь со старых вещей и возвращаешь им первоначальный блеск. И на самом деле фирменный стиль 60-х годов, вот из чего он от части состоял. Приходили клиенты со стопками дурацких старых брошюр из 50-х в которых были какие-то символы и дурацкие старые фотографии. У них был какой-нибудь фирменный бланк, с названием Amalgamated Widget вверху выполненный в каком-то дурацком, возможно, рукописном шрифте над Amalgamated Widget была гравировка, изображающая их главный офис в городе Падьюка (Айова), с дымоходами, клубами дыма и затем вы подходите к консультанту по фирменному стилю 1965–1966 годов выкладываете все это и говорите, что это ваша деловая документация и что она подразумевает. А вот то, что предлагаем мы.

И рядом с этим, рядом с дымящимися трубами и свадебным шрифтом и бумагой слонового цвета он кладет кристально яркий белый лист и вместо Amalgamated Widget, основанной в 1857 году просто написно Widgco шрифтом Helvetica Medium Вы можете представить, как это было бодряще и волнующе? Это выглядело бы, наверное так, словно вы проползли через пустыню и рот ваш запекся от грязной пыли и затем вам предложил стакан чистой, освежающей, дистилированной, охлажденной воды чтобы очистить всю ту ужасную тяжесть истории. Должно быть это было фантастикой. И вы знаете, что это было фантастикой поскольку так делалось снова, снова и снова.

Вот пример того, о чем я говорю, вот журнал Life Magazine 1953 года. Здесь реклама на рекламе, и это отражает визуальные тренды, которые были тогда. Повсюду вы видите шутовские рукописные надписи плескающую типографику, обозначающую изящество восклицательные, восклицательные и восклицательные знаки Курсивный шрифт свадебного приглашения здесь снизу говорит: «Почти каждый ценит самое лучшее». И так все выглядело в 50-е.

И вот что стало, когда появилась Helvetica— тот же продукт. Без людей, без притворства в улыбках просто красивый большой стакан ледяной Coke. И снизу слоган: Это настоящее. Coke, точка. Helvetica, точка. Какие-нибудь вопросы? Конечно нет. Пейте Coke. Точка. Правительства и корпорации обожают Helvetica потому что с одной стороны он делает их нейтральными, а с другой—эффективными, а мягкость букв делает их человечными. Это качество, которое они все хотят передать потому что, у них есть образ, против которого они всегда борются образ авторитарности, бюрократизма вы теряете себя в них, они подавляют. И, напротив, используя Helvetica они могут показать себя более доступными, прозрачными и подотчетными, т.е. все те модные словечки, которыми корпорации и правительства считаются, должны быть сегодня. Сейчас им не нужно быть доступными, подотчетными или прозрачными но они могут такими казаться. В наших налоговых формах из Налоговой используется шрифт Helvetica. Управление по охране окружающей среды использует тоже этот шрифт вот кто хочет выглядеть чистым, официальным и эффективным. Дизайнеры, и мне кажется, даже читатели вкладывают очень многое в окружение шрифта.

Компания American Apparel использует Helvetica и выглядит наглой. American Airlines используют его и выглядят благоразумно. И дело не в размерах букв, не в промежутках между ними и цветами, которые они используют. Дело в шрифте, который мне кажется, призывает к произвольной интерпретации. Мне кажется, можно утверждать, что шрифты либо полностью открыты для интерпретаций либо у них есть только одна интерпретация, присущая только им. Шрифт выполненный из сосулек или леденцов, или чего-то другого несет только одну идею. А Helvetica, как кажется, говорит обо всем. И возможно это часть его призыва. Типографика действительно очень бедна на термины описывающие вещи. Кроме x-высоты, высоты h, размеров и т.д. Я замечаю, что когда мы с Тобиасом работаем над проектами вместе мы используем много качественных терминов, которые полностью субъективны. Когда мы работали над шрифтом для Esquire несколько лет назад, я помню как мы говорили, помню как я говорил: нет, у этого качество ранней ракеты НАСА типа Сатурн-5. Он должен быть, как та оранжевая пластмассовая печатная машинка Olivetti, и ощущение кофе Roman Holiday espresso. Я знаю, что ты понял, то о чем именно я говорил. —Я понял. Дело в том, что действительно нельзя описать качественные части Какого-нибудь шрифта без обращения к вещам, которые полностью за его пределами. И мы постоянно говорим, ты знаешь, у этого есть чувство Эрика Сатье этот должен быть Дебюсси. Или этот выглядит словно ремень с подтяжками. знаешь, этот должен быть намного элегантней. как сделанная вручную туфля. Я собираю эти знаки уже несколько лет и эти одни из моих любимых.

