Христианство в Армении

В данной ситуации им не место, мэр.

БРАДЕНА КИНГА БЕН ФОСТЕР ЛУБНА АЗАБАЛЬ ГОЛОС ЗА КАДРОМ ПИТЕР КОЙОТ АВТОРЫ СЦЕНАРИЯ БРАДЕН КИНГ И ДЭНИ ВАЛЕНТ ПРОДЮСЕРЫ: БРАДЕН КИНГ ЛАРС НАДСЕН, ДЖЕЙ ВАН ХОЙ ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПРОДЮСЕР ДЖУЛИЯ КИНГ [Волеизъявление народа] Мы выбрали палестинскую революцию, чтобы доказать миру, что мы возвращаем палестинскую землю ее народу. Потеряв надежду сделать это мирными средствами, мы решили воевать. С ружьем в руках. [Вооруженная борьба] Мы устанавливаем мир с помощью ружья. [Политическая работа] Главный результат вооруженной палестинской революции – непосредственное участие в ней палестинской женщины. [Продолжающаяся война] Наравне с мужчиной. [До победы] [Мысленно возвращаясь к этому] В 1969 мы поехали на Ближний Восток. В феврале-июле 1970 – я, ты, она, он – они отправляются на Ближний Восток к палестинцам, чтобы сделать фильм. И мы снимали вещи в некой последовательности. Она, ты, он, я – мы организовали все так.

Во-первых – народ. То, что говорит Израиль – ошибочно. Речь идет не о границе между арабами в общем и Израилем в частности. Волеизъявление народа. Затем: народ, берущийся за оружие. Вооруженная борьба. Народная война. Вооруженная борьба. Народная война. Затем – политическая работа. Победа палестинского народа. Политическая работа. Народное образование. Затем – продолжительная народная война. Продолжительные усилия народа. Продолжительная народная война, подсказанная логикой народа. И все это до победы. Революция до победы. Народная. Для народа. Революция до победы. Мы организовали фильм так. Весь звук и все изображения. Весь звук и все изображения в такой последовательности. Мы повторяли: вот что происходит на Ближнем Востоке. 5 изображений и 5 звуков, которые мы еще не видели и не слышали на Арабской земле. Волеизъявление народа + вооруженная борьба = народная война Народная война + политическая работа = народное образование Народное образование + логика народа = продолжительная народная война. Которая будет продолжаться до победы палестинского народа. [Мысленно возвращаясь к этому] Вот, что мы, он, я, она, ты – снимали там. в феврале–июне 1970. Иордания, Ливан, Сирия. информационная служба ФАТХ. 6000$ от Арабской Лиги. Потом мы вернулись домой. Я вернулся, ты вернулся. Больше мы там не были. В конце концов мы вернулись. Она, ты, он, я. Мы вернулись во Францию. Ничего не складывалось. Дни за днями, месяца за месяцами. [Думая об этом] Везде все шло не так. Я ничего не мог поделать. Во Франции мы не знали, что делать с фильмом. Обнаружились противоречия Я начинаю понимать себя здесь. Обнаружились противоречия и ты. Я начинаю понимать себя здесь. Все потому, что это, это, это, это, это Это, это стало вот этим. А это, это, это, это, это, это это, это, это – стало вот этим.

[Мысленно возвращаясь в смертельной опасности] представлена изображений] изображений скрывающих становится смертельной, потому что ей мешают [Возможно «Тысяче и одной ночи» Шехерезада рассказала бы по-другому] [Мысленно возвращаясь Возможно, чтобы придать силы нашим мечтам, нужно сделать некоторые ошибки в вычислениях. Поскольку мы получаем нечто близкое к нолю, нужно не складывать, а вычитать. Или же мы прибавляли к отрицательному числу? Французская революция и и и арабская революция. Арабская революция и и французская революция. Здесь и там. Победа и поражение. Иностранное и национальное. Быстро и медленно. и нигде. Быть и иметь. Пространство и время. Вопрос и ответ. Вход и выход. Порядок и беспорядок. Внутри и снаружи. Черное и белое. Еще и уже. Мечта и реальность. Здесь или там. Могущественный или бедный. Сегодня или завтра. Нормальный или безумный. Все или ничего. Всегда или никогда. Мужчина или женщина. Больше или меньше. Жить или умереть. Бедный или богатый. богатых] Слишком легко и просто делить мир надвое. Слишком легко и просто сказать, что богатые – глупы, а бедные – правы. Слишком легко и просто сказать, что бедные – правы, а богатые – глупы. Слишком легко и слишком просто. Слишком просто и слишком легко.

