Христианство в Армении

Я смотрю рыночные котировки.

Называет себя первой в высшем обществе матерью-одиночкой. Как знать, как знать.

Нет, она делает это не таясь, с поистине философской гордостью и небрежением. Ей, по словам Эммы, нравятся горные прогулки во время грозы и серный запах выстрелов. Эмму, знаете ли, это приводит в восторг, как всё беспорядочное и дерзкое. Временами мне кажется, что она не вполне нормальна.

Вы себя не обманываете? Не знаю, что и сказать. Мы живём в согласии лишь благодаря тому, что я потакаю всем её причудам. Я только надеюсь, что возраст однажды заставит её забыть о прежних соблазнах. Верится с трудом, доктор Пайва.

Ваша супруга использует обычное оружие пророков: пугает, чтобы привлечь внимание. Найдёт ли она счастье в своём неповиновении? Отношения между Карлушем и Марией Семблану, хотя они и не были любовниками, принадлежали к редкому и своеобразному типу страстей, находящих выход в слове. Карлуш прежде никогда не замечал эту сеньору, сочувственно взиравшую на него со стены. Она глядит так мягко. Да, понимающе и снисходительно. Очень красивая женщина. Это Катарина, виконтесса де Бенагазильд, моя прапрабабка. Кисть Рокемона. Она и правда была очень доброй и понимающей, как вы и сказали. Я хочу раскрыть вам один мой секрет конечно, если вам он ещё не известен. Возможно, это окажется полезным. Когда я узнала, что мой супруг обманывает меня, отдавая предпочтение девушкам помоложе, я поняла, что, помимо обычной страсти к новому, на то есть и другая причина. Семблану нужна была уверенность в незыблемости маскулинного принципа, восходящего к принципу власти. Карлуш, мы дружны уже столько лет. Эмма в этом смысле действует как мужчина. Не пугайтесь, это только фигура речи.

Я говорю не столько о красоте, которая сама вечный предмет для споров, а ведь Эмма ко всему хромает. Конечно, мужчинам определённого сорта она, возможно, этим и привлекательна, и всё же я больше отношу это на счёт её характера. Впрочем, довольно об этом, слишком уж деликатна тема. я покажу вам мои "предосторожности". Лорету видела в Эмме потенциального врага. Обретя в разочарованиях детства духовное призвание, она дала обет простоты, от которой Эмма злостно уклонялась возможно, по той же причине. Личности их обеих были раздвоены.

Под предлогом своей неспособности к плотским утехам, Мария добилась права на определённые притязания. Наиболее же заманчивой была та платоническая ревность, которую питал к ней не только её супруг, но и вообще все мужчины. Мне кажется, что внебрачные отношения унижают моего мужа. Все эти нечистые постели, неблагородные дома. Я устроила павильон в глубине сада, где он чувствует себя гораздо уютнее. Я позаботилась обо всём и о гигиене, и о роскоши. Любопытнее всего было то, что девушки, предававшиеся плотским утехам с мужем Марии, не могли избежать навязанной ею моральной авантюры и оказывались накрепко связаны её волей. У любви есть секреты, о которых следует знать. Оцените мою придумку. Видите этот столик у изголовья?

Мой муж уже давно не юноша, и частые встречи с молодыми избранницами едва ли служат лекарством для его больных ног. Вы хотите сказать. Именно. Это облегчает ему путь к удовольствиям постели. Вы же врач, вы должны понимать. Женщинам это даётся легче, но для мужчин в известном возрасте любая помощь во благо. Кровать высоковата для моего мужа. У него нет вашей силы. Нет, Карлуш, прошу вас, не ищите в этом намерений сверх того, что уже сказано. Боже! Мария ди Лорету! Нет, не нужно ничего говорить. Достаточно того, что вы поняли. Я хочу помочь вам, но не так, как помогаю мужу вы ведь вполне здоровы. Нет, я хочу помочь вам в том, чтобы понять Эмму. Между двумя женщинами гораздо больше общего, чем между женщиной и мужчиной.

Как женщина, она обречена, в мыслях и в желаниях, вторгаться на территорию, для неё не предназначенную. Я выражаюсь, как оракул, но на деле это не более, чем интуиция женщины, которая страдала телом и духом, женщины, которую судьба наделила мужем, глупым и легкомысленным, и сыном, мужчиной, верно, но при этом нежным и хрупким. Юному Семблану досталась от матери душа художника. Спасибо, Карлуш.

Это я должен благодарить вас за всё вами сказанное. Я знал вас как врач, а теперь понимаю вас и как человек. И всё же есть в этом рассказе нечто постыдное, непристойное. Да, постыдное в нём есть.