У меня несколько таких. Так выглядели уличные таблички Нью-Йорка. Они на самом деле намного понятней и намного эффективней, чем те, которые мы видим сейчас. Это что-то вроде классической модернистской линии того, что читатель должен знать о шрифте— он не должен знать о нем вообще. Это должен быть хрустальный бокал который только удерживает, показывает и организует информацию. Но я не думаю, что на самом деле все так просто. Мне кажется, если читатель несознательно задумывается о шрифте, который он читает, он действительно окажется под его влиянием. также как и актер, которому дали неподходящую роль, будет влиять на впечатление человека Который, независимо от того, что он смотрит, будет следить за сюжетом, но менее убежденный, взволнованный или впечатленный. Мне кажется что типографика похожа на это, дизайнер выбирающий шрифт, это режиссер по подбору актеров. В моей жизни, очень мало шрифтов за пределами работы. Как и любой другой, я знаю все о тех шрифтах, которые использую. Вы знаете шутку о том, что графические дизайнеры не могут смотреть исторические фильмы потому что шрифты в них всегда вне стилистики. И это действительно делает мир за границами офиса другим. Я со своей невестой пытались запомнить расположение ресторана недалеко от нас: она запомнила его, как место которое находилось в нескольких кварталах от химчистки Я запомнил его, как место в нескольких кварталах от того, где на вывеске неправильное расстояние между буквами. Никто не знает о том, чем является Helvetica, Я говорю о том, что в начале карьеры, до того, как у всех появились компьютеры никто не знал, что такое шрифты. Но уже тогда люди знали, что такое Helvetica. Факт того, что его полностью лицензировали и сделали доступным во всех популярных технологиях своего рода усилило мифологию, того, что Helvetica законченный шрифт. И даже нам, профессионалам, тяжело уйти от этого мифа. Я замечаю, что верю идее, что шрифты без засечек существовали сотню лет и Helvetica—это последнее его выражение. Осознавая это, я говорю, подождите, на самом деле это не совсем верно исторически, эстетически, культурно и политически. Но в нем есть что-то такое, что создает чувство законченности, выводом всех этих рассуждений был шрифт Helvetica. И, возможно, все после него, в некотором смысле, вторично. Очевидно что я шрифтоманьяк, болен неизлечимой, если не смертельной болезнью. Я не могу объяснить этого, я просто люблю, обожаю смотреть на шрифты, Я просто помешан на них. Они мои друзья. Другие смотрят на бутылки с вином, или что-нибудь другое. попки девушек, меня сводят с ума шрифты. Я должен признаться, это волнует меня, это похоже на привычку ботаника. Я человек слова. Вот почему типографика для меня это очевидное занятие. Она делает мои слова видимыми. Настоящему шрифту нужен ритм, нужен контраст; это идет от почерка. Вот почему я могу прочесть ваш почерк, а вы мой. И я уверен, что наши почерки очень далеки от Helvetica или чего-то другого, что может быть признано разборчивым.

Но мы можем прочитать его, потому что есть ритм и контраст. У Helvetica нету ничего этого. Почему 50 лет спустя он все также популярен? Я не знаю. Почему плохой вкус повсеместен? Но, на самом деле Helvetica был хорошим шрифтом в то время. Он действительно отвечал тем требованиям. Но сейчас он стал одним из тех шрифтов, которые по умолчанию отчасти из-за распространения компьютеров, чему уже 20 лет, я имею ввиду PC, он был шрифтом по умолчанию на Apple Macintosh и затем стал таковым в Windows которая копировала все, что делал Apple, как вы знаете. Интерфейс и все остальное, а затем они клонировали Helvetica и сделали Arial, который хуже, чем Helvetica но выполняет тоже предназначение. Сейчас кажется, что он никогда не исчезнет потому что он повсюду; он шрифт по умолчанию. Он как воздух, он просто есть. И нету выбора. Вам нужно дышать, и вам нужно использовать Helvetica. У него есть свой стиль; у каждого шрифта он есть. У него есть свой, он как человек, если вы полноваты, то не будете разгуливать в облегающих майках. Вы будете выглядеть как идиот. Вот Helvetica полноват, поэтому ему нужно пространство вокруг, много белого пространства; нужно очень внимательно следить за градацией размеров.