Слишком легко и просто делить надвое мир. Вот как приблизительно работает капитал. Один бедный и ноль = еще более бедный. Один более бедный и ноль = еще более бедный. Более бедный и ноль = более богатый. Более богатый и ноль = еще более богатый. Еще более богатый и ноль = намного более богатый. Капитал работает так. Он прибавляет только ноли. Ноли это десятки, сотни, тысячи капиталов, так что они – уже не совсем ноли. Нужно увидеть все эти десятки, сотни, тысячи капиталов в момент расплаты, в момент подведения итогов поражений и побед, когда я, вы, она, он не захотим видеть наши мечты отобранными. Отобранными нолями, которые поначалу их увеличивали. [Учиться а не читать] А поскольку это ноли, то их умножение отменяет само себя. У нас мало времени, чтобы увидеть, что здесь и сейчас наши надежды были сведены к нолю. Увидеть, что, например 1917+1936 = май 68го здесь. [Народный] Тогда как 1917+1936 = сентябрь 1970 там. [Израиль] [Пализраиль] [Палезраиль] [Палесраиль] [Палестаиль] [Палестиль] [Палестина] В капиталистической системе – советской или американской все выстроено вокруг одного образа. И поскольку наши мечты об умножении оборачиваются сериями нолей, нет ничего общего между единственным образом и единством образов. Здесь как там. Сколько бедных здесь и сколько – там. Образ места. Несчастные революционеры-идиотики. Несчастные революционеры-идиотики. Миллионеры образов революции. Несчастные революционеры-идиотики. Миллионеры образов. [Мысленно возвращаясь к этому: здесь Миллионеры образов революции. [Мысленно возвращаясь к этому: здесь Вот, что происходит в любом фильме – американском или советском. Волеизъявление народа вооруженная борьба политическая работа продолжающаяся война до победы. Так мы можем видеть все изображения вместе, в кино – нет. Мы вынуждены смотреть на каждое в отдельности, одно за другим. Вот, что получается. Волеизъявление народа вооруженная борьба политическая работа продолжающаяся война до победы. Вот, что происходит, когда делаешь фильм. Изображение сменяет изображение. Последующее изображение вытесняет предыдущее, занимает его место, оставляя лишь воспоминание о нем. И это возможно, потому что фильм движется. Он движется через сменяющие друг друга изображения на носителе: Agfa-Gevaert, Kodak, ORWO Время заменило пространство, оно говорит за него. Пространство: волеизъявление народа. Пространство попадает на пленку иным способом. Время: волеизъявление народа. Пространство: вооруженная борьба. Это уже не пространство, а чувство, вызываемое им. Пространство: политическая работа. Это время. Время: политическая работа. Пространство: продолжающаяся война. Фильм как последовательность изображений. Время: продолжающаяся война. Двойственность меня: пространство и время. Время: до победы. Каждое изображение – копия и оригинал другого. [Первый вопрос] Как применить свое время? Как организовать свое пространство? Как организуется время? Как возникает последовательность? Вот так. Вот так. Вот так. Или так. Или же вот так. Или даже так. Возможно, последовательность помогает упорядочить воспоминания. Задать им последовательность, в которой каждый будет на своем месте. Найдет собственный образ. [Второй вопрос] Как найти собственный образ в упорядоченности или хаосе других? Согласуясь или не согласуясь с другими. Как вообще создать собственный образ? Свою марку, образ который тебя маркирует. Который оставляет следы. Вот так. Или так. А еще – так. Используя взгляд другого. Подобного. Но есть и кто-то третий. Его как бы и нет, он представлен объективом фотоаппарата. Который станет тобой или мной. Тобой и мной, ведь мы смотрим на эту фотографию. Возможно, собственный образ возникает при помощи образа другого. Друга или врага. Ты производишь и потребляешь собственное изображение с помощью моего. Распространяешь его. Вот, что мы говорим себе, спустя четыре или пять лет. Вот, что мы делаем здесь сейчас. Ты сделала уроки? Почему у папы до сих пор нет работы? Спроси у него, когда он придет.