Вы говорите о воспитании Эммы? И о ней, и обо мне обо всех женщинах в целом. Мы рождены женщинами, но наделены сознанием, более отвечающим мужскому духу. Что вы имеете в виду? Я имею в виду нечто наполовину реальное, то, что отсутствует и обозначает неполноту, как недостающее ребро. Ева, взятая от Адама? Её отличие воображаемо, как нечто женское. Это похоже на организм, который глотает, а после исторгает из себя чужеродное тело. Материнство это символ такого ложного носителя, хранящего связь с тем, чего нет. Мировая пустота, в которую устремляется желание. Мысли, достойные литератора. Да, как раз этому и посвящены те записки, которые я вам показывала. Писать значит придавать форму жизни и обществу, в котором мы живём. Это ваш сын, не так ли? Ты с ним спала? Знаешь, кто он? И кто же? Дурак и пьяница. Но ведь это ты представил нас здесь, на вечере танцев. Танцы. Только и разговоров, что о том вечере. Будто в твоей жизни ничего больше не было. Фернанду Озориу осёл, который не знает, кто написал "Лузиады". Для тебя никто не хорош и никто ничего не стоит. От таких разговоров можно впасть в отчаяние. Как-то раз, уже давно, ты призналась мне, что однажды ночью Фернанду Озориу развязал ремешок на твоём платье. Помнишь? Нет, не помню. А я помню. Берегись, Эмма. Не позволяй мужчинам делать то, что способна сделать сама. Иначе ты никогда не будешь свободна. Что тебе до него? Он нищий, а последние крохи тянут из него, как три клеща, трое его сыновей. Но это ты нас представил. Ты уже говорила. У любви слабая память.

Не возвращайся в Везувий, Эмма. Венера не любит женщин, которым, как тебе, неведомо ремесло обмана. Обман это ремесло? Люди не рождаются мужчинами или женщинами, а учатся ими быть. Мы с тобой к этому неспособны. Я знаю, почему тебя называют "маленькой Бовари". Это ты прозвал меня "маленькой Бовари", а уж после Лорету, эта змея, рассказала всем остальным. Так почему же? Потому что госпожа Бовари тоже не знала этого ремесла. В твоих словах есть смысл. И они многое объясняют.

Но я не собираюсь размышлять над ними. У чатся не тому, над чем размышляют, а тому, чего не понимают. А я не понимаю, почему меня называют "маленькой Бовари", хотя уже дважды прочла книгу. И не поймёшь, разумеется. Нам нельзя заводить друзей. Они порождают непонимание. Когда она попросила денег у своего бывшего любовника, то оказалось, что он принадлежит к мужчинам, хорошо изучившим своё ремесло. Помнишь, что он сделал? Он ответил, что у него нет денег с тем непоколебимым спокойствием, которым прикрывают сдержанный гнев. Хорошо сказано. И хорошо сделано. Мужчины двуличные скряги. Это единственная роль, которую они не играют, а проживают целиком. Мой отец, когда кто-нибудь просил у него денег, пусть даже на спички, становился непроницаемым, как гладкая, без единой трещины стена, на которую невозможно забраться. Я несколько раз обворовывала его. Так я избегала встречи с непостижимым тупоумием скупости. Правда? Что ж, на тебя это похоже. Для тебя нет разницы между реальным и воображаемым. Комедия берёт верх над жизнью. Над твоей жизнью. Театральное представление низводит вину до стратегии. Оно ничего не разрушает и не влияет на реальность. Тебя приятно слушать, но правда ли всё это? Я не знаю. В нашем разуме существуют пустоты, которые никогда не будут заполнены. Благодаря этому у нас есть язык и способность к суждению, из которых вырастают отношения между людьми. Мы говорим "земля круглая". Или "женщина это утроба". Но если претендовать на точность, то в этих словах нет смысла. Тебя приводит в замешательство отсрочка в вынесении приговора. Ты говоришь: "Наступит завтра и всё прояснится". Но хочешь при этом найти в жизни точку опоры, тогда как жизнь это всего лишь жизнь. Распутство это не просто лёгкий и не знающий сомнений акт общения, для тебя это ещё и нечто неприятное, вызывающее у тебя неудовольствие. Оно заставляет тебя почувствовать что-то важное. Ты хочешь сказать, что я не найду счастья в любви? Кто счастлив в любви, тот дурак. Эмма с каждым днём нагнетала давление своей жизни, прибегая ко всем доступным ей средствам, залезая в долги и провоцируя грандиозный скандал. Мимолётное чувство наслаждения, в плену у которого она оказалась, сквозь призрачные страдания быстро влекло её к цели. Сейчас же Эмма была дома, с мужем и дочерьми, что случалось нечасто, к вящему неудовольствию Лолоты и Луизоны, скучавших по матери. Наступил праздник Богоматери Доброй Помощи, который отметили роскошным фейерверком. Эмма вспомнила, как в детстве замирала от восторга, наблюдая огненные сполохи за стеклом веранды в Ромезале. Она вспомнила и алтарь, перед которым молилась тётя Аугушта, и нескромную болтовню любимых служанок: Марины, Бранки и Алисы. Она вспомнила, как тяготы сиротства смягчал женский смех, наполнявший Ромезал, в котором она одна была полновластной хозяйкой. Но та жизнь прошла, и блеск её растворился в череде иных событий, как и сейчас, сменяя друг друга, растворялись в небе сияющие огни. Эмма возвратилась в Везувий. Фернанду Озориу вернулся к жене, которую презирал, и к детям, которых ненавидел. Но ни он, ни Эмма не забыли о своём романе. Разочарованная отсутствием Фернанду, Эмма облачилась в голубой комбинезон с намерением устроить гонку на моторной лодке. Я могу вам помочь, сеньора Эмма? Раньше ты не предлагал мне помощь, Фортунату. Вы сегодня одна. Ты много раз видел меня одну. Да, но. Простите, если я много на себя беру, но только. Ну, говори уже. Слишком вас в ней заносит. Только в лодке? Ты мне поможешь, если она опрокинется? Конечно, сеньора. Я не позволю ей опрокинуться. Даже ценою жизни? Даже так, сеньора Эмма. Неужели? Если придётся. Если придётся, я за вас жизнь отдам. Что ж, иди за мной. Осторожно, сеньора Эмма. Здесь две доски прогнили. Не обращайся со мной как с ребёнком.