Ему нужно много пространства по сторонам. Тогда он очень разборчив, но если он выполнен очень маленьким, плотным и легким, как делают современные дизайнеры то это кошмар, просто кошмар. Я бы не говорил этого, если бы не пробовал. Потому что все эти буквы. Это целая Швейцарская идеология; парень, который изобрел его, попытался сделать все буквы одинаковыми. О!? Но это называется армией. Это не люди. Это люди у которых на голове одна и та же гребаная каска. Это не способствует индивидуализму. Целью дизайна шрифтов является сделать их достаточно индивидуальными так, чтобы они были интересны, но конечно 95% любого алфавита должно выглядеть как любой другой алфавит иначе никто не сможет прочесть его.

Я никогда не просыпался с идеей нового шрифта, как некоторые. Мне нужно работать над ним, а они идут к своим мольбертам и делают эти удивительные взмахи кистью. У меня нет такого порыва. Обычно я просыпаюсь и хочу снова заснуть. Каждый вкладывает свою историю в свою работу. Я точно знаю это, когда рисую что-то я быстрый, громкий, хаотичный, я не придерживаюсь правил, хотя я немец и люблю правила, я близнец по знаку зодиака (вчера был день рождения), поэтому вокруг меня в основном беспорядок. я всегда пунктуален, но с опозданием на год, но секунда в секунду. Вот мой ужасный недостаток, который проявляется в моих шрифтах. Они никогда не совершенны. У них всегда есть какая-то грань в смысле, что я оставляю их в покое, когда они мне надоедают. Я знаю что есть люди, которые ненавидят меня, и за миллион лет они бы не использовали ни один мой шрифт и наооборот—есть люди, которые будут использовать любой мой шрифт, не потому что он подходит им, или он отвечает поставленной цели, а только потому, что его сделал я. Мне кажется мы все так делаем. Я покупаю каждый альбом одних музыкантов; некоторые из них фигня. Но я покупаю, потому что я всегда покупал их диски, я всегда их покупал, или их музыку. Почему люди покупают определенные вещи? Это сказывается на бренде. Шрифт это тоже бренд. Будто вы говорите аудитории: «Это для вас!» используя определенный типографический голос. Вы бы узнали Marlboro за две мили потому что этот шрифт, используют только они Вы можете купить его; у меня он есть; любой может. он называется Neo Contact. но Marlboro сделала этот шрифт своим. Вы узнаете рекламу Marlboro за нескольк миль из-за этого дурацкого шрифта. Если бы они использовали Helvetica. Это бы не сработало. То, как какая-то вещь представлена, определяет то, как вы реагируете на ее. Вы можете взять одно и то же сообщение и представить его в трех разных шрифтах, и реакция на его будет разной. Выбор шрифта—это основное оружие, если можно так сказать. Я говорю про оружие, потому что с коммерческим маркетингом и рекламой т.е. то как преподносят информацию определяет нашу реакцию на ее в контексте рекламы. Если сообщение говорит: «Покупайте эти джинсы!», и выполнено шрифтом в стиле гранж вы представите себе рваные джинсы или то, что они продаются в магазине, находящемся в подвальном помещении. Если вы увидите то же сообщение в исполнении шрифта Helvetica скорей всего это будет распродажа в GAP. Вы знаете, что они будут чистые, что они подойдут, и вы не будете выделяться. Всем нам, как мне кажется, дают подсказки на уровне подсознания. Такое же чувство вы испытываете, когда видите какой-то шрифтовый прием на упаковке; и вы смотрите на ее и думаете: мне нравится, как это выглядит, здорово, это мой продукт. Но это шрифт очаровывает вас. В каком-то роде, Helvetica это клуб.

Это как членская карта; это значок, который говорит, что мы часть современного общества, у нас одни и те же идеалы. Он округлый, он не может быть разрушающим или опасным. В буквах Helvetica совершенный баланс между давлением и натяжением, и этот совершенный баланс словно говорит нам не словно, а точно говорит нам Не волнуйтесь, какие бы не были проблемы у вас или в мире, или проблемы проезда на метро или поиска туалета все эти проблемы не выйдут из-под контроля, они будут держаться в рамках, и фактически, может они не существуют вовсе. Мне нравится то, что серьезный шрифт говорит нам, что нужно и нельзя делать на улице, данный момент это должен делать именно Helvetica.