Нужно задавать вопросы тем, кому они предназначаются. Никто не знает, что ответить. Или же ответ невнятен. Мы поняли, что дело не в ответах, а в самих вопросах. Пап, помоги – я не понимаю. -Некогда. Давай потом. Возможно, нужно отказаться от системы «вопрос-ответ». Необходимо найти что-то другое. Как выбрать профессию? Заработать на жизнь? Как быть со своим временем? Вовлекаться во время других и вовлекать их в свое? Прежде, чем произвести, необходимо распространить. Чтобы взбунтоваться, нужно найти время, увидеть все, что происходит. Например, не бояться говорить, что сложны – сами явления. Проста лишь неприязнь. Слишком проста. Например, сделать звук громче. Ну не так же громко! Это ведь ты хочешь сделать громче? Меня все достало, хочу, чтобы телевизор орал. Слушай, я не виноват в том, что нет работы. -Конечно, поменьше ходи на свои собрания. Что за бред! Себя послушай! И давай потише. Хватит! Сделать погромче, как это происходит в жизни? Иногда так. А иногда вот так. Или так. Посмотрим, как это происходит. Присмотримся. Не одно, а два движения. Два шума, зависящие друг от друга. В моменты паники, когда не хватает воображения, кто-то один берет власть в свои руки. Например, здесь были школьный шум и семейный. Затем – шум, заглушающий семейный. Шум школы. Момент во времени, когда звук узурпирует власть. Момент, когда звук пытается удержать власть. Как он добился власти? В конкретный момент он был представлен изображением. Вот этим, например. Образ гангстера, представляющего мафию. Или – мастера, представляющего своего начальника. Власть берется в момент, когда изображение усиливает звук, занимая его место, когда изображение представлено другим звуком.

Так же, как профсоюз представляет рабочего. Эта организация есть слово порядка, взятое у рабочего и ему возвращенное. [Мое ружье мое ружье мое ружье] Молодой мужчина читает порно, пытаясь забыть про свой завод. инджера] Любое изображение есть часть сложной системы, через которую постоянно проходит весь мир. Любое изображение. Повседневное. Забыть завод. Сложная система. инджера] Весь мир. Неважно как. Сложная система, через которую постоянно проходит весь мир. Для изображения целый мир – это чересчур. Но не для наднационального капитализма. Его богатство основывается на подлинности этого изображения. Простых изображений больше нет.

Есть простые люди, которых принудят быть столь же осмысленными, как изображение. Так каждый из них становится более многочисленным изнутри. И недостаточным снаружи, где нас постепенно заменяют непрерывные последовательности изображений. В рабстве друг у друга. Нас постепенно заменяют непрерывные последовательности изображений. В рабстве друг у друга. Каждое на своем месте. Как каждый из нас – на своем месте. В последовательности событий, над которыми мы утратили власть. [Здесь (Изображение и и Там (Звук)] Мы поступили как все. Мы выучили изображения и сделали звук очень громким. Любое изображение. Вьетнам. Всегда один звук. Всегда слишком громко. Франция, май 68го. Китайская культурная революция. Забастовки в Польше. Пытки в Испании. Ирландия, Португалия, Чили, Палестина. Очень громкий звук, а на выходе: голос, который должен выйти из изображения. На руинах города Караме маленькая девочка из ФАТХ читает поэму Махмуда Аруи «Я буду сопротивляться». Ты должен был сказать о декорациях. И об актере внутри них. О театре.

Этот театр происходит из 1789, из Французской революции. Нужно сказать о пристрастии ее деятелей к величественным жестам, к воззваниям к толпе. Эта маленькая девочка играет для палестинской революции. Она совершенно невинна, чего нельзя сказать о форме подачи. Группа федаинов пытается связать теорию с революционной практикой. Послушай, что они говорят. Они говорят о своей связи с землей, о том, как они рыли в ней траншею. Дословно: роя землю, мы связываем себя с ней, мы еще больше любим ее. Когда земля защищает тебя, ты становишься ее любовником. О теории и практике: любовь и ее осуществление. Демократический фронт проводит курсы грамотности в школах. Женщина повторяет устав профсоюза. Она вполне рада этому занятию. Я нахожу ее красивой. Она не умеет читать, но рада принимать участие в борьбе, даже если нужно лишь повторять текст. Но повторяя текст, она все больше устает. Видно, что она хочет вернуться к привычным обязанностям, которые не требуют, чтобы она говорила. Хотя и это повторение.