Я уже была здесь раньше. Я знаю, сеньора Эмма. И разве с тобой я не в безопасности? Просто люди иногда забывают и. Но почему Бовари? Эмма не ощущала желание, а только воображала его. От мужчин требовалось лишь одно: назначить желаемую цену. Ей это не нравилось, так как цена становилась своего рода платой за их желания. Запах роз ударил в лицо Фортунату. Он мельком увидел Эмму сквозь лёгкую дымку москитной сетки. Она была спокойна, руки её были сложены на груди, а рукава застёгнуты на все пуговицы, как у послушницы за молитвой. Она не позволяла Фортунату обладать собой, обходясь с ним как с евнухом, однако допускала до ласок, которые оказывались на удивление сильны, словно секс ранил его. В этом отказе проявлялась также его верность хозяину и господину. Эмма не грешила. Она зачинала порок. Доброе утро, сеньора Эмма Пайва. Доброе утро. Можете идти. Не прикажете открыть шторы? Да, да, и уходите. Слушаюсь. Прислушиваясь к шуму воды, Кайреш дал волю своим грязным фантазиям. Фортунату! Что там у тебя творится с сеньорой Эммой Пайва? Будто не знаешь! А то ты не шпионишь за нами! Мой долг блюсти интересы этого дома. Или я не дворецкий? Я тебе так скажу: мне ваши отношения не нравятся. А сеньору Озориу они и вовсе не по душе придутся, когда он узнает. Я о тебе забочусь. Ты просто ревнуешь! Имей уважение. Я твой дядя, а она гостья сеньора Озориу здесь, в этом доме, который был построен по велению не кого-нибудь, а Сеньоры, прапрабабушки нашего хозяина. Имей уважение, ясно тебе? Имей уважение. Эмма приехала в отсутствие Фернанду и исчезла за день или два до того, как он объявил о своём возвращении. Но даже во времена, когда они были близки, поцелуи их были лёгкими, словно отчуждёнными от эротики. Лишь с Фортунату она освобождалась от своих платонических обязательств, и более из недовольства, нежели из чувственности следовала таинственному зову, который направлял её побег. С какойто беспощадностью, иногда нежно, иногда жестоко, Эмма бросалась в его объятья. Под надзором Кайреша, сходившего с ума от злости, счастье Эммы и Фортунату становилось лишь сильней. Но любовь ли влекла Эмму в Везувий?

Везувий, с его домом Сеньоры, с обнесёнными пальмами внутренними двориками, и, прежде всего, с жизнью, которая воскресала здесь в запахе, доносящемся от давилен и мельниц, в аромате сусла, стекающего в кадки. Своего первого мужа Сеньора называла "усопшим". Второй, времён её зрелости, богатства и бережливости, звался "мёртвым". Последнего же, за доверие, с которым он поручал ей вести дела и которое всегда приходит к супругам не с простыней, а из бухгалтерских книг, Сеньора именовала "ушедшим". Прошло время. Фортунату, испугавшись, сыграл скромную и бедную свадьбу, найдя в браке укрытие от обуявших его чувств, на которые он не осмелился направить свои амбиции. Озориу много путешествовал, и Эмма знала, что его пристанищем стал эффектный гонконгский отель, с коврами настолько глубокими, что ноги утопают в них, как в траве. Она вернулась в Везувий, где услышала немало историй о прошлом его хозяйки. Говорили о её пылкости и стремлении вести главную роль как в любви, так и в делах поместья. Вспоминали, как, ничуть не испугавшись грабителей, она выпроводила их из дома. Те ушли, ничего не взяв, опустив головы и не смея поднять взгляд на канделябры о пяти свечах, которые Сеньора потушила, одну за другой, кончиками пальцев, а потом, сложив ракушкой ладонь, стёрла следы копоти. Сеньора Эмма! Что это вы делаете? Да ещё и босиком! Я люблю чувствовать под ногами тёплые камни. Но такая сеньора, как вы, и в таком наряде! Детские воспоминания, Кайреш. В Ромезале я часто помогала Марине и Бранке по дому. Это полезно и для тела, и для души. Оставь хозяевам, это их забота. Оставить хозяевам? А мне что прикажешь делать? Таким как ты. Таким как ты, ничего и не нужно делать. А если мне это нравится? Ну и дурочка. И это весь твой ответ, невежа? "Невежа". "Мужчина", ты хотела сказать. С такой как ты, я бы. Хватит пошлить! Отвечай на вопрос. Какой вопрос? Сам знаешь, какой. Отвечай, что я буду делать, если хозяева станут сами о себе заботиться? Бороться! Бороться? За права. За какие права? За свои права права работника и женщины! Какие права мне останутся, если работать за меня будут другие? Теперь они рабочие, а я хозяйка. Этого ты хочешь? А, у нас тут фашист. Понятно. Эй, друг, чего тебе? Ничего, хозяин. Правда, ничего. Педру не смог прийти и отправил меня, хозяин. Положи на лестницу и проваливай. Он позволил себе лишнего? Нет, он не знал, кто я такая. Это было забавно. Таким людям доверять не стоит.