Образ Helvetica, как корпоративного шрифта Его сделали, так называемым, шрифтом капитализма что я решительно отвергаю и говорю это шрифт социализма потому что он доступен повсюду и призывает дилетантов, любителей и каждого заняться типографикой, чтобы создавать свои собственные шрифты, и мне кажется это большой плюс. Мне кажется, я прав, называя Helvetica—запахом города. Он словно то, что мы обычно не замечаем но нам будет не хватать этого, если его не станет. Мне кажется удивительным то, что шрифт может получить такой статус в нашей жизни. И как всегда случается с любым стилем: действует правило уменьшающихся возвратов. Чем больше вы видите его, а мы все видим его, тем больше дизайнеры используют эти типографические и графические приемы, и тем больше они становятся знакомыми, предсказуемыми, и в итоге нудными. В то время когда я начинал как дизайнер, казалось, что существует только одно решение, и не было ничего, что можно было бы использовать вместо Helvetica. Ничего кроме Helvetica. Нам, конечно, необходимо много таких шрифтов, и порой казалось, что слишком часто используют Helvetica, даже злоупотребляя он ассоциировался со многими вещами в моих глазах, он потерял все свои качества красивого шрифта. К началу 70-х годов, особенно в Америке, начала зарождаться реакция против того, что казалось дизайнерам конформизмом, этой монотонной завесы одинаковости которую навязывал миру дизайн тех лет. Поэтому то, что когда-то вышло из идеализма стало к тому времени обычной рутиной, и нужны были перемены. Вы приходите в дизайн в тот момент, когда начинаете свою карьеру не зная того, что вы начинаете новую историю, и зачастую вы не знаете, что было перед вами и как оно появилось, и наверняка вы не знаете, что будет после вас. Когда я начала заниматься дизайном, студенткой в школе искусств Tailer, меня потрясло то, что существуют как бы две культуры дизайна. И одной из них была корпоративная культура, которая была визуальным языком больших корпораций, в котором в обязательном порядке использовался Helvetica. Они все были одинаковыми для меня и выглядели немного по-фашистски. Они были чистые, напоминали мне уборку моей комнаты. Тогда мне казалось, что это заговор мамы, чтобы заставить меня содержать дом в чистоте, а мой подростковый бунт воплощался в форме неубранных комнат, и приходил ко мне в лице Helvetica, в итоге чего пришлось низвергнуть его. Эй, у меня есть несколько распечаток того, чем мы занимались вчера вечером. Я морально выступала против Helvetica, потому что мне казалось, что корпорации, которые злоупотребляли Helvetica были спонсорами войны во Вьетнаме. Поэтому если вы использовали Helvetica, то поддерживали войну, как можно было использовать Helvetica? Тогда мне казались забавными обложки пластинок, зигзагообразная сигаретная бумага, внешние аттрибуты наркоманского образа жизни и контркультуры, и конечно подпольные газеты, журналы и компания Pushpin Studios.

Pushpin Studios—это предел мечтаний, во времена, когда я была в колледже Хотелось работать там, творить нечто такое же вдохновляющее как их работы, потому что они казались свежими, живыми, остроумными и наполненные смыслом, Несмотря на тот факт, что Сеймур Кваст и Мильтон Глейзер действительно могли рисовать. я хотела бы делать нечто похожее на то, что делали они.

Когда я училась в Тайлере, я хотела стать иллюстратором, Мой учитель был Станислав Загорский.

Я никогда не знала, что делать со шрифтами в своих работах. Мы делали обложки книг, альбомов и пластинок в рамках учебных проектов я ходила в местный магазин искусств, где покупала Helvetica в качестве печатного шрифта, растирала его в углу альбома как мне казалось должно было быть, по левому краю. И конечно, никогда не получалось четкой линии, буквы трескались и ломались это выглядело ужасно. Загорский посоветовал мне отказаться от печатного шрифта и рисовать шрифт. Мне никогда не приходило в голову, что у типографики могла быть индивидуальность как у картин. Я осознала, что у шрифта есть характер, и он может передавать настроение, и что он может стать вашей техникой, что у него есть свой вкус, достаточно широкий, чтобы передать что угодно. Вот я делала эту обложку для ежегодника Американского Института Графических Искусств, и заголовком ежегодника было Графический Дизайн США Я решила понять заголовок буквально и проанализировать, что было графическим дизайном США решила, что перечислю каждый штат США и приведу процент людей, которые использовали Helvetica. У меня не было фактов, говорящих о том, сколько людей в каждом штате делали так поэтому я решила основываться на последних выборах Рейгана. Те штаты, которые голосовали за Рейгана всего было более 50% людей, которые использовали Helvetica Если Helvetica был шрифтом войны во Вьетнаме, то какой же шрифт нынешней войны? Войны в Ираке? Helvetica. Тот же период, мне так кажется, все тоже самое, все повторяется. Вот почему так случилось. Helvetica была причиной. В период постмодернизма дизайнеры стали ломать стереотипы. Они хотели избавиться от правильной, чистой, гладкой поверхности дизайна всей той ужасной ровности, как им казалось, и создать что-нибудь жизненное. Меня, самого, в некоторой степени, разочаровал модернизм как таковой. Просто стало скучно. Если сейчас я вижу брошюру, в которой много белого, в которой шесть строк шрифта Helvetica сверху и маленький абстрактный логотип внизу, картина бизнесмена, идущего куда-то; то вся информация, которую она передает, на мой взгляд, это «Не Читайте Меня, потому что я ужасно скучная» не только визуально, но и по содержанию потому что содержание говорит то же самое, что и его визуальный стиль.