Каждодневная работа внутри или вне революции. Через повторение слов в неком порядке возникает автоматизм. Вопрос в том что она говорит и как. Профсоюз не ставит вопрос так. Длинный текст так и не упомянет тишину. В лагере Бака, неподалеку от Амана, один из руководителей ФАТХ произносит речь о победе над арамеями. На этом изображении хорошо видно, что идет не так. Представитель народа говорит сам, находясь вдалеке от народа. Снова театр. В Бейруте беременная женщина говорит, что отдаст ребенка делу революции. Но в этом изображении интересно другое. Ты не могла бы повторить еще раз? Голову прямее. Вот так. Первое – мы всегда видим исполнителя, а не постановщика. Мы никогда не видим того, кто командует. Последний раз. Поправь вот так. Второе – ты выбрал для этой роли молодую образованную женщину, сочувствующую Палестине. Она не беременна. Она просто согласилась сыграть. К тому же она молода и красива. Сам же ты молчишь. Фашистские уловки. В городе, населенном евреями, ненависть перехлестывает через край. В пароксизме всеобщей истерики толпа врывается внутрь здания. С криками «Смерть террористам» толпа сжигает тела четырех федаинов, выброшенных из окна. Когда видишь эти изображения, остается сказать только одно. Остается лишь один звук. Мюнхен. Сентябрь 1972. Олимпийские игры.

Палестинский командующий говорит о том, что ждет израильскую команду, если из израильских тюрем не будут выпущены палестинские пленные. Я уверена, возможен был и другой путь. Подумай. Условия, в которых все происходило. В Мюнхене главной силой империализма были телевидение и 2 млрд. зрителей, которые хотят смотреть Олимпиаду. Воспользуйтесь тем, что слышит весь мир, для того, чтобы сказать «Показывайте время от времени эти кадры».

Если они откажутся, воспользуйтесь тем, что весь мир смотрит телевизор, и скажите: «Вы отказались показать эти кадры». В финале каждого соревнования, например. Убив гостей, будешь убит сам. Мы считаем, что умирать из-за изображения глупо. Нам немного страшно. Преступления против человечества. На этот раз мы спустимся в Ад. Не очень-то величественная фраза. Вот, что я заметила, читая о концентрационных лагерях: когда депортированные не могли больше держаться на ногах, и становились ни на что не годными, их называли «мусульманами». 12 млн. мужчин, женщин и детей были депортированы. 9 млн. – умерщвлены. 6 из них были виновны лишь в том, что были евреями. Вот в таком состоянии еврея называли мусульманином. [Мысленно возвращаясь к этому: здесь Твоя семья. Мое телевидение. Моя тишина. Твоя тишина. Завод и секс. Условия работы. Удовольствие и деньги. Условия работы. Нефть и революция. Условия работы. Что они говорят? Они говорят о том, были ли проблемы и ошибки при переправе через реку. Одна серьезная ошибка. Переправа всегда происходит в одном и том же месте, скоро противник сможет легко нас перестрелять. Таким может стать конец всей группы. Я помню, мы снимали это за 3 месяца до сентябрьских убийств 1970 года. Через 3 месяца вся группа погибнет. Ужасно то, что именно в этот момент они говорят о собственной смерти. Мы этого не знали. Это должен был сделать ты. Ужасно то, что ты этого не сделал. Как простые революционеры, они говорят о простых вещах. О невероятно простых вещах. Что они говорят? Враг может легко подкараулить нас, окружить и перестрелять. Вот почему, таких ошибок надо избегать. Нельзя постоянно использовать одно и то же место для переправы. Речь не об индивидуальных переправах, а о том, чтобы делать это по двое или по трое. Даже в тишине мы не слушали тишину. Нам сразу же хотелось закричать «победа». На их месте мы бы кричали «победа». Мы хотели сделать их революцию, потому что нам не хотелось делать революцию у себя дома. Достаточно ли у нас сведений об израильских позициях, чтобы успешно проводить операции? Готовы ли вы к самоубийственной операции в важной стратегической точке? Конечно. [Мысленно возвращаясь к этому: здесь В 1970 этот фильм назывался «Победа». В 1975 он называется «Здесь и там». Здесь – французская семья, которая смотрит телевизор. Там – образы палестинской революции. Здесь и сейчас – шум и изображение здесь и сейчас. Там – вчера, за границей, затем завтра. [Мысленно возвращаясь к этому: здесь Здесь – совсем простые изображения. Дети смотрят телевизор после обеда, перед тем, как пойти делать домашнее задание. Там – совсем простые изображения федаинов, обсуждающих переправу под наблюдением израильских бойцов. Но почему же мы не увидели и не услышали эти простые изображения? Почему мы говорили не то, что говорили они сами? Без сомнения, потому что мы не умеем ни видеть, ни слушать. Или же звук слишком громок, он перекрывает реальность. [Мысленно возвращаясь к этому: здесь Учиться видеть здесь, чтобы слышать там. Учиться слушать друг друга, чтобы видеть, чем заняты другие. Другие – это там нашего здесь.

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Чего так рано встал?

Побродите здесь, у меня столько игрушек. >>>