Этот и вовсе шельмец. Будьте осторожней. Только с ним? Или и с вами? Сеньора Эмма! Я знаю, как вас уважить. Я к вам со всем почтением. До глубины души. Ваше желание для меня закон. Вы для меня всё в этой жизни. Вы бы только знали, что у меня внутри. Я только о вас и думаю. Если пожелаете. Чего я для вас только не сделаю! Кайреш, что это на вас нашло? Дайте мне пройти. Со всем почтением. Со всем почтением. Сеньора Эмма, я это от чистого сердца говорю. Искренне, сеньора Эмма, искренне. Я не бездельник вроде Фортунату. Я Кайреш, дворецкий в старинном доме. Меня не презирают, как собаку. Враньё. Как есть, враньё, Кайреш. Не везёт тебе. Неудачник. Бедняга. Неудачник. Бедняга. Только Сеньора, мертвеннобледная, затянутая в чёрное, взирала на неё посемейному, без иронии и без смысла. Когда Озориу телефонировал, чтобы подтвердить свой приезд, Эмма решила притвориться, что не получила никакого звонка, и уехать. "Ступай, дочь моя. Я приму этого осла, который не заслуживает твоего бесчестия". Эмме показалось, будто Сеньора сумела собрать все насмешки и бросить их с высоты Везувия на самое дно реки. Ты думаешь, как мужчина, и, как женщина, узурпируешь мужчин. В тебе говорит твоя нечеловеческая гордость, порождённая безучастностью. Которую ты утратила, и которая, рассуждая здраво, для тебя не годилась. Я только теперь заметила, что у тебя перхоть. Ты давно мыл голову? Это так на тебя похоже. Хотел бы я быть женщиной, чтобы узнать, что у тебя в голове. Там нет перхоти. Нет, но есть что-то похожее. Ты увидела перхоть, хотя на мне белый пиджак. Луминареш рассказал историю о своей тёте Алберте, которая на смертном одре потребовала, чтобы парикмахер вымыл ей голову. Она была уже при смерти. От воды, стекавшей по клеёнке, намокали полотенца. Она выбрала краску, но так и не захотела увидеть себя в зеркале. Наслаждение в поддержке.

Наслаждение, смутно проступившее за смертным пределом, вот что она, должно быть, испытала. Оно доступно лишь женщине. Но я мужчина, разве не ты это сказал? Флобер говорил: "Госпожа Бовари это я". А Флобер был мужчиной. Меня называют "маленькой Бовари", но я это не она.

И уж тем более не Флобер. У нас с ней на двоих одно имя Эмма, но я это я.

Кардиану по рождению, Пайва по мужу. Эмма. Кардиану. Пайва. Ты смеёшься надо мной? Я говорю с болезненной нежностью. Не удивляйся, если увидишь в моих глазах слёзы. У меня нет линии судьбы. У тебя есть мания величия. Только прошлое, только оно мною движет. И всё же тебе не избежать судьбы, которой, как ты говоришь, у тебя нет. Колодец желания не имеет дна. Ты неумолим. Это жизнь. Жизнь неумолима, не я. Не ты ли сказала, что Карлуш это шакал, который не нападает, а подбирает объедки? У него душа гробовщика. Счета, по которым он требует после похорон, оскорбительны. Моя дорогая. Кто платит за всю эту роскошь, за твои драгоценности, за наряды? Согласись, деньги ведь должны откуда-то браться. Не знаю. Он держит в тайне свой доход, но извлекает его отовсюду. Он играет на бирже, покупает и перепродаёт драгоценности. Женщины нынче продают золото, опасаясь воров. Педру Луминареш спрашивал себя, не суждено ли было Эмме, родись она в более подходящее время, стать второй Луизой де Лавальер. Общим был даже изъян, извращавший их соблазнительную прелесть. Ведь и Сатана сделан хромым во спасение людей, дабы души их не были смущены красотою. Эмма смаковала зло, как изысканное лакомство, как многолетнее вино, которое долго переливали из одной бочки в другую, округлое, загадочное, глубокое. Древнейший кадастр зла, которое женщина примешивает к каждому своему поступку: наслаждаясь и следуя долгу, повелевая и страдая. Но как поверить в это зло, когда в её власти опустить сердце мужчины в самую соль земли и вернуть его плодоносящим. Ты не слушаешь? Ты уже изменял Симоне? Я не настолько зауряден. Поверь, я не пользуюсь успехом у женщин. Так значит, мужчины становятся разумнее? Что же их ждёт, когда они растеряют свою суетность? Смех замрёт, и своими вздохами они будут напоминать больных женщин. Похоже на траурную песнь. Ты так красива, Эмма! У дивительно красива. Мне стыдно за мою красоту, если тебя она не прельщает. Не старайся. Оставь воду для страждущих. А я не хочу пить. Эмма решила, что он смеётся над ней. Что случилось с бедняжкой Эммой? Луна зальётся румянцем. Румянцем? Почему? Я так говорю, потому что никто не обращает на неё внимания. А с нами двоими что случилось? Не скажешь мне, Педру? С двоими случается любовь. Любовь, такая же пагубная, как и ненависть. Мужчины строили замки, затворялись в них и правили, как попало, промеж своих слуг, к которым относились их жёны и любовницы. Эмма была лишь одной из многих в этом ряду, тянущемся испокон веков.