Я участвовал в ужасных роковых группах когда мне было 15–17 лет, мне кажется, что через тот опыт, я пришел к обложкам альбомов и в основном из-за обложек альбомов я поступил в художественную школу. Возможно, я из того последнего поколения, которое учили все делать руками, например, мы рисовали кисточкой шрифт величиной в 10 пунктов. В общем, мне всегда было нудно, смотреть в эти книги шрифтов и обдумывать, какой же выбрать для конкретного проекта. Просто это не было очень интересным занятием. Поэтому кое-где, на обложках, мы стали использовать свои шрифты и помнится, был случай: обложка альбома для Лу Рида, где рукописная типографика срезонировала потом вышло большое количество других проектов, используя этот прием, в разных направлениях. Один получился очень забавный, другой—более серьезный, однажды практикант разрисовал от руки мою кожу для лекционного плаката. Шрифт в мгновенном, едином образе, рассказывает историю своего появления, рассказывает вам об этом процессе, изысканно и быстро. То, что типографика стала так удивительно известна, в кругах дизайнеров при том, что некоторые люди думали, что это все, чем мы занимаемся, к счатью, не совсем так. Well, l always thought that approach of people using only three or four typefaces very suspect. Мне всегда подход людей, использующих только 3–4 шрифта, казался очень подозрительным. Это интересно применить в каком-нибудь одном проекте как упражнение на то, как вы справитесь с ограничениями, чтобы сфокусироваться. Но никак как стратегию на протяжении вашей карьеры Это будто бы писатель сказал, Я собираюсь писать, используя 3–4 слова. Да, возможно, вы бы справились, но зачем вам это, и сделает ли вашу работу интересной на протяжении всей карьеры? Дизайнеры хотели выразить свою индивидуальность, свои чувства об окружающем мире, смысл, который они хотели передать через дизайн через тот выбор дизайна, который они делали. Конечно, это служило источником разногласий. Если взять например Массимо Виньелли, который был одним из корифеев 60-х, и его компанию Unimark, и в самом имени, в Unimark, присутствует идея унифицированной экспрессии. Когда он взглянул на эту новую работу, выразительную, индивидуальную и своенравную, он пришел к мысли о иррациональном методе дизайна. Это выглядело словно варвары, не только были у ворот, но и сломали их, захватив мир. В 70-е, молодое поколение было помешано на психоделии и на всем мусоре, который можно было найти. А в 80-х, когда их разум был совсем сбит с толку болезнью, называемой Постмодернизм. Люди просто слонялись, словно курицы без голов, и использовали все новые шрифты, которые нельзя было отнести к несовременным. Они не знали, что их заботит, они только знали, против чего они выступают. И этим был Helvetica. У меня не было специального образования в этой сфере, я никогда не учил вещей, которые мне не следовало бы делать. Я делал только то, что имело смысл для меня. В действительности, я просто экспериментировал. И когда люди стали сильно огорчаться, я никак не мог понять почему. Я говорил, «Ну что в этом такого? О чем вы говорите?» И только много лет спустя кто-то объяснил мне, возможно лучше, чем я могу объяснить это сейчас, что была группа людей, которые потратили много времени, чтоб организовать все и придать этому вид системы, а потом приходил я и выбрасывал все из окна. Может я так и делал, но это не было отправной точкой и не было такого плана. Только намного позднее я узнал о понятии модернизма, о том и этом. Журнал Raygun Magazine был очень экспериментальным, В каждом выпуске мы пробовали разные вещи и многие из них работали, а многие из них не срабатывали.

Я никогда не видел доказательств, поэтому в большинстве случаев это были лишь ошибки, очевидные ошибки, на которые некоторые смогли бы писать длиннющие сочинения why l did this black type on a black boot, or something. на тему, почему я выполнил этот шрифт в черном, на черной ножке, и далее в таком роде. Нет, я никогда не видел никаких доказательств, о чем вы говорите? Очень тяжело правильно интерпретировать нечто очень индивидуальное. Я могу любого человека с улицы научить как сделать сносный дизайн визитной карточки или газеты. Но если я приведу тех же людей, и поставлю им CD и скажу: «Давайте подумаем какой должна быть обложка для этой музыки» 9 из 10 человек просто растеряются и будут делать что-нибудь банальное и вполне ожидаемое а один человек сделает что-нибудь действительно поразительное потому что он проникся музыкой, и пошел в том направлении в котором никто другой не пошел бы. Вот сфера, которая мне интересна увлекательна и более эмоциональна. Вот откуда происходят самые лучшие работы. Вот статья о певце Брайане Ферри, когда я прочел ее, она была так похожа на тысячи других статей, я подумал, до чего же она скучна. Я просмотрел все мои шрифты, которых на тот момент было уже сотни, и все с той же целью найти тот самый, который смог бы передать все мое отвращение и скуку от этой статьи. Наконец, я подобрался к самому концу, к шрифту Dingbats который конечно сейчас называется Zapf Dingbats, поэтому он самый последний.

Вот он, самый скучный и не стоит чтения, почему бы не выполнить ее этим шрифтом? Это ведь шрифт. Он весь состоит из графических меток, это настоящий шрифт, вы могли бы выделить его и выбрать Helvetica или другой и вы бы смогли прочесть эту статью но в любом случае это не стоило бы того— она плохо написана. Не путайте читаемость с процессом передачи информации. Только из-за того, что это можно прочесть, не означает то, что это передает информацию. И что важнее, не означает, что передает то, что задумано. И наооборот, то что может сначала казаться трудным для чтения может передавать совершенно другую информацию верную в том контексте, где она используется но для этого может понадобиться время или участие читателей. А в другом случае, все намного серьезней, если какая-то важная информация подается в скучном, неинтересном виде, то она может потеряться. Это вот совсем не говорит что содержит кофеин! Скорей похоже на «Алё?» Почему нет Это же видно! В этой фразе нет никакого кофеина! А в этом слове нет ничего внебрачного. А в этом—никакого солнца. Это не клево, и это не место для игр. Где тот взрыв? Это могло бы быть первым свиданием. Это уже ближе, но эти автобусы какие-то скучные. Существует очень тонкая граница между простым, чистым и убедительным, и простым, чистым и нудным. Это было подъемом того, что называют гранжевой типографикой, и это стало той всепоглощающей эстетикой на два, три, четыре и пять лет и она передавалась от мастеров, которые стояли у ее истоков к любому, у кого уже была склонность к совершению ошибок и вдруг все поняли, что это выглядит отлично, а не неумело, т.е. то как это выглядело за день до этого. Типографика была настолько разбита к концу гранжевого периода, она была просто кучей разбитых осколков, все правила были отброшены, не было очевидного пути вперед, и все, что дизайнеры могли сделать в конце 90-х—это вернуться к предыдущей стадии дизайна, но уже с новым набором теорий для ее обоснования. Нам кажется, что у модернизма есть какая-то разрушительная сторона я думаю, что весь образ модернизма как нечто, что изначально ассоциировалось с функционализмом, утилитаризмом, т.е. то что появилось гораздо позже на самом деле проявление позднего модернизма. Я думаю, что у ранних движений модернизма таких как дадаизм, футуризм, сюрреализм, в каждом из них была разрушительная сторона и их более (как же она называется) диалектическая сторона, поэтому они всегда были против чего-то.

Это не говорит о том, что мы против экспериментов против того, что делали Дэвид Карсон, Emigre и Fuse, а также Невиль Броуди. Нам кажется, что, то, что мы делаем, это своего рода продолжение того, что было. Все поиски нового шрифта каждый раз, требовали много энергии, и я еще помню, когда мы были студентами и сильно расстраивались когда хотели использовать какой-то определенный шрифт, но затем видели, что его кто-то уже использовал, и мы не могли использовать этот шрифт снова, поскольку хотели быть оригинальными. А с Helvetica такой проблемы вообще не существует, поскольку каждый использует Helvetica. Многие видят, как молодое поколение дизайнеров использует шрифт Helvetica как-то более поверхностно, словно подстраивают стиль под себя. Мне кажется, что мы с этим совсем не согласимся. Все мы трое выросли в 70-е годы в Голландии, где доминировал последний период позднего модернизма.