Луминареш противопоставлял её необыкновенной красоте очарование своей жены, имевшее иную природу. Ж енщины были низведены до уровня собак, растений. Для тех из них, кто не мог этого вынести, куда проще было вступить в сравнение с мужчинами. Что видела Эмма в целомудрии? Утрату желания, в котором мы находим приют от бесконечных мучений? Или же склонность, презрительно властвующую над познанием и над целым миром? Когда тесть однажды принял Карлуша в своём доме, они встретились, как встречаются люди, разделяющие одну религию, не имея нужды разбираться в страданиях и чувствах друг друга. Карлуш, которого можно было назвать "целомудренным", слово, непроизносимое для мужчин однажды, уже после свадьбы с Эммой, забыв на мгновение о своей страсти, увлёк в лес одну из медсестёр, чья скоротечная любовь возместила ему разлуку с женой. Эмма росла в условиях, непригодных для чувств, но благоприятных для тайн жизни, отождествлявших её желания с её потребностями. Ваша дочь, сеньор Кардиану, говоря откровенно. Я не знаю, как сдержать её. Я не хочу её ограничивать. Большую часть времени она проводит вне дома. Бывает, что по несколько дней. Нашим дочерям нужна мать. Я ни в чём ей не отказываю. Эмма купается в роскоши. С кем она встречается? Не знаю. Просто гуляет. Она находит убежище в Везувии, в доме Озориу. В доме Озориу? Фернанду Озориу? Она живёт с ним? Нет, вовсе нет. Фернанду там не бывает, он много путешествует. Ей просто нравится это место, река, прогулки на лодке. Кстати говоря, у неё есть подруга, Томазия ди Фафел, очень странная женщина и очень дурной советчик. Я никогда её не видел и не хотел бы увидеть. Ещё одного её друга я знаю. Это Педру Досен, человек изысканных манер из самого высшего общества. Кажется, ему отчасти удаётся сдерживать её. Он истинный джентльмен. Я жду, каждый день я жду, что она вернётся. Я боюсь потерять её. Я живу в неопределённости, в страхе, что однажды увижу её мёртвой, с распущенными волосами, погибшую от несчастного случая. Это ужасно! Что за мысли у вас? Возьмите себя в руки. Эмма просто немного запуталась. Её лицо может послужить мужчине оправданием для всей его жизни. Тесть счёл его сумасшедшим и ничего не ответил. Он подумал, что Эмме стоило найти себе другого мужа, этот же был слишком послушен и избаловал её своей покорностью. Кардиану думал о том, как неразумно было сближаться с неудачниками. Карлуш получил по заслугам. Есть и ещё кое-что. Это очень серьёзно. Говорите, если серьёзно. Чего вы ждёте? Это деликатный вопрос, я не хотел обременять вас. Говорите! Да говорите же! Речь о вашей внучке, Лолоте. Что с ней? Она, в присутствии матери и сестры, как о самой обыкновенной вещи, заявила мне о том, что беременна. Беременна? Незамужняя девушка? Моя внучка? В 14 лет Лолоту не привлекало ничего, кроме музыки и женских журналов, из которых она черпала сведения о свадьбах в правящих семействах Европы. Приобретя склонность к снобизму, она редко удостаивала людей разговором. Но никто не обращал на это внимания. Но это правда? Да. И объявив об этом вот так, между делом, она стала лопать леденцы. Лопать? Да, лопать. Именно это слово. Лопать леденцы? Я со всей деликатностью пожелал узнать имя виновника. И кто этот мерзавец? Она прямо заявила, что никто. Никто? Никто. И спросила, не могло ли это случиться при купании. При купании? И что сказала Эмма? Эмма. Что Лолота ломает комедию, что в мыслях у неё нет ни любовников, ни даже рок-звёзд, как у всех девочек её возраста. Иными словами, что она просто дурачит нас? Она или вы? Я ничего не понимаю. Это всё вы. Вы с вашим современным воспитанием. Вот и результат. Это вы виноваты.