Например, город где я родился и вырос, Роттердам: логотип был сделан Вимом Краувелом, марки были сделаны Краувелом, дизайн телефонной книги был выполнен Краувелом, и дизайн атласа, который был в школе— тоже выполнен Краувелом. Поэтому для нас это было сродни родному языку, т.е. что-то очень естественное. Это не то что бы. Многие люди считают, что этому надо учиться из книг, затем копировать, и дальше в таком духе. Я бы сказал, что на самом деле, это почти у нас в крови. Это забавно, потому что многие связывают Helvetica иногда с угрозой глобализации и стандартизации. Я совсем не боюсь этого сравнения потому что я знаю, что каждый может придумать, что угодно.

На мой взгляд, можно вложить сколько угодно национального как в пробелы между буквами, так и в сам шрифт. Я думаю, что то как такие люди, как Краувел, используют Helvetica—это типичный голландский подход. вот почему меня никогда не убеждало утверждение что Helvetic—это какой-то глобальный монстр. Я не из тех людей, которые являются настоящими типографами, Я не назову всех модных слов о буквах, типах лигатур, верхних и нижних выносных элементах, и т.д. Я просто больше реагирую на определенные вещи, и просто делаю то, что мне кажется верным, поэтому меня нельзя отнести к классическому типу парней. Поэтому я одержим вещами, я собираю вещи, знаете, у меня столько всяких обрывков бумаги и вещей, которые можно найти на улице, или оберток. Можно ведь сделать что-то красивое из чего-то обычного. Вот что мне действительно нравится— обычные вещи которые большинство людей просто не замечают, а я нахожу их красивыми. Самое важное для меня, говоря о дизайне, это получить своего рода эмоциональный отклик от творения. Такой дизайн, на мой взгляд, является самым лучшим. Я смотрю на вещи, и если они меня вдохновляют, я жалею, что это сделал не я— вот, что для меня самое главное. Или вы настолько потрясены, ух ты, вот это здорово. Все дело в эмоциональном отклике. Одна из тех вещей, дизайн которой я всегда хотел выполнить—набор графики для авиалиний, чтобы придать им индивидуальность. Я с удовольствием разработал бы новую форму, покрытие сидений (ну полностью) все грузовики. Мне кажется это было бы здорово. Я уже делал рукава длиной 12 дюймов; и сейчас хочу выйти на гораздо больший уровень.

Дело в том, что это будет сделано для того, чтобы выдержать испытание временем, и надеюсь, некоторые из вещей, которые я делаю, будут еще использоваться через 20–30 лет. Мне хочется верить в это.

Я женился три года назад, и сам делал свадебные приглашения, что, поверьте мне, является наихудшей работой для художника-оформителя. Я делал еще свадебные приглашения для других, и теперь больше не сделаю ни одного. Это было самой стрессовой работой, которая у меня когда-либо была иметь дело с тещами это просто ужасно. Но я сделал приглашения для себя, и на обратной стороне я выразил свою благодарность Максу Мидингеру за шрифт Helvetica. Но моей жене это не понравилось; и мне пришлось убрать это с приглашения. Но было забавно. Мне кажется, я свыкся с Helvetica, когда работал в компании DR. Мне всегда нравится использовать Helvetica потому что. некоторые говорят, что используют другой шрифт, чтобы передать другие ощущения. А мне нравится справляться с задачей, чтобы Helvetica передавала разные ощущения. Helvetica существует уже более 50 лет, и он такой же свежий, каким он и был.очевидно, никто и не думал, что он станет таким популярным, это ведь просто красивый шрифт. Да, теперь мы меньше помешаны на Helvetica, чем раньше. Да, мы действительно были помешаны, если даже не больше. Мы его как-то приняли. Мы пришли к пониманию того, что он просто существует. Нам нравятся ограничения. Мы ничего не можем сделать без ограничений. Чем больше у нас ограничений, т ем мы счастливей. Когда мы начинали учиться, на графический дизайн оказывали большое влияние Броуди и Карсон. И только после них, мы, собственно, посмотрели на работы Джозефа, и на швейцарскую типографику 60-х. Когда мы начали свое дело, мы решили, что хотим вернуться назад, чтобы найти более структурный дизайн. Для нас было важным уменьшить число элементов, которые используем. Когда дело доходит до шрифта, мы используем, если это возможно, только один, или два, и если возможно, но он будет одного размера. Нам, не нравятся гуманистические шрифты; он должен быть более рациональным иначе в нем будет слишком много экспрессии. Нам кажется, что в Helvetica заключен какой-то код дизайна. Он также приведет вас к определенному языку и это является одним из секретов успеха Helvetica то, что уже в самом себе, он уже содержит определенный стиль, определенную эстетику которые вы используете, как они есть, из-за шрифта, поскольку он хочет, чтобы все так и было. Вы будете делать то, что шрифт скажет вам делать. Если вы не совсем хороший дизайнер, или совсем не дизайнер, просто используйте Helvetica в жирном начертании, одного размера например для флайера. будет выглядеть здорово. На самом же деле, когда мы говорим о направлениях по крайней мере в графическом дизайне, мы достигли определенного конца в истории. У маятника, который ходит туда-сюда, нету других направлений, куда он может двигаться. Последнее направление, может быть совершенно демократическим распределением средств производства для каждого, кто захочет использовать его, или любого, кто может позволить себе это. За несколько тысяч долларов вы можете открыть свою музыкальную студию, за десять тысяч—свою киностудию, и наверняка вы можете стать дизайнером, имея 1–2 тысячи, и, в сущности, у вас будут похожие инструменты, как и у тех людей, которые зарабатывают этим себе на жизнь. Если бы у всех был инструментарий, чтобы делать качественный дизайн, то все бы поняли, что не все так просто. Дело не в том, чтобы открыть какой-то шаблон в Corel Draw или Powerpoint, и дело не в том, чтобы иметь самую последнюю версию какой-то программы. Если вы не разбираетесь в этом, если у вас нету чувства дизайна, то программа никогда вам этого не даст. Помню, пару лет назад, один мой знакомый, который занимался рекламой на радио, попросил пять человек выйти в вестибюль студии CBS Records и спеть начало песни "Round Round Get Around, I Get Around" группы Beach Boys. Они действительно старались, они репетировали неделю, чтобы добиться созвучия, и они были лучшими вокалистами, которые работали в том отделе, и они обожали музыку. И вот они вышли и спели, и конечно у них получилось совсем вяло— это звучало ужасно. … плохо. Но они ведь репетировали. голос за кадром в рекламе сказал: «Теперь вы точно оценили Beach Boys». На самом деле так и получается. Чем лучше вы понимаете что-то, чем больше вы разбираетесь в этом, тем больше вы цените это, когда получается ужасно. Сегодня гораздо больше хороших, молодых дизайнеров молодых, кому 20–30 лет, по сравнению с прошлыми годами. Так что, кто знает, какие шрифты создадут они в понятии стилей и т.д. Но они будут хорошими. И на мой взгляд, это большой шаг вперед, это та польза, которую приносят более демократические и доступные технологии. Что-то есть в Helvetica, что-то, что позволяет людям говорить, что я придумал как улучшить Helvetica. Но на самом деле это не так. Мне интересно существует или нет, целая неоткрытая наука типографики, которая бы сказала, что это не из-за того, что мы привыкли видеть его, и что не из-за того, что он ассоциируется со всеми теми вещами, которые мы считаем авторитарными но каким-то образом у него есть эта неотъемлемая правильность. Правильность того, как нижний регистр соприкасается с изгибом, правильность того, как часть буквы G сходит вниз, правильность того, как концы буквы с заканчиваются именно так, а не так. Я бы никогда не поверил, что эти вещи могут быть правильными или неправильными по отношению ко вкусам других. Но вот уже более 50 лет шрифту, который находится перед нами, который бросает вызов тем, кто хочет его улучшить. Кажется, что его никак нельзя улучшить. Все меняется, время меняется, и понимание шрифтов очень сильно меняется. Почему сейчас выбор определенного шрифта для определенного проекта имеет другое значение, чем тот же выбор в 50-е? Мы дети своего времени, и от этого никуда не деться. Мы сейчас живем в мире, в котором сама идея визуальной коммуникации и графического дизайна, если мы все еще можем его так называть, принимается большим количеством людей. Они видят его, они понимают его. Они начинают рассматривать это как выражение их собственной индивидуальности. Классический пример этого случая— это различные социальные веб-сайты такие как например MySpace, где можно настроить свой профиль.

Вы можете изменить фон, вы можете туда вставлять картинки, вы можете использовать любой шрифт, какой только захотите, и этот выбор, те решения, которые вы принимаете самостоятельно становятся выражением того, кем вы на самом деле являетесь. Задумываетесь над этим, как задумываетесь над одеждой, которую носите, что она отражает то, кем вы являетесь, или ваша прическа, или что-то другое, или как вы украшаете ваше жилье— все эти вещи. Мы принимаем идею, что так выражается наша индивидуальность, через наш потребительский выбор. Сейчас подобное происходит и в сфере визуальной коммуникации и, пока инструментарий становится все более сложным, нет оснований полагать, почему это не должно развиваться, развиваться и развиваться.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Жизнь не ждёт, пока ты снова встанешь на ноги.

И в нём есть ваше имя. >>>