Поступайте как знаете, но меня в это не впутывайте. Это ваша проблема. Это ваша проблема! Прощайте. Прощайте, прощайте. Всё это казалось Карлушу непростительным: и Эмма, которая жила, как крот, отчаянно разрывая землю, : и эгоистичный отец, дурно воспитавший свою дочь, : и он, Карлуш, жертва собственной инертности, ослеплённый страстью, как солнцем. Старик Семблану умер от сердечного приступа, и Лорету оплакивала потерю своего вассала, более преданного, чем о нём принято было думать. Мария знала, что её сын рано или поздно станет мишенью для Эммы. Юный Семблану, со своей стороны, был слишком нерешителен, чтобы позволить ей соблазнить себя. Но и красота Эммы была бы напрасна, если бы не вызывала восхищение и то, что должно было случиться, случилось. Но почему сейчас? А почему бы и нет? Мы все в сборе и хотим вас услышать, ведь так? Просим, просим. Сыграйте нам. Хорошо, я подумаю. Ну же, сынок, не упрямься, принеси скрипку. Мальчик такой застенчивый совсем не похож на своего отца.

Его застенчивость происходит от огромной чувствительности. Он художник, как и его мать. Вы так любезны. Он очень привлекателен. Вы находите? В нём есть какая-то особенная невинность. Он мог бы составить вашей дочери прекрасную пару. Вы находите? А вы как считаете, Карлуш? Безусловно. Из них вышла бы прекрасная пара. Ты согласна, Эмма? Да, если они пожелают. Но не стойте, пожалуйста. Садитесь. Карлуш? Эта униформа с её украшениями напомнила ей об алтаре в Ромезале. Понастоящему Досен никогда не понимал Эмму. Он считал её загадочной. Если женщина это муза, то музыка королева искусств. Почему вы всегда так литературно изъясняетесь? Это самое меньшее, что можно сделать, находясь рядом с музой. Досен, вы опять за своё? Ваш сын настоящий виртуоз. Благодарю. Галантны, как всегда, но очень уж издалека. Мария ди Лорету, ну что вы. Как зовут юного Семблану? Нарцисс. Лучшего имени и не придумаешь. Что ты нам сыграешь? Что ты хочешь сыграть, сынок? "Арию на струне соль" Баха. Со спины ты похож на женщину. Ты пожалела, что пошла со мной? Это из-за того, что я сказала, будто ты похож на женщину? Нет, ты меня не разочаровал. Теперь я знаю, что ты мужчина. Юноша чувствовал зов реальности. Красота Эммы казалась неприкосновенной, и ему подумалось, что мир втайне создаёт вещи, не предназначенные для того, чтобы ими делиться, такие как секс или хлеб. Когда в детстве я спрашивала у взрослых название цветка, они отвечали "роза" или "ромашка", а я не давала веры этим словам, потому что хотела знать больше. Почему "роза"? Тётя Аугушта теряла терпение, будто я просила её доказать существование Бога. "Что за вздор! Потому что это её имя", отвечала она. Для неё Бог был всюду и не участвовал в диалоге. Позднее я узнала, что на древнем языке брахманов "роза" означает "колебание", или "то, что колеблется".

Слишком краткий образ для цветка на стебле, которого коснулся ветер, и вот лепестки его готовы осыпаться. Почему "роза"?

Если от прикосновения ветра она перестаёт быть розой, но колеблется, и значит существует, и тут же перестаёт существовать. Что ты хочешь этим сказать? Что ты роза? Роза на ветру? Я ничто. Я состояние колеблющейся души. Нарцисс, хватит! От этой мелодии мне грустно. Вы так удивлены? Очень удивлён. Это же надругательство над всей индустрией электробытовой техники. Бедная женщина стирает одежду, как машина, в наше-то время. Очень ирреальное зрелище. Досен, вы исключительный человек, но вы не знаете всех обстоятельств. Это Ритинья. Не помню, приходилось ли мне рассказывать вам о ней. Если нет, то я совершила серьёзное упущение. Что же вы расскажете? Всё очень просто.

Ритинья служила прачкой ещё у моих родителей. Я выросла у неё на глазах. Она очень проницательна и умна. Только не говорит и не слышит. Она глухая, глухонемая. Она больше ничего не умеет.

Она так и не вышла замуж. Полагаю, она ещё девственница. Это может показаться странным, но именно в стирке она нашла своё призвание. Не знаю. Её взгляд кажется разумным. Она очень умна. Она знает очень многое, она знает всё. Но без дара речи она как закрытая книга. И, несмотря на глухоту, её мудрость видна во взгляде. Стало быть, если бы у неё не было этой "страсти". Видите, вы всё поняли. Мы с ней уважаем друг друга, и в основе этого уважения лежит что-то неуловимое. Даже она, если бы умела говорить, не смогла бы объяснить, что именно. Она абсолютно преданна и честна. Между нами установилась связь, как бы это сказать. вегетативная. Всю свою жизнь она посвятила работе, проявляя такую преданность, какой никто от неё не требовал. Однако за добрую и верную службу её не наградили медалью, как ту бедную старушонку, что служила семейству Бовари.

Это было бы жестоко и незаслуженно. Есть люди, которых воспринимаешь как часть самого себя. Такие как Ритинья? Такие как Ритинья. Или моя мать, которую я так рано потеряла. Мы ничто, мы пленники. Какой приятный сюрприз! Я крайне неловко завёл с вашей женой разговор о политике.

Ничего страшного. Кто, как не женщины, правят миром? Садитесь, прошу вас. Садитесь, девушки. В монархиях часто правит королева. Да и в республиках женщин, бывает, избирают на пост премьер-министра. И они справляются с этим не хуже и не лучше мужчин. Женщина у власти это давно уже не новость. И никогда не было новостью. Так вы говорили о матриархате? Нет, я говорил о заблуждении, в которое впал наш мир, о том, что называется "прогрессом". О голоде, о нищете, о несправедливости. От плохого к худшему! Да, именно о заблуждении. Возьмём Европу, к примеру. Конечно, здесь родилась цивилизация, но какой ценой? Европа присвоила имущество, которое ей не принадлежало. И что дала взамен? Рынок, при котором сподручней стало высасывать спинной мозг. Вам не кажется, что это достойно сожаления? А вам не кажется, что вы несколько преувеличиваете? Нет, не кажется. Мусор, голод и несправедливость вот и вся прибавочная стоимость, которую создаёт сегодня цивилизованная Европа. Вы говорите, как бунтарь. В каком-то смысле, так и есть. Но миролюбивый. Миролюбивый, как денди, аристократ и бонвиван. Разве это не про вас? Возможно. Но я не вижу в этом противоречия с идеей справедливости, и тем более с совестью, лежащей в основе всякой справедливости. Эта проблема касается исключительно этики. "Этики" с большой буквы. Вот чего нам недостаёт. Её недостаёт во всём, что породила Европа. По мне так Европа в ответе за всё. Вы не слишком радикальны? Судите сами: вместо правосудия у неё наказание, вместо достоинства власть, вместо благородства надменность. Европа.

Но что это за Европа? Европа принцев и королевских семей, веселящихся на вечеринках, на которые вхожи и вы? Нет, я ни о ком не забыл. Я не забыл о пришедших ей на смену республиках, которые посеяли демократию и диктатуру от запада до востока. Я отлично знаю, что люди европейцы они или нет это часть всего человечества. Но в этом и заключается корень всех проблем. Цивилизация пришла к вырождению, а человечество стало вирусом, разрушительным для природы. Именно Европа, и никто другой, создала концепцию цивилизации и сама же пала жертвой собственного творения. Поняв это быть может, слишком поздно она хочет заново перестроить весь мир и отчаянно пытается сделать это под знамёнами демократии. Я мог бы согласиться с вами, но не во всём. То, что вы говорите, кажется очень сложным. Да, сложным и сложноустроенным. Кстати, мне любопытно, что вы скажете о США? На них ваши нападки не распространяются? Соединённые Штаты плоть от плоти Европы. Это дети и наследники западной цивилизации. Однако, живя под саксонским или англо-саксонским влиянием, они всё же сохраняют средиземноморские корни. Да, понимаю. Но ведь они приняли культуру. Вам не кажется, что для Европы это скорее положительный фактор? Они приняли культуру так же, как и религию. Приняли, но не усвоили ни здесь, ни там а были, скорее, испорчены ими, осквернены чрезмерным идолопоклонством и бесчеловечным прагматизмом. Странно. Даже очень странно это ваше. Как это сказать. Воодушевление пессимиста. Воодушевление? Напротив, я знаю, что не расположен к так называемой "политике". Если я и осмеливаюсь говорить о таких вещах, то лишь по причине моей чувствительности, сравнимой с чувствительностью художника. Х удожника или аристократа? Эмма, я не сказал "художника", я сказал "сравнимой". Х удожник обладает поэтическим взглядом на жизнь,и от этого страдает. Страдает? Страдает, Эмма. Страдает от столкновения с реальностью. Что за нахальная кошка! Не твоё ли это нахальство? Эмма, пожалуйста. Прошу прощения, мои слова и правда способны вызвать раздражение. Нет, мне нравится вас слушать. Правда, мама? В любом случае, мне пора. У меня назначена встреча. Спасибо, что были так добры. Вам действительно нужно идти? Боюсь, что так. Очень жаль! Тогда я настаиваю, что провожу вас к машине. Вот так сюрприз! Я вас даже не узнала. Вы настоящий щёголь! Чем же вы занимались, Кайреш? Я давно не видела вас в Везувии. Я несколько лет работал за границей. Правда? Где же? В основном в Англии. Я познакомился в Везувии с англичанами и уехал. Вам там понравилось? Да, сеньора Эмма. Поначалу было трудновато, но потом друзья помогли, и мне начало везти. Дела пошли в гору. А теперь вы вернулись в Везувий? Нет, сеньора Эмма, в Везувий я только в гости заехал. В гости? Вы поссорились с сеньором Озориу? Нет, я ни с кем не ссорился. Я купил поместье возле Пиньяну. Не хочу хвастать, но поместье большое, и дом красивый. Не такой, как Везувий, но всё-таки хороший дом. Я хотел пригласить вас, сеньора Эмма, и сеньора Карлуша Пайву, конечно, погостить у меня. Мы подумаем. Мне нужно навестить пациента. Всего доброго. Садитесь, Кайреш. Расскажите мне про свою жизнь. С вашего дозволения.

Сеньора Эмма, жизнь у меня теперь совсем переменилась. Я теперь богат, очень богат. Поздравляю! А что ваш племянник, Фортунату? Даже не вспоминайте о нём. Он теперь революционер. Бросил свою жену и уехал мутить воду в одну нашу старую колонию. Фортунату бросил жену? Тем и кончилось. Сердца у него нет.

Ни о ком, кроме себя, не думает. Выродок, да и только. Сеньора Эмма, я знаю, мне сказали, что сеньор Карлуш Пайва. что сеньор Карлуш Пайва проиграл деньги на бирже, то есть, что у него трудности. Кто вам такое сказал? Люди о всяком болтают. Чего уж тут объяснять, и так ясно. Я только хотел сказать. Говорите, говорите. Сеньора Эмма, вы знаете. знаете, какие чувства я всё это время к вам испытывал. Когда я был за границей, я думал только о вас. Мне вас так не хватало. И что же вам теперь нужно? Я могу вам помочь. Я ни о чём другом не думаю, только о вас, сеньора Эмма.

Кайреш. Я для вас сделаю всё, что захотите, сеньора Эмма. Вы не знаете, как я вас люблю. Как вы нужны мне. Кайреш, вы совсем потеряли голову. Вставайте и уходите. Не хватало ещё, чтобы мои дочери увидели такую картину. Что ж, если не вы, то я. Эмма чувствовала себя униженной.

Внезапно ей пришло в голову, что и пяти веков интриг, войн, тюрем и письменной истории едва ли хватило бы, чтобы принадлежать к этому месту. "Ты красива", сказала принцесса, "но явилась ты не ко времени. От моей горничной больше пользы, чем от тебя. Посмотри, как она служит, как наполняет бутылку мятным ликёром, а после ждёт и бесшумно ставит её на место лишь после того, как воочию убедится, что последняя капля вернулась к её зелёному ароматному содержимому. Могла ли и ты быть столь же решительна, сдавшись на милость иному, абсолютному? Могла ли и ты забыть себя в своём одиночестве, ибо оно и есть служение? Нет, не могла". Эмма вновь обратилась в бегство. Она вернулась в Везувий и никого там не нашла. На следующее утро, с началом зимних дождей, приступили к обрезке лозы. Проснувшись, Эмма вдруг поняла, что ничего толком не знает об анатомии, и сказала себе: "Я не научилась ни тому, как устроен скелет, ни тому, как движутся руки или вращается голова. Ведь это не привычка, а идеальное сочетание причины и следствия. Связь всех вещей, я никогда её не замечала". Виноградники Доруодно из самых величественных мест на Земле, сравнимое разве что с рисовыми полями Китая, которые тоже растут на уступах. Такое место не умрёт никогда. Страдание его привилегия, и судьба его вечно корчиться от боли, это видно по виноградной лозе, кривой, узловатой, загрубевшей, чёрной. И на третий день показалось солнце, удивительно яркое, искупительное. "Возвращайся обратно к своим мелким тревогам, к сентиментальным басням о потерянном чистом сердце. Чистое сердце не теряют, его нельзя ни растратить, ни изменить". Эмма нарядилась, будто собиралась на бал, и спросила себя, влекла ли её в Везувий тоска по любви, или то была Сеньора, которую она зашла поприветствовать, как служанка, вернувшаяся к месту своей первой неволи. Она оставила для Сеньоры букет и прошла сквозь апельсиновую рощу, напоминавшую ей о временах её невинности. Через некоторое время Карлуша нашли мёртвым на скамейке в парке Кавернейра. Из соображений гигиены он предпочитал курить трубку, менее вредную для здоровья. В пальцах он всё ещё сжимал щепотку табака, просыпав немного на пиджак, а по положению головы можно было подумать, что он хочет нагнуться и поднять упавшую на землю табакерку. Это намерение было столь явным, что обнаруживший тело садовник первым делом исполнил его, будто подчинился чьему-то приказу. Мария Лорету Семблану в тот день зашла к Карлушу и попросила его внести исправления в её последнюю книгу, сказав: "Всё это не важно. Ведь никто лучше меня не подражает красивой жизни".

Теги:
предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын город Вагаршапат Эчмиадзин руки золото молот указ место строительство архитектор форма храм престол иерархия центр группа восток история зарождение организация сомобытность автокефалия догма традиция канон собор вопрос формула слово натура одна семь танство крещение миропамазание покаяние причащение рукоположение брак елеосвящение Айастан нагорье высота море вершина мир озеро Севан площадь климат лето зима союз хайаса ядро народ Урарту племя армены наири процесс часть предание пятидесятница деяние апостол Фаддей Варфоломей свет Евангилие Армения Библия земля Арарат книга дом Фогарм Иезекииль просветители обращение христианство место начало век проповедь просветитель Патриарх времена царь Тиридатт Аршакуни страна провозглашение религия государство смерть церковь святой видение чудо сын

<<< Может нам задержать отгрузку?

Это ты этого не видишь. >